Ранние Наброски

Правило противоречия


Глава 1
Встреча


В таверну почти не проникал солнечный свет, ибо окна, затянутые бычьими пузырями, были малы и редки. Немногочисленные канделябры с оплавленными сальными свечами на стенах освещали совсем немного пространства, заставляя посетителей и предметы отбрасывать нечёткие трепещущие тени. В зале стояло несколько деревянных столов, за коими, на высоких, грубо сработанных табуретах, пребывали постоянные посетители питейного заведения. Некоторые из этих пьяниц теряли счёт времени, просиживая в помещении, наполненном зловонием и табачным дымом, по нескольку суток, пока их не выпроваживал прочь Морис, которому хозяин заведения приплачивал, дабы он, не скупясь на слова и средства, изгонял из таверны засидевшихся несостоятельных посетителей. Но сегодня старый Морис, ввиду немногочисленности и состоятельности завсегдатаев таверны, позволил себе ополовинить большую бутыль красного вина и, обретя цвет лица вышеуказанного напитка, мирно посапывал на табурете у двери, едва придерживая зубами давно погасшую трубку. Изредка, из-за высокой дубовой стойки на него бросал неодобрительные взгляды приземистый и лысый хозяин таверны, привычным движением протирающий большие медные кружки. Он не замечал шум и частые крики грубого характера от немногочисленных посетителей, думая о чём-то своём. Порою его отрывала от размышлений пролетающая мимо него пустая кружка или табуретка, с грохотом врезающаяся в стену или об чью-нибудь голову или бранные крики и хмельные речи пьяных вдрызг завсегдатаев заведения, коими они пытались объяснить своим соседям, что те не более чем тупые свиньи. Одним словом, в таверне «Хмельная кружка» царила повседневная, ни чем не примечательная идиллия.   
Вдруг раздался громкий стук в запертую дверь, от которого Морис проснулся, уронив на пол опустевшую бутыль, с которой спал в обнимку. Старик кое-как встал со стула и, пряча опустевшую тару, ворчливо спросил, открыв небольшое окошко в двери: «Кого там принесла нелёгкая?» Свежий вечерний воздух, который был в большом дефиците внутри заведения, холодной отрезвляющей струёй ударил в заплывшее лицо Мориса, от коего у старика заходила кругом голова. «Мне нужна комната на ночь» - услышал он в ответ, тряся головой. Морис, наконец, смог сфокусировать взгляд на лице северянина, показавшемся в маленьком окошке. Старик не мог не воспользоваться моментом, ибо северянин явно был не из здешних. «Для приезжих вход стоит три монеты!» - тихо сказал Морис, оглядываясь за стойку, где всё так же самозабвенно протирал кружки трактирщик. Пришелец не стал возражать. Получив деньги, Морис отодвинул задвижку и впустил незнакомца.
Под немалым весом северянина или варвара, как именовали всех пришельцев из Северной империи в Южных землях, скрипнул стёртый порог, и пришелец вошёл внутрь. Ему было около двадцати пяти. Высокий и широкоплечий, варвар носил тёплую меховую куртку и штаны, ноги его были облачены в высокие кожаные сапоги, а за спиной на ремне покоилась двуручная секира с широким лезвием. У пояса висела вместительная наплечная сумка.
Тишина разошлась по таверне волнами, бегущими от пришельца с севера. Здешние завсегдатаи все как один уставились на великана с секирой, на его испещрённое старыми рубцами лицо, частично сокрытое пышной копной волос, перехваченной на лбу кожаным ремешком. Один из пьяниц, засмотревшись на нежданного гостя, пронёс свою кружку мимо рта. Не обращая на окружающих никакого внимания, воин прошёл прямо к стойке, за которой стоял хозяин таверны. Вернувшись из мира грёз, он увидел виновника наступившей тишины и стал усердно протирать дубовую стойку, и без того отполированную до блеска.
- Могу я снять комнату? – Вопрос был обращён варваром низенькому лысому человеку за стойкой, который истово полировал зеркально блестящую деревянную поверхность, стараясь не замечать заданный вопрос.
- Все комнаты заняты, - сказал хозяин, когда выжидательный взгляд варвара стал невыносим. – Мест нет! – добавил он более резко, явно не желая видеть в числе своих постояльцев чужестранца.
- Могу ли я надеяться хотя бы на кружку пива? – спросил северянин, кладя на стойку медную монету.
Трактирщик привычным движением наполнил кружку, но прежде чем придвинуть её варвару, внимательно изучил монету, лежащую на гладко отполированной поверхности. Воин, одним глотком осушив содержимое своей кружки, облокотился на стойку и принялся наблюдать за посетителями таверны. Все завсегдатаи питейного заведения тут же отвернулись, перестав наблюдать за пришельцем, и вернулись к своим обычным делам. Таверну сразу наполнил привычный шум и гам. В рядах троих собутыльников, играющих в кости и грязно при этом ругавшихся, явно намечалась драка, так как один из них, пытаясь доказать, что он выиграл, и при этом сделал это по всем правилам, прибегнул к самому простому способу убеждения: двинул своему соседу слева по голове пустой бутылкой. Сосед тихо ойкнул и осел на пол. В ответ на это оставшиеся игроки затеяли свалку с применением всего, до чего могли дотянуться. Когда в ход пошли табуреты и с громким треском рухнул стол, на который кинули совершенно постороннего постояльца, что имел неосторожность возвращаться от стойки с пивом мимо разошедшейся компании, трактирщик, выбежав из-за стойки, принялся унимать драку. К удивлению северянина, как только хозяин таверны что-то сказал двум особо настырным пьяницам, колотивших друг друга чем ни попадя, они мгновенно разошлись в разные стороны. Страсти поутихли, и люди, недавно от души колошматившие своего соседа, сидели и мирно продолжали пить и дымить трубками, как ни в чём не бывало. Теперь внимание варвара привлекал невысокий человечек в сером плаще, который быстро перебегал от одного постояльца к другому, показывая различные драгоценные цепочки и кольца, которые поблескивали в сумрачном свете питейного заведения.
- Колечки, браслетики, цепочки! Чудесные украшения, прелестные драгоценности!
- Сколько стоит? – поинтересовался один из посетителей, указывая на маленькое золотое колечко.
- А сколько сам дашь?
- Возьму это кольцо за пять монет, - сказал завсегдатай таверны и полез за кошельком.
- Э, нет, уважаемый, не стоит оно пять монет. Вот десять – это ровно столько, за сколько вам не стыдно будет сие чудесное колечко купить, а мне – не совестно продать! – был ответ.
- Да откуда у тебя совесть, Рафи? Десять монет! За одно маленькое колечко!
- Конечно, я мог бы обидеться и уйти, но для вас я сделаю исключение, - произнёс Рафи со скорбью в голосе. – Только вам я в дополнение к этому прекрасному колечку добавлю ещё этот замечательный браслет – и всего за восемь монет! Выгоднее вам нигде не найти, соглашайтесь.
- Ну, ладно, уговорил, хитрый лис, - сказал посетитель и отсыпал Рафи горсть монет.
- Продано, - возвестил улыбнувшийся торгаш. Причём улыбка его явно была вызвана, скорее всего, тем, что ему в очередной раз удалось обвести простака вокруг пальца.
- А что делает этот браслет, Рафи? – спросил бородатый мужик из-за соседнего стола, указывая на серебряный браслет, украшенный изумрудами.
- Оно ничего не делает просто так. Я – не кудесник, чтобы показывать бесплатные фокусы. Но если мы договоримся…
- Ты обманщик и мошенник, Рафи! Весь твой товар – чистой воды подделка! – выкрикнул один из постояльцев. По его обмундированию было видно, что он – старый воин, скорее всего, наёмный, но хмель не оставил ни в его манерах, ни в голосе даже десятой доли мужественности и величия, которым подобает быть у воинов. Его язык заплетался, коверкая слова, и его шатало из стороны в сторону, когда он приближался к торгашу.
- Не нравиться – не бери, я тебе лично ничего не предлагаю, Гарум. На мой товар найдутся покупатели, а вот тебя не наймут даже в качестве свинопаса! – огрызнулся Рафи.
- Да я тебя за такие слова… - Гарум подошёл к торгашу вплотную и, схватив за грудки, встряхнул, да так, что из Рафи посыпались припрятанные под его плащом драгоценности.
- А вот эта штука ничего, - произнёс Гарум, увидев медальон на цепочке, который висел на тонкой шее трепыхающегося в его руках Рафи.
- Амулет не продаётся! – выкрикнул торгаш, безрезультатно пытаясь вырваться из сильных рук противника.
- А я и не сказал, что собираюсь его покупать. – С этими словами он поставил маленького человечка на пол, снимая с его шеи амулет. Положив его в карман, наёмный воин с силой оттолкнул от себя Рафи, и тот, споткнувшись об очередного пьяницу, мирно дремавшего под столом, рухнул на пол.
Гарум подошёл к стойке и, бросив на неё монету, сел рядом с варваром.
- Вот так надо с этими воришками поступать, - сказал наёмник, глядя на поднимающегося на ноги Рафи, у которого был глубоко оскорблённый вид. – А ты кто такой? Тебя каким ветром в наши края занесло? – грубо спросил Гарум, отхлёбывая пиво.
Северянин неодобрительно посмотрел на Гарума. Вблизи он выглядел ещё более мерзко, к тому же от него веяло сильным пивным духом. Но не желая давать повода для новой драки, он лаконично ответил:
- Меня зовут Тром. В этих землях я должен кое с кем встретиться. – Тром не мог перенести мощного перегара, источаемого Гарумом, и поэтому ответил, не глядя на него, что, собственно, тому не очень понравилось.
- Встретиться? С кем? В этих землях нет тебе подобных, чужестранец.
- С магом. Он из «здешних», - ответил Тром, делая ударение на последнем слове. Гарум ему определённо не нравился.
- С магом. Ясно. А я кресторогого крысоплюя ищу. Тебе не попадался?, - начал куражиться наёмник. – А что до мага, то твои поиски напрасны: тут отродясь магией не пахло. Тебе не мешало бы севернее податься – на Зелёные острова, слыхал, надеюсь? Там они все. К нам не заглядывают. Да оно и к лучшему, - Гарум осушил очередную кружку. – Тебе-то он всяко ни к чему. Слыхал я, что вы, северяне, настолько тупы, что и читать-то не умеете. Только топорами махать.
- Ты считаешь, что весь мой род – сборище безголовых глупцов? – Варвар начинал терять терпение. Его кулаки сжались так, что побелели костяшки пальцев.
- А это не так? – усмехнулся Гарум.
- Нет, не так. Мы ничуть не глупее, чем любой из вас.
Гарум пьяным взглядом огляделся вокруг и заулыбался ещё шире. Тром едва удержал себя, чтоб не оставить следа от своего кулака на этой роже.
- Любой из них, говоришь? – Наёмник обвёл рукой обширный зал, в котором сидели и лежали пьяницы. – Что ж, я сам предполагал нечто подобное. Так вы ещё не только тупы, как горные бараны, но и все поголовно злоупотребляете вином? Целая страна бражников! Не удивительно, что Великая империя потерпела раскол. – Продолжая куражиться, Гарум распалялся всё больше и говорил все громче. – Безграмотные ослы! Не смогут сощитать даже, сколько пальцев у них на руках, ну а про то, сколько я их в своё время перерезал – и говорить нечего!
Тром больше не мог держать себя в руках. Он толкнул Гарума так, что тот слетел с табурета и, рухнув на пол, пролил на себя остатки недопитого пива.
- Ах ты, тупая скотина, я из-за тебя пиво пролил! – заорал наёмник, берясь за рукоять своего меча и вытаскивая его из ножен. Он замахнулся на северянина своим тесаком, желая разрубить его одним ударом.
Но варвар не притронулся к мечу. Резко выкинув руки вперёд, он скороговоркой произнёс слова заклинания, и из его рук, сложенных в особый жест, вылетел разряд энергии, поразивший Гарума с занесённым для удара тесаком в живот. Наёмник отлетел в другой конец зала, согнувшись пополам и попутно опрокидывая столы, табуреты и посетителей, встретившихся ему на пути. В дальнем конце зала он ударился об стену и затих, медленно соскользнув на пол. В таверне воцарилась гробовая тишина: тут отродясь не видывали ничего подобного. Тишину нарушила лишь упавшая кружка, которую протирал хозяин таверны. Все с разинутыми ртами уставились на незнакомца-северянина.
- Гарум, ты жив? – раздался голос одного из собутыльников наёмника. Ответа не последовало.
К телу Гарума подбежал Рафи. Со словами «это моё» он вытащил из кармана воина свой амулет, а заодно и обчистил все остальные карманы.
Тром пошёл к выходу, не желая более ни минуты оставаться в этом заведении. Морис, едва завидев приближавшегося к нему воина, поспешил убраться с дороги. Последнее, что услышал варвар, были слова одного из  завсегдатаев таверны «Хмельная кружка»:
- Эй, глядите! Это ж моя цепочка! – Северянин не сомневался, что все смотрят на место, над которым совсем недавно вытрясали дух из воришки Рафи.


«Год 80 до Великой Битвы по человеческому летоисчислению. Война Южных земель между Великой Империей и Людьми песков Ашрахана, именуемых так же тарамфаритами окончилась. Армии Ашрахана отошли от границ империи Элионрод. Но не закончились распри между людьми. Пламя раздора всё сильнее разгоралось между городами, чьи правители бунтовали против императорской власти. В трудные годины «Смутного времени» многие жители непокорных градов, что разделяли недовольство своих правителей, выступали открытыми мятежами против императора. По приказу оного все недовольные были схвачены и под конвоем отправлены на рудники и шахты или заточены в темницы. Однако недовольство народа неотвратимо вытекало в постоянные бунты, попытки убийства императора и членов его семьи и вооружённым восстаниям. Правители бунтующих городов поддерживали своё население, но не решались открыто объявлять высшей власти войну.
Главной причиной острой неприязни народа к императорской власти было, без сомнений, то обстоятельство, что в связи с неспокойным положением на северных и южных границах империи, был издан указ о поголовном призвании населения к оружию, ибо в войнах «Чёрного черепа» и южных земель было потеряно три четверти военной мощи Великой империи. Постоянные набеги неприятеля, сеющие хаос на приграничных территориях, вынуждали рекрутировать новых людей в поредевшие ряды армий. Кроме того, усугубляли положение вспышки чумы среди населения, полный неурожай и поголовный мор скота. Нехватка рабочих рук привела к голоду, разбою и грабежам среди мирного населения. Положение в империи ухудшалось день ото дня.
Но апогеем «Смутного времени» были дальнейшие события, развернувшиеся внутри империи. Многочисленные восстания в тюрьмах и на каторгах, из-за уменьшенной охраны и помощи населения привели к появлению сотен вооружённых отрядов, слившихся в мощное движение к свободе. Бывшие заключённые и бунтовщики называли себя людьми Громула или громулянцами, в честь лидера их движения. Сотни каторжников, борцов за свободу, и простых людей, их поддерживающих, снабжающих и укрывающих, в 79 году до В.Б. совершили переворот, окончивший правление императора, что в дальнейшем привело к распаду Великой Империи на две большие страны: Южную и Северную империи, которые, в свою очередь, раздробились на более мелкие отдельные государства.
Свершив государственный переворот, громулянцы угнали большой флот бывшей империи, уплыв в дальние Северные земли. Там, в долине, окружённой цепью гор, люди Громула построили город на море Хатабар. Тот город с тех пор стал притоном для разбойников, промышлявшим пиратством. Преуспев в кораблестроительстве, они стали нападать на торговые корабли Торгового союза, заключённого в 30-х годах Н.Э. Торговый путь, что соединял Северные и Южные земли, с тех пор стал небезопасен, ибо превзойти людей Громула в кораблестроительстве не удалось до сих пор».
Из летописей эпохи Войн
Летописец Любомудр Изяславич
220 год Н.Э.


Тром вышел из таверны в прохладные осенние сумерки. Вдохнув чистый воздух, он огляделся. Пара десятков домов стояли неподалеку от таверны, но вряд ли кто-то из местных примет его под крышу даже на одну ночь. Как понял воин, здесь не доверяют чужеземцам. А это значит, что встретить рассвет ему придётся в лесу у костра. А меж тем была уже поздняя осень, деревья стояли, сбросив листву, коей играл холодный ветер, кружа в воздухе пёстрые хороводы. Хорошо хоть, что одет варвар был по-северному, значит, от очередной ночи, проведённой на опавшей листве, не замёрзнет. 
Тром уже было собирался отправиться вдаль по наезженной дороге, по которой он пришёл в эту деревню, но за его спиной раздался крик:
- Эй, как тебя там? Подожди!
Воин оглянулся и увидел воришку в сером плаще, который приторговывал в таверне различными безделушками, а теперь проворно подпирал входную дверь большим поленом, из-за которой всё громче раздавались крики людей, узнавших в товаре торгаша свою пропавшую собственность. Тром подождал, пока Рафи повернётся к нему лицом, удовлетворившись надёжностью заблокированной двери, и спросил:
- Что тебе нужно?
- Я хотел поблагодарить тебя за то, что ты разделался с Гарумом. Его давно пора было поставить на место. – Рафи изобразил на лице выражение искренней благодарности. – Кстати, меня зовут Рафнир.
- Не стоит благодарности. – Воин развернулся и пошёл прочь от таверны.
- Подожди! Я слышал, ты ищешь кого-то здесь, в Южной империи? Мага? – Тром обернулся, услышав последние слова воришки. Тот стоял, хитро улыбаясь и поминутно оглядываясь на дверь.
- Я ищу мага по имени Энтор. Ты знаешь, где он? – Любая помощь в этих землях сейчас была как нельзя кстати. 
- Тебе несказанно повезло со мной, э-э… Тром? Я, пожалуй, один только и знаю, где его можно найти. – Шум, доносившийся из-за закрытой двери, стал громче. – И был бы не прочь сопроводить тебя.
- Что ты хочешь за эти сведения? –  У воина не было ни малейшего желания, чтобы его сопровождал неизвестный, кроме того, ещё и вор.
- Сведения абсолютно бесплатны, но с условием, что ты возьмёшь меня с собой.
- А почему ты, вот так, запросто, решил мне помогать и, при этом, совершенно безкорыстоно? – Хотя, варвар догадывался о причине, он хотел услышать её от самого воришки.
- Я – страстный искатель приключений, такой же, как и ты. Вот я и подумал: почему бы нам не дополнить друг друга, а? Вместе – оно ж веселее будет! – честно соврал Рафи.
- Ну, раз ты страстный искатель… А ты не всадишь мне свой кинжал в спину, пока я буду спать? – поинтересовался Тром, пока  Рафи добросовестно обчищал седельные сумки стоящих на привязи коней, чьи хозяева проводили время в таверне.
- Ну как так можно! Подозревать добросовестного человека ни за что ни про что! Впрочем, я не настаиваю, ты можешь попытать счастья в одиночку. – сказал воришка, прикрывая своим плащом выступившую чёрную рукоять.
- Ладно, поверю на слово. Я не против, чтобы ты сопровождал меня.
- Вот и славно. Значит, по рукам! – Рафи расплылся в самодовольной улыбке. – Но путь неблизкий. Надобно раздобыть средство передвижения, - сказал он, залезая на коня, что стоял крайним справа и щипал траву. У него было несколько свежих шрамов на боку. – Это конь Гарума. Я думаю, он не станет возражать, если мы его ненадолго позаимствуем.
- Это точно, - сказал Тром, стягивая Рафи с коня и сам садясь вместо него.
Рафи это не очень понравилось, но спорить он не стал, а взял соседнего жеребца, что был чуть ниже остальных, но более ухожен.
- Ну-с, в путь. Показывай дорогу, - сказал воин, когда они отъехали на приличное от таверны расстояние по наезженной дороге к дальним горам.
И оба поскакали прочь от того места, где разъярённый Гарум, вылетев в вышибленную дверь, слал проклятья в сторону воришки Рафи, чей силуэт призрачно вырисовывался на горизонте в свете угасавшего дня.



