Исключение из правил. Глава 11. Герой

        В наше училище поступил Герой Советского Союза, кавалер ордена Ленина, двух орденов Красной звезды, одного ордена Боевого Красного знамени, медалей «За отвагу» и «За боевые заслуги». Разумеется, бывший воин-интернационалист, честно выполнивший свой долг в братской Демократической республике Афганистан.
        Естественно, он сразу стал отличником учебы и старшиной роты. И на всех праздниках – постоянным трибуном и оратором. Наше училище по праву гордится таким курсантом и будущим офицером-политработником военно-строительных частей.
        КорС с завистью называет его участником всех войн и кавалером всех орденов. Он отчего-то использует этот повод, чтобы лишний раз попытаться уколоть меня.
– Товарищ Иванов, – с до глупого смешным выражением лица спрашивает он, – разрешите узнать, а какими государственными наградами СССР можете похвастать вы?
– Я, товарищ Королев, чтоб вы знали, уже был поощрен всеми самыми высокими наградами, которые предусмотрены для простого советского человека!
– Во как? – изумился «замок». – И какими это наградами, уж извини за масло масляное, ты у нас награжден?
– Почетной грамотой, денежной премией, похвалой «Молодец» с одновременным похлопыванием по плечу и троекратным поцелуем!
Взвод долго смеялся и над моими словами и над КорСом. И долго еще все в порядке было у нашего курсанта (вернее уже старшины), который Герой Советского Союза.
И вдруг, как гром среди ясного неба! Выступал наш орденоносец перед призывниками в областном военкомате. Среди офицеров оказался.… Впрочем, по порядку. После выступления нашего героя к начальнику училища на прием попросился майор из ВДВ, присутствовавший на выступлении нашего  известного курсанта.
– Понимаете, товарищ генерал-майор, – взволнованно рассказывал майор, – слушал я вашего курсанта, и все вроде правильно: хронология событий, нумерация частей, фамилии и звания действующих лиц. Он ведь и меня вспомнил! Но я его не знаю! Он не тот, за кого себя выдает! То есть он-то может и есть он, но он не был в нашей части в Афганистане, это точно!
Майору поверили и стали разбираться. Для начала заглянули в личное дело героя, а в нем кроме собственноручно написанной биографии никаких подтвердительных документов не оказалось. В ходе расследования выяснилось, что юноша этот отслужил срочную службу в родном стройбате на территории  СССР, а именно – в Капустином Яре.
Способностей парень оказался весьма посредственных, зато комплексов разных много, вот и решил он и свою самооценку повысить, заодно и высшее образование получить в военном вузе. Тут его сосед умер – настоящий Герой Советского Союза, и его боевые награды вместе с ним похоронили. Нашему «герою» так сильно хотелось Героем стать, что он сразу могилу вскрыл, и аккуратно все снова закопал так, что никто ничего и не заметил.
Но ему и этого оказалось мало, и он еще несколько наград украл, купил и выменял. Тут еще очень кстати сосед из Афганистана вернулся. Наш «герой» не жалел водки, чтобы тот больше, да поподробнее рассказывал о своей службе, а сам в это время все разговоры на магнитную ленту записывал, а после и на бумагу. Потом старательно наизусть учил свою «легенду». И однажды пришел день, когда нацепив все это великолепие (ордена и медали), он предстал пред ясные очи приемной комиссии нашего училища. Триумф был настоящим!
И никто, никто (!) не решился спросить у него наградные документы на его ордена и медали. Кто же может так Героя оскорбить недоверием? Когда все вскрылось, то после, очень мягко говоря, не совсем лицеприятных дел, которые он наворотил, лже-афганца и лже-героя перед строем училища развенчали, разжаловали в рядовые, отняли чужие награды и отчислили из военного училища.
– Вот это враль! – восхитился Веня. – Какой артист! Талант! Ну, теперь, как водится, обжегшись на молоке, будут дуть на воду!
