Подарок ко Дню Победы

День был ясный, солнечный, теплый. Барашки полупрозрачных облаков скользили в высоком светло-голубом небе. Ранним утром улица только-только начинала оживать. Люди выходили из домов и устремлялись в разные стороны, занятые своими повседневными заботами.

Исаак отворил калитку и вышел за ворота своего дома. Легкий майский ветерок мягко дунул ему в лицо и помчался дальше.

- Здорово, сосед!  -  подошел к  нему худощавый пожилой мужчина. Он жил на той же улице в соседнем доме. Был он чуть выше среднего роста, в серых брюках и белой рубашке с коротким рукавом.

- И Вам доброго утра, Петро Иванович! -  ответил Исаак.

- Денек хороший сегодня будет,-  заметил Петро Иванович и поправил левой рукой слегка помятую кепку на голове. Правой руки у него не было..

- Должен быть неплохой, -  согласился Исаак.

- Тепло. У меня вон даже  культя  меньше болит, -  продолжил Петро, выдвинув вперед обрубок правой руки. -  Ты новость слыхал? СОБЕС ветеранам подарки ко Дню Победы раздает. Говорят, открытки даже специальные рассылали. Ты получал?

- Нет, ничего я не получал. Даже и не слышал ничего об этом, - пожал плечами Исаак.

- И я ничего не получал, - вздохнул Петро Иванович. -  Зашел я сегодня в магазин Коопторга, ну, в наш, через дорогу -  ты знаешь. Цены там, конечно… Но, думаю, завтра праздник как никак, надо ж стол накрыть, отметить. А там Сонька стоит -  соседки твоей тетка родная - и рассказывает, как к ней из СОБЕСа прямо домой пришли с цветами, с подарками, поздравляли вовсю как ветерана войны!  Довольная такая!

- Погодите, Петро Иванович, так она ж не воевала! Она же во время войны в эвакуации была.  Какой же она ветеран? -   удивился Исаак.

- Во-от! И я о том же!  -  кивнул Петро Иванович. - Делай выводы, Исаак Наумович!  Это мы с тобой свою кровь проливали, под пулями в окопах гнили, жизнь за Родину отдавали. Я четыре раза ранен был, руку, вон, потерял.  У тебя два тяжелейших ранения. А Родина нас с тобой ветеранами не признает! Мы у нее не заслужили, видать, чтоб нас с тобой поздравили.

- Да я и не жду ничего от этой родины, - ответил Исаак. - Ничего хорошего, по крайней мере.

- Нет, Исаак, ты мне скажи, это что ж выходит,  фашиста били мы, а подарки и награды теперь дают тем, кто пороха и не нюхал? -  сердился Петро Иванович. - Мне их подарки не нужны. Пусть подавятся ими, сволочи. Мне сам факт противен! Пенсия копеечная, еле концы с концами сводишь,  так теперь еще и с таким святым праздником не поздравляют!  Жалко им!  Не люди мы для них?!

- Не заводитесь, Петро Иванович, - попытался успокоить Исаак соседа. -  Разнервничаетесь, давление поднимется, сердце заболит. Успокойтесь!  Погодите, сейчас стулья вынесу, присядем с Вами.

Исаак ушел в дом и вернулся с двумя табуретками.

- Да не могу я успокоиться! Противно, понимаешь? -  продолжал горячится Петро Иванович. -  Знаешь, я  - один. Никого у меня нет. Вся семья погибла. Я калекой остался. Друзья  - кто далеко живет, кто поумирал. Мне и праздник-то не в радость. Но уж раз решили солдат-то поздравить,  чего уж так выборочно? Или они только среди своих теперь подарки распределяют? Им государство на нас деньги выделило, велело поздравить с Днем Победы, которую мы своей кровью добывали, a нас так унижают! За что ж мы с тобой воевали-то, а, Исаак?

