Исключение из правил. Глава 8. Взгляд

Сегодня, 22 сентября мы всей ротой смотрели первый выпуск программы «Взгляд». Тихо, как никогда, все курсанты сидели у телевизора, наслаждаясь свежими впечатлениями о том, кто, чем живет и кто что думает. Мы смотрели и запоминали новые для нас лица и имена: Александр Любимов, Владислав Листьев и Дмитрий Захаров.
Программа настолько сильно и выгодно отличается от всего прочего на нашем телевидении, что даже ее обсуждение мы отложили на потом – когда передача окончится. Когда же программа «Взгляд» окончилась, в роте сразу раздался дружный шум голосов. И сама телепрограмма, и ее ведущие необычайно понравились сразу всем.
– Вот оно – начало социализма с человеческим лицом, – восторженно воскликнул Веня, и многие с ним согласились.
– Похоже на программу «Гарт», которую ведут на украинском телевидении Василий Яцура и Владимир Нечипорук, – начал, было, Вася, но его тут, же освистали. Все были уверены, что «Гарт» это несерьезно, случайно и ненадолго.
– Ну, кто еще мог такое сказать? – горячится КорС. – Только Вася, давно известный своим умением ляпать разные глупости!
– Ощущение, словно свобода льется прямо с экрана, – сказал Лео. – Вот! У меня у самого стали струиться и фонтанировать самые революционные мысли!
– Где? – серьезно спрашиваю я.
– Да ну тебя, – обижается на мой вопрос Валерка. – Ходячая сатира с элементами пародии, блин.
– Поди, закроют их скоро, – проворчал Королев. Ему всегда удается сделать так, что на всех накатывает волна печали. С другой стороны, в нашей стране это делается легко и просто.
– Не сыпь нам соль на рану, тем более на ночь глядя.
В целом же все сошлись в одном – передача классная, и мы будем ее смотреть. Здорово, что есть теперь передача, которую можно смотреть для души. Это не то, что передачи, просмотр которых всего лишь способ убить время. Только время для военных крайне неудобное – уже после отбоя.
В полночь дежурный по училищу проверил наличие личного состава нашей роты по головам и ушел дальше по ротам. Дежурный по роте Юра Аркалюк пообещал прикрыть меня, и я ушел до утра в самоход. Разумеется, к девушке.
Ночь пролетела быстро, и за час до подъема я вернулся в училище. Вынырнув из-за угла нашей казармы со стороны лазарета, я успел увидеть, как в подъезд входит наш ротный! Пока он поднимался по лестнице, я взмыл на наш этаж через первый подъезд, пробежал через 32-ю роту, разделся, сложил форму и нырнул под одеяло. Пружины моей койки еще скрипели, когда раскрылась дверь, и в ротное расположение вошел командир роты. Я успел подумать, что сегодня я, пожалуй, установил рекорд по отбиванию, в смысле по раздеванию на время и заправку формы.
– Рота, подъем! Тревога! – с порога обрадовал ротный  наряд.
Я вскочил с постели на секунду позже Мишки. Он с удивлением посмотрел на меня, но ничего не сказал, да и времени на разговоры у нас не было. На плацу выяснилось, что сегодня в училище будет комиссия из штаба Юго-Западного направления. На случай войны этот штаб становится штабом Юго-Западного фронта. Не сидится им в своем штабе, надоело им играть в командно-штабные игры, и они решили посмотреть на живых солдат, а заодно и курсантов нашего училища.
– После обеда будет проведен строевой смотр училища, – объясняет нам причины тревоги ротный. – Готовиться начнем прямо сейчас!
А чего особенно готовиться? У каждого курсанта есть новый, так называемый смотровой комплект военной формы. Но ротный решил, что будет не лишним еще раз погладить ее, подшить свежие подворотнички, навести порядок в вещмешках и так далее.
– Толик, – позвал меня уже в кубрике Миша, – а ты откуда взялся? Тут без тебя такой цирк был! Приходил помощник дежурного по училищу, и давай сверять расход личного состава с реальным количеством спящих! А тебя-то нет! Так Юра Аркалюк одного из своих пацанов разбудил, и тот, после того, как Брейкер пересчитал спящих в первом и втором взводах и перешел в четвертый, сделал вид, что идет из туалета, и лег в твою постель. В общем, все сошлось.