– Точно, – похвалил его мысль КорС, – введут спецнадзор…
– И спецконтроль за спецнадзором, – шутит Лео.
Больше мы о том лже-герое ничего и не слыхивали, а вот других ребят, которые прошли войну и поступали в училище, порой оскорбляла та подозрительность и щепетильность, с которой их проверяли при поступлении в училище. Впрочем, когда они узнавали причину такого отношения, они обижаться переставали. Разумеется, после того, как все вскрылось, все курсанты сразу стали очень умными и заметили кучу разных неувязок.
– Одно обилие боевых наград уже должно было насторожить приемную комиссию, – горячится самый умный из умных – КорС.
– И кто бы мог подумать, что в наше время такое возможно? – вторит ему Вася.
– Даже странно, – размышляет вслух Веня, – до какой низости доходят люди. Это же надо придумать – выдавать себя за Героя Советского Союза? Куда катится этот мир?
После этого Веня непривычно надолго увяз в своих мыслях. Лео даже решил вернуть его к обычной жизни.
– Эй, Веня, что ты спишь на ходу?
Я хотел тоже подшутить над Веней, но меня отвлек Дима. Он подсел ко мне и спросил:
– Толик, ты ведь знаешь, что у нас есть корт для большого тенниса?
– Я, что, действительно сплю? – удивился я.
Дело в том, что не знать этого просто нельзя, так как теннисный корт находится на нашей территории, которую наш взвод убирает уже больше года.
– Согласен, согласен, – сдается Дима, смешно подняв руки вверх, – я не так выразился. Мы с Вовкой решили учиться играть в большой теннис. Мы даже ракетки и мячи сегодня купили. Ты как смотришь на то, чтобы присоединиться к нам?
– С удовольствием, – говорю я, – честно говоря, мне давно хотелось попробовать. А где вы ракетки купили?
– Расслабься, – смеется Дима, – я купил две ракетки, так что ты с покупкой пока не спеши, вдруг тебе не понравится?
На следующий день мы в личное время начали учиться играть в теннис. Володя утверждает, что он дома играл в теннис, но я не заметил особой разницы в классе его игры и моей, хотя я взял ракетку первый раз в жизни. Сыграли мы более-менее на равных. Мне очень понравилось, так что в ближайшее же увольнение я тоже обзаведусь ракеткой, сумкой для нее и мячами. Играть мы решили просто в спортивных костюмах, чтобы не тратиться на шорты и тенниски.
И хотя мы играем на глазах всего нашего взвода, но больше никто во взводе большим теннисом так и не заинтересовался. Нам троим, мама Жора даже на занятиях по физподготовке отныне разрешает немного поиграть в теннис.
Вот и сейчас взвод занимается на турниках и брусьях, а Дима с Володей играют в теннис. Сам мама Жора в отличие от всех других офицеров батальона, как старый добрый бронепоезд стоит на запасном пути.
Мирзоян сорвался с брусьев и сильно ударился подбородком. Он пытается руками остановить кровь, которая заливает ему грудь. Но уже поздно. Как говорится, случилось то, что уже случилось.
– Товарищ капитан, – жалобным голосом докладывает Лео взводному, – курсант Мирзоян разбил подбородок.
Однако его слова не возымели должного действия.
– Ничего страшного, – флегматично отвечает мама Жора, – у него второй есть. Стой! Как разбил? Твою мать! То есть его мать! Я с вами падаю в шок! Я в ужасе!
– От чего, товарищ капитан? – чуть не плача, спрашивает Саркис.
– От всего! И в первую очередь от вас! – в сердцах говорит взводный.
– А мне казалось, что в первую очередь должно быть от Иванова, – негромко произнес КорС.
Но на этот раз взводному не до Королева и не до меня. Лео с Ромой отвели Мирзояна в медпункт, где тому наложили несколько швов. Взволнованного маму Жору вызвали к комбату и что-то там ему порвали на немецкий крест, но зашивать не стали.