- Что тут скажешь, Петро Иванович, -  развел руками Исаак. -   Расскажу-ка я Вам одну историю про себя.  Воевал я в стрелковом взводе, в пехоте.  Через восемь месяцев после призыва получил ранение. Тяжелое.  Пуля чуть пониже шеи в плечо угодила,  насквозь прошла, легкое задела, через правый бок  в правую руку вышла. Врачи намучились, пока вынимали. Да еще контузия и второе осколочное. Нерв глазной задет оказался. Правым глазом не вижу с тех пор. Рука правая, как плеть, повисла. Мне ее к животу привязали и в госпиталь отправили. Эшелон наш с ранеными через всю страну под пулями, под бомбежками тащился. Привезли нас аж в Западную Сибирь, в Бурят-Монголию, в село Каштановка под Улан Удэ. Там эвакогоспиталь был.  Как сейчас номер помню -  1487. Врачи хорошие были, кроме одного. Хирург там был пьяница. Тоже вот, как тебе, хотел руку оттяпать. Чуть что  - сразу резать. Многих калеками сделал. На мое счастье приехала туда врач одна молодая из Москвы. Как уж она туда попала -  не знаю, но грамотная была, специалист! Я несколько месяцев почти без памяти был, ослаб. Хирург тот велел меня  к операции готовить, чтобы руку ампутировать. И тут приходит ко мне вечером в палату эта врач. Осмотрела она мою руку еще раз  и сказала, что ее можно спасти, только работать мне придется очень много и долго, чтобы ее восстановить. Я, конечно же, обрадовался, сказал, что у меня силы воли хватит, буду работать. Врач ушла.  Медсестрички потом мне рассказывали, как врач эта всю ночь с хирургом ругалась. Тот настаивал на ампутации, а она, наоборот, уверяла его, что нужна другая операция, чтобы руку спасти.

- Влюбилась она в тебя, что ли? - подмигнул  Исааку Петро Иванович.

- Может, и влюбилась, -  улыбнулся Исаак. -  Я в молодости ничего себе парень был. Правда, после ранения худой я был,  изможденный. Eсть в госпитале нечего было:  одна каша гороховая. Халат госпитальный на мне висел, как мешок. Тот еще красавец!

- Да, ладно тебе, знаю, что говорю, -  перебил его Петро Иванович. -  Мужик ты и сейчас хоть куда! А уж когда молодой был, девчата по тебе точно сохли.  Ну, и что дальше было?

- Да уж, -  усмехнулся Исаак. -  Дальше была операция. Хирург, правда, отказался ее делать. Tак что, врач та молодая сама меня оперировала. Пару недель дала отлежаться, а потом явилась ко мне в палату и велела начинать разрабатывать руку. А рука, как приросла к животу, -  не оторвать!  И вот я каждый день по нескольку часов зацеплял руку о железную спинку кровати и отдирал от себя. Кричал от боли до потери сознания. Но через несколько месяцев рука потихоньку начала разгибаться.  Врач моя придумала систему упражнений, чтобы я занимался. Я упрямый был, тренировал руку, и в результате, действительно, снова смог ею действовать. Надо было учиться все делать заново. И я учился. А женщину-врача вдруг отправили в  другой госпиталь.  Больше мы не виделись. Я ее всю жизнь теперь с благодарностью вспоминаю! 

Исаак помолчал и продолжил:

- В госпитале с продовольствием совсем плохо было. От гороховой каши всех уже тошнило, а другой еды не было. Мужики гороха наедятся -   в палату потом  просто не зайти. Я, когда тепло было, на ночь выходил на улицу спать, чтобы не задохнуться.  Если не спалось, просто сидел на лавочке и курил. Случилось так, что заведующий складом продовольствия заболел.  Вот сижу я как-то ночью, курю. А ночь ясная, звезды видны, воздух чистый, тепло. Вдруг подсаживается ко мне начальник госпиталя. Ему тоже не спалось. Закурил он  самокрутку, присел рядом со мной, разговорились мы о том, о сем. Слово за слово  стал он меня расспрашивать, откуда я, кем до войны работал. Когда он узнал  что я заведующим магазином был и бухгалтерию вести умею, то, недолго думая, предложил мне стать завскладом нашего эвакогоспиталя. Я сначала отказывался: мол, скоро буду здоров и опять на фронт отправлюсь. Но начальник госпиталя  сказал, что до полного выздоровления мне еще далеко, a о том, чтобы вернуться на передовую с таким ранением,  и речи быть не может -  все равно коммиссуют, а для работы на складе я уже вполне гожусь. И дал мне пару дней на размышление. Так я стал заведовать продовольственным складом госпиталя. Склад наш был почти пустой. Запасов еды оставалось не больше, чем на месяц. Мне пришла в голову идея: найти местных бурятских охотников и рыбаков и договориться с ними, чтобы они часть своей добычи в госпиталь сдавали в обмен, например, на лекарства, а то и на спирт. Начальник госпиталя эту мысль одобрил, хотя, конечно, риск известный был. Если бы об этом кто-то узнал, ему бы пришлось очень скверно. Но мы решили попробовать. Я тогда почти все побережье Байкала пешком исходил, пока рыбаков да охотников нашел, пока их уговорил. К моему удивлению, нашлись такие, которые согласились нам так помогать: мясо приносили, рыбу, ягоды, грибы. А потом и снабжение наладилось. В общем, так до конца войны я там и проработал. Когда я увольнялся, начальник эвакогоспиталя пришел прощаться. Расставались, как родные. Он уговаривал остаться и дальше с ним работать. Но я рвался домой. Мне нужно было во что бы то ни стало найти своих родных.  Ни они обо мне, ни я о них ничего не знали все годы войны. Я даже не знал, живы ли они. Дорога домой предстояла долгая. Все мои пожитки нехитрые в одном вещь-мешке поместились. За работу в госпитале мне зарплату заплатили, собралась приличная сумма. Правда, выплатили мне только часть денег, остальные велели на счет в сберегательной кассе на счет положить. Мол, так удобнее для меня же: мало ли что в дороге может случиться, а так -  приеду домой, устроюсь, а заработанные мною деньги целее будут,  сниму потом со сберегательной книжки, когда захочу. Особо меня никто не спрашивал, пришлось так и сделать. И вот приехал я домой. К счастью, разыскал я своих родных. Надо было быт налаживать, матери помогать, семьей обзаводиться. Пошел я в почтовое отделение - в кассу  - деньги с книжки снимать. Встал в очередь. Двигалась она медленно. Передо мной стояли в этой очереди генерал и полковник. Вдруг слышу возле окошечка кассы шум крики. Генерал возмущается, что-то доказывает, стыдит кого-то в окошке.  Он долго кричал, потом плюнул в сердцах, пообещал громовым голосом, что так дела не оставит, и ушел. Через минуту та же сцена повторилась уже с полковником. Тот тоже сначала что-то выяснял, потом доказывал, потом кричал, угрожал наказанием виновных, а потом, ничего так и не добившись, тоже ушел разъяренный. Оказалось, ни тому, ни другому не выдали их сбережений. Из окошка кассы тоже доносился громкий женский крик. По обрывкам фраз понятно было только, что денег в кассе нет, и на счетах ни у кого ничего нет, и никому ничего никто выдавать не будет! Подошла моя очередь. Я протянул свою сберкнижку в окошко и увидел ненавидящий взгляд женщины-кассира. Она сидела вся раскрасневшаяся, запыхавшаяся, злая, но видно было что готова к дальнейшим скандалам. И тут я понял, что если уж полковник и генерал не смогли получить их собственные деньги,  то кто же выдаст мне, простому солдату, мои заработанные рубли. Молча забрал я свою сберкнижку и вышел на улицу. Генерал с полковником курили, стоя на крыльце почты. Поглядели они на меня, мол, получил ли я деньги, а я в ответ покачал головой. Генерал только шумно вздохнул и отвернулся, а полковник подошел ко мне, положил руку на мое плечо и слегка сжал его.  Каково нам было осознавать, что нас  государство просто обокрало  - что генерала, что простого солдата?! И жаловаться некому  - концов все равно не найдешь.  Вот такая история. Какие уж тут подарки к Девятому мая…

- Да, дела, -  Петро Иванович тяжело вздохнул и стал прощаться.