Глава 2
В лесу



Покинув деревушку, путники, через некоторое время, сошли с дороги и углубились в Брозетвильские пущи. Деревья здесь ещё не успели проститься с листвой и стояли во всей своей красе: багряные и золотые одёжи, переливаясь вычурностью красок под легким осенним ветерком, радовали глаз. Здесь, под сенью листвы, было намного теплее, чем на холме, где стояла деревня, кою без сожаления путешественники покинули, оставив  вдалеке душную и мрачную таверну с извергающим в их спины проклятья Гарумом.
Наконец окончательно стемнело. Выбрав место для ночлега под двумя разлапистыми вязами, Тром развел костёр и принялся жарить кролика, которого поймал по дороге, поразив своим проворством собиравшего хворост  Рафнира.
- Мы прошли довольно много, - сказал Рафи, пытаясь в очередной раз разговорить варвара.
- Да, есть немного, - согласился Тром. – А далеко нам ещё идти?
- Дней десять или, может быть, пятнадцать. Но это пешим ходом, а верхом – конечно быстрее. Эх, надо было ещё пару лошадок прихватить, - мечтательно протянул Рафи, - со сменной парой и вообще за неделю управились бы.
- Десять – пятнадцать? Это не так уж и много, особенно учитывая, сколько я уже прошёл… - Воин посмотрел на коней, что стреноженные стояли неподалёку и щипали травку. – Но всё-таки зря я тебя послушался тогда. Не стоило воину до уровня вора опускаться, - Рафнир одарил его нехорошим взглядом. – Кабы я знал, что Энтор находится в сравнительной близости…
- Да им теперь только лучше. Гарум своего коня всё одно рано или поздно насмерть бы забил. – Воришка указал на бок Гарумова коня, где всё ещё были отчётливы следы от плети. Про своего коня он предусмотрительно промолчал, видимо считая, что тому тоже будет лучше.
- Да, тут ты прав. С нами ему будет лучше. А потом их и вовсе отпустить можно. – От этой фразы Рафи скривился, но промолчал. Наверно, у него были свои планы на обоих скакунов.
- Да, конечно, лучше отпустить. Как найдём мага, так и сразу… А кстати, зачем тебе маг понадобился? В таверне ты сам управился, почище любого мага, - вкрадчиво поинтересовался вор.
- Мне нужно передать ему книгу, - ответил Тром, продолжая следить за кроликом, жарящемся на костре.
- Какую книгу? Ту, что у тебя в сумке, верно? – поинтересовался Рафи, с большим профессиональным интересом смотря на сумку у пояса северянина.
- Это не твоё дело, Рафнир! – Варвар повернул голову к воришке. – И если я увижу, что книга не на месте – отрублю тебе руки вот этим вот топором, - сказал Тром и указал на секиру, прислонённую к одному из вязов.
- Хорошо, хорошо. Не моё дело… - задумчиво проговорил Рафи, не отрывая взгляда от сумки, и едва слышно произнёс: «Книга заклинаний… Торгород, лавка Эмниса… Две сотни золотом…»
- Ты слышал что я сказал?!
- Да-да, слышал, - ответил воришка и поднял взгляд на варвара. – Отрубишь руки. Конечно, обидеть слабого Рафи каждый сможет! – Добавил он, изобразив голосом обиду.
- Слабого, но хитрого и пронырливого, - сказал Тром, сняв с огня кролика и разломив его на две половины, протянул мясо Рафниру.
- Вообще-то я предпочитаю мясо белых барашков, маринованное в вине со специями от лучших виноделов Предгорья, зажаренное на медленном огне и поданное на тарелочке с листьями салата… - Воин протянул руку, чтобы забрать кролика у наглого вора обратно. - … но это тоже ничего, если б кое кто не передержал мясо на огне, - пропел Рафи, отпрыгивая в тень кустов, едва заметив, как варвар потянулся к своей двуручной секире.
На некоторое время наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием сучьев в костре, и оба путника уплетали жареное мясо за обе щеки. Когда варвар покончил с кроликом, он отвязал от пояса флягу с водой и, сделав несколько глотков, привалился спиной ко второму вязу. Несмотря на солидные размеры в меру жирного кролика Тром остался голодным, что нельзя было сказать о маленьком воришке, которому вполне хватило своей половины. Он осторожно, помня о близости руки варвара к орудию, прокрался к костру и сел напротив лежащего на ворохе сухих листьев северянина.
- Так значит, ты вор, - сказанное Тромом было больше утверждением, чем вопросом.
- Я предпочитаю, чтобы меня называли искателем приключений («на какое место?» - едва не спросил Тром), - ответил Рафи, выковыривая между зубов остатки кролика. Как бы там ни было, а воин успел заметить печать Гильдии воров на левом запястье Рафнира, когда тот брал свою порцию.
- Может, всё-таки скажешь, зачем увязался со мной в это путешествие? Я знаю, ваш брат ничего не сделает без выгоды для себя. Лично я не понимаю, какая тебе польза меня сопровождать.
- Ну-с, теперь пора раскрыть карты, - воодушевлённо сказал Рафи, доставая из-под своего плаща большую бутылку красного вина. – Это для душевности беседы, - прокомментировал воришка появление бутылки, - Не знал, какую выбрать и взял самую большую.
Воин подивился проворству вора, но всё-таки принял из рук Рафнира уже продигустированную им бутыль. Сделав порядочный глоток, после чего поставил опустевшую тару на землю, Тром приготовился внимательно слушать.
- Видишь ли, - начал говорить Рафи, - слухами земля полниться, что в этом лесу схоронены несметные сокровища прежних князей земель здешних. Все они были настолько скупы при жизни, что не смогли расстаться со своими сокровищами даже после смерти. Все свои богатства они спрятали в пещере в глубине леса глубоко-глубоко под землёй. С тех пор прошло много лет, и люди, знающие про эти сокровища, неустанно пытаются завладеть ими.
- Почему же их не нашли до тебя? – недоверчиво поинтересовался Тром.
- Дело в том, - принялся объяснять Рафи, - что просто придти и взять эти сокровища нельзя. Говорят, что те сокровища охраняют души умерших князей, которые не в силах покинуть своё проклятое золото.
- Так значит, я необходим тебе, чтобы прогнать призраков, так что ли? Должен тебя огорчить, я этого делать не умею и не буду.
- Не в призраках дело! – вскрикнул Рафи. Он огляделся, и продолжил говорить тише. -  Призраки – просто сказка для глупцов. Не думаю, что кто-нибудь побрезговал бы проклятыми сокровищами, если б не одна деталь: никто так и не вернулся живым из той пещеры. Никто и никогда. Ходят слухи, что там поселился страшный монстр. Он и стережёт сокровища, заманивает путников к себе в пещеру и убивает их.
- Так-так. Если я на этот раз правильно тебя понял, ты хочешь, чтобы я убил этого монстра?
- Мы можем напасть на него вместе: так у нас будет больше шансов с ним покончить. А сокровище – пополам. Идёт?
Варвар внимательно посмотрел на Рафи. Воришка был низкорослый, худой и слабый. Из его оружия Тром видел только рукоять кинжала – всё-таки маловато против монстра. Тем временем, воришка достал трубку и начал набивать её табаком, искоса поглядывая на воина. Такой вполне мог всадить ему кинжал в спину, как только с монстром будет покончено, представился бы случай.
- Думаю, от тебя будет мало пользы в этом деле, - высказал свои умозаключения Тром.
- Я всё ещё могу вернуться обратно, в деревню… - мечтательно проговорил Рафи, попыхивая трубкой.
- А ты хитёр! Получается, у меня нет выбора, если я хочу найти Энтора?
- Получается, что так, - улыбнулся вор.
- А что, если мы сделаем так: я подвешу тебя над этим костром вниз головой, выпытаю местонахождение мага и преспокойно удалюсь, оставив тебя висеть здесь, как жёлудь.
- Мысль, конечно, интересная. – Рафнир коварно улыбнулся. – Допустим. Но как ты узнаешь, что я сказал тебе правду, а? Сам ты дороги не знаешь, а мне соврать – как раз плюнуть. Кроме того, в тех землях тебе понадобиться проводник, бывавший там ранее. Я же, в силу своей профессии, исходил все здешние земли вдоль и поперёк. Можешь меня подвесить, как жёлудь, но самому тебе никогда не найти мага. Можешь, конечно, поискать кого-нибудь, кто знает к нему дорогу, но шансов у тебя, прямо скажем, немного.
- Ладно, но откуда мне знать, что ты меня не обманешь? – спросил варвар, глядя прямо в чёрные глаза Рафи, в коих плясало пламя от затухающего костра.
- Думаю, иначе ты меня убьёшь.
- Что ж, что верно – то верно. Хорошо, так где твоя пещера?
- Это недалеко. Час ходьбы на запад. Прямо меж двумя древними дубами.
- В одном, пожалуй, ты действительно прав: убить я тебя всегда успею, - сказал варвар, зевая. - Спокойной ночи.
Воин снял с себя сумку, положив её под первый вяз к секире, а сам повернулся на бок, спиной к Рафниру и, в скором времени, захрапел.
За ночь никаких происшествий не случилось, если не считать Рафи: когда он в темноте протягивал руку к наплечной сумке Трома, ему едва не отхватило пальцы блеснувшее в ночи острое лезвие двойного топора.


На следующее утро, едва восходящее солнце своими лучами озарило небосвод, Тром поднялся и отправился на охоту. Пробродив в лесу больше трёх часов, ему так и не удалось поймать ни кролика, ни какой другой живности. Вернувшись на нынешнюю стоянку, где они с вором заночевали, его ждала картина, какой варвар увидеть не ожидал: рядом с пепелищем от вчерашнего костра сидел Рафнир и уплетал за обе щеки вяленое мясо, запивая его вином, на этот раз – белым. Едва завидев воина, Рафи поднялся на ноги и поприветствовал его полупустой бутылью и куском вяленой свинины.
- Гуляем перед завтраком? Здешний воздух к этому располагает, - улыбнувшись, сказал Рафи. – Да и виды отменные… Давно я на природу не выбирался.
- Ты откуда это взял? – Тром указал на руки воришки.
- Как откуда? Сходил в лес, поймал дичь, приготовил. И прошу заметить – хорошо приготовил! А это, - Рафи потряс полупустой бутылкой, - это тут, под деревьями было припрятано. Есть же добрые люди! Как знали, что бедный и голодный Рафи тут остановится. – По лицу воришки было заметно, что он издевается.
Воин быстро развернулся и зашагал прочь из леса. Через несколько секунд Рафнир нагнал северянина и попытался перегородить ему дорогу:
- Стой, ты куда? Мы так не договаривались! – его попытки не были плодотворны. С таким же успехом он мог попытаться остановить снежную лавину.
- Мне больше не нужна твоя помощь, - бросил варвар, отодвигая в сторону низкорослого вора.
- Да что случилось то? – Беглым холодным взглядом обдав Рафи, Тром понял, что глядящий на него снизу вверх человек совершенно не понимает сути происходящего.
- Откуда харчи стащил, мазурик? – Варвар схватил вора за плащ и прижал его к высокому клёну. Едва Рафи открыл рот, как Тром перебил его. – Только не надо врать, что ты нашёл в лесу! Такое вино в лесу не забывают. И охотиться ты не ходил – тут кабаны со свиньями не водятся, да и готовить ты не умеешь!
На счёт последнего воин уверен не был, но видел, что попал в десятку: Рафи, опустил голову и переминался с ноги на ногу.
- Ну, хорошо! Хорошо! Да, я не умею готовить. Да, я не ходил в лес, кроме как по нужде. Пошли обратно, я тебе всё расскажу. К тому же, - уже более живо произнёс Рафи, когда Тром отпустил его, - я еще не окончил завтрака!
Варвар догнал вора только на их стоянке, где на прежних местах стояли, помахивая хвостами, недавно украденные лошади. Рафнир залез на дерево, подальше от Трома, и, свесив ноги с толстой ветки, на безопасном расстоянии рассказал об одном из своих маленьких секретов.
Как оказалось, у члена Гильдии воров был небольшой заплечный Безразмерный мешок – волшебный артефакт, суть которого сводилась к тому, что в него можно было засунуть и вытащить любых габаритов вещь, и при этом мешок не менял своих наружных размеров. Так, перед своим последним уходом из «Пивной кружки», Рафи вынес оттуда половину запасов старого трактирщика.


Когда Рафнир слез с дерева, они с Тромом позавтракали запасами продовольствия, имевшими место быть в Безразмерном воровском мешке, и, оседлав своих коней, тронулись в дальнейший путь. Воин согласился ехать к пещере с сокровищами при одном условии: его напарник должен перестать воровать. Рафи честно заверил его, что завяжет с этим в ту же минуту и добавил, что в этом уже не будет нужды, как только они добудут сокровища. Но уверенность варвара, как в первом, так и во втором не была полной, и он даже не знал, в чём больше сомневается.
Тром понемногу стал привыкать к компании вора. Что до Рафи – он не преминул воспользоваться данным обстоятельством и пытался всю дорогу до пещеры разговорить воина. Он раз двадцать спросил про книгу в сумке у варвара, чем последнего порядочно утомил. Тром сменил тему разговора, спросив про прошлое Рафнира – как он стал членом Гильдии воров. Тот, продолжая каждые пять минут спрашивать о книге, охотно согласился рассказать о себе.
- Я не помню своих родителей, - начал свой рассказ Рафи. – Скорее всего, они были крестьянами – так, во всяком случае, про них рассказывали. Вся моя семья полегла во время эпидемий чумы, как в то время поговаривали, насланных тёмными магами. Я остался один, и меня взяла к себе моя тётка, что вышла замуж за кузница из другой деревни, увезя меня к себе. Там я рос как перекати-поле, ибо тётке я был, мягко говоря, безразличен. Когда мне исполнилось двенадцать, я бежал из дома.  Жил, собственно говоря, тем, что воровал еду и ночевал по чужим сараям. Чуть позже, наловчившись, я стал обчищать карманы зазевавшихся прохожих, срезать кошельки, ну, и тому подобное. Получалось это у меня весьма лихо, и редкий хозяин мог обнаружить у себя пропажу и поднять тревогу. Да, не скрою – бывало, ловили меня. Поначалу, просто сильно били. Потом, стегали ивовыми прутьями, до кровавых полос на спине. Однажды, даже пропустили через строй палок (ну, это когда выстраивались мужики с дубинами вряд и били провинившегося, куда придётся, пока его (меня, то есть) тащили через весь строй) до потери сознания. Но с опытом, я стал попадаться всё реже и реже. Пока не захотел обчистить одного мужчину в сером плаще. Я и не догадывался тогда, что хотел  обокрасть самого Кхинтлера Серого – одного из самых неуловимых королей-воров. Кхинтлер сразу приметил мой профессионализм, и взял меня к себе в шайку. Чего только мы с ним ни вытворяли, какие авантюры прокручивали, рисковые дела проворачивали! Надо сказать, что мой небольшой рост пришёлся тут очень кстати. Когда же мне исполнилось двадцать, меня приняли в Гильдию, - он показал чёрную печать на левом запястье: кот со связкой ключей во рту - Бажик – бог замков и ключей, покровитель воров. – А пять лет назад я узнал, что где-то в этом лесу хранятся большие сокровища прежних князей, но их охраняет неведомое чудище. Вот и стал я по тавернам шастать, приглядываться да высматривать – не объявился ли герой, что чудище одолеть сумеет. Ну, а дальше ты знаешь: как-то вечерком я очередного клиента вокруг пальца э-э… в смысле торговую сделку заключал, а тут ты появляешься… Как ты негодяя Гарума проучил, - закатывая глаза, вспоминал Рафи, - раз и об стену! Вот, думаю, и нашёлся тот самый герой. Да ещё и с книгой волшебной. Кстати, а что это за книга такая?
- Слушай, ты мне уже порядком надоел! – прикрикнул Тром на вора, двадцать первый раз просивший рассказать ему про книгу. Рафи съёжился на коне, завидев, как варвар потянулся за своей секирой. Но тот лишь поправил её за спиной и продолжил говорить, грозно взирая сверху вниз на человека в сером плаще. – Если я расскажу, пускай и частично, что я знаю о книге, ты от меня отстанешь? Или мне связать тебя, чтоб ты остаток пути волочился за мной по земле?
Первый вариант устроил Рафнира больше, чем второй. Он замолчал и приготовился слушать, заранее убедив воина, что больше приставать с вопросами о книге не будет.
- Давным-давно, ещё в Северной империи, стране Гистохор приснился мне сон странный. Окутало меня в нём как будто туманом болотным, лишь огоньки зазывно сверкали в бледной дымке. И раздался голос из пустоты, что спросил меня: желаю ли я приключений? Я ответил, что желаю. Тогда сказал мне всё тот же голос, что должен я не позднее следующего дня отправиться в Южные земли, где мне предстоит отыскать мага Энтора и передать ему древний магический фолиант. На этих словах дымка рассеялась, уступив место мраку. А когда я проснулся, то увидел рядом с собой эту книгу. Тем же днём и тронулся в путь-дорогу.
- Ты, как я погляжу, на подъём лёгок, - хитро прищурившись, вымолвил Рафи.
- Да не в этом дело, - тихо и грустно ответил воин. - Нет у меня больше дома. Давно нет.
Путники некоторое время ехали в молчании.


