Короткие рассказы

1. У нас одно время ходили слухи о том, что кризис в стране был из-за того, что пьют молоко китайцы. Я очень удивился, потому что у Чубайса такой оклад, что если на него купить молоко, то всем китайцам в Китае не выпить. А вот если все средства окладов его топ-менеджеров сложить и пустить в реальное производство, то по ВВП мы обогнали Китай. А вот в военной продаже оружия средний оклад сто тридцать девять тысяч рублей, а если нам сто, то хватило средств вложить эти деньги в строительство кораблей и на Луну слетать. А если есть еще Газпром и, и… Голова кружится от мечтаний. А есть еще, еще, еще… Но не буду называть. Страшно. Что мы такие нищие, а они подлые.

2. Знаете, есть такая песня: «А мы, мы делаем ракеты,» - как насмешка над тем, что делаем ракеты, еще перегораживаем Енисей, а также в области балета мы впереди планеты всей.
А что такое сделать ракету? Это же верх совершенства человеческих мыслей, фантазии, умения трудиться и всех других компонентов человеческой деятельности. А вот почему при всем этом мы автомобили производить не можем?
Знаете при всем этом я обратился к самому человеческому обществу: кто виноват? И искал. Как же так? Гений разума позволяет делать ракеты, а он автомобили не может сделать. В чем вина его? Неувязочка получается.
А очень просто. Есть такая разлагающая общество ржа – чиновничество. В виде кумовства, блата, коррупции, что деньги выделяют на модернизацию производства, а они растекаются по карманам своих, блатных. На проституток, на виллы за бугром.
Причины самые банальные, но конкурентных автомобилей нет, а в ответ только: «Ха-ха-ха, Россия лапотная! Вот на Западе – это да.»
Это смеется дурак, потому что в цивилизованной стране знал свое место и глядел на вышестоящих снизу вверх. Но ведь дурак – хам. Он же хочется смотреть на жизнь как хозяин. Вот академик голодает, так что он представляет из себя, академик? Наблюдает, как бегают амебы в пробирке, а за это и вообще не надо давать зарплату. А он поднес ящик – сыт, пьян и нос в табаке. Он человек, а академик так себе.

3. Я учился в школе, когда умер Сталин. Но помню, как приехали в Осташков на Родину матери и шли пешком от вокзала к пристани. А один из отдыхающих хотел заснять пьяного, лежащего на земле.
На него тут же накинулась одна из местных девушек, восклицая: «Что? Более достопримечательного в нашем городе ничего не нашли? У нас такой замечательный город, а вы, а вы?»
Господи, какое замечательное было время, какими были мы! А у меня сейчас такое ощущение, что я в то время был несказанно богат. И не важно то, что ел. Помню картошку, поджаренную на постном масле, молоко, хлеб, но хоть раз ощутить бы такое чувство за город, за страну, как в восклицании той девушки: «Вы что, не замечаете, какой прекрасный наш город? Как много в нем хорошего?»