Окно было раскрыто, и весь этот разговор слышала жена Исаака Наумовича. Она взяла свою сумку, надела туфли.

- Мама, ты куда собралась? -  спросила ее дочь.

- Мне нужно выйти по делу. Скоро вернусь.

- Я с тобой!

- Не надо, побудь дома с папой. Я скоро приду!

- Мама, что случилось? Куда ты идешь, ты можешь сказать? - настаивала дочь.

- В СОБЕС я иду, Рая.  Говорят, там подарки какие-то ветеранам войны выдают. Папе ничего не дали. Они о нем вообще не помнят. А завтра  - День Победы, круглая дата! Он расстроится. Схожу, попрошу, может быть, ему тоже что-то дадут, раз положено.

- Что значит забыли? Что значит „попрошу“? -   возмутилась дочь. -  Никуда ты не пойдешь! Я сама туда пойду! Папе только ничего не говори.

Молодая женщина вышла из дому и решительно направилась к зданию городского СОБЕСа.

В приемной СОБЕСа сидела дама средних лет. Она раздраженно разговаривала с кем-то по телефону.

- Здравствуйте, -  поздоровалась с ней Рая.

Сотрудница СОБЕСа смерила ее презрительным взглядом и продолжила телефонный разговор.

Рая подождала, когда она закончит беседовать, и повторила:

- Здравствуйте!

Ответа снова не последовало.

- Это городской СОБЕС или общество глухих? -  повысив голос, спросила Рая.  -  Я, кажется, поздоровалась и жду ответа!

Строгая интонация подействовала -  дама обратила внимание на посетительницу.

- А вы по какому вопросу? -  недовольнопоинтересовалась она.

- По очень интересному! Я бы хотела узнать, почему городской Отдел Органов Социального Обеспечения обходит вниманием ветеранов войны и не торопится поздравлять с их праздником. Завтра День Победы!  Дата юбилейная,  а о ветеранах забыли!  Могу я узнать, почему?

- А Вы кто такая? Что это Вы тут раскомандовались? У нас все по спискам! Кому положено -  того поздравим,  кому надо  - тот и подарки  получит! -  возмущенно закричала дама.

 - Я - дочь ветерана войны,  одного из тех,  кого Вы „забыли“, видимо, в Ваши списки внести! Или у Вас есть особые списки? Или особые ветераны, которым „положено“? А голос на меня повышать не надо!  Я сама могу так крикнуть,  что Вы оглохнете! -   рассердилась Рая. -  Могу я посмотреть Ваши списки? Может, у Вас их неграмотные составляли?

- Никакие списки я Вам не обязана показывать, -  занервничала дама. 

- Я не обязываю,  я пока просто прошу. Пожалуйста, проверьте, есть ли в Ваших списках следующие фамилии, и если да, потрудитесь объяснить, почему они не получили поздравлений и подарков ко Дню Победы, -  Рая протянула даме написанные на тетрадном листке  фамилии.

- Я не буду Вам ничего делать!  Я не обязана! -   перешла на визг дама. - Нам списки военкомат  присылает!

- Хорошо,  тогда наверное мне придется позвонить в военкомат и попросить их проверить списки!  Давайте не будем откладывать,  а прямо сейчас вместе с Вами туда и позвоним!  -Рая взяла телефонную трубку и протянула ее даме.

Сотрудница СОБЕСА вскочила:

- Что Вы себе позволяете?  Я сейчас милицию вызову! Хулиганка!

- Вы мне угрожаете? - cпокойно спросилa Рая. -   Ну, что ж, давайте вызовем милицию. И пусть она проверит, что себе позволяете Вы: как Вы распоряжаетесь государственными средствами, как подарки, предназначенные ветеранам войны, себе присваиваете и раздаете своим знакомым и родственникам, которые во время войны были в эвакуации. Вы-то сами после войны родились, а себя не обделяете! Давайте звонить в милицию и заодно в Министерство Обороны, в Киев,  сразу генералу Хоменко, и пусть он решит, кто здесь хулиганка! Ему уж точно будет интересно, как какая-то расфуфыренная Глафира Мордоплюева в Могилев-Подольском СОБЕСЕ подарки ветеранов ворует и налево сбывает. Вам номер подсказать или наизусть помните?