Солнце меж тем стояло высоко над головой, и путники слезли со своих коней подкрепиться. В лесу стояла неестественная тишина: ни птичьих трелей, ни рычания зверей не было слышно на протяжении всего их путешествия по лесу. Решив, что охотиться здесь не имеет смысла, путники снова подкрепились запасами из Безразмерного мешка. Доедая свою порцию, варвар смачно рыгнул.
- Я что-то слышал, - заметил насторожившийся Рафи.
- Это «что-то» называется отрыжка, - бросил в ответ Тром.
- Я что-то слышал, - вновь повторил Рафи, но с большей тревогой в голосе, и начал озираться по сторонам.
- Да хватит тебе, в самом деле, - воин посмотрел на насторожившегося вора. – Просто в этот раз получилось громче, чем обычно – из-за этого вяленого мяса, между прочим…
- Да я не про это… ложись!!! – вскрикнул Рафнир, падая с лошади. Мимо того места, где была секунду назад его голова, пролетела стрела и вонзилась в рядом стоящее дерево.
Тром подъехал на своём коне к тому дереву и посмотрел на стрелу. В это время вор жался поближе к воину, прячась за своим конём, как за щитом. Пару секунд спустя, варвар удовлетворённо кивнул, доставая из-за спины свою двуручную секиру.
- Всё в порядке, Рафи, это гоблины, - сказал он, оглядывая ближайшие кусты на наличие врагов.
- В порядке?! Гоблины?! – Рафнир сильно трясся от страха, вцепившись в ногу Трома.
- Да, именно так. Это очевидно, стоит только взглянуть на оперение этой стрелы. – Воин обломил стрелу, торчащую из дерева, и показал воришке, пребывавшему в истерике. 
- Надо срочно отсюда сматываться, немедленно! – завывал Рафи, делая безуспешные попытки влезть на коня своего попутчика.
- Спокойно, Рафи. Мы, скорее всего, окружены, так что выход у нас теперь только один – биться. – Северянин оттолкнул от себя воришку, слезая с коня. – Ты когда-нибудь сражался с гоблинами? – поинтересовался воин, мысленно считая врагов, которых уже успел заметить. Около восьми, не меньше. И лучник. Враги обступали их со всех сторон неплотным кольцом, но взглянув на дрожащего от страха вора, Тром решил не просвещать его на эту тему. – Они крайне тупы, можешь мне поверить.
- Тром, ты спятил! Бежим, пока есть возможность! – Рафи старался прятаться от врагов за широкой спиной варвара.
- Не бойся, прорвёмся. Они дурны в ближнем бою, а в дальнем – так тем более, попадают лишь по чистой случайности, - успокаивал вора Тром, резко поднимая свой топор, об лезвие которого сломалась вторая стрела, нацеленная воину в сердце.
- Ты псих!!! – крикнул побледневший Рафнир, хватаясь за свой амулет, висящий на шее. Отпрыгнув от северянина под тень раскидистого клёна, вор растаял в воздухе.
И в это же мгновение, видимо, больше не надеясь на точность своего стрелка, из-под кустов и из-за деревьев со всех сторон на Трома пошли в атаку девять гоблинов. Издав боевой клич, варвар бросился по направлению к зарослям, где всё ещё прятался гоблинский лучник, третий раз пустивший в него стрелу, и вновь неудачно. На пути воина попался гоблин с шипастой дубинкой, которого разрубило на две половинки острое лезвие топора. Краем глаза Тром заметил, что к нему приближаются справа и слева двое врагов, размахивающих короткими мечами. Резко развернувшись, воин широким круговым ударом снёс голову первому и отделил ноги от туловища второму. И в это же самое мгновение, из-за зарослей показался гоблин, отбросивший лук и выхвативший кривой кинжал, с которым набросился на варвара. Воин повернулся к нему слишком поздно, и враг уже нанёс ему удар в бок. Кривой клинок распорол кожаную куртку; человек почувствовал, как лезвие раскалённым железом распарывает плоть, и по ноге течёт горячая кровь. От сокрушающего удара огромного кулака по голове, гоблин молча рухнул на траву. Разворачиваясь к оставшимся врагам, коих, по подсчётам Трома, оставалось не меньше пяти, он взмахнул секирой, готовой обрушиться на противников. Но от увиденного варвара словно парализовало – он так и остался стоять с поднятым оружием.
Трое из четверых гоблинов, вооружённые длинными мечами, лежали мёртвыми в нескольких от воина шагах. У всех них было перерезано горло. Последний из врагов стоял в полном недоумении посреди лесной поляны, по краям которой, в тени деревьев, бездвижно лежали, истекая кровью, его приятели. Завидев обращённого к нему человека, гоблин замахнулся топором, но Тром оказался быстрее и отсёк вражескую руку, которая упала на землю, продолжая сжимать деревянную рукоять. Вторым ударом варвар хотел добить противника, но блеснувшее у гоблинского горла окровавленное лезвие покончило с ним быстрее. За упавшим в судорогах гоблином стоял Рафи, в одной руке которого был окровавленный кинжал, а другой он держался за амулет, висевший у него на шее.
- Ещё никому не удавалось так просто одолеть Рафнира Норенджа! – победоносно выкрикнул вор и плюнул на замершее у его ног тело.
- Ты где был? – крикнул в сторону Рафи воин, опуская секиру.
- Да ты и без меня не плохо справлялся, - улыбаясь, произнёс в ответ Рафи и вытер свой кинжал об траву. – Кажись, всех уделали?
Воин замахнулся для удара, метя в голову вора. У того от удивления чуть глаза из орбит не вылезли, и Рафнир поспешно пригнулся, чтобы избежать прямого нокаута.
- Вот теперь все, - сказал Тром, когда от его удара гоблин, стоящий за спиной воришки, отлетел на несколько шагов и врезался в одиноко стоящий бук. Это был тот самый гоблин, которого варвар оглушил ударом по голове.
- Метко! – похвалил пришедший в себя Рафи.
- Да и ты не дал маху. Ловко с ними…– не остался в долгу Тром и скривился от боли. Рана, нанесённая несколько минут назад кинжалом давала о себе знать.
- Да ты ранен! – воскликнул Рафнир, указывая на кровоточащую рану на боку. Льняная рубаха и кожаные штаны уже вдоволь пропитались человеческой кровью.
- Сам то цел? Со мной полный порядок. Ну, или почти полный, - произнёс воин, оглядывая поляну. – Сейчас обработаю мазью чудодейной – она у меня в сумке – и все будет… А где наши кони? – спросил Тром, зажимая рану рукой. На седле его коня висела кожаная наплечная сумка.
- Убежали они, как только вся эта свара началась, - ответил Рафи, отрывая рукав своей рубахи, чтобы перевязать рану. – Их гоблины хотели с собой забрать, но не управились.
- Мы ж их всех перебили, - сказал варвар, садясь на землю и откладывая в сторону свой топор.
- Я, между прочим, тоже считать умею. Пока ты там своим топором махал, их штук пять набежало. Но увидев тебя, видать, они поняли – силы не равны. Попытались коней наших с собой утащить, но те как дали дёру – мы ж их не привязали – гоблинам не угнаться было.
- Но как же моя сумка? Книга? Без неё нет смысла продолжать наше недолгое путешествие.
- Сумку твою они стащили, - Рафи пытался перевязать рану Трома бывшим рукавом своей рубахи, порванным на длинные лоскуты. – Я видел, как они тащили её в лес, в сторону пещеры, куда мы и направлялись.
- А ты, оказывается, не простой мошенник, - проницательно заметил варвар.
- Просто, если ты умрёшь здесь и сейчас, то мне без тебя не добраться до сокровищ, - с привычной улыбочкой изрек вор.



Глава 3
В пещере гоблинов



- Вот ведь как всё удачно складывается, - говорил Рафи, когда с перевязкой раны было покончено. – Теперь у тебя есть ещё одна причина, по которой нам надо проникнуть в пещеру и выйти оттуда живыми.
Член Гильдии воров и воин севера держали путь к пещере, в которую, по заверениям Рафнира, убежали оставшиеся в живых гоблины. Рафи показывал дорогу, шагая впереди, а за ним, опираясь на рукоять двуручного топора, шёл Тром.
- Всё-таки надо было подвесить тебя на том вязе, когда мне ещё было удобно это сделать, - сказал он, когда очередная ветка ели, отведённая в сторону воришкой, больно стеганула его по лицу. – От тебя одни только неприятности.
- Не я виноват, что тебя ранили в том бою на поляне. – Рафи, хитро улыбаясь, отклонил в сторону ещё пару веток на своём пути. – Ты сам говорил, что гоблины тупы и что бояться их группового нападения не следует.
- И был совершенно прав. Я бы и в одиночку покончил со всеми ими, если бы ты не исчез так внезапно, - ответил варвар, предупреждая новый удар по лицу, резким движением отрубая ветки ели. – Просто на этот раз мне не повезло.
- Не повезло в том, что какой-то воришка, едва достающий тебе до плеча, убил врагов больше чем ты сам и остался при этом, в отличие от некоторых, невредим, или в том, что кто-то недооценил мудрый совет знающего толк в подобного рода битвах напарника?
- Это ты что называешь «мудрым» советом? – саркастически поинтересовался Тром. – «Бежим, пока есть возможность»? К твоему сведению, воин севера никогда не бежит с поля боя. Это называется трусостью. А на счёт того, кто больше врагов зарубил: я сражался в честном бою, безо всяких магических безделушек.
- Это называется не трусостью, а голосом разума. – Рафи не оставлял попыток при первой же удобной возможности направить колючие ветки ели в лицо варвару. – А на счёт магии, это ты зря. Очень полезная штука, между прочим. Да ты и сам, наверняка, догадывался об этом, когда шарахнул молнией в Гарума, тогда, в «Хмельной кружке». Согласись – намного лучше банального мордобоя. И со стороны выглядит впечатляюще…
Наконец, благодаря старанию Рафи, большая ветка всё же удачно достигла своей цели. Тром, выплёвывая изо рта шишки, не на шутку разозлился, схватив наглого воришку за шиворот, и прижал к стволу одного из деревьев так, что тот не доставал ногами до земли.
- Слушай меня, маленький негодяй: если ты сейчас это не прекратишь, я наверстаю упущенное и сверну тебе шею. Тебе всё ясно? – Дрыгающийся над землёй Рафнир, пытаясь ослабить сдавивший ему на горло воротник, промычал что-то нечленораздельное, всем видом выражая своё согласие. – Хорошо. А теперь веди дальше, но, по возможности молча. И если хоть одна ветка не без твоего участия вновь двинет мне по лицу, я приведу приговор в исполнение без предупреждений! – крикнул варвар, отпуская Рафи. Тот плюхнулся на землю и сразу отскочил от Трома на безопасное расстояние.


Рафи шёл, держась на безопасном расстоянии от варвара, пока они, наконец, не достигли места назначения. Их взору открылась обширная поляна, со всех сторон окружённая пышными зарослями терновника и плотно растущими деревьями, посреди которой возвышался небольшой кряж, в коем, между двумя древними дубами, и находился вход в пещеру. Около него сидели на валунах четыре гоблина, вооружённых копьями, двое из которых жарили большие куски мяса над большими кострами. «Кажись, не убежали наши кони» - пронеслась мысль в голове Трома.
Вор и варвар подкрались к ним поближе, укрывшись за густыми зарослями ежевики, и прислушались к разговору двух гоблинов, не занятых приготовлением мяса.
- Агх, тупица, вернулся без добычи, потеряв половину отряда, - говорил один, поглядывая на, попахивающие гарью, останки коней, вертевшихся на вертеле.
- Я видел, он тащил с собой что-то, - отозвался другой, оглядывая верхушки деревьев.
- Всё равно Грогх не простит ему этого. Наше племя и так меньше других в этом лесу. Не удивлюсь, если завтра сюда заявится Драгх со своими головорезами, чтобы занять эту пещеру самому.
- Скверно всё это, - сказал второй гоблин, переводя взгляд с вершин елей на кусты ежевики, за которыми прятались путники. Но, к их счастью, он не стал к ним приглядываться, повернувшись к первому гоблину, - но Грогх может попросить защиты у Шереш.
- Шереш? – Первый гоблин усмехнулся. – Станет она помогать нам, как же.
- Но Драгх об этом не знает, - хитро прищурившись, произнёс его собеседник, и оба гоблина засмеялись. – Кроме того, мы приносим ей свежие жертвы через каждые пять дней, а Драгх вряд ли станет это делать.
- В таком случае, занимая эту пещеру, он рискует сам стать её жертвой, - изрёк один из гоблинов, и оба злобно захохотали.
Перестав прислушиваться к их беседе, двое путников отошли в тень деревьев, чтобы обсудить план проникновения в пещеру, не вызывая лишнего шума – внутри может оказаться не один десяток врагов.
- Ты можешь подкрасться к ним и, будучи невидимым благодаря своему амулету, тихо их всех перерезать, - предложил свой план Тром.
- Нет, не могу, - грустно проговорил Рафи. – Я же говорил: амулет Ночной Тени делает невидимым только ночью или в тени, а эти гоблины сидят на самом солнцепёке! Может их в лес заманивать по одному? – предложил в свою очередь воришка.
- Тоже не годится. Они могут что-нибудь заподозрить и послать за подкреплением. – Воин снова поглядел в сторону четырёх гоблинов, сидящих у входа в пещеру. – Нужно действовать чётко и быстро, чтобы им на помощь не бросились их собратья.
- А кто такая Шереш? – неожиданно спросил Рафи.
- Рискну предположить, что это и есть то самое чудовище, - ответил варвар, погружаясь в раздумья.
Несколько минут они стояли в тени деревьев, издалека наблюдая за врагами. Вдруг, к их счастью, двое гоблинов, не занятых готовкой, встали и скрылись в глубине пещеры. Такой случай нельзя было упускать.
- Вот как мы поступим… - сказал Тром и посветил воришку в свой план.


Двое гоблинов продолжали жарить, и так уже порядком подгоревшее мясо, как вдруг из близких к ним кустов смородины вылез человек в сером плаще и направился прямиком к кострам, над которыми на вертелах готовились куски безнадёжно обгоревшей конятины.
Горе-повара заметили приближавшегося к ним незнакомца и, вскочив, схватились за копья.
- Стой, человек! – крикнули ему гоблины.
- Премного извиняюсь, что нарушил уединённый процесс приготовления вашей скромной трапезы своим излишним присутствием, - произнёс скороговоркой незнакомец, - но, если позволите, я объясню причину своего столь нежданного появления, дабы у вас не возникло ощущение, что мне взбрело в голову сделать это намеренно…
Гоблины от удивления остановились в нескольких шагах от него и переглянулись. Видимо, они и половины не поняли из того, что только что выпалил член Гильдии воров.
- Чего-чего? – озадаченно в один голос спросили гоблины, приближаясь к Рафи и наставляя на него свои кривые копья.
- Я вижу, что сегодня вы не в настроении вести переговоры, - сказал воришка, медленно пятясь в тень высоких деревьев. – В таком случае – всего хорошего! – улыбнулся Рафнир и растаял в воздухе на глазах у поражённых гоблинов.
- Что это было? – спросил один другого, но так и не услышал ответа. Широкое лезвие двуручной секиры сразило обоих одним ударом, и головы поверженных гоблинов покатились по траве. Из тех же кустов смородины вылез варвар с секирой в руках.
- Это было потрясающе, - сказал Рафи, появляясь в нескольких шагах от воина, - Чётко и быстро. Знаешь, в одном ты все-таки был прав: гоблины – поразительно тупые создания. Ни слова не поняли из того, что я им сказал.
- Я тоже ничего не понял, - как бы между делом бросил Тром.
- И это о многом мне говорит, - тихо посмеиваясь, произнёс воришка. – Меньше слов, больше дела, так сказать. Типично для жителей Северной империи.
- Это ты про что? – грозно спросил варвар, пытаясь схватить Рафи за горло, но безуспешно.
- Да так, - хитро прищурившись, ответил Рафнир, - мысли вслух.
Окинув вора презрительным взглядом, Тром вошёл в пещеру, а вслед за ним скрылся в сумраке и его напарник.
Пещера оказалась довольно холодной и тёмной, чего, собственно, и надо было ожидать. С потолка оной свисали корни растений, растущих на склоне горы - Тром, из-за своего высокого роста, постоянно задевал их головой. Рафи шёл следом, стараясь не спотыкаться об камни, кои торчали из пола пещеры в изобилии, или об выступы в земле. Поначалу, им на головы постоянно капала вода, часто пролетали мимо потревоженные летучие мыши. В общем, пещера эта, мягко говоря, для житья была не пригодной. Разве что только такие создания, как гоблины и тролли, могли поселиться в столь непривлекательном месте. Через некоторое время, глаза путников привыкли к царящему здесь полумраку. Теперь люди могли идти чуть более свободно, не опасаясь врезаться в стену или упасть, споткнувшись об камень.
- Никогда бы не подумал, что хоть кто-то может поселиться в подобной дыре, - слегка дрожа, нарушил зловещую тишину Рафи. Чем глубже они спускались, следуя вдоль вихлявшего из стороны в сторону подземного коридора, тем более затхлым и холодным становился воздух.
- Ты плохо знаешь тварей, что, порой, встречаются в этих землях, - сказал варвар, пригибаясь, чтоб не врезаться головой в торчащий из потолка корень. – Это место как нельзя лучше подошло бы для троллей, а ещё, быть может, и для орков, не сумей они найти себе жильё поудобнее.
- Ты встречал их в своём путешествии? – спросил воришка, кутаясь в полы своего плаща.
- Мне доводилось сражаться и с троллями, и орками, и гоблинами, и при этом выходить из сражения без единой царапины. – Воин поймал насмешливый взгляд Рафнира. – Во всяком случае, так оно и было, пока я не повстречал тебя.
- Само собой. – Рафи с трудом скрывал недоверие и насмешку в голосе. – От скромности ты не помрёшь, это точно, - добавил он чуть тише.
Воин Тром и воришка Рафи вышли из земляного прохода в небольшую пещерку с каменными стенами и потолком, с которого свисали сталактиты. Здесь было совсем темно, и путники ничего бы не увидели, если б не холодный голубоватый свет, исходящий от кристаллов, вкрапленных в камень стен в большом количестве. Дальше вели два прохода, ведущие в разных направлениях. Тот, что был слева, круто уходил вниз, глубоко под землю. Из тёмной глубины левого коридора несло трупным смрадом и гнилью. Правый же коридор оставался на прежнем уровне и, лихо петляя, уводил куда-то в сторону.
- На месте гоблинов, я бы не стал выбирать коридор, уводящий так круто под землю, - сказал варвар, указывая на левый коридор, - Там гораздо холодней и воздуха меньше.
- Да и воняет оттуда, как будто там кто-то давно умер, - добавил Рафи. – Или как рота немытых наёмников, после боя. Или как рота давно мёртвых немытых наёмников…
По общему согласию, путники продолжили путь по правому туннелю. После нескольких минут ходьбы по петляющему коридору, люди заметили рыжеватый свет от пламени факелов, вделанных в стены. Тихо прокравшись по освещённому коридору, Тром и Рафнир оказались у входа в большую пещеру, по центру которой горел большой костёр, вырывавший из мрака десятки гоблинов, толпившихся у огромного камня, на котором, как на троне, восседал их вождь. Он был большим и толстым, выше варвара, единственный из всех облачённый в толстую кольчугу, которая блистала сталью в свете костра, подпоясанную широким поясом со стальными пластинами, за коим покоился большой ятаган. На ногах его были надеты толстые кожаные сапоги, окованные железом, а в руках он держал странного вида жезл, весь испещрённый таинственными символами. Все гоблины были обращены к своему вождю и стояли спиной к входу, так что появление чужаков осталось незамеченным.      
Тихо подкравшись сзади и спрятавшись за широкую колонну сталагмита, люди стали наблюдать за гоблинами, высматривая сумку Трома. В это время неприятели толпились у «трона» их вождя, который с презрением смотрел на одного из них. Было похоже, что он в чём-то провинился, так как остальные гоблины так же не скрывали презрения к своему собрату.
- Как их много… - Рафи попытался сосчитать всех врагов, но сбился со счёта. – Пять десятков, не меньше.
- Пятьдесят восемь и вождь, - сказал варвар, выглядывая из-за колонны. – Бывало и хуже.
- Что может быть хуже шести десятков гоблинов? – усомнился Рафи.
- Шесть десятков троллей, - шёпотом ответил Тром, снова прячась за колонну. – Они ведь, ко всему, ещё и воняют… Подойдём  поближе – хочется узнать, о чём они говорят. Вон за тот камень, - воин указал огромный валун за спинами ближайших гоблинов.
Стараясь не шуметь, люди быстро перебежали за большой камень, закрывший их от врагов. Теперь им было слышно каждое слово, разносимое эхом по пещере и тонущее в криках и рёве толпы гоблинов.
- Агх, ты вернулся, потеряв половину своего отряда, и притащил лишь какую-то сумку! – ревел вождь, и его слова разносились по пещере, как раскаты грома.
- О, великий Грогх, мы были уверены в скорой победе, но силы оказались неравны… - оправдывался Агх, стоя на коленях, боясь поднять глаза на своего разгневанного вождя.
- Повтори же мне ещё раз, - взревел Грогх, придвинувшись к провинившемуся гоблину, - сколько было против вас врагов?
- Кажется двое, но… - промямлил Агх, но грозный рёв вождя его перебил.
- А сколько было вас, Агх?
- Шестнадцать… - дрожа всем телом, произнёс тот.
- Как же вышло, что большинство из вас не вернулось, напав из засады на ДВОИХ людей?!
- Это была идея Мусаба, - вновь попытался оправдаться Агх, - Это он всё не мог попасть по цели, заставив остальных идти в атаку.
- Мусаба мы уже наказать не сможем, - проревел Грогх, обнажая жёлтые клыки, наподобие кинжалов, торчащих из его пасти. – Всё равно, главным в отряде был ты. ТЫ, Агх! Ты должен был думать, прежде чем нападать на неизвестных в нашем лесу. Ты должен был спланировать атаку, продумать всё до мельчайших деталей. Ты должен был, будучи не уверенным в собственных силах, послать за подкреплением и взять не одного, а десяток стрелков. Сделал ли ты хоть что-нибудь из этого?! НЕТ!
- Великий вождь, внешность чужаков была обманчива, - заскулил в последней надежде Агх, подняв выпученные от ужаса глаза на Грогха. – Один из них стал невидим, едва только мы пошли в атаку, а второй оказался сильным, как горный великан!
Последние слова стоящего на коленях гоблина утонули в жутком рёве, от которого мгновенно воцарилось общее молчание - всех, кто находился в данный момент в пещере, в том числе и двух людей, прятавшихся за огромным валуном – всех объял ледяной ужас.
- Молчать! – Даже варвар и вор, не видящие в данный момент лица грозного вождя, были уверены, что он был в бешенстве. – Трусливый пёс, собачье отродье! Ты должен был с честью погибнуть в бою, а не бежать, как последний шакал! Именно из-за таких, как ты, наши деды оказались покорёнными презренными орками! Именно из-за таких трусливых псов мы были рождены в рабстве! Бежали из родных земель, через болота и горы! Живём в этой тёмной дыре, добывая пропитание воровством и разбоем, уповая на страх местных жителей перед именем Шереш! – Услышав страшное имя, все гоблины вздрогнули, и по их рядам пронеслись злобные шепотки. Выглянув из-за своего укрытия, Рафи увидел, как Грогх вытащил свой ятаган и, в ярости, смахнул с плеч Агха его голову, отлетевшую в дальний угол пещеры.
- Пора всем воздавать по заслугам, - уже тише сказал вождь, убирая окровавленный ятаган. – Сегодня Шереш получит сверх срока очередную жертву. Что этот презренный притащил в той сумке? – спросил Грогх, протягивая за ней руку с длинными пальцами.
Тром и Рафнир во все глаза наблюдали за тем, как огромный гоблин копается в сумке варвара. Вождь поочерёдно стал вытаскивать из неё книгу (при виде которой сердце у воина забилось чаще), стеклянную бутылочку с чудодейным зельем, старую кольчугу, короткий кинжал в потёртых ножнах и пару лепёшек из пресного теста, но ничего из этого, видимо, он не счёл полезным, так как каждую из этих вещей держал в руках не дольше трёх секунд, после чего отшвыривал в сторону. 
- И это всё, ради чего этот трусливый пес подвёл под вражеские мечи половину своих людей? – рявкнул Грогх, когда опустевшая сумка упала на безжизненное тело гоблина. – Этот трус получил по заслугам. И запомните все: так будет с каждым, кто повторит ошибки Агха!
Толпа гоблинов, до сей поры пребывавшая в относительной тишине, разразилась криками и воплями: «За справедливого Грогха! За великого вождя!», подняв десятки орудий к потолку.