– А тихо не удалось?
Брейкер, кстати, это кличка. Этот преподаватель во время проведения лекций так машет руками и оживленно трясет головой, что кажется, словно он танцует. И больше всего этот его «танец» походит на брейк-данс.
– Нет, Брейкер услышал шорох, поэтому пришлось сделать вид, что он (то есть ты) ходил в туалет!
– Я бы на его месте еще раз пересчитал по головам первый и второй взвода!
– А он именно так и сделал! Но пока он тут разбирался с «тобой», Столб тихонько перебрался в кубрик первого взвода и занял пустующую кровать. Провели Брейкера!
– С меня причитается, – хмыкнул я.
Настроение у меня итак было прекрасное, а после Мишкиного рассказа стало еще лучше. С таким настроением я прибыл и на строевой смотр. Уже начался осмотр внешнего вида, опрос знаний и обязанностей, жалоб и заявлений, когда ко мне подошел подполковник из штаба Юго-Западного направления. Я представился.
– Товарищ младший сержант, – обратился ко мне подполковник, – расскажите мне слова государственного гимна СССР.
– Не могу, товарищ подполковник, – ответил я, с удовольствием рассматривая его потрясенное лицо, и добавил, пока он не пришел в себя. – Но я могу спеть!
Вокруг сразу наступила гробовая тишина, и я почувствовал, как Володя, стоящий в затылок за мной, попятился назад.
– Что ж, пойте, – несколько растерянно разрешил проверяющий.
И я запел. Так как душа поет от удачной ночи, то и пел я тоже хорошо. Все проверяющие, как наши училищные, так и приезжие, которые слышали мое пение, прекратили свой осмотр и в изумлении уставились на меня, приняв строевую стойку. Мама Жора стал бледнее молока, ротный нервно закусил губу и покраснел. Миша за моей спиной внятно сказал: «Вот дает!»
«Мой» проверяющий от нестандартного поведения курсанта вообще совершенно обалдел. После того, как я допел гимн до последнего слова, проверяющий, молча, кивнул мне и направился дальше.
– Иванов, – подошел ко мне ротный, – я с тобой тут с ума сойду. Давно уже стало, чуть ли не традицией, что строевой смотр с твоим участием, это целая проблема. Спеть гимн! Нет, до такого мог додуматься только ты! Это еще хорошо, что все хорошо закончилось. И почему ты не такой, как все?
– Товарищ майор, так моей любимой девушке такие, как все не нужны, – ответил я, вызвав сдержанный смех взвода. – Так что приходится соответствовать высоким запросам и ожиданиям!
Тут к нашему взводу подошел комбат.
– Что тут у вас? – деловито спросил он, а выслушав ответ ротного, добавил: – Так и знал, что без Иванова здесь все-таки не обошлось!
Однако это был еще не конец! Мама Жора тоже отличился. Когда, по команде курсантский состав раскрыл свои вещевые мешки, а офицеры свои «тревожные» чемоданчики к осмотру, выяснилось, что чемоданчик мамы Жоры укомплектован детскими игрушками! Взводный два раза открывал и закрывал свой «тревожный» чемоданчик, словно не веря своим глазам. И все это перед высокими проверяющими!
– Товарищ майор, – позвал один из проверяющих нашего ротного, – вот полюбуйтесь сами, какое странное представление у вашего подчиненного о комплектации его «тревожного» чемоданчика! Покажите ваш, если вас не затруднит.
У ротного, разумеется, все оказалось в полном порядке.
– Непонятно, – издевается проверяющий, – если вы знаете, что должно находиться в «тревожном» чемоданчике, почему вы до сих пор не научили этому своего командира взвода?
Я перехватил многообещающий взгляд ротного, предназначавшийся маме Жоре, и даже мне стало его жалко! Честное благородное слово! После этого смотра мама Жора больше не берет свой «тревожный чемоданчик» домой. Отныне он постоянно хранится в канцелярии роты.