Услышав фамилию генерала, дама побледнела:

- Наверное, это просто какая-то ошибка произошла, – защебетала она вдруг сладким голосом. -   Как фамилия Вашего отца? Я сейчас возьму списки и все проверю!

Сотрудница СОБЕСа скрылась в соседней комнате и через несколько минут вернулась с ведомостью в руках:

- Ну, вот, видите! Я же говорила,  это  - ошибка!  Вот Ваш отец, действительно,  есть в списках! 

Рая взяла у нее из рук ведомость. Она и вправду увидела фамилию папы в списках ветеранов. Но почему-то напротив его фамилии в графе о получении подарка стояла чья-то чужая подпись.  Это означало, что ветеран подарок уже получил. Такая же подпись была и напротив фамилии Петра Ивановича.

- Что это такое? -  грозно спросила Рая. -  Вы знаете, как это называется?  Это  - подлог! Это -  статья! Ни стыда, ни совести!  Вы вместо того, чтобы к одинокому инвалиду лишний раз наведаться и помощь предложить, обирать его вздумали? 

- Это недоразумение! – oт испуга у сотрудницs СОБЕСа пропал голос и она перешла на шепот.  -  Я все исправлю!

- Конечно,исправите!  Вы же не хотите, чтобы о Ваших делах узнал весь город?

- Это ошибка!  Я все исправлю! – повторяла сотрудница СОБЕСа.

- Очень на это надеюсь. И надеюсь также, что мне не придется в следующем году Вам снова напоминать о Ваших обязанностях. Завтра, будьте любезны, поздравьте ветеранов как полагается. Мы будем ждать Вас в полдень, - уходя, строго сказала Рая.

На обратном пути из СОБЕСа она зашла в магазин.  Выходя из него, Рая вдруг увидела отца.

- Ты куда идешь, папа? - спросила она.

- Пока тебя не было, позвонили из военкомата и попросили прийти. Что им вдруг понадобилось  - ума не приложу, -  ответил ей папа.

- Я пойду с тобой! -  решила Рая.

- Уважаемый... э-э... Исаак Наумович, -  слегка запнулся майор военкомата, подглядывая в удостоверение. -  Торжественно поздравляем Вас с тридцатой годовщиной Победы в Великой Отечественной Войне и позвольте вручить Вам памятную медаль!

C этими словами он взял со стола небольшую пластмассовую коробочку с прозрачной крышкой, достал из нее медаль и прикрепил ее на лацкан пиджака Исаака Наумовича. Затем снова взял в руки удостоверение к медали и передал его ветерану:

- Желаю Вам крепкого здоровья и долгих лет жизни!

- Спасибо! Тронут! Не ожидал!- сдержанно поблагодарил Исаак Наумович.

По дороге домой он остановился и, надев очки, прочитал надпись на удостоверении:
Юбилейная медаль «Тридцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.».

- Теперь у тебя есть еще одна медаль, папа! -  заметила Рая.

- Значок, -  усмехнулся Исаак Наумович.

Утром девятого мая Исаак Наумович принимал поздравления от жены и дочери с Днем Победы. Дочь вручила ему большой букет цветов и подарки: белую нейлоновую рубашку и подстаканник для чайного стакана. Всю жизнь Исаак Наумович любил пить чай из стакана с подстаканником. Он надел новую рубашку, костюм, прыснул на себя любимым одеколоном, провел расческой по седым волосам и вышел к своим дамам. Всей семьей они сели за праздничный стол и подняли бокалы с домашним красным вином. Исаак Наумович провозгласил свои любимые тосты:  „За Победу!“ и „Лехаим!“ А потом вместе с дочерью запел свою любимую песню "Эх, дороги...".

Пока отец смотрел по телевизору военный парад, Рая, прикрыв дверь в кухню, рассказывала матери об утреннем визите в СОБЕС.

- А откуда же ты фамилию генерала-то узнала? -  спросила мама.

- Ниоткуда!  Ляпнула первую фамилию, какая в голову пришла. Можно подумать, эта бессовестная нахалка  с ним лично знакома. Главное, надо было ее лицо видеть, когда я журнал у нее забрала! 

Мама улыбнулась и покачала головой.

- А про Петра Ивановича-то не забыла сказать?

- Не забыла, -  успокоила Рая маму.


Было около полудня.

- Пойду, пройдусь немного, -  сказал Исаак Наумович дочери.

- Папа, ну, куда ты сейчас пойдешь? Лучше приляг, отдохни, а вечером все вместе сходим в парк на праздник, - остановила его Рая.

Скрипнула калитка. Во двор вошла какая-то женщина. В руках она держала букет цветов и объемный сверток.

- Папа, выйди, может, это к тебе? -  спросила Рая отца.

Исаак Наумович вышел во двор.  Через пять минут он вернулся в дом.  На лице его читались нескрываемое удивление:

- Из СОБЕСа женщину с поздравлением прислали. Вот -  цветы и подарок передали ко Дню Победы.

Дочь поставила цветы в вазу. Исаак Наумович развернул подарок. Из картонной коробки он извлек красивые хрустальные рюмки - шесть штук -  и  открытку с поздравлением к Празднику Победы от СОБЕСА.

- Надо же! Никогда - ничего, а тут -  пожалуйста! -  не переставал удивляться Исаак Наумович.

- Видишь, тебя не забыли помнят! Не зря ты воевал, -  сказала отцу Рая.

Снова во дворе раздался стук калитки. Во двор зашел Петро Иванович:

- Можно? Я Вас не побеспокою?

- Петро Иванович, заходите, пожалуйста! -   пригласил Исаак Наумович соседа в дом. -  А я хотел к Вам зайти, поздравить Вам с праздником! Проходите, сейчас выпьем наши боевые сто грамм!

- И Вас с Днем Победы! Представляете? Вчера вдруг в военкомат вызвали. Медаль вручили! А сегодня сижу дома, вдруг стучат. Открываю. Стоит какая-то женщина, говорит -  из СОБЕСа, поздравляет с праздником и вручает мне цветы и подарки. Рюмки хрустальные подарила. Красивые! Мне таких подарков отродясь никто не делал!  Спросила,  нужна ли мне, одинокому инвалиду, помощь какая-нибудь. Я аж прослезился…

Рая накрыла стол и поставила новые хрустальные рюмки. Петро Иванович улыбнулся, узнав „ветеранский“ подарок:

- И тебя поздравили?  Ну,  молодцы!  Понимаешь, Исаак Наумович, не забыли нас. Вот что важно!

Налив водку в рюмки, бывшие воины торжественно встали и чокнулись:

- С Днем Победы!


                Апрель 2011






 


Рецензии
Душевные у Вас рассказы. Помню я эту медаль. Служил я тогда первый месяц и всему составу нашей дивизии, независимо от срока службы, вручали эти медальки. Правда без коробочки и свидетельств. ,,Старики" тут же у молодых эти медальки поотнимали. Мне этого значка было не жалко и я тоже кому-то свою медальку отдал. Вдруг, через пару минут, проходит мимо меня старшина и видя, что на моей груди медальки нет, вручает мне вторую. Я и ее кому-то отдал. Зато в тот день мне по медальке еще вручили командир роты и командир батальона. Вот так я был несколько раз награжден ни за что. Потом оказалось, что точно таким же был очередной юбилейный рубль. С медальки спиливали колечко и спихивали медальки вместо рубля в магазинах. Вот такая цена была у этих медалек.

Анатолий Шишкин   29.07.2011 15:10     Заявить о нарушении
Спасибо Вам, Анатолий, большое и за внимание, и за отзыв, и за интересное замечание из жизни! Жаль, что настоящие подвиги и заслуги обесцениваются дешевыми ничего не значащими "медальками" и "значками". Людям нужны не медальки, а уважение их достоинства.

Нора Шах   29.07.2011 18:27   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.