Крики гоблинов не смолкали ни на минуту, более того, они стали стучать рукоятками своих копий по каменному полу. В подобном шуме можно было не опасаться говорить вслух – слуги Грогха так увлеклись, что не слышали, о чём орут их соседи, не говоря уж про людей, сидящих за большим валуном на порядочном расстоянии от бушующей толпы.
- Я видел, книга валяется в трёх шагах от того большого камня, - говорил Тром, выглядывая из-за своего укрытия и указывая Рафниру в сторону вождя гоблинов. – Ты мог бы, воспользовавшись своим амулетом, прокрасться туда и утащить книгу. Здесь достаточно для этого темно.
- А почему бы тебе их всех попросту не перебить? – спросил Рафи, доставая из-под плаща свой круглый металлический амулет с чёрным бриллиантом посередине. – Если напасть на них сейчас, то с наскока можно половину зарубить, не меньше. Тем более, что подобного рода вещи тебе не в первой, - хмыкнул воришка, принимаясь за изучение символов на металле.
- Это не самый лучший вариант. Их слишком много, и они в своей пещере, где знают все ходы и тайные места. Кроме того, - варвар поднялся на ноги, снимая со спины двойной топор, - их вождь крайне силён и опасен.
- А может, пришло время тебе использовать свою магию? – Рафи возился со своим амулетом, не поднимая глаз на воина. – Помнишь, как тогда, в таверне. Знаю, ты привык сражаться с помощью оружия, но, как мне кажется, сейчас для этого момент не самый подходящий.
- Я не умею колдовать, - сухо сказал Тром, наблюдая, как маленький воришка пытается стать невидимым – Ну, долго ты ещё там?
- Я могу исчезать из глаз в тени только на поверхности, - пробормотал в ответ Рафи, крутя в руках свой амулет, всматриваясь в грани бриллианта. – Под землёй другие правила, иные законы. Если я правильно сумею подобрать заклинание… Кстати, - вор оторвался от своего занятия и посмотрел на варвара, - скромность – это, конечно, хорошее качество, но тут очень бы пригодилась бы твоя магия. И нечего на меня так смотреть, - сказал он, заметив выражение лица Трома. -  Все в «Хмельной кружке» видели, как ты шарахнул по Гаруму молнией.
- Это произошло случайно. – Воин отвернулся от воришки, выглядывая из-за валуна.
- Побольше бы таких случайностей, может, тогда бы и не наскочил бы на вражеский клинок, - хихикнул Рафи. – Всё, понял: мальсибба!
Воин развернулся к воришке, желая высказать всё, что он о нём думает, но Рафнира не было видно. Вместо него, за спиной у Трома стояли пять гоблинов, направив на незваного гостя свои длинные копья. Очевидно, они только что вошли в пещеру и сразу заметили людей, прячущихся за большим камнем. Только сейчас варвар понял, что шум и крики гоблинов стихли, уступив место звуку торопливых шагов и звону извлекаемых из ножен мечей.
- К нам проник человек! Все сюда! – орал один из пятерых гоблинов, направляя острие копья в Трому в живот.



Глава 4
Магия древности



Тром стоял, держа в руке свой двуручный топор, и не мог пошевелиться – пять острых зазубренных наконечников упирались ему в живот и ноги, предупреждая атаку со стороны воина. Рафнира нигде не было видно и слышно: ему удалось исчезнуть, прямо перед тем, как за их спинами в пещеру вошли гоблины. Судя по крикам, воришку, облачённого в серый маскирующий плащ, не успели заметить  на фоне каменной глыбы. Сейчас подбежит подмога, и варвара схватят: уже близко слышны были приближающиеся шаги и звон оружия. Тром крепче сжал в руке секиру, не желая сдаваться в плен, и выжидая подходящего момента для удара. Видимо, ему придётся погибнуть здесь, в глубине мрачной гоблинской пещеры, от вражеского оружия, так и не достигнув своей конечной цели. Но, уж если ему уготована смерть в бою, он захватит с собой столько врагов, сколько сможет.
Вдруг, за спиной варвара что-то с силой взорвалось, обдав огненным светом всю пещеру. В отдалении послышались гоблинские крики боли и ужаса, дребезжание брошенного на каменный пол оружия и оглушительный рёв их вождя.  Пятеро гоблинов разом утратили бдительность, увидев в стороне большого костра что-то ужасное. Тром не упустил своего шанса. С силой саданув по древкам вражеских копий своей секирой, он отвёл от себя зазубренные наконечники, после чего мощным ударом переломил все пять копий. Но один обломок вражеского копья всё-таки вонзился человеку в бедро. Лишившись своего оружия, гоблины мгновенно отпрыгнули от воина, достав из ножен длинные кинжалы. Но тот всё же успел молниеносным выпадом достать одного из них, отрубая кисть руки с зажатым орудием. Враги одновременно напали на варвара со всех сторон, и он, широким круговым ударом покончил с ещё двумя противниками, павшими под сокрушающим ударом двуручной секиры. Двое недругов, оставшихся в живых, побросали свои кинжалы и ринулись к выходу.
Тром, стиснув зубы, вытащил из бедра железный наконечник и прислушался к удаляющимся вражеским воплям и яростному рёву Грогха. Что же так испугало несколько десятков вооружённых гоблинов, заставив их, побросав оружие, в панике скрыться в подземных лабиринтах? Едва только воин хотел устремиться в дальний угол пещеры, где, у каменного «трона» валялась магическая книга, как неожиданно стало темно и тихо. Варвар вышел из-за валуна, что служил человеку укрытием, и стал вглядываться во мрак. Теперь, вместо потухшего костра, пещеру освещали многочисленные кристаллы, вкрапленные в стены, испуская слабый и холодный свет. Не успели глаза воина привыкнуть к воцарившейся полутьме, как в нескольких шагах  вспыхнул фиолетовый огонь, выхвативший из тьмы очертания обгоревшего вождя гоблинов, держащего в вытянутой руке свой жезл, вокруг которого змеилось неестественно-яркое пламя.
- Сенекра! – рявкнул он, и фиолетовые языки пламени  с огромной скоростью устремились по направлению к человеку. 
Тром, совершенно инстинктивно, поднял перед собой топор и развернул его боком, подставляя сталь под удар точно так же, как до этого заслонялся от вражеских стрел. Колдовской огонь, достигнув своей цели, отшвырнул варвара к дальней стене, вырвав из его рук охваченную фиолетовым пламенем секиру. Ударившись об стену, человек упал на каменный пол. Его руки были сильно обожжены, бедро кровоточило, всё тело болело от удара об камень. Превозмогая боль, Тром отпрыгнул от блеснувшего во тьме ятагана, который, судя по звукам, глубоко вошёл в скалу, едва не задев голову воина. Поняв, что промахнулся, Грогх схватил своего врага и, издав яростный рык, швырнул недруга во мрак, в сторону своего каменного подобия трона. Очередной раз больно ударившись об пол пещеры, варвар быстро поднялся на ноги, схватив подвернувшийся ему под руку  гоблинский меч и приготовился отражать атаку.
- Ты, человеческое отродье, проник в мою пещеру и убил моих слуг! – Рёв вождя гоблинов эхом разносился по обширной пещере. – И за это ты поплатишься своей жизнью! Аксвело дремо!
Вспышка яркого света, вылетевшая из кончика магического жезла, ударила по человеку и, сбив его с ног, обездвижила, парализовав всё тело воина. Тром, видя приближающегося к нему врага, попытался встать, но безуспешно: всё тело варвара словно налилось свинцом, застыв и окаменев, перестав ему подчиняться.
- Ты умрёшь лишь после того, как в полной мере постигнешь всю силу моего гнева, – прорычал Грогх, направляя свой жезл человеку в грудь. – Элькоргио! – выкрикнул вождь гоблинов, и тело Трома оплели яркие молнии.


Рафи несся сломя голову по длинному извилистому коридору. За его спиной раздавался шум бега нескольких гоблинов, так же, как и он улепётывавших от ужаса, явившегося из пламени большого костра. Что это было – об этом воришка не имел ни малейшего представления. Хотя Рафнир был и невидим для врагов, бежавших по тому же туннелю, что и он, его дважды едва не затоптали обезумевшие от страха гоблины, бросившиеся в многочисленные выходы из пещеры, наполненной ревом Грогха, который пытался вырваться из пылающих объятий смерти.
Чем дальше вор углублялся в запутанные каменные коридоры, уходившие глубоко под землю, тем зловоннее становился воздух, тем больше человек убеждался, что выбрал неправильный путь к отступлению. Это был не тот туннель, по которому они пришли сюда с Тромом: над головой висели сталактиты; кристаллов, слабо разгонявших сумрак подземелья, становилось всё меньше, а трупов, об которые то и дело спотыкался Рафи, все больше. Это были иссушенные тела, скелеты, чаще гоблинские, обтянутые серой кожей. Кроме всего прочего, на стенах и потолке висела толстая и липкая паутина.
После очередного поворота, многочисленные шаги за спиной Рафнира стихли. Он один стоял посреди длинного тёмного туннеля, круто спускавшегося вниз, уводящего в пугающую неизвестность. Воришка, пытаясь счистить с себя налипшую паутину, решил не продолжать углубляться в подземные лабиринты, а попробовать вернуться в пещеру, где Трома, застав врасплох, поймали гоблины. Вполне вероятно, что варвар справился с ними, ибо большинство неприятелей в спешке бежали от рокочущего пламени.
Рафи, надёжно прикрытый чарами амулета, пошёл обратно, аккуратно переступая через валяющиеся под ногами высушенные тела. Но через некоторое время, ему пришлось остановиться перед ведущими в разные стороны проходами. Член гильдии воров напряг память, тщетно пытаясь вспомнить, по какому коридору он бежал несколько минут назад: оба туннеля выглядели одинаково. Но вот из глубин одного из проходов послышался какой-то звук. Рафнир стал прислушиваться: на гоблинские шаги не похоже; более того, эти звуки не были схожи ни с человеческими, ни с какими другими шагами, кои за свою жизнь он слышал не мало. Вот из-за поворота показался силуэт, вырисовывающийся в сумраке подземелий: огромное тело с восемью конечностями и несколькими парами глаз, блестевших в бледном свете редких кристаллов - кровь застывала в жилах от лицезрения приближавшегося монстра. Неужели, это то самое чудовище, которому гоблины приносили регулярные жертвы; то самое, из-за которого ни один искатель сокровищ не вернулся из подземного лабиринта? Долго не раздумывая, Рафи со всех ног кинулся во второй проход, преследуемый шорохом волосатых лап, в надежде на то, что ему удастся разыскать пещеру, где всё ещё мог быть жив Тром, чей двуручный топор сможет защитить их обоих от чудовища из неведомых земных недр.   


- Ты вынослив и силён духом, чужеземец, - произнёс вождь гоблинов, отводя в сторону руку с металлическим жезлом. Ещё пару секунд назад из него вылетали яркие молнии, подобно змеям обвивавшие сильно обожженное тело человека, от которого шёл легкий дымок – кожа куртки и штанов частично истлела, распространяя запах гари. – Еще никто не выдерживал столько, сколько смог продержаться ты…
Тром лежал, не в силах пошевелиться, испытывая боль от ожогов по всему телу, но не проронил ни звука. Чары заклинания, наведённые на него Грогхом, становились слабее с каждой прожитой им под пытками минутой. Ни вождь гоблинов, ни, тем более, воин не знали, что под мощными разрядами молний Сковывающие чары разрушаются. Но почувствовав, что он может слегка шевелить пальцами, варвар догадался, что невидимые путы теряют свою силу. Стараясь не привлекать внимания огромного гоблина, на время прекратившего его пытать, человек правой рукой медленно обшаривал каменный пол пещеры, надеясь найти мало-мальски приемлемое оружие, чтобы, когда окончательно освободится от сковавшей его тело вражеской магии, нанести стремительный и, по возможности, смертельный удар.
- …Но ты не сможешь вечно противиться смерти. – Грогх поднёс свою пасть с длинными жёлтыми клыками к самому лицу Трома. От его зловония перехватывало дух, и варвар едва не поддался искушению вонзить найденный им обломок чьего-то меча – случись ему промахнуться (что было весьма вероятно, ибо силы ещё не вернулись к нему в полной мере), второго шанса он вряд ли дождётся. – Если ты выдержишь и эту пытку, я просто прирежу тебя своим ятаганом. Элькоргио!
Испытать силу заклинания на себе вновь воин не захотел. Решив попытать счастья, он резко перекатился с того места, куда мгновением позже ударили яркие молнии, и, к полной неожиданности Грогха, сделал резкий выпад, отрубив вождю гоблинов длинные пальцы, коими он сжимал свой магический жезл. После этого он попытался подхватить падающую металлическую палочку, но опоздал. Силы ещё не до конца вернулись к нему, а огромный гоблин, издав оглушительный рёв, оттолкнул Трома целой рукой от себя. Тот, сделав кувырок назад, отбросил бесполезный обломок, обшаривая глазами тёмный камень пола пещеры, ища оружие посущественнее. Но как назло, около подобия трона валялось только содержимое его сумки: старая кольчуга, крошки от лепёшек из пресного теста, пузырёк с чудодейным зельем, по счастливой случайности не разбившемся при падении, Асфериус – магическая книга, которую он нёс магу Энтору, старые потёртые ножны… Стоп! Магическая книга? Кинув быстрый взгляд на ревущего Грогха, который уже поднял жезл и чертил в воздухе непонятные знаки, воин решился. Едва только сумрак пещеры осветил колдовской огонь, закручиваясь спиралью вокруг левой руки гоблина, Тром обеими руками схватил раскрытую книгу, лежавшую у самого подножия большого камня, имитировавшего трон, направил её навстречу яростным языкам фиолетового пламени.
Асфериус даже не дрогнул под ударом Тёмного огня, напротив: казалось, что древний фолиант впитывал внутрь себя языки пламени, тяжелея с каждой секундой, насыщаясь светом. Когда же книга стала столь тяжёлой, что измотанный и израненный человек не в силах был её больше удерживать перед собой, рискуя уронить и оказаться беззащитным перед магией жезла, случилось сразу несколько странных вещей. Слепящий свет, излучаемый древним фолиантом, прозрачной полусферой окружил человека, делая его неуязвимым для внешних воздействий; силы, растраченные Тромом в недавних битвах, струящимся потоком возвращались к нему, беря начало из Асфериуса: воин чувствовал токи энергии, протекающие по его рукам, горячей волной расходящиеся по всему телу, заживляя все раны. Варвар видел испуганное лицо гоблина с гримасой ярости; видел его расширенные глаза, с ужасом взирающие на древний источник магических сил; заметил побелевшие кисти рук, намертво сжавшиеся на рукояти жезла. Едва только из него перестали вылетать фиолетовые языки пламени, книга ответила мощным зарядом зелёного света, имеющего форму пульсирующей сферы. Сфера быстро приблизилась к оцепеневшему врагу, после чего взорвалась, охватив Грогха волнами Тёмного огня. Ужасный рев, вопль боли и отчаяния на миг огласил пустую пещеру, после чего, резко оборвавшись, стих навеки. Пламя пылало лишь несколько секунд, после чего резко угасло, открыв взору Трома останки его недруга. На месте вождя гоблинов лежал обугленный скелет, сжимавший в своих руках неповреждённый магический жезл. Угасла и книга, вбирая в себя на время выставленную защиту, вновь обретя свой привычный вес. Последним штрихом к этой картине был вновь вспыхнувший костёр, осветивший обширную пещеру гоблинов.
Взглянув на металлические страницы раскрытой книги с волшебными рунами и магическими символами, что горели теперь пульсирующим зелёным светом, варвар захлопнул Асфериус, кладя его в поднятую с гоблинского трупа сумку. Собрав с земли свои немногочисленные пожитки и уложив их в сумку, повешенную поверх кольчуги, заменившей сгоревшую куртку, засунув за пояс потёртые ножны с коротким кинжалом, Тром огляделся, ища взглядом свою двуручную секиру. Она обнаружилась в нескольких десятков шагов, со сгоревшей рукоятью и треснутым потемневшим лезвием. Воину пришлось заменить безнадёжно испорченный двусторонний топор двуручным мечом гоблинской работы, закрепив его на ремнях за спиной, раньше державших варварскую секиру. Тром как раз выбирал туннель, что мог вести на поверхность, когда справа от него послышались торопливые шаги, приближающиеся из каменного коридора. Воин был готов отразить атаку возвращавшихся врагов, но из темноты туннеля выбежал перепуганный Рафнир, на ходу снимавший с шеи свой амулет Ночной Тени и, едва завидев своего напарника, заоравший:
- Это оно! Это она! Это бежит за мной прямо сюда!!!



