Роба для богов

Появился у меня сосед по даче и вырубил на участке рощицу из молодых березок. Он попытался соорудить там колодец, но помер. Не дожил и до пятидесяти пяти.

Ребятня насмотрелась фильмов про Великого Змея. Гойко Митич, вождь всех индейцев, лихо расправлялся с нехорошими ковбоями, продажными шерифами и с врагами из других племен. Метание томагавков в цель было, пожалуй, самым доступным для подражания краснокожим воинам прерий. Прихватив маленький топор ребята метали его в ствол большой сосны с расстояния в пять-семь шагов. Дерево терпело. Дети все-таки. Только ночью плакало тяжелыми слезами. Прозрачная смола медленно стекала, застывая на коре. Как эмбрион превращается в человека, повторяя процесс эволюции, так и сознание проходит свое средневековье. И далеко не все преодолевают эту стадию своего развития. Но кто смог – обретает компактный личный ад под названием совесть. И иногда находит в себе силы извиниться перед деревом. Даже через много лет.

Порывом ветра через дорогу понесло пыль. На зубах захрустел песок. Видимость упала до нуля. Кругляш чертыхнулся и сбросил скорость. То дым, то песок… Веселая добавочка к гаишным поборам и колеям в асфальте.
На памяти Кругляша с прошлого тысячелетия дороги все больше становились похожими на стихийное бедствие. Как жара. Или мороз. Или власть.
Да-а-а… Жара этого года просто добивала. А когда несет песочек, так еще и окошки надо прикрыть. Ман без кондюка в силу возраста и цены. Хоть не Камаз и то хлеб.
Ожила станция:
- Тринадцать десять десять на Москву камера. Через два километра гаишники принимают.
Кругляш снял тангету:
- Принято! Спасибо, брат! Удачи!
Буря кончилась. На горизонте бултыхалось серо-белое полотенце дыма. Где-то горело. Может лес, а может и поле.
Порыв ветра донес запах горящей соломы. Значит, горит поле.
Над дорогой повисла дымка.
За изгибом трассы возник бетонный бункер автобусной остановки вецветше-синего цвета. Из тени нарисовалось хрупкое существо в чем-то зеленом и отчаянно принялось голосовать.
Кругляш притормозил. Ман вздохнул и остановился рядом с остановкой. Дверь открыла миловидная девушка.
- Подбросите?
- Залазь.
Деваха хлопнула дверью и откинулась на сиденье. Кругляш пропустил машины и вырулил на трассу. Ман
- Ты куда двигаешь?
- В Тамбов.
- А зовут как?
- Алеся.
- Красивое имя. Учишься, работаешь?
- Работаю тут. В лесхозе. Только все уже, отработалась.
- В смысле?
- А лесхоза нет. Пожаром смело вместе с лесом. На пожарках выбирались.
- А-а-а.. Теперь домой?
Девчонка погрустнела.
- Нет моего дома.
- Извини.
Кругляш тешил себя надеждой понравится девушке, но… Будучи не самым глупым человеком, он осознавал ничтожность своих шансов. Потому, улыбнулся девушке и перешел в режим автопилота. В смысле, когда работают руки, ноги, рефлексы. Но голова занята разными мыслями, блуждающими по лабиринту ассоциаций.
Алеся тоже улыбнулась, отвернулась к окну и достала плеер.
Изредка оживала станция, пугая гул мотора матюгами. Кругляш приглушил звук. Неудобно перед гостьей все же.
На встречу прошли две пожарки с мигалками. Вдоль дороги дымились деревья. Иногда пламя танцевало на верхних ветках. Говорят, это самый неприятный огонь. Как колышки торчали обгорелые деревца модой рощицы. Алеся громко всхлипнула.
- Что такое?
- Больно очень…
Кругляш с тревогой взглянул на девушку.
- Тебе помочь? Таблетку, вон, в аптечке глянь. Может, медпункт поискать?
Она смахнула слезы и отрицательно замотала головой.
- Нет, спасибо. Деревьям больно, мне больно, лесу больно, всем больно…
Кругляш неопределенно махнул головой. «Зеленые» были по его мнению такими же горлопанами, как и остальной политический мусор. Бездельники, в общем. Как дорываются до власти, так и воруют все по черному, а делать ничего не хотят. Да и не умеют.
Хотя есть убежденные. Вот девчонка эта, например. Верит, сочувствует…
- Любишь лес?
Она недоуменно воззрилась на Кругляша.
- Н-н-нет… Да… Нет… Не знаю…
- Но ты же плачешь, переживаешь…
Она помотала головой и отвернулась.
Кругляшу стало неудобно от жалости к девушке. И предложить ведь нечего, кроме нагретой минералки в грязноватой бутылке.
- Водички?
- Нет, спасибо!
Несчастная девочка. Он ощутил какую-то ноющую боль в груди. На глазах наворачивались слезы.
Машину бросало на волнах асфальта. Кругом стелился дым, виднелись всполохи. Потом лес расступился. По обеим сторонам дороги потянулись серые с черным поля. На краю оказался чудом уцелевший островок зелени.
- Остановите, пожалуйста.
Кругляш послушно свернул на обочину. Ман недовольно заурчал, требуя трассы. Девчушка забежала на островок, встала в центр и раскинула руки. С неба в островок ударила молния.
- Черт!
Кругляш выскочил из машины и побежал было к девушке, но остановился. Худенькая фигурка стала потихоньку исчезать. Миг, и островок стал снова пустынным. Ни следочка. Кругляш подошел поближе, но наступать поостерегся. Кто эти молнии знает?
Он вернулся к машине, плюхнулся в кресло. На пассажирском сиденье остался плеер. По экранчику бежала строка: «Сказки венского леса» Штраус.
Кругляш надел наушники. В зеркало он увидел, как сзади встала легковушка. Человек в рубашке спокойно пошел к островку. Снова молния и человек пропал.
Дым клубился под музыку вальса, создавая образы невероятных существ.
Снова остановилась машина. Только чуть впереди. Высадив пассажира, легковушка умчалась. Человек уверенно пошел к островку и встал в центр. Результат был тот же, что и в предыдущем случае.
Не снимая наушников Кругляш вышел из машины и отцепил прицеп. Потом залез в кабину и развернувшись погнал тягач к дому. Надо забрать своих и найти полянку. Что бы ни было за всполохом молнии, оно наверняка будет лучше.
Пришло понимание, что глобальное детство кончилось со всеми вытекающими. Ничто теперь просто так с рук не сойдет. Придется здорово поработать, чтоб сделать воздух, воду и лес. Чтоб сотворить Жизнь и Разум где-то там, далеко-далеко… В окрестностях незнакомой звезды. Каждый становиться Богом нового мира. В спецовке, по колено в грязи лепить нечто из ничто. Нести ответственность за новый мир. За новую Колыбель, которую непременно сломают, когда повзрослеют.
Ман весело гудел, легко проглатывая километры по дороге к дому. А плеер все крутил «Сказки венского леса»…