Ради тебя

Дети всегда будут не довольны успехами своих родителей.

Кто ты? Человек? Но ты такой маленький... да у меня собачка в пятом классе была крупнее.
Ты перестал, наконец, пинать меня целыми днями, так что мы можем познакомиться.
Меня зовут мама, а тебя - Павлик.
Ох, ты улыбнулся? Мне? У тебя мои глаза, щеки, рот, нос... ты весь мой. Весь, весь, весь.
Так, стоп, без фанатизма, а то врач уже подозрительно смотрит.
Да, да, доктор, все прекрасно! Спасибо, я справлюсь!
Пока никто не видит, я еще раз расцелую тебя. Ты так сладко пахнешь, молоком, теплом и...
Да уж, не так уж все радужно. Оказывается, ты все-таки человек.
Эй, доктор, что мне делать с ним теперь?!

Ты всегда был таким неповоротливым. Твои первые шаги стоили мне любимой вазы, твои первые слова стоили мне подруг.
Знаешь, не обязательно говорить всегда правду. У Ирочки не такой уж большой нос, а у Светочки совсем не кривые зубы.
Да кого я обманываю? Этим шнобелем и клыками вполне можно пугать детей...
Завтра ты пойдешь в школу, и одному Богу известно, уцелеет ли там хоть один винтик после этого.
Помнишь, как ты пошел в детский сад? Ты цеплялся за мою руку, кричал, что все воспитатели фашисты и надевал на головы детям ночные горшки. Ты бы хоть пустые выбирал!
Откуда ты только этого набрался?! Не от меня же в самом деле! Надо было запретить тебе общаться с этим хулиганистым Сережей!
Нет, ну вы послушайте, эти соседи сведут меня с ума! Ну сколько можно сверлить?! Если бы с таким упорством и тщательностью бурили бы скважины, нефть находили бы даже там, где ее в принципе быть не может!
Эй! Фашисты проклятые, прекратите этот шум! Одиннадцать вечера уже! Сколько можно?!

Ну вот, сегодня ты снова поверг меня в шок, хотя, казалось бы, за восемь лет нашего знакомства я привыкла ко всему. Должна была привыкнуть.
Тихий вечер, я жарю котлеты. Сколько раз я просила тебя не начинать свои откровения, когда я готовлю. А потом ты удивляешься, почему твой ужин подгоревший!
"Мама, а что у Веры под платьем?"
У меня закололо сердце, и кровь прилила к щекам. Котлеты превращались в угли, а я смотрела в твои невинные глаза и пыталась понять, как другие матери справляются?
Боже мой, моему сыну ведь всего восемь лет! Восемь!
Так с какой стати его интересует, что там под платьем его учительницы?!

На улице так рано темнеет этой зимой... или просто ты стал позже возвращаться домой?
Ох, ключ поворачивается в замке... где мои спицы?! Где пульт?!
Нет-нет, я совсем не волновалась, сынок. Видишь, я смотрю телевизор и довязываю носки. Что? Да, я смотрю футбол. Не вижу в этом ничего странного!
Ты хочешь поговорить? Конечно, спрашивай.
Зачем нужны контрацептивы?!
Да зачем нужны контрацептивы мальчику четырнадцати лет! В твои годы нужно делать куличики из песка, а не детей!
Ну ладно, ладно, я погорячилась. Это все футбол и плохая игра нашей команды. Вот поэтому я его и не смотрю.
Контрацептивы нужны, чтобы... эээ... ну знаешь... мы с тобой никогда не говорили о пчелках и птичках... то есть о пестиках и тычинках... как бы тебе объяснить...
О, ты знаешь, откуда берутся дети? Тогда зачем спрашиваешь меня?
Что? Просто хотел узнать, что я тебе посоветую?
Я тебе посоветую никогда не заниматься сексом. Ни-ког-да. Тогда у тебя не будет вопросов, а у меня инфарктов.


Вчера ты сказал мне, что я как-то постарела. Ну конечно, если сравнивать меня с тобой. А ведь мне всего лишь сорок лет. Я еще ого-го! На меня еще на улицах оборачиваются!
Правда, все больше пенсионеры, но... да что я говорю! У меня не от хорошей жизни морщины на лице! Я же всю себя тебе посвятила... Ладно, ладно, я не сержусь, прости.
Ты всегда говорил правду, я так и не отучила тебя от этой гадкой привычки.
Тебе уже восемнадцать, сынок... Я испекла твой любимый торт и зажгла свечи. Мы ведь всегда отмечаем твой день рождения вместе.
Ты совсем взрослый уже, а кажется, что только вчера я завязывала тебе шнурки и рассказывала, чем мальчики отличаются от девочек.
Так сложно было воспитывать тебя одной, все-таки есть эти самые мужские разговоры. Помню, как ночами писала целые речи, которые потом мне не требовались.
Не требовались просто потому, что ты всегда был самым близким и родным мне. Ты всегда был мной, только чуть моложе, умнее и рассудительнее.
Мой Павлик. Ну где же ты? Уже десять вечера, свечи давно сгорели, покрыв торт корочкой воска. Господи, только бы с тобой ничего не случилось...
Полночь. Двадцать четыре часа. Двадцать четыре капли валокордина. Я не волнуюсь. Не волнуюсь. Не волну...
Ключ в замке! Павлик! Павлик! С тобой все хорошо! А я ждала тебя... ведь сегодня, то есть уже вчера был твой день рождения.
Ты расстроен? Ты уже съел торт и больше не хочешь? Но ведь я испекла твой любимый...Да-да, я понимаю и не буду тебе докучать. Ты сможешь съесть его и завтра.
Да, Павлик, и тебе спокойной ночи. Что? Пахнет лекарствами? Нет, сыночек, тебе кажется. Никаких лекарств. Только торт для тебя.
Да-да, ложись. Я не обижаюсь.
Ты всегда был самым любимым и близким.
Я не обижаюсь...