Глава 5
Ужас из глубин



Трудно сказать, что именно заставило Трома дать здоровенного тумака воришке, кубарем покатившемуся по земле, но воин точно знал – причин более чем достаточно. На некоторое время паника напарника уступила непониманию и обиде.
- За что? – воскликнул поднимающийся на ноги Рафи, глядя на возвышавшегося над ним Трома.
Но варвар воздержался от объяснений: из прохода в скале, через который только что вбежал Рафнир, появилось огромное волосатое тело с восемью ногами. Огромный пещерный паук медленно приближался к людям, устремив на них взгляд четырёх пар чёрных блестящих глаз. Попытки зарубить это чудовище ни к чему бы не привели, так как эти существа, как по своему опыту знал воин, встречавший их ранее, были очень проворны и могли увернуться от нацеленного по ним удара. Единственным, чего боялись эти твари, был огонь, и люди отбежали к костру, ярко горевшему посередине пещеры.
- Что нам делать, Тром? Смотри, оно приближается! – вопил Рафи, прячась за широкой спиной варвара. – Тром!
- Тише ты, я думаю, - сказал воин, пытаясь придумать, как бы избавиться от новой напасти. – Тебе следовало бы помолчать – крики его раздражают.
Рафи зажал рот обеими руками, с ужасом взирая на чудовище, не решавшееся близко подойти к источнику тепла и света. Только теперь воришка заметил, что у его напарника вместо прежней секиры за спиной висит двуручный меч.
- Тром, где твоя секира? Почему ты не зарубишь это чудовище? Откуда ты раздобыл гоблинский меч? – невпопад шёпотом сыпал вопросами Рафнир, трясясь от страха. Последний его вопрос был излишен, потому что каменный пол пещеры изобиловал разного рода оружием, второпях побросанным гоблинами.
- Если ты сейчас не замолчишь, я столкну тебя в костёр. – Варвар посмотрел в угол пещеры, где до сей поры валялся его испорченный магией двойной топор. И тут вдруг Трома осенила идея.
- Отвлеки паука на себя, - бросил воин в сторону вора и побежал к огромному камню, на котором когда-то восседал вождь гоблинов.
- Эй, ты куда? Ты что, спятил?! – крикнул ошарашенный не то глупостью, не то смелостью своего напарника Рафи.
Тем временем, пещерный паук уже собирался броситься за человеком, отдалившемся на небезопасное расстояние от костра, когда в противоположную сторону побежал Рафнир, размахивая руками и криками привлекая внимание чудовища. Но, очевидно, паук предпочёл человека побольше, устремляясь в погоню за Тромом, не обратив внимания на мелкого воришку. Тогда Рафи, оскорблённый тем, что предпочтение пало не на него, а на здоровенного северянина, принялся кидать камни и другие предметы, попадающиеся ему под руку, в большое волосатое тело. Очевидно, что пауку не очень понравилось, когда об его спину ударилось длинное копьё, и он, злобно поблескивая глазами, на полпути развернулся и побежал в сторону маленького человека в сером плаще, который, увлёкшись метанием предметов, попытался поднять тяжеленную алебарду, почти вдвое выше его самого. Увидев, что желаемый результат достигнут, воришка прекратил попытки поднять сверхтяжёлое холодное оружие и крикнул: «Мальсибба!», предварительно надев на себя свой воровской амулет. Но по мере нарастающей скорости приближения пещерного паука довольная улыбка увядала на лице Рафи – чудовище прекрасно знало, где в данный момент находится его жертва.
Воришка стоял, парализованный страхом, и не был в силах даже пошевелиться. Сейчас паук его настигнет, и с Рафниром Норенджом, глупцом, желавшим заполучить древние сокровища, будет покончено, как и со всеми его предшественниками. И вот, когда до него оставалось не больше десятка шагов, сумрак пещеры разогнала яркая вспышка, озарившая дальний угол пещеры. Чудовище замедлилось, но продолжало наступать. Тогда оттуда же вылетел фиолетовый столб неестественно яркого пламени и, попав по цели, на несколько секунд охватил пещерного паука огненным вихрем. По пещере разнеслись страшные писки и вонь гари. Сильно обожженное чудовище со всей доступной ему скоростью устремилось к выходу из пещеры и скрылось за поворотом туннеля, ведущего во тьму.
- Уходим, быстро! – крик из дальнего конца пещеры вывел воришку из оцепенения.
- И после этого ты ещё будешь утверждать… - Рафи со всех ног бросился к своему спасителю, прятавшему длинный металлический предмет в свою кожаную сумку.
- Нет времени, потом всё объясню. – Тром огляделся в поисках прохода, что мог бы их вывести на поверхность. – Как думаешь, который?
- Возле него должен огромный булыжник лежать! – сообразил Рафи. – Ну, тот, за которым мы прятались, помнишь?
К разочарованию сообразительного воришки большие валуны лежали напротив каждого выхода из пещеры. Кроме того, одна из их сторон, обращённая к костру, вся была испещрена символами или буквами гоблинского языка. Но вставший перед ними вопрос вновь разрешился не самым удачным способом: почти изо всех туннелей разом выбежали огромные пещерные пауки и устремились к двум людям, которые, едва заметив паучье воинство, кинулись в ближайший к ним проход в скале.
Тром и Рафнир со всех ног неслись по длинному коридору без ответвлений, однако шорох паучьих лап становился слышнее всё с каждой минутой. Расстояние между чудовищами подземелий и их жертвами неумолимо сокращалось, и страшный момент столкновения с огромной  визжащей и щёлкающей челюстями толпой становился лишь делом времени. Но вот туннель резко повернул вправо, а за поворотом оказалась толстая каменная дверь. «Только бы она оказалась открыта!» - промелькнула шальная мысль у обоих. Дверь, на их счастье, оказалась не заперта, и два человека, вбежав в ярко освещённое факелами помещение, быстро захлопнули её за собой, заперев на большой чугунный засов, вделанный в камень. Заблокировав проход, оба прижались ушами к гладкому камню, пытаясь расслышать сквозь толщу скалы какие-либо свидетельства опасности. Но в давящей на уши тишине уловить шум врагов не удалось – вероятно, причиной было слишком громкое сердцебиение и шум вдыхаемого в лёгкие воздуха чудом спасшихся людей. Усталые, но довольные, они одновременно отошли от двери, разворачиваясь в сторону просторного зала, в коем им посчастливилось очутиться, и замерли на полушаге. В каменном помещении, что напоминало сразу и темницу (из-за висевших на стенах узников в цепях, давно превратившихся в иссушенные скелеты), оружейную (из-за висевшего на противоположной стене различного оружия, всевозможных форм и размеров: от простых кинжалов до больших топоров) или пыточную (из-за первого и второго вместе взятых), и тут и там в большом количестве сидели гоблины, пораженные внезапным появлением людей не меньше, чем сами люди присутствию гоблинов. Около минуты и те и другие с выпученными глазами и отвисшими челюстями при свете многочисленных факелов взирали друг на друга, не шевелясь и в полном молчании.
- Да что ж такое… - вырвалось у варвара.
- Э-э, мы, кажется, дверью ошиблись, - Рафи обшаривал свои карманы в поисках амулета. – Мы уже уходим. Всего хорошего, - добавил он, надевая на себя цепочку.
Но Тром не дал Рафниру исчезнуть вновь, оставив его одного выпутываться из сложившейся ситуации. Схватив воришку за ворот его серого плаща, воин достал из-за спины двуручный меч, приготовившись к сражению с врагами, очнувшимися от потрясения и тоже хватавшимися за своё оружие. Рафи прошептал слова заклинания и исчез вместе с Тромом, оставив недругов пребывать в недоумении.
Варвар, всё ещё крепко держащий ворот воровского плаща, мгновенно погрузился из ярко освещённой пещеры в сумрачный туман, поглотивший все звуки и краски. Гоблины, в непонимании вертя головами во все стороны, казались нечёткими размытыми пятнами, чьи голоса доносились как будто из далёкой дали. Посмотрев на свои руки, воин заметил, что они остались такими же, как и прежде, но при этом были словно в тени. Рафнир, стоящий рядом и левой рукой держащий амулет Ночной Тени, смотрел на Трома снизу вверх и улыбался.
- Непривычно, правда?
- Где мы? – Варвар внимательно осмотрел пещеру – точно такая же, в которой они находились секунду назад. И всё-таки внезапно померкший свет, практически полная тишина и размытые силуэты врагов наводили на мысль, что люди покинули привычный для них мир и оказались где-то в другом месте. – Я ничего подобного раньше не видел.
- Ещё бы. – Рафи улыбнулся ещё шире. – Я, с помощью воровской магии, переместил нас в мир Теней, мир Вечных сумерек, так сказать. Чудесное место, знаешь ли, хоть и мрачноватое. Прекрасно подходит для того, чтобы спрятаться от нежелательных взглядов.
- Значит, они нас не видят? – спросил Тром, указывая на тёмные силуэты гоблинов, вернувшихся к своим обычным занятиям, очевидно решившим, что незваные гости им померещились.
- Не видят и не слышат. Но, если мы случайно наткнёмся на них, то могут почувствовать, – ответил Рафи. – Разумеется, это касается только людей и гоблинов. От зверей и птиц магия амулета не укрывает, что и было, собственно, продемонстрировано моей попыткой скрыться от пещерного паука.
Варвар мысленно сосчитал врагов, которые, не замечая людей, точили ножи, жевали куски мяса и, поминутно переругиваясь, толковали меж собой. Здесь, в этом просторном зале, чей потолок терялся в сумраке подземелья, собралась добрая половина тех, кого ранее видели люди в пещере с каменным подобием трона. Тут и речи не могло быть о сражении, так как враги превосходили их числом и вооружением – многие из них имели луки, и Тром убрал за спину свой длинный меч.
- Я думаю, мы могли бы осторожно проскользнуть мимо них и убраться от сюда подальше, - сказал Рафи, собираясь прокрасться вдоль стены с оружием, где гоблинов было не так много, но воин, держащий воришку за шкирку, не тронулся с места.
- Нет, не могли бы. Я думаю, для начала нам нужно узнать, какой из этих, - варвар обвёл рукой многочисленные коридоры, ведущие в разных направлениях из каменного зала, - туннелей выведет нас на поверхность. Лично мне не хочется провести остаток жизни под землёй в поисках выхода из этого лабиринта.
- И что же ты предлагаешь? – Рафнир усмехнулся. – Подойти и спросить у них, где тут выход, да?
- Именно так.
- Как «так»? – опешил воришка.
- Сейчас увидишь, - ответил Тром, доставая из кожаной сумки металлический стержень в локоть длинной и в палец толщиной, весь исписанный диковинными символами и рунами.
- Зачем это… что это?
- Смотри.
Воин направил магический жезл в самую гущу гоблинов и произнёс: «Аксвело дремо!», от чего на его конце вспыхнула яркая вспышка света, после которой все недруги, находящиеся в зале, попадали на холодный камень, парализованные Сковывающими чарами.
Тром отпустил воровской плащ, и мир вокруг него вновь наполнился красками и потрескиванием чадивших факелов. Подойдя к крайнему гоблину, что с нескрываемым удивлением смотрел на возникшего, словно из воздуха, человека, он вытащил из ножен свой кинжал и приставил острое лезвие к горлу обездвиженного врага.
- Ты покажешь мне, как отсюда выбраться на поверхность. – Голос варвара звучал жёстко, тон не терпел возражений.
- Ненавистный… человеческий выродок… - прохрипел сквозь плотно сжатые челюсти скованный магией гоблин. – Тебе не выбраться от сюда… ты… разгневал… Шереш… Теперь она найдёт и… и убьёт тебя… - После последних слов неприятель издал какие то звуки, отдалённо напомнившие Трому смех. Злорадный смех.
- Тебе от них не ничего не добиться, - голос воришки доносился от противоположной стены, где висело множество разнообразного оружия. – Они чрезмерно упрямы и слишком ненавидят людей, чтобы помогать им.
Воин убрал свой кинжал в ножны и отошёл от гоблина. Глупо было думать, что эти создания могут указать им путь к спасению, после того, что путники учинили в первой пещере.
- Эй, Рафи, - он повернулся к Рафниру, который снимал со стены самые красивые и искусно выкованные экземпляры и складывал к себе в Безразмерный мешок. – А что произошло в той пещере такого, что заставило бежать без оглядки десятки гоблинов?
- Как? Ты не видел? – Рафи на секунду оторвался от своего занятия, чтобы взглянуть, не шутит ли его напарник. – Костёр, горевший по центру пещеры, взорвался, больно ударив по глазам и подпалив тех, кто стоял рядом с ним, а потом из его центра явилась огромная змея из яркого пламени и набросилась на их вождя. Как там его…
- Огромная змея? Огненная?
- Ну да. Я думал, что это ты её наколдовал, разве не так?
- Я говорил тебе уже, наверное, раз сто: я не умею колдовать! – Выкрикнул варвар, приглядываясь к трупам в цепях, прикованных к скале: ему показалось, что один из них шевельнулся.
- Да неужели? А это, - Рафи в очередной раз отвлёкся от попыток отодрать от стены широкий топор с красивым узором и указал широким жестом на парализованных врагов, как попало лежащих на каменном полу, - ты как объяснишь? Или ты хочешь сказать, что всю работу за тебя проделала эта железная штуковина?
- Именно так я и хотел сказать. – Воришка не стал комментировать последние слова Трома, выдернув, наконец, длинный кинжал, украшенный самоцветными камнями, из крепления в скале.
- Пить… пожалуйста… воды… умоляю… - раздался хриплый, едва различимый голос за спиной у воришки.
- Чего-чего? – Удовлетворившись частичным опустошением гоблинской оружейной коллекции, оставив висеть на стене пару невзрачных щитов и коротких мечей, Рафнир посмотрел на своего попутчика.
- Это не я, это он. – Тром указал на один из высушенных человеческих тел, прикованных цепями к каменной стене огромного зала. Одно из них слабо шевелилось и издавало сухие хрипы.
- Умоляю… воды…
Воин достал свою полупустую фляжку с водой и влил её содержимое в сухие губы узника. Тот стал жадно пить, и становился всё меньше похож на иссушённый труп, в отличие от своих соседей, бездвижно и безмолвно висящих на своих цепях.
- Кто он такой? – спросил вор, вглядываясь в изнеможденное лицо с бородой, сокрытое под длинными каштановыми волосами.
- Не знаю, но похож на мага, - ответил варвар, оглядывая грязную и потрёпанную одежду пленника гоблинов. – Как бы то ни было, но оставлять его тут нельзя. – Тром достал из-за спины двуручный меч и перерубил  железные оковы.
- Да зачем он нам нужен? Он ведь уже одной ногой в могиле. – Рафи был недоволен пополнением в своих рядах. – Какая нам будет польза от полудохлого старикашки?
- Нельзя в своих поступках руководствоваться только личной выгодой, - бросил в сторону вора воин, беря на руки полуживого мага.
Рафи хотел что-то возразить, но в это же время в глубине зала раздался громкий шорох сотен ног, бегущих по стенам и потолку из больших щелей в своде пещеры, где-то высоко над их головами. Через несколько секунд в свете факелов стали видны десятки пещерных пауков, с большой скоростью приближавшихся к людям и гоблинам. Последние лежали, объятые ужасом, не в силах защищаться или спастись бегством. Воришка схватил лук и стал пускать стрелы в сонмы врагов, всё прибывавших и прибывавших.
- Это бесполезно, можешь не стараться, - вымолвил Тром, опустив позади себя мага. Воин схватил чадивший факел и сунул его Рафи. – Это единственное, чего они боятся.
- Ты по-прежнему не хочешь блеснуть своими магическими дарованиями?! – вопил Рафнир, отмахиваясь от наступающих со всех сторон врагов.
Тром посылал потоки Тёмного пламени во все стороны, но противников было слишком много: чудовища всё прибывали, и место одного обугленного монстра занимали трое новых. Пауки щёлкали челюстями, плевались паутиной, плотным кольцом обступая людей (что стало с обездвиженными гоблинами – страшно подумать!).
Мысли варвара окутал белый туман со сверкающими в нём зелёными огоньками, такой знакомый по происшествию в таверне «Хмельная кружка». Как и тогда, всё случившееся далее, воин видел как бы во сне. Тром бросил на землю двуручный меч и магический жезл, коими он отбивался от сжимающих кольцо врагов, обеими руками принялся чертить в воздухе какой-то замысловатый узор и, сложив пальцы в особой комбинации, выкрикнул слова заклинания:
- Аль нар Сенекра!
В то же самое мгновение вокруг людей стеной поднялось фиолетовое пламя, кольцом их окружившее и заставившее отступить пещерных пауков, которые отбежали на безопасное расстояние, но не прекратили попыток прорваться к свежему мясу по стенам и потолку. Тогда Тром развёл руки в стороны, чувствуя, как по ним пробежались токи магической энергии и, вылетев из пальцев, разожгли стену огня так, что магическое пламя разлетелось во все стороны, сжигая попавших под пылающую волну монстров. Визги пауков и запах палёной шерсти и мяса заполнили каменный зал. Те враги, что успели спрятаться от колдовского огня, не решились вновь пойти в атаку, скрывшись в расщелинах в стенах и под потолком.
Придя в себя, варвар в изнеможении упал на потемневший каменный пол, ставший тёплым, а местами даже обжигающе горячим. Случись быть ещё одной полномасштабной атаке, воин не сможет повторить то, чем разогнал пещерных пауков, заставив их понести огромные потери.
- Нам нужно немедленно уходить, пока Она не явилась сюда.
Голос принадлежал длинноволосому магу, что всё это время полулежал, облокотившись об каменную дверь. Похоже, что он окончательно пришёл в сознание, и оценив обстановку, начал чертить на земле символы магическим жезлом Трома.
- Что ты делаешь? – спросил Рафи, с тревогой глядя на манипуляции мага.
- Пытаюсь создать портал, чтобы вытащить нас отсюда. – Он чертил по горячему камню жезлом, и на полу проявлялись светящиеся линии: треугольник, заключённый в круг.
- Кто это, «Она»? – подал голос воин, подымаясь на ноги и беря в руки длинный гоблинский меч.
- Шереш. Хранительница сокровища древних князей, - пробормотал в ответ маг, делая сложные пассы над светящимся рисунком на полу.
- Ты видел эти сокровища, да? Ты нашёл их? Поэтому тебя и заковали в цепи эти твари? – В глазах члена Гильдии воров зажёгся алчный огонь. В ответ сосредоточенный и бормочущий себе под нос слова заклинаний маг только кивнул.
- И где же они? – Рафи дрожал от нетерпения услышать ответ, забыв, что им всем угрожает смертельная опасность.
- Вот. – Маг закончил возиться с рисунком на полу, испускавшим теперь голубоватое свечение, и показал воришке металлический стержень в своей руке.
- Не может этого быть! – крикнул в ответ Рафнир, и каменный зал задрожал от сотрясающих его шагов.
Из мрака подземных сводов по стене медленно опускалось огромное чудовище, и стены и пол содрогались под его тяжёлыми шагами. Громадный паук, размером с трёхэтажный дом, медленно приближался к трём нарушителям его территории: огромные клешни злобно щёлкали, желая расщепить  незваных гостей, а с гигантских жал сочился яд.
- Быстро, становитесь в Печать перемещения! – крикнул маг, и все трое вошли в начерченный им круг. – Пуэрте мор Темпори! 
Воздух как будто сгустился вокруг них и начал стремительно вращаться. Тем временем, осмелевшие пауки вновь бежали в атаку, злобно щёлкая челюстями. «Только бы успеть» - мелькнула мысль в голове Рафи, дрожащего от страха. Последнее, что видели путники, перемещаясь из пещеры, были чёрные глаза Шереш и гигантские клешни, несущиеся к ним с целью их расчленения.
Окружающий мир словно раскололся на множество радужных осколков, которые с ошеломительной скоростью стали вращаться перед глазами, сливаясь в широкие полосы. Они расширялись, сливаясь друг с другом, постепенно превращаясь в сначала размытую, но с каждой секундой всё больше проясняющуюся цельную картину. Краски становились всё ярче, а окружающий мир – чётче. Люди и маг, мгновение назад стоявшие на каменном полу в мрачном подземелье, наполненном монстрами и гоблинами, очутились посреди широкого луга, недалеко от Брозетвильской пущи. В сотне шагов от них безмятежно несла свои воды петляющая меж взгорий и холмов речка, за которой, золотясь в лучах заходящего солнца, стоял огромный город, даже на значительном расстоянии поражающий своей красотой и величием, изысканностью архитектуры и многообразием куполов и башенок, горделиво возвышающихся над просторными улицами могучего града.
Варвар только охнул и осел на покрытый пожухлой травой луг. Воришка оказался ещё более лаконичен и упал в обморок.