4. ЧЕГО НЕ ХВАТАЕТ ДЛЯ МОДЕРНИЗАЦИИ.
Я помню заседание Верховного Совета СССР при бестолковом Горбачеве как с трибуны академик Абалкин как прорицатель произнес величайшую глупость, обращаясь к руководству: «Если не можете дать лучшую жизнь народу, так хоть раскрепостите его».
А вот в Ульяновской области у двух дорожных рабочих корреспондент спросил: «Вам платят очень мало. Что же не бастуете?»
Те ответили: «Уволят. Так мы хоть кто-то, а уволят – никто».
Так что говорить о свободе и демократии может только фашист, потому что человек исторически был закрепощен трудом общественно-производственных отношений и, если феодально-рабовладельческие отношения были невыносимы, то в древнем Риме, когда раб не был нужен, его вывозили на остров и оставляли погибать от голодной смерти.
А я вспомнил фильм «Весна на Заречной улице», главного героя в котором играет артист Рыбников, и то, что он тоже был закрепощен условиями труда, но в этом труде нашел себя как личность, проявил и нашел в том счастье трудового человека. То есть при советской власти как в притче мы жили по Божьей заповеди, в которой Бог дал трем рабам по таланту и тех, кто принес прибыль – оставил, а неумелого прогнал.
Производительность труда зависит не столько от его тяжести, как от осознания его справедливости. И сколько слышалось нареканий по поводу труда крестьян при Сталине, что им за труд ставили палочки, то это такой идиотизм наших экономистов и тех, кто жалеет крестьян , что равносильно преступлению разрушающему наше сельское хозяйство.
Да, было тяжело. Но у нас были крестьяне, которые вкалывали так, что по хлебу при Сталине мы стали самодостаточны как и по производству продуктов. Крестьяне вкалывали от все души, но были веселы и бодры духом, понимали свое значение в жизни страны и глядели как личности. И социалистическое соревнование было не пустым звуком, а уважали человека от того, как он умеет трудиться.
Сейчас жалеют крестьян Китая в малоземельных районах, которых около двухсот миллионов и доход которых в месяце меньше пятидесяти долларов, но они есть. Вот они приезжают работать в Волгоградскую область, работают на поле у фермера по восемнадцать часов, им платят меньше, чем нашим, но они есть. И при наших условиях выжили, сохранили деревню.
А наших крестьян нет. И первым по крестьянам ударил Хрущев тем, что превратил колхозы в совхозы, положил колхозникам оклад в сто рублей вне зависимости от производительности, и крестьяне стали работать не потея, и пить, при этом философствуя.
Помню в деревне пришел в магазин за хлебом, хлеба не было, и я наблюдал как плотник целый день, больше куря, прибивал доску в коровнике целый день. И подумал о том, что погибла советская власть. И деревня стала вымирать.
А еще через несколько лет ехал автобус, трясясь по ухабам, а какой-то в шляпе в автобусе с видом истины, от которой все вокруг рушится с каким-то злорадством к людям, окружающим его, что они говно, а он либерал – умный, восклицал: «Вот она, тверская область. Производит двадцать тысяч тонн хлеба, а потребляет в несколько раз больше».
И сердце у меня болезненно сжалось. Я понял, что эти либералы жалеющие народ, все-таки доконают его.


5. ЭКОНОМИКА В ЛИЦАХ.
Путин собрал ведущих экономистов и спросил, чего не хватает для модернизации. А Ясин, есть такой руководитель каких-то там исследований – молвил о том, что мы сами помеха для модернизации. С одной стороны мы едим вилкой, держимся как в Европе, а с другой стороны хамы, работать не умеем, а получать хотим больше и еще раз больше того.
А вот 27 февраля на передаче «НТВэшники» выступал Руцкой и сказал о том, что чемоданы с компроматом исчезли, а вот об одной сделке помнит, как окорочка обменивали на нефть как двадцати к одному в отношении цен.
Жириновский сказал Руцкому: «Фамилию вы не назовете».
Руцкой ему ответил: «В отличие от вас знаю – Гайдар».
Семаго, обозреватель, тут же стал рассуждать в общих понятиях о том, что тогда были условия для быстрого обогащения бизнесменов, а… А у меня было такое впечатление, что когда говорил Руцкой, то это было время до девяносто третьего года, когда таких людей называли их именами, не стесняясь в выражениях, а после слов Семаго мы вернулись в говно свободы и демократии, что рассуждают очень демократично, что вот воруют и за это надо судить, но, но, не называя фамилий.
Даже есть выражение о том, что в Китае коррупционеров расстреливают, но коррупция все равно есть. Так что путем расстрела с коррупцией бороться бесполезно.
Взять Гайдара. Так памятник ему еще не хватает поставить. А Чубайс? За то, что развалил РАО ЕЭС ему платили такой оклад, что он скрывал, а то бы демократия не выдержала. А теперь занимается нанотехнологией, получает миллион рублей за то, что партия «Справедливая Россия» подала на него в суд, так как он со своими менеджерами забирает столько денег, что на нанотехнологии не хватает.
В «Росвооружении» средняя зарплата сто сорок тысяч рублей, в Счетной палате девяносто, а есть еще и другие.

6. ПУТИН ИЛИ МЕДВЕДЕВ
У нас по радиоканалам в виду скорых выборов идет трескотня о том, кто выдвинет свою кандидатуру на выборах на пост президента: Путин или Медведев. И при этом у комментаторов есть наглость разбирать достоинства кандидатов. Все эти идеологические выкладки не имеют никакого значения, потому что главным фактором в этом разбирательстве доводов достоинств вождей является честь.
И это высшее сознание чести было присуще Ленину, который получал оклад среднего чиновника и все мысли были о государстве. А после семнадцатого года заводы были в руках народа, на них царила анархия, а Ленин ввел политику нэпа, в котором завод находился в руках капиталиста, и он мог сказать любому из этого так называемому народу: «Ты молодец. Вставай за станок. А ты больше всех кричишь, а работать не умеешь. Проваливай».
А разрушается государство в примере Лужкова и жены Батуриной, которые наживают капитал на спекуляции точечных застроек. А Москва стоит в пробках, трещит от тесноты, и такие, как Лужков и его жена – нет честного капитала в Москве – бегут за бугор.
И Сталин умер с пятью рублями в кармане, а нам оставил великое государство.
Я считаю что то, что те, кто топчет Сталина, топчут с ним Россию, наш народ. Проект этой акции разработал где-то в кабинетах ЦРУ. А те, кто здесь против Сталина, те или такие суки, как бывший главный идеолог Яковлев, министр Козырев – предатели.
Но я хочу свободы и демократии той, какие были при Сталине. Мне больше никаких не надо. Вот я маленький. Мама кончает поздно работать, звонит тете, тетя сажает на трамвай, и я еду домой. Милиционер  - дядя Степа. Все взрослые добрые дяди-тети, которые учат хорошему.
Вот Сталин входит в зал ялтинской конференции, и весь зал представителей других стран встает в знак признания нашей страны. Почему об этом нам не рассказывают? Что при Сталине был прирост населения по тридцать миллионов человек. До войны и после войны. В два раза больше, чем в Англии, Франции и Германии вместе взятых.
А снижение цен при Сталине на товары и продукты питания? Я помню ту коммунальную квартиру, в которой жил, в которой звучал голос Левитана: «На молоко цены снижаются на пятнадцать процентов, на хлеб…» - и так далее. И братские взгляды граждан.
Такое могучее государство как СССР сразу развалить было нельзя. При Брежневе с его методом правления как работали в студенческом отряде два мешка в вагон – третий себе, мы находились в загнивании застоя. Андропов был как глоток свежего воздуха.
Горбачев – это клоун. Есть голубой вор, а есть вор, который при этом хочет сохранить лицо. И с одной стороны лицо, а с другой голос внутри него говорил: «А сколько я с этого буду иметь?»
Горбачев пиццу рекламирует на Западе. И никого это не удивляет. А Рейган бы разве мог? Или Сталин? А при Ельцине уже в газете «АиФ» я прочитал о том, что небезызвестная семейка на дефолте нажила четыре с половиной миллиардов рублей. Уже по-черному.
Так за кого голосовать? За Путина или Медведева? Ведь партии «Единая Россия» в целом нет. Нет газеты «Единая Россия» в таком формате, хотя бы как «Правда».
А я буду голосовать сразу и за Путина, и за Медведева как за Минина и Пожарского, как за честь Росси. Хотя по радиоканалам идет трескотня, что это не демократично.
Если бы я был художником, нарисовал бы картину «Путин в Пикалево», как он разрешил производственные проблемы там, дал людям жизнь. Медведеву воздвиг памятник за то, что снял Лужкова с поста, и Москва с Собяниным обрела реальные черты. У нас уже есть государство. Пусть сами решают – кого.

7. В передаче Соловьева «Поединок» выступил Соловьев, обмолвился о том, что Горбачев развалил страну, нанес государству урон гораздо больший, чем фашистская Германия нашей стране во время второй мировой войны. Потому выступил Стародубцев, привел в пример реальные факты этой разрухи.
Но потом выступил Генрих Боровик с самой умильной улыбкой на лице и стал петь соловьем о том, какое благостное впечатление на него производил Горбачев со своей свободой мышления, человечностью, и Соловьев стал ему подпевать о том, какой приятный во всех отношениях человек Горбачев, как Манилов про Чичикова из повести Гоголя «Мертвые души».
А я вспомнил фильм, в котором начальником концентрационного лагеря был во всех отношениях молодой, подтянутый офицер, который очень любил свою собаку, слушал с сентиментальной улыбкой Моцарта, Бетховена и с той же улыбкой отдавал приказ, отправлял людей на смерть в газовые камеры.
А я вспомнил выбитые над воротами Бухенвальда слова классика «Каждому свое». Под эту улыбку.