Исключение из правил. Глава 10. ПДД

        ПДД (правила дорожного движения) мы изучаем в классах кафедры автобронетанковой подготовки, которые находятся на территории батальона обеспечения учебного процесса училища на улице Крылова. Мы пришли заблаговременно, так что есть время перекурить и в прямом, и в переносном смысле.
        Я быстро дописал письмо маме, законвертовал его и подошел к почтовому ящику, чтобы отправить письмо. На стене над почтовым ящиком красуется транспарант «Товарищи воины! Помните, что дома ждут ваших писем ваши родные и близкие!» Я прочел эту надпись, опустил письмо в ящик, и тут прозвенел первый звонок. И я поспешил в учебный класс.
        На занятиях по ПДД преподаватель подполковник Оленичев вместо того, чтобы проводить занятие, поднял незадачливого Васю Россошенко и распекает его за то, что тот во время практических занятий по вождению на оживленном перекрестке растерялся и отпустил руль автомобиля.
– Что же это вы, товарищ курсант, взяли и бросили все педали и весь руль? Да знаете, кто вы после этого? Задница вы с ушами, вот вы кто! Доложите мне, для чего служит рулевое управление автомобиля?
Вася надолго замолчал, уставившись то ли в пол, то ли на свои сапоги.
– Курсант Россошенко, – недовольно говорит преподаватель, – у меня к вам вопрос. Нет, товарищи курсанты, я помню, что он еще не ответил на предыдущий вопрос. Это вопрос другого рода. Итак, вопрос. Что такого интересного вы увидели в полу?
– Рулевой управление служит для поворотов руля направо, налево, а также в другие стороны, – чуть не плача, отвечает Вася.
– Это как? – изумился преподаватель. – Это, в какие еще другие стороны? Товарищи курсанты, успокойтесь. Грешно так смеяться над убогим. Тем более что многие из вас тоже выглядят порой довольно смешно.
Я не стал слушать их милую беседу, а занялся чтением третьей книги Владимира Малика «Черный всадник» и так увлекся чтением, что не заметил, как ко мне подошел преподаватель. Он стоял рядом, нависая надо мной, и читал книгу вместе со мной, а я и этого не замечал. Книга была на украинском языке, но оказалось, что Оленичев его хорошо понимает.
– Младший сержант Иванов, – застал он меня врасплох.
– Я! – вскочил я так резко, что чуть головой не попал ему в подбородок. Подполковник увернулся, но сильно ударился головой в стенд, висящий на стене. Стенд с грохотом упал.
– Книгу сюда! Получите в конце семестра, а может и вовсе не получите, – самодовольно сказал подполковник Оленичев, потирая ушибленное место, и тут же торжественно объявил: – Я передумал. Товарищ Иванов, вы получите водительские права, а без знаний ПДД вы их не скоро получите – вот тогда я книгу вам и отдам, вот так! Да, за сегодняшнее занятие вам двойка!
Куда деваться виноватому сержанту? Пришлось книгу отдать.
– Кстати, сержант, давайте-ка сюда вашу карточку для замечаний! – с настоящим удовольствием добавил он.
Забыл сказать – в училище ввели новшество: карточки для замечаний. Носить их положено в военном билете, а замечание записать может любой офицер, прапорщик и гражданский преподаватель. Курсант, у которого вся карточка будет исписана замечаниями, автоматически исключается из училища.
Карточки эти как-то легко и сразу прочно вошли в нашу жизнь. Говорят, что это новшество тоже заслуга нашего нового начальника училища. Как говорит Веня: «У нас здесь очень большой новый дурдом».
– Дело пахнет керосином, – негромко сказал Миша.
– Может не нужно? – на всякий случай предпринял я попытку не получить запись в пока еще девственно чистую карточку. Мое напряженное ожидание окончилось разочарованием. Преподаватель сделал запись о том, что я вместо занятий по ПДД читал художественную литературу, которая к тому же, не входит в учебную программу СВВПСУ.
– Вот и все, сержант. Скажу очень коротко, очень точно и очень лаконично: наш разговор окончен. Остальные тоже запомните, если что, буду четко писать вам замечания.
Я безмолвно подчинился и замолчал. В глазах КорСа промелькнуло чувство глубокого удовлетворения. Он не скрывает своей радости, и даже не отводит глаза в сторону.
– Время положить конец чтению на занятиях, – притворно правильным голосом сказал он, пытаясь придать лицу серьезное выражение. Уже трудно не обращать внимания на его неприязнь ко мне.
– Клади, – просто отреагировал на его слова Миша.
Я посоветовал Королеву прикусить и язык, и губу. Об увольнениях на время пришлось забыть, в армии ведь любое нарушение – это практически, то же самое, что преступление.
Но зато в армии можно ходить в самоволки! И я, не сделав предварительного звонка, ночью ушел в самоход к своей новой знакомой. Ее зовут Руслана. КорС, который присутствовал при нашем знакомстве, а познакомились мы на вечере отдыха в университете, уже высказался по этому поводу так:
– Надо тебе, Иванов, имя сменить, чтобы было почти, как у Пушкина: Людмил и Руслана! Что скажешь?
Что я ему сказал, пересказывать не стану. Руслана живет одна, в своей собственной квартире. Она сразу же дала мне ключ от своей квартиры, и вот я, добравшись до ее дома, поднялся на ее лестничную площадку и открыл дверь своим ключом. В комнате слышны веселые голоса, и я решил, что Руся смотрит телевизор. Но когда я вошел в комнату, то обомлел на месте. Совершенно голая Руслана обнимается на диване с двумя обнаженными парнями! Такого мне еще видеть не приходилось.
Я растерялся, прямо, скажем, обалдел не на шутку и замер на пороге. Она увидела меня первой и тоже замерла. Смотрю я на эту «картину» и мне не верится, что это не сон. Я почувствовал, как сердце мое забилось учащенно. Ее приятели, наконец, заметили меня и вскочили с постели в некотором смятении. Потом они опомнились и набросились на меня.
– А ну, кадет, пошел вон, – подскочил первым тот парень, что покрепче.
Я уже пришел в себя и коротким ударом в подбородок отправил его в глубокий нокаут. Это ведь не боксерская перчатка, а голый кулак! Второй юноша тут же бросился на меня. Какая самоуверенность! Я и его опередил, ударив кулаком в нос. Хрустнула переносица, и лицо нападающего залила кровь. Он схватился руками за нос, пытаясь остановить кровь. Вот, все очень просто и понятно.
Руслана в это время набросила халат, и подошла ко мне. Я бросил на журнальный столик ключ от ее квартиры и, не обращая внимания ни на нее саму, ни на ее слова, ушел.
По возвращению в казарму я решил умыться. За этим занятием меня застал Миша. Он вошел в умывальную комнату, отчаянно зевая, и увидел, как я смываю кровь с рук. Вся его зевота тут же разом прошла.
– Это не моя кровь, – усмехнулся я.
– Толик, а оно тебе надо было? Слушай, дружище, у меня простой, даже банальный вопрос, и стоило ради этого бегать в самоход? – подивился Миша и добавил серьезно. – Подраться можно было и здесь.
– Не скажи, – улыбнулся я, – такого удовольствия я бы здесь не получил! Да и с возможными последствиями тут считаться пришлось бы.
– Так ты там что, изо всех сил, что ли? Скажи хоть, все живы, остались? – то ли в шутку, то ли всерьез спрашивает Миша.
Хотя я и переволновался, неожиданно всю ночь я проспал, как убитый. И, правда, было бы ради кого страдать!