Глава 6
Рассказ мага



Отойдя от леса на значительное расстояние, люди и маг устроились на ночлег посреди свежескошенного луга, на коем возвышались многочисленные высокие стога. Где-то вдалеке виднелись огоньки в маленьких деревенских окошках, со стороны которых ветерок доносил запах дыма и нехитрой снеди, которую разогревали в печах. У всех троих громко заурчало в животах, едва только аромат тушёного мяса, рыбы и прочей еды настиг их. Однако, как бы ни были путники голодны, но ходить в сумерках по домам в поисках пищи и ночлега они не решились. Неизвестно, как примет здешнее население трёх гостей, пребывающих далеко не в самом парадном виде: заляпанные паутиной и кровью, воин севера, маг и вор могли быть неправильно поняты и вынуждены улепётывать со всех ног от стрел, топоров и факелов деревенских жителей. Поэтому путешественники остались ночевать в большом стогу сена, глядя на звёзды и слушая лай собак и бульканье в своих пустых животах.
Изредка ночную тишь прерывали отдалённые мужские выкрики, напоминающие слова из песни. Вскоре голосов, подхватывающих нехитрый мотив, становилось всё больше и больше, и можно было разобрать, о чём поют деревенские полуночники:

На небо выплыло солнышко раннее, золотом жидким ложась на луга.
Крик петушиный и птиц щебетание – знак, что утру начинаться пора.
Только народ работящий уж затемно, выйдя из дому в большие поля,
Косами машет уж очень старательно. Их за работой застала заря.
Словно холмы сто стогов возвышаются – это работы упорной итог.
Пот утирая, косарь ухмыляется – самый высокий его будет стог!
Люди с полей потянулись с охотою, чуя дымок над печною трубой,
Хвастая сделанной ими работою – дома им пир уготован большой.

Дружное эхо голосов затихало в дали, гасли маленькие окошечки, и ночь вступила в свои права. В наступившей тишине, изредка нарушаемой журчанием в животах, трое путников лежали в стогу сена и любовались звёздным небом. Сон, почему то, долго не шёл к ним. Припасы, что Рафи некоторое время назад извлекал из своего Безразмерного мешка, подошли к концу, и, чтобы хоть как то отвлечься от навязчивых мыслей о еде, люди и маг завели разговор. Из него выяснилось, кем был маг, которого Тром освободил от оков и который несколькими минутами позже переместил всех из гоблинской пещеры к окраинам Брозетвильской пущи.
 

Звали того мага Осло-да-Кири. Он, как и большинство своих соплеменников, был уроженец с Зелёных островов – множества магических городов на островах, омываемых бурным морем Стихий. Много лет назад поступил он в Магическую академию, проявив себя искусным и перспективным молодым магом элементалистом, то есть имеющим знания и силу для того, чтобы подчинять себе стихии воды, земли, ветра и пламени. Спустя некоторое время, заработав уважение в рядах высших магов (или архимагов), он получил звание магистра магии, став одним из самых известных магов того времени.
Шли годы, и Осло, как член совета магистров, время от времени присутствовал на скучных заседаниях, решавших тот или иной вопрос. Жизнь высокопоставленного чиновника никогда не нравилась молодому перспективному магу, которого тянуло в бескрайние пучины науки, тайных знаний и древнего искусства магии. Долгое время он изучал алхимию и зельеварение, пытаясь повторить сложнейший рецепт приготовления эликсира бессмертия и усовершенствовать уже существующий. Многократно пытался превращать глину и камни в хлеб и сыр, с головой погружаясь в дебри волшебства и чародейства, дабы решить проблему голода. Прибегал к различным заклинаниям и рунной магии, чтобы заставить время течь вспять, вернуть обратно ушедшие годы.
Множество открытий совершил Осло, и вот однажды встретил своего будущего учителя – архимага Нарзиля-да-Шаги. Тот был величайшим из магов, входивших когда-то в Орден Драконов, который был создан в 550 году эпохи Ургана для перелома в Войнах Крови, охвативших всё Среднеземелье. Великий архимаг с радостью взял умного и умелого Осло себе в ученики. Они вдвоём, одержимые страстью к науке, заглянули в тайны магии так глубоко, как не удавалось заглянуть многим из ныне живущих. И вот однажды вечером, Нарзиль позвал к себе в мастерскую своего молодого ученика, дабы показать ему итог долгой и упорной работы.
- Сегодня я покажу тебе то, что не видел ещё ни один маг во всей Альмирии, - сказал загадочным шёпотом учитель, когда Осло плотно закрыл за собой дверь. – То, что и не снилось нашим мудрецам.
- Что же это, учитель? – спросил ученик, содрогаясь от нетерпения.
Тогда Нарзиль распахнул огромный сундук с множеством замков и извлёк оттуда длинный предмет, обёрнутый в чёрный бархат. Архимаг развернул его и с гордостью за своё творение показал длинный посох из чёрного дерева, набалдашником коему служил человеческий череп.
- Это магический посох Херреш, жезл Бессмертия, благодаря которому мы с тобой можем обмануть саму смерть, - торжественно произнёс учитель. – Благодаря ему, мы будем жить не по тысяче лет, как многие из магов, а вечно, не страшась ни болезней, ни голода, ни смерти, - закончил он, наблюдая за реакцией своего ученика.
Осло был так потрясён увиденным и услышанным, что временно потерял дар речи. Неужели, то, чего он так долго и усердно добивался, днями и ночами просиживая в своей комнате, экспериментируя со всевозможными чарами и зельями, находится прямо перед ним? Ответ на голод, нищету, мор и, в конце концов, саму смерть лежит в руке его наставника и учителя? Подобное, как справедливо заметил Нарзиль, даже не снилось молодому магу.
- И как же он действует, учитель? – обретя дар речи, спросил ликующий маг.
Архимаг положил жезл Бессмертия обратно в кованый сундук, предварительно завернув своё изобретение в чёрный шёлк. Закрыв крышку сундука, архимаг подошёл к своему рабочему столу, который был завален множеством книг, свитков со схемами, рунами и магическими формулами. Запалив канделябр с оплывшими свечами, Нарзиль-да-Шаги сел в большое кресло и жестом пригласил своего ученика сесть в соседнее.
- Я долго экспериментировал с различного рода магией, перепробовал различные амулеты и артефакты и пришёл к выводу, что решением всех проблем насущных, является, как это ни странно, сама смерть. Нет-нет, не та смерть, о которой подумал ты, - поспешно сказал Нарзиль, увидев выражение лица Осло-да-Кири. – Смерть физическая, но не духовная. Наше тело несовершенно, и поэтому уязвимо для всего, что его окружает. И чтобы стать по-настоящему неуязвимым и вечным, нам необходимо это досадное препятствие к совершенству устранить. Но вот незадача: душа, не привязанная к телу, не может обладать той мощью и силой, которой обладает, находясь внутри нас. Иначе говоря, - архимаг встал и, заложив руки за спину, отошёл к окну, - умирая, с телом пропадает и наша магическая сила. Умерший становится призраком, невидимым и бесплотным, лишённым магии и способов её использования. Увы, но это так. Но мне удалось исправить этот досадный изъян, не дающий нам жить и властвовать вечно. При помощи Тёмной магии, могущественных чар и колдовства мне удалось создать посох Херреш, уникум в своём роде. Переселив в сей новый сосуд свою бессмертную душу, смертная плоть больше не будет нам обузой, а, скорее, временным вместилищем для нашей силы, после гибели которого можно будет завладеть новым телом, более молодым и здоровым. И так мы сможем существовать вечно, накапливая мудрость и наращивая мощь из века в век.
- Но, разве утрата связи между телом и душой не станет причиной утраты ощущений, чувств, эмоций… разве сможет тело без души наслаждаться вкусом еды или пением птиц? – Молодой маг был несколько шокирован подобного рода обманом природы.
- За силу и бессмертие приходится платить. Но цена не столь велика, сколь могла бы быть. В конце концов, эмоции и чувства заменят холодный ум, не впадающий в крайности и, поэтому, не совершающий ошибок; утрата ощущений окупится тем, что нам не придётся больше испытывать голод и боль.
- Но, а как же любовь? Ведь мёртвое тело и душа, лишённая чувств и эмоций, не способна будет любить! – Похоже, что Осло осознал в полной мере величину цены за бессмертие и, увы, для него она была слишком высока. – Быть может, нам стоит попытаться найти иной путь, попробовать усовершенствовать эликсир Вечности…
- Нет. На это может уйти не одна сотня лет, и результаты могут не достигнуть нужных. – Нарзиль-да-Шаги повернулся к своему ученику и заглянул тому прямо в глаза. – Это единственный способ. Простой и быстрый для нас. Совет магистров не сможет понять всю глубину этого пути, но если мы покажем Великим живой пример, если совершим ритуал…
- Простите меня, учитель, но я не смогу этого сделать. – Молодой маг поднялся из кресла, со страхом взирая на безумные глаза своего наставника. – Цена, о которой вы говорили…
- Цена? Тебе так важна эта любовь? Зачем она? Бесполезная трата драгоценного времени, - тут архимаг подошёл к Осло и схватил его за руки. – Пойми, мне нужен напарник. Без тебя ничего не получится! Ну, пойми ты, наконец, что такое есть чувства и эмоции против бессмертия и мудрости веков?!
 Осло-да-Кири вырвался из цепких рук архимага и отскочил к двери. Взглянув на своего учителя, он ужаснулся – так был похож в эту минуту великий маг на сумасшедшего алчного старика.
- Я не могу вам в этом помочь, - сказал молодой маг, открывая дверь. – Простите, но я не одобряю ваши замыслы. Лёгкие и короткие пути могут привести к непоправимым последствиям. Прощайте, - добавил он, закрывая за собой дверь.
С тех пор наставник всё больше отстранялся от своего ученика, непрерывно просящего своего учителя оставить эту опасную затею. Прошло несколько лет, и Нарзиль-да-Шаги, видимо, решив забыть прежние обиды, вновь пригласил в свои покои молодого мага. Вместе, они поднялись на вершину самой высокой башни дворца совета, с которой открывался великолепный обзор на Зелёные острова, и архимаг вновь завёл разговор про бессмертие, про огромные возможности, открывающиеся перед ними, про Херреш. Спустя столько лет старый высший маг не только не забыл давних своих экспериментов, но попытался убедить Осло-да-Кири в необходимости примкнуть к нему и провести ритуал «Благословения Тьмой». Их спор с каждой минутой становился всё яростнее, каждый из них надеялся переубедить другого, но чем дальше заходил их спор, тем более грозными становились их крики, перекрывающие мощные порывы ледяного ветра. И вот уже бывшие учитель и ученик стоят один напротив другого, и не спор разгорается между ними, а битва двух магов. Яркие молнии сверкали на поле брани, мощные заклятия метали противники друг в друга, круша каменные стены башни, что рассыпались в пыль от могущественных проклятий. Казалось, что силы противников равны и не будет конца этой жестокой битве, но тут одна из ослепительных голубых молний всё же достигла цели, отшвырнув недруга за край разрушенной стены, заставив его долго лететь навстречу своей гибели.
Молодой маг стоял у края стены, вглядываясь в подножие высокой башни, не веря в то, что случилось несколько мгновений назад – он столкнул своего наставника, архимага Нарзиля-да-Шаги в бурные воды моря Стихий, что плескалось на побережье у самого дворца совета.
Долгое время Осло не мог придти в себя после случившегося. Проснувшись однажды утром от жуткого кошмара, маг засел за книги, с головой утопая в работе, желая, во что бы то ни стало найти способ возвращать жизнь перешедшим за порог мира смертных. Долгие месяцы он просиживал у себя в комнате, со всех сторон обложившись свитками и древними фолиантами, пока, однажды вечером, он не наткнулся на легенду о реликтах Древних – могущественных существ, живших и правивших много столетий назад, что по силе и мудрости были равны Богам. В легенде говорилось, что дарнарии, один из древних народов, более других искушённые в тайнах мира Альмирии, в незапамятные времена создали три великих артефакта: Венец Откровения, Чашу Грааля и Жезл Судьбы.
Венец Откровения, реликт власти надо всем сущим, был отбит у дарнариев во времена войн «Меча и Магии» Высшими эльфами в 1800 году эпохи Эорна, после чего, уже в 108 году эпохи Войн (то есть спустя около двух тысяч лет), был использован северными эльфами в битве за Мор-Фагатун против тёмных орков. Дальнейшие следы Венца Откровения теряются во мраке веков. Быть может, что он до сих пор хранится у эльфов, но Северные земли были очень далеки от Среднеземелья, да и вряд ли нынешние хозяева отдадут реликт, обладающий столь огромной мощью. Чаша Грааля, подаренная дарнариям гурами, ещё одним народом древности, что был безжалостно уничтожен в войнах «Меча и Магии», тоже была превращена в великий артефакт, который, согласно легенде, позволял залечивать любые раны. Но след Грааля теряется уже во времена «Войн Крови», когда был создан Орден Драконов, возглавляемый Седьмым Драконом – величайшим из всех магов древности Савар-Кходором. Вместе с ним, после окончания жестоких войн, пропал со страниц истории и реликт. Последний же из великих артефактов дарнариев, что обладал абсолютной мощью Древних, сошёл со страниц летописей сравнительно недавно: 90-е годы эпохи Войн – всего за несколько лет до раскола Великой Империи. Как Жезл Судьбы попал в руки людей, оставалось загадкой, но во многих летописях тех времён он упоминался как скипетр Власти, благодаря которому прежние князья Южных земель добивались власти, отвоёвывая обширные территории у тарамфаритов – исконных жителей юга.
Собрав побольше сведений об этом жезле и месте, где его видели последний раз, Осло-да-Кири направился на поиски легендарного реликта в Южную империю, надеясь, с его помощью, обмануть саму смерть.


- И всё равно я не понимаю, как этот жезл может быть дороже, чем целые россыпи сокровищ? – спросил Рафи и зевнул. – Пусть он и волшебный, но лично мне больше по нраву старое доброе золото или серебро, на худой конец.
- Именно благодаря этому скипетру Власти самые ярые князья и завоёвывали свои сокровища, - тихо отвечал маг, глядя на звёздное небо. – Конечно, в руках у человека, пусть и самого искусного, артефакт Древних не сможет проявить себя в полную силу, но даже малой толики его мощи хватило им за глаза. Он передавался по наследству от одной царствующей семьи к другой – реликт был своего рода символом силы и власти правящего монарха. Но вот однажды, семья самых высокомерных и самовлюблённых правителей решила, вопреки многовековым традициям, не передавать скипетр Власти новым приемникам трона, а унести великую мощь артефакта с собой в могилу, чтобы никто и никогда не смог превзойти их славы. Очевидно, они выбрали для вечного хранилища Жезла Судьбы ту самую пещеру, в которой много позже поселились гоблины. Но мне удалось найти тот тайник, где, среди прочего, покоился и артефакт Древних.
- Как же тогда гоблинам удалось заковать в цепи великого мага, да ещё в руках столь могущественный реликт имеющего? – подал голос Тром, посасывавший травинку и, также как и маг, смотрящий на яркие звёзды на ночном небе.
- Вы, наверное, успели заметить, что я не в одиночестве висел на стене каменного зала? – Осло-да-Кири прикрыл веки, словно вспоминая что-то. – Так вот, прежде чем направиться в недра пещеры, я нанял в городе десяток хорошо вооружённых наёмников – на всякий случай. Но, как ни странно, на тот момент гоблинов ни в пещере, ни около неё мы не обнаружили. Всё глубже проникая под землю, долго блуждая в длинных коридорах подземелья, я, наконец, нашёл потайной ход во множестве туннелей лабиринта, что привёл меня в тщательно замаскированную сокровищницу. – После этих слов Рафи стал больше прислушиваться к рассказу мага. – Множество золота, серебра и драгоценных камней меня вовсе не интересовало (что нельзя было сказать о моих спутниках). Я отыскал тайник, вделанный в стену пещеры, и достал из него эту вот палочку. – Маг бережно погладил металлический стержень, который не выпускал из рук со времени их телепортации. – Но наёмные воины накинулись на многочисленные драгоценности, лежавшие вокруг в достатке и принялись их тут же делить и рассовывать по карманам. Но едва только их руки коснулись проклятого золота, раздался громкий и продолжительный вопль. Эти крики принадлежали неупокоившимся душам прежних князей, зовущих стражей сокровищ, чтобы незваные гости не смогли ничего унести из древней сокровищницы. Эхо мёртвых воплей разнеслось по всему подземелью, пробудив в нём дремавший до селе ужас, что стерёг проклятые сокровища.
- Шереш, - со страхом в голосе прошептал Рафи, когда перед его глазами всплыл образ огромного чудовища.
- Шереш, - подтвердил маг. – Сотни её детей окружили нас в той пещере, явившись на зов мёртвых. Мы отбивались из всех сил, но всё же от туда удалось выбраться только шестерым из нас. Мы бежали по петляющим коридорам, пока не наткнулись на большую каменную дверь. Проникнув внутрь огромного зала и заблокировав проход, нас вновь подстерегла неприятность, ибо тот зал был наполнен вооружёнными гоблинами. Меня первого оглушили ударом со спины, а когда я очнулся, то был уже закован в тяжёлые цепи и, естественно, без жезла. Всех моих спутников принесли в жертву Шереш и её детям, а меня лично пытал их вождь, чтобы я научил его пользоваться магией при помощи скипетра Власти.
- Теперь понятно, откуда он столько заклинаний знал, - протянул варвар, поворачиваясь набок и обращая свой взор на серебрившийся в звёздном свете большой город.
- Хоть ты уже и помог мне, освободив от гоблинских оков, но могу ли я попросить тебя, воин севера, об одном одолжении? – молвил Осло, и голос выдавал его волнение. Тром утвердительно кивнул головой, и маг продолжил. – Я хотел бы оставить этот реликт у себя, если ты не против.
- Забирай себе, мне он совершенно не нужен. В конце концов, ты же первый нашёл его. А я привык больше полагаться на собственное оружие, нежели чем на магию.
Молодой месяц, взойдя над лугом, нежно освещал троих, таких непохожих друг на друга, путников, лежащих в большом стогу сена. Перед тем, как заснуть, они выставили часовым Рафи, меньше других пострадавшего за последние несколько часов. Воришке эта идея не очень понравилась, но спорить он не стал, остаток ночи с некоторым опасением поглядывая на тёмный лес, в котором он пережил не далеко самые лучшие моменты в жизни.



Глава 7
И снова гоблины



Длинные рубиновые лучи восходящего солнца излились на широкое поле, полоснув по закрытым глазам варвара. Открыв их, Тром увидел, что алый полукруг уже поднимается из-за далёких гор. Быстро поднявшись на ноги и удостоверившись в сохранности содержимого своей наплечной сумки, воин стал думать, что делать дальше. Как он уже успел заметить, радиусом в пятьдесят шагов не было ни слуху, ни духу маленького воришки, который уже успел улизнуть от своего обещания, поимев первую же возможность сделать ноги. Маг, худой и изнемождённый, продолжал тихо посапывать на стогу сена.
Но не успел северянин сделать и пары шагов, как солнечные лучи, выхватили из тени, падающей от стога, низкорослого человека в сером плаще, который, не обращая внимания на сходившие на нет чары, сидел на траве и трапезничал большим куском сыра, жареного мяса и рыбы, запивая нехитрую снедь молоком из крынки. Заметив воина, Рафи, не прекращая трапезы, жестом пригласил его присоединиться к завтраку.
- Уже поднялся? Хорошо, очень вовремя, - воришка рукавом вытер жир на губах. – Присоединяйся, тут нам обоим хватит, и ещё нашему спутнику останется.
- Скажешь, что в сене нашёл, да? – Тром не спешил разделять трапезу с вором, не выяснив, откуда вся эта еда появилась.
- Нет, не скажу. Это снедь из ближайшей к нам деревни Тхириан.
- Значит, ты сознаёшься, что украл всё это, - грозно поинтересовался варвар, глядя прямо в глаза Рафнира, в эту минуту ставшие девственно честными. 
- Не воровал, представь себе. Как можно вот так запросто обвинить человека в воровстве? – не отрываясь от процесса поглощения пищи, проговорил Рафи. – Просто в Тхириане люди на редкость радушными оказались. А как узнали, что со мной ещё воин с магом, так сразу и харчей вынесли. Я всё один есть не стал, сюда принёс, хотел с вами поделиться, а ты мне тут такое прямо в лицо – вор, дескать, и всё тут. Вот что делает с человеком плохая репутация, - грустно произнёс Рафи и припал к крынке.
- Люди, говоришь, гостеприимные? – Тром аккуратно поднял воришку за ворот серого плаща. – А теперь, будь так любезен, скажи мне правду – откуда у тебя всё это.
- Вы чего тут удумали? – голос мага раздался из-за спины воина, вдавившего Рафи в сухую траву так глубоко, что на поверхности виднелись только дёргающиеся руки и ноги. – А-а-а, так вы уже завтракать надумали. Славно. Что ж меня-то не разбудили, а? У меня уже третий день к ряду во рту и маковой росинки не было, - вымолвил Осло-да-Кири, принимаясь за снедь, разложенную на белой материи, вдоволь заляпанной жиром.
Тром отпустил хихикающего воришку и, не без аппетита, накинулся на еду. После того, как с завтраком было покончено, воин повернулся к воришке, намереваясь услышать ответ, чего бы ему это ни стоило.
- Итак, Рафнир, пора выполнять свои обещания, - медленно произнёс варвар, глядя на Рафи, имея в виду обещание отвести его к Энтору.
- Совершенно верно, - подхватил Рафи и направился в сторону деревни. – Я думаю, что сейчас самое для этого время. Лично мне больше нравиться сражаться с гоблинами на сытый желудок. Так сказать, уж если и помирать, то вкусно поесть напоследок – милое дело.
- С какими гоблинами? Ты это о чём? – подозрительно спросил Тром. – Энтор живёт в этой деревне, да?
- Нет, к нему мы направимся чуть позже, если повезёт, – за этой репликой последовал мощный пинок тяжёлым сапогом под зад, от которого воришка, пролетев несколько шагов, упал наземь. – А это-то за что?
- Ты обещал, что если я помогу тебе пробраться в пещеру, ты отведёшь меня к Энтору, - выкрикнул в ответ варвар.
- Вообще то, я сказал, что знаю, где он может находиться, но я не говорил, что поведу тебя – это во-первых; во-вторых – мы договорились, что ты поможешь мне убить монстра, и добыть сокровища, чего ты не сделал.
- Вождь гоблинов был настоящим чудовищем, - заметил, как бы между прочим, маг. – Он убил много людей с тех пор, как поселился в пещере. Кроме того, настоящее сокровище, что хранилось в недрах подземелья – вот оно, - маг похлопал себя по внутреннему карману. – И добыл его, между прочим, Тром, победив гоблинского вождя. Так что, тут не может быть двух мнений – воин часть своего уговора выполнил. Это сумеречная сталь, если не ошибаюсь? – добавил он, указывая на амулет Ночной Тени, болтающийся на груди воришки.
Рафи быстро спрятал висевший на его шее амулет, искоса недовольно поглядывая на Осло.
- Если мне не изменяет память, то подобные артефакты имеют право носить только короли воров или тенепоклонники с запада.
- Так оно и было, пока я не превзошёл по мастерству самого Кхинтлера Серого, - хвастливо сказал Рафнир.
- Кстати, его повесили в позапрошлом году на главной площади Митрессила, - маг указал в сторону большого города. – Говорили, что он замыслил обокрасть кого-то из купцов.
- Не так уж и велик был Кхинтлер без своего маленького сокровища, - злобно хихикнул Рафи, – но даже он был на порядок ловчее и проворнее нашего друга с севера.
- А известен ли тебе маг, под именем Энтор? – поинтересовался северянин у Осло-да-Кири. – Ходят слухи, что он проживает где-то в этих землях меж Каменной пастью и Пограничными горами.
- К сожалению, нет. – Осло погладил свою каштановую бороду. – Это имя мне не знакомо. Более того, могу с уверенностью утверждать, что этот маг не является жителем Зелёных островов.
- Что ж, можешь считать, что тебе повезло, Рафи. – Воин сурово поглядел на скалящегося в улыбке вора. – А не то бы я придушил тебя прямо на месте.
- Этот Энтор, как я погляжу, не облегчил тебе задание, назвавшись вымышленным именем, - хихикнул Рафнир. – Но раз тебе всё ещё нужна моя помощь, то пора выполнять данные мной обещания. Я тут, ночью в деревню наведался – на разведку, ну и был пойман с поличным… э-э-э… в смысле, хозяев дома застал. По началу, не стану скрывать, они не слишком приветливо отнеслись к дорогому гостю. Вероятно, приняли меня за гоблинов, что частенько совершают набеги на Тхириан. Но как только жители деревни узнали, что я и двое моих спутников – лучшие в мире борцы с чудовищами, то их отношение ко мне в разы улучшилось. Они сказали, что если мы поможем их деревне одолеть сотню гоблинов, проживающую неподалёку, то дадут нам пятьдесят золотых монет. Я сразу проникся глубоким сочувствием к их общему горю, и просто не мог не пообещать им, что сегодня утром мы непременно этим займёмся.
- Что?! – От вопля варвара несколько птичек, сидящих на ветвях деревьев Брозетвильской пущи, вспорхнули со своих мест. – Раз ты пообещал, тебе и идти крушить чудовищ, - добавил Тром тише, как только справился с острейшим желанием порвать мелкого гада на маленькие клочки.
- Но, подумай, в чём же здесь смысл? Если меня убьют гоблины, а это непременно случиться, если я пойду один, то тебе никогда не найти Энтора, к которому я бы мог указать тебе дорогу. – Пакостная улыбочка вновь возымела место на лице воришки. – К тому же, ты разочаруешь людей, что тебе всецело доверились. В конце концов, кто тут из нас троих специалист по гоблинам? Ты или я?
- Значит, у меня вновь нет выбора, - вздохнул воин, с неприязнью глядя на Рафи. – Ну что ж, поможем деревенским за их сытный завтрак. Пора устроить этим гоблинам массовую зачистку. Но учти, что это в последний раз. Если вдруг вновь возникнет похожая ситуация, то я отправлюсь на поиски Энтора один, предварительно изрубив тебя, как капусту.
- Придётся и мне составить вам компанию, - молвил Осло-да-Кири. – Прежде чем углубиться в подземелье гоблинов, я оставил всё своё добро в городской гостинице, а в Митрессил можно войти, лишь пошлину уплатив. Отчего-то тамошние власти думают, что, мол, раз маг – то обязательно должен мешки с золотом за собой таскать.
После этих слов все трое направились в сторону деревни Тхириан.


Деревня Тхириан была не много больше той, в которой Тром познакомился с Рафи: несколько десятков добротно сработанных избёнок стояли, слегка теснясь друг к другу, отгороженные деревянным частоколом из толстых брёвен. Местами, они были порублены и обожжены, но в целом, создавали впечатление надёжности. У больших распахнутых ворот их встречала толпа людей, одетых по-праздничному: «лучших в мире борцов с чудовищами» встречали с песнями, приветственными возгласами и восторженными взглядами. Очевидно, местные жители никогда раньше людей подобного рода профессии не встречали, ибо воин севера, исполосованный шрамами и облепленный паутиной, маг в грязной и рваной мантии и, наконец, низкорослый воришка меньше всего были похожи на прославленных витязей.
Под громкие радостные речи толпы трое путников проследовали к дому старосты, что был несколько больше других и около него их уже поджидал высокий мужчина с пышной бородой, чей круглый живот был подпоясан цветастым кушаком. Деревенский голова поприветствовал дорогих гостей и провёл их внутрь, где за длинным столом, их ждало обилие яств и выпивки. Когда же все расселись по своим местам, староста Лавр взял слово:
- Я рад вас приветствовать в Тхириане, могучий уменор, сын севера, великий маг, уроженец Зелёных островов, и тебя, Рафнир Норендж, уже повторно. Я – Лавр Окшинвалд, деревенский староста. – Он поклонился троим путникам и перешёл сразу к делу. – Как вы, наверняка, уже знаете, или успели заметить, что наше скромное селение нередко подвергается нападкам со стороны леса Брозетвилла, откуда через каждую третью ночь на нас обрушиваются гоблинские стрелы и копья. Супостаты перекрыли нам торговые пути, через которые мы возили в великий Митрессил, сердце Южной империи, свои товары, и требуют, чтобы мы платили им дань. Уже не раз мы пытались с ними бороться, но треклятые черти не имеют себе равных в маскировке, и все наши отряды, что были посланы на борьбу с ними, были атакованы из засады и убиты неприятелями. Сегодня ночью враги вновь заявятся под наши стены, но, боюсь, что мы не сможем дать им достойного отпора, ибо в нашем распоряжении только тридцать человек, а противников – около сотни. – Лавр окинул взглядом всех троих, сидящих за столом. – Овун свидетель, вы наша последняя надежда, ибо помощи нам больше ждать неоткуда.
- Позволь и мне взять слово, высокочтимый ватраг, сын юга. Я – Тромир Вигорт, уже не раз сражался с этими тварями и даже убил одного из их вождей – Грогха. Должен заметить, что в борьбе с гоблинами нельзя раз от раза отсиживаться за стенами, нужно дать им бой. Ты говорил, что они хороши в маскировке? Значит, нам нужно напасть на них не в лесу, а в поле, где спрятаться негде. Я уверен, что тридцати бойцов нам вполне хватит, чтобы разбить неприятельское войско: в конце концов, мы будем биться на нашей территории, а это значит, что у нас есть преимущество, не смотря на вражеское численное превосходство.
- К тому же, в ваших рядах есть один весьма талантливый маг, который тоже кое-что смыслит в военном деле и у которого имеются к неприятелям давние счёты, - без должной скромности добавил Осло-да-Кири.
- Но самое главное, что в наших дружных рядах есть такой человек, как Рафнир Норендж, с которым не пропадёшь! – заключил Рафи, притягивая поближе к себе тарелку с жареным гусем.


Остаток дня деревня готовилась к ночному нападению неприятеля. Люди копали ямы-ловушки, оттачивали мечи, доставали тугие луки и набивали колчаны стрелами; Осло устанавливал магические ловушки и накладывал иллюзионные чары; Тром учил деревенских бойцов, как лучше снести гоблину голову или поразить его стрелой, а Рафи бегал «на разведку», опасаясь «внезапного появления неприятеля».
Едва только сумерки начали окутывать землю, а Тхириан уже был готов встретиться с врагом. Десяток лучников спрятались за стеной, готовые осыпать гоблинов горящими стрелами, а два десятка мужчин в кожаных доспехах, шлемах и с короткими мечами в ножнах, щитами за спиной и кольями в руках стояли у деревенских ворот, готовые к бою.
Едва только угас последний солнечный лучик, как из Брозетвильской пущи потянулась череда огоньков-факелов, свидетельствующих о скорой атаке противника. В скором времени всё пространство перед лесом было усеяно яркими огоньками, которые начали приближаться к деревне. Гоблины кричали, шумели, гремели мечами, желая перед боем напугать противников. Около двадцати десятков злобно орущих врагов, вышедших из кущи, шагали неровным беспорядочным строем, на ходу поднимая короткие луки и обнажая клинки. В передних рядах шёл большой и мощный вождь в шипастых доспехах гоблинской работы, в правой руке которого в свете факелов поблескивал длинный широкий зазубренный меч.
Тем временем, в рядах защитников деревни витало беспокойство. Люди со страхом смотрели на полчища врагов, ожидая кровавой сечи, но ни один из них не дрогнул и не сошёл со своего места. Лавр, сжав дрожащие руки на рукояти своего меча, пытался подбадривать своих бойцов, поднявших деревянные щиты и выставивших колья.
- Откуда их столько? Ведь обычно, их было меньше, много меньше, - подал взволнованный голос боец, стоящий справа от Лавра. По нему было заметно, что он лишь усилием воли не даёт себе упасть в обморок.
- Крепись, Дориан. Боюсь, что один клан гоблинов, потеряв своего вождя, примкнул к другому, более многочисленному. Теперь для них это не просто очередной налёт, это месть, - молвил в ответ деревенский староста. – Будем надеяться, что план варвара сработает.
- Но откуда они узнали, что убийца одного из вождей остановился у нас, а не в Метрессиле? Иначе, зачем им ещё пытаться уничтожать нас? Мы ведь не убивали их главарей.
- Ну, я думаю, тут дело не в северянине. Драгх наверняка сказал бы ему «спасибо» за уничтожение своего соперника. Но, поскольку у него теперь бойцов стало в разы больше, гоблинский вождь решил упрочнить свою власть, разорив нашу деревню, то есть сделать то, на что не хватило сил его брату, Грогху. А штурмовать сердце Южной империи, согласись, гораздо труднее, нежели небольшую деревушку. – По рядам защитников Тхириана прокатились смешки.
- Но мы будем сражаться так, чтобы эти твари не почувствовали разницы между нашей деревней и великим городом! – воскликнул боец Дориан. Его поддержали крики одобрения.
Гоблины уже приблизились на расстояние полёта стрелы и со смехом вглядывались в небольшую группку людей, что стояла перед деревенскими воротами, подняв щиты. Гоблинский вождь взревел и поднял над головой свой меч – тетивы гоблинских луков натянулись. Драгх рубанул ночные сумерки, с шумом рассекая воздух, и к Тхириану устремились десятки горящих стрел. Но не успели те одолеть и половины пути, как были сметены неожиданно налетевшим штормовым вихрем. Повторная стрельба с целью поджечь деревянный частокол и ворота была вторично сметена мощными порывами ветра. Тогда враги побежали в атаку, размахивая тяжеленными дубинами и длинными клинками. Сотня гоблинов устремилась к двум десяткам людей, желая смести их на своём пути и, выломав ворота, уничтожить всех, кто попадётся им под руку. Но далеко идущие неприятельские планы оказались преждевременны: поле, по которому они бежали к своим жертвам, заволокло густым туманом, отделяя гоблинов от деревни. Они метались в голубоватой дымке, натыкаясь друг на друга, беспорядочно размахивали своим оружием, пытаясь отогнать беснующиеся вокруг них тени, с криком проваливаясь в вырытые ямы-ловушки.
Когда же противники вырвались из тумана (их оставалось уже около полусотни), то они, ещё больше крича и размахивая клинками, в ярости кинулись в сторону Лавра и других защитников Тхириана. В это же самое мгновение из-за ближайшего к ним стога сена, подобно яростному порыву ветра, вылетел Тром, с разбегу врубаясь в нестройные вражеские ряды. Его двуручный меч выписывал замысловатые воздушные узоры из холодной стали, и гоблины, что попадали под варварский удар, падали замертво, лишаясь одной, двух или сразу всех конечностей. Но всё же, хоть и около воина высилась порядочная горстка расчлененных тел, врагов было намного больше, и они, окружив человека широким кольцом, атаковали его со всех сторон.
Один из гоблинов, что натянул тетиву лука, желая подстрелить грозного северянина, отлетел на несколько шагов, поражённый мощным разрядом энергии – это в бой вступил маг, выйдя из-за своего укрытия за одним из стогов. Выставив перед собой магический жезл, он выкрикнул слова заклинания: «Аль думени Элькоргио!», и яркие вспышки молний, ветвящихся с конца скипетра Власти, поразили ещё троих неприятелей. Новая вспышка – и ещё шестеро гоблинов, сокрушённые магией, рухнули наземь. Тем временем, туман, всё ещё висящий в воздухе, принялся с ошеломительной скоростью закручиваться вокруг Трома, делая его менее уязвимым для вражеских клинков. Едва враги завидели на поле боя мага, как в его сторону полетело сразу несколько гоблинских стрел. Но Осло-да-Кири принял выстрелы на сотканный из множества прочных искрящихся нитей волшебный щит, от удара об который древки стрел рассыпались в щепки.      
Однако, после нескольких попыток, противникам всё же удалось подстрелить мага, который в очередной раз уложил несколько гоблинов, атаковавших варвара со спины. Неприятельская стрела поразила Осло в правое плечо, от чего тот выронил магический жезл и упал на колени. Воодушевленные этим обстоятельством, часть супостатов ринулась добивать раненного мага, но тот, сотворив левой рукой несколько пассов, окружил себя огненной стеной, не подпускавшей противников близко. Через мгновение поверженные враги попадали на землю, и Тром, сжимая окровавленный меч одной рукой и придерживавший раненного Осло-да-Кири другой, спешно покидал поле брани. На лице и спине воина кровоточили неглубокие раны, а из груди, пробив кольчугу, торчали две переломленные стрелы.
Волшебный туман, что призрачной стеной отделял орды гоблинов от Тхириана, рассеялся, едва только подстреленный вражеской стрелой Осло упал на колени, выронив магический жезл. Теперь по полю, усеянному трупами, бежала в атаку оставшаяся сотня, во главе которой мчался, размахивая огромным зазубренным тесаком, гоблинский вождь. Голоса и топот гоблинов неумолимо приближались, а уставшему от длительной борьбы варвару, не говоря уже о истекающем кровью маге, было не под силу справиться с таким количеством врагов. Когда противники подошли достаточно близко, в бой вступили стрелки, что до сей поры прятались за деревенским частоколом: горящие стрелы неумолимо разили наступающую орду, поджигая сухую траву стогов, тем самым озаряя огромное вражеское войско, что, подобно бушующим волнам, неслось к дубовым деревенским воротам. Но вот за спинами отступающих варвара и мага начали раздаваться взрывы невероятной мощи, подбрасывающие вопящих гоблинов высоко в воздух – это сработали магические ловушки, кои давеча усердно устанавливал Осло-да-Кири. Однако, не смотря на ловушки и стрелы защитников Тхириана, гоблины нагнали своих противников почти у самых ворот и накрыли их дождём из разящей стали.
К счастью для Трома и Осло, подбежавшие на помощь деревенские жители закрыли их от неприятельских стрел за своими щитами. Староста Лавр крикнул своим людям, чтобы те открывали ворота и уносили раненых, а сам, вместе со своими бойцами, бросился на гоблинов, стараясь выиграть время. Люди насаживали на колья своих врагов, рубили их мечами, но всё равно, численный перевес был на стороне гоблинов. Кроме того, как недавно орудовал на ратном поле своим мечом Тром, так же расшвыривал своим огромным тесаком людей и Драгх, будучи недосягаемым для холодной стали в своей шипастой броне. Не прошло и минуты – от двадцати бойцов осталось только восемь, чудом избегающих сокрушительных ударов вождя гоблинов.
Варвар, пытаясь дать возможность жителям деревни унести раненных, из последних сил орудовал своим двуручным мечом, снося головы противников, что бесконечным горным потоком напирали со всех сторон. Одесную от него бился Лавр. Потерявший в бою щит, он довольно лихо орудовал своим топором на длинной рукояти, успевая не только избегать вражеских ударов, но и помогать молодому безусому юнцу, что не особо умело управлялся с длинным колом, пока гоблинский клинок не перерубил его надвое. К полной неожиданности северянина, за его спиной совершенно внезапно возник Рафнир, который весьма искусно метал украденные в пещере кинжалы, разящие своих жертв наповал. Два или три раза он выручал, таким образом, Лавра и его юного бойца, чьи противники с занесёнными для удара дубинами, падали замертво, пронзённые кинжалами в живот, горло или глаз.
Маг, которого в числе первых занесли в приоткрытые ворота, закончил бормотать запутанную магическую формулу, направив руки, сложенные особым образом, в сторону раскрытых ворот. Мощный поток ярких серебряных искр отбросил супостатов на значительное расстояние. Пролетев сквозь ряды гоблинов мощным вихревым потоком, серебряные искры стали закручиваться у них над головами, собирая в слепящий водоворот языки пламени с горящих стогов, догоравших трупов и смоляных факелов. Когда же в небе собрался достаточный, подобный гигантскому яйцу, водоворот огня, из него вылетел феникс, огромная полыхающая жар-птица, которая принялась низко-низко, задевая своими исполинскими крыльями бегущих от ужаса гоблинов, парить над врагами, испепеляя их одного за другим. Но едва только последний человек забежал под защиту высокого частокола, и затворились дубовые ворота, жар-птица исчезла в ночи, окатив напоследок противников ярко-жёлтыми языками пламени.



Глава 8
История воина



- Отец! Нет! Только не это… - крик принадлежал бойцу Дориан, что стоял на коленях около лежащего на холодной земле Лавра, у которого из рваной раны на боку сочилась кровь.
Закрыв ворота, из-за которых доносились вопли перепуганных и опалённых гоблинов, оставшиеся в живых люди бросились к деревенскому старосте, пытаясь остановить сильное кровотечение и перевязать рану, но было слишком поздно. Посеревшее лицо Лавра Окшинвалда, его закатившиеся глаза, отсутствие дыхания и сердцебиения были верными признаками смерти Тхирианского головы. Он был одним из тех, кто попал под ужасный удар зазубренного тесака Драгха, пытаясь спасти Дориан от такой же участи. Тот же рыдал над своим отцом, сняв свой несоразмерно большой шлем, открыв взору людей, окружавших павшего воина, свои длинные светлые волосы, золотистыми волнами спадавшие на плечи.
- Дориан, ему уже ничем не помочь, пошли, пособишь остальным раненным, - тихо и печально произнёс высокий боец с волосами, такого же цвета, как и у девушки, рыдавшей над своим отцом. Он был весь вымазан во вражеской крови, в глубоких порезах и порванной одежде.
- Он не мог умереть, не мог! – Смахивая слёзы с глаз, крикнула в ответ та, пытаясь перевязать рану подолом своей рубахи, порванной на длинные лоскуты. – Мы ещё можем спасти его… Ну же, Тамир, помоги мне.
- Ему уже ничем не помочь, - грустно сказал маг, тщетно пытаясь залечить собственное плечо. – Он мёртв. Но других ещё можно успеть спасти. В вашей деревне есть волхв или целитель? Их помощь сейчас была бы очень своевременной.
- Был у нас знахарь один, Вельсинором звали, но треклятые гоблины сожгли его вместе с лачугой во время очередного ночного набега, - ответил Тамир, одновременно пытаясь утешить свою сестру. - Уже как год миновал с тех пор.
Осло-да-Кири в сердцах плюнул на землю, поднимаясь на ноги, и, кое-как подлатав собственную рану, принялся оказывать посильную помощь деревенским бойцам, частично находившимся в положении много худшем, нежели маг: у одного мужчины была оторвана рука, у другого недоставало уха, у третьего было искромсано лицо… в общем, работа предстояла долгая и напряжённая. Взгляд Осло мельком скользнул по варвару, который, вместе со стрелками, из-за высокого частокола обстреливал из длинного лука неприятелей, не успевших укрыться, или добивал раненных, но всё ещё опасных противников. Вид Трома до и после битвы за Тхириан мало чем различался: как и прежде, он был в длинной, местами пробитой, кольчуге, весь покрытый кровью, как своей, так и вражеской. Северянин отказался от посещения бани и стирки собственной одежды (чем не преминули воспользоваться маг и вор), что оказалось не лишённым смысла.
Расстреляв весь запас стрел по отступающим гоблинам, воин севера спустился с земляной насыпи, на которой он возвышался над частоколом, и принялся помогать переносить раненных и погибших от городских ворот. Дориан всё это время сидела на земле, оплакивая свою потерю, пока Тамир, новый деревенский староста, не увёл её в дом, куда перенесли тело их отца.
- М-да, не весёлая нам выпала сегодня ночка, - задумчиво пробормотал Осло, когда они с Тромом несли очередную жертву Драгха. – Однако, нам повезло чуть больше, чем этому парню – разрубили надвое почти до пояса. И всё-таки меня больше печалит судьба моего жезла, нежели этого несчастного.
- Ты так и не подобрал его с земли, там на поле? – Спросил Тром, стараясь не смотреть на тело, которое он нёс в своих руках.
- Увы, нет. Мне противна даже мысль о том, что Жезл Судьбы попадёт в руки к этому мерзкому  убийце. Остаётся только уповать на то, что его братец не счёл нужным поделиться с ним секретом скипетра Власти. Ибо, если Грогх это сделал, то ещё до рассвета Тхириан окончит своё существование в языках Тёмного пламени.
- Тогда нам необходимо незамедлительно найти его, пока он не попал в плохие руки. – Варвар аккуратно положил останки молодого бойца на землю, рядом с другими телами погибших в сегодняшней сечи. Маг пристроил рядом вторую его половину, вложив в окоченевшую руку потемневший от крови короткий меч.
- Хорошо бы поскорее, да только гоблины до рассвета не снимут осады с деревни, да и после рассвета, думаю, тоже. А лезть в одиночку на рожон – верный шаг окончить жизнь со стелой во лбу или копьём в спине. Надо иметь солидный запас наглости и быть незримым, подобно тени в ночи, чтобы решиться на такое.
- Незримым, подобно тени, говоришь? – Тром остановился, глядя на мага. – Я думаю, среди нас есть именно такой человек: с неиссякаемым запасом наглости и амулетом Ночной Тени в придачу! – Воскликнул воин.
- Сумеречная сталь, ну конечно! Только вот я не видел его с того момента, как меня увели с поля боя – он тогда у ворот метал кинжалы, прикрывая отступление, если не ошибаюсь. Странный тип, этот Рафнир.
- Кажется, я знаю, где он может быть, - сказал варвар и кинулся бежать к дому деревенского старосты, где он, на глазах у Рафи, оставил перед битвой свою кожаную сумку с Асфериусом.
В мгновение ока добежав до большой, добротно сработанной избы, Тром вбежал в открытую дверь, едва не сбив с ног старшего сына Лавра, и направился прямо к длинной обеденной скамье, на которой воин оставил магическую книгу, посчитав её обузой в предстоящем бою с гоблинами. Как ни странно, осмотрев свою наплечную сумку, варвар убедился в сохранности своего немногочисленного добра: большого металлического фолианта и флакона с чудодейным зельем, наполовину опустевшего.
За спиной Трома в комнату вошли Осло-да-Кири и Тамир, оба с недоумением на него смотрящие.
- Что произошло? Что-то пропало, да? – поинтересовался деревенский староста, нарушая затянувшуюся тишину.
- Как ни странно, но нет. – С непониманием на лице варвар смотрел на извлечённые из сумки книгу и флакон с зельем.
- По-моему, это должно было бы радовать, а не огорчать, - с ещё большим недоумением изрёк Тамир, переглядываясь с магом.
- Это, случайно, не чародейский бальзам, известный также под названием «чудодейного зелья»? – спросил Осло, разглядев содержимое флакона в левой руке воина. – Замечательный состав, должен заметить. Позволяет заживлять любые раны и не только раны, - добавил маг, извлекая немного жёлтого по цвету зелья, источавшего лёгкий аромат хвойного леса, и нанося его сначала на свою рану на плече, а потом на прорехи в кольчуге Трома. Раны, слегка дымясь, сразу затянулись, а у варвара – вместе с кольчугой, которая вновь стала целой. – Изготавливается в Волшебном лесу искуснейшими чародеями Килми-Назара. При дальних походах – вещь незаменимая, да и по хозяйству… Жаль только, кончается быстро.
Северянин протянул флакон, о котором совсем позабыл, Тамиру, и тот, взяв его, бегом направился в лазарет, неся в своих руках средство для излечения своих людей.
- А это… во имя Апох-Нараша! Откуда у тебя этот фолиант? – Как только стихли шаги деревенского старосты, воскликнул Осло, дрожащей рукой указывая на металлическую книгу в руках у Трома.
- Да так… нашёл когда-то давно, ещё в Северной империи, - немногословно ответил он, пряча фолиант в кожаную сумку, и вешая её себе через плечо.
- Нашёл? Ты сказал: нашёл?! Да известно ли тебе, уменор, воин севера, что сейчас находится в твоих руках! Это же Асфериус, книга Мёртвых, когда-то написанная рукой самого Фенигана Астрийского, первого Повелителя Смерти! – Громким шёпотом вещал маг, вплотную приблизившись к лицу варвара. – Такая же книга лежала на столе моего наставника мастера Нарзиля в ту роковую ночь. Ходили слухи, что именно этот фолиант и свёл с ума старого архимага, наводнив его голову мыслями о бессмертии. – Осло-да-Кири стал пристально вглядываться в глаза Трома, как будто желая разглядеть в них беснующиеся искорки безумия.
Но, видимо, так и не уловив скрытых признаков помешательства, маг отвёл свой взгляд в сторону, сев на деревянную скамью.
- Это очень опасная книга, - спустя несколько секунд молвил он. – Даже великие мудрецы сходили с ума, пытаясь читать её, желая проникнуть в бездонные глубины чёрной магии. Сядь, Тромир, и поведай мне всё здесь и сейчас.
И варвар, сев рядом, поведал магу свою историю о том, как в его руки попал сей фолиант, после чего человек отправился в далёкое и опасное путешествие.


«В стародавние времена наших доблестных предков, едва лишь озарилась Альмирия в лучах восходящей эпохи Ургана, в далёких Северных землях сплотились в единую Орду многочисленные народы дальнего севера, обрушив на всё Среднеземелье огромную мощь слитых воедино армий, положив начало жутким годинам войн «Крови» (800-550 гг. до Великой Битвы). Могучи и безжалостны были враги; подобно штормовым волнам, сметали они всё на своём пути, не щадя ни старого, ни малого. Но против них восстали объединённые армии жителей Среднеземелья: могущественные князья земель и владений людских, что вели в бой бесстрашных и преданных витязей; лучезарные эльфы, чьи бессмертные предводители вели на поле брани сотни непревзойдённых лучников из Бейлингтона; Великие и могущественные маги, что командовали легионами големов, переправленных с Зелёных островов.
Долгие годы кровавых боёв не знало Среднеземелье покоя; войска двух сил сходились в сечи, обагряя плодородные земли кровавыми реками. Но общий враг не ведал усталости, день и ночь пребывая на ратном поле, и сотни ратей тянулись из далёкой северной страны к Серединным землям.
Когда же сопротивление захватчикам было практически сломлено, а горы павших воинов высились, заслоняя собой солнце, вступила в битву ещё одна сила – сила, могущество которой было столь огромно, что, подобно буре, крушащей в море корабли, сокрушила она орды неприятелей. Встав на защиту жителей Серединных земель, вышли на поле брани, золотясь в восходящем солнце, Великие мудрецы древности – Орден Драконов, который возглавлял блистающий дарнарий – Савар-Кходор или Седьмой Дракон, в переводе с языка Древних. В един день подавил он наступление войск севера, положив окончание для жестоких войн «Крови».


Распад Орды, после поражения Ордену Драконов, ослабил объединённые войска Северных земель, лишив их численного преимущества. У них больше не было сил, дабы захватить всё Среднеземелье, но было достаточно, чтобы вести активную войну против княжеств людских, сплочённых в единую огромную страну Элионрод (550 год до В.Б.). Поселившись в предгорьях Льдистых гор, многочисленные племена севера долгие годы не давали покоя порубежным селениям Гистохора и Луфорса, двум странам будущей Северной империи…»

Из летописей Древних эпох
Летописец Финиан-о-Масси
2471 год Нисхождения
(11 год Н.Э. по человеческому летоисчислению)


Велик и могуч Гистохор, страна воинов и рудокопов. Широкие поля и густые леса изобилуют разного рода дичью, а в реках и озёрах много рыбы. Распаханные земли дают богатый урожай, быть может, не столь огромный, как в Луфорсе, стране землепашцев и торговцев, но людям и этого было вдоволь, дабы не чувствовать нужды. С востока его берега омывает бурное море Стихий, владения магов, через которое в 30 годах Новой Эры был проложен Долгий Торговый путь, объединяющий земли Севера и Юга – именно тогда был заключён Великий Торговый союз между народами людей, магов, эльфов и гномов. Неся свои стремительные воды дальше на север, из моря Стихий вытекает река Карра, что отделяет владения людей от Лихоземья – страны наёмников и разбойников, где правят деньги и лихие клинки. Быстротечная река сворачивает к западу, где теряется меж нагромождения скал Каменного когтя и Льдистых гор, что тянуться длинной грядой вдоль границ Северной империи, отгораживая её от Западных земель.
И всё бы хорошо, но терпит страна воинов и рудокопов неприятное соседство с большим количеством племён орков, что некогда явились сюда из далёкого севера, желая захватить Среднеземелье, в чём не снискали удачи, поселившись в предгорьях Льдистых гор. С тех пор люди, чьи деревни были ближе всего к череде гор (а это были селения горняков и рудокопов, что днём и ночью трудились на серебряных рудниках), были не редко подвержены разбойничьим нападкам со стороны орков, грабившим и убивавшим мирных жителей.
Как раз, накануне одного из таких набегов, Тромир Вигорт, потомственный рудокоп, возвращался домой после тяжёлого трудового дня. В тот день он и его друзья горняки выполнили недельную норму и нашли особо богатую серебром жилу, так что домой Тром шёл в хорошем настроении. Он представлял себе, как дойдя до родных деревенских окраин, к нему на шею бросится жена, что каждый раз встречала его после работы, и они вместе направятся домой, где он поведает ей и своим родителям, что вновь перевыполнил план, и что они с Айвен смогут отправиться в обещанное ей путешествие в земли Луфорса.
Но дойдя до места, с которого открывался прекрасный обзор на его родную деревню, не Айвен увидел он, а бушующие языки пламени, коими в вечерних сумерках пылала его деревня. Тром и его друзья рудокопы застыли от картины, им открывшейся. Были видны следы недавних сражений, в которых одержали победу орки, ныне уводящие закованных в цепи пленённых людей к далёким горам, что синели вдали.
Но вот одна из девушек, которую вёл большой и страшный орк, подгоняя пленников своим кнутом, от особо мощного удара упала наземь. Погонщик поднял её за волосы на ноги, но та, не сделав и двух шагов, снова упала. Орк крикнул что-то одному из солдат, и тот побежал к догорающей деревне, возле которой всё ещё виднелась окутанная клубами чёрного дыма одинокая высокая фигура, смотрящая на пожар. Услышав слова орка, к девушке, остановившей вереницу пленников, подошёл человек довольно странного вида, и устремил на него свой взгляд.
Он был худ и высок, его длинные чёрно-красные одежды развевались на ветру. Человек был весь обвешан разного рода амулетами и талисманами, на длинных руках он носил многочисленные браслеты и обереги, а на каждом пальце – по драгоценному кольцу. Лысая его голова была покрыта пиктограммами и рунами. Лицо предводителя орков напоминало обтянутый сероватой кожей череп с длинным носом, загнутым книзу, большими чёрными глазами и безгубым ртом, из которого снизу торчали два клыка. Предводитель орков был одним из дальневосточных колдунов Иншвалда, города-призрака за Окраинным хребтом.
Колдун поднял голову девушки своей рукой с длинными когтями и заглянул ей в глаза. И тут Трома, наблюдавшего за всем происходящим с безопасного расстояния, пробил настоящий ужас – он узнал лицо Айвен. Та посмотрела на лицо предводителя орков с ненавистью и плюнула в него. Колдун отчего-то рассмеялся, доставая из-под своей широкой мантии некий предмет, напоминающий застывшее в жутком оскале лицо со змеями вместо волос и прорезями для глаз. Отвернувшись ото всех, иншвалдский маг жестом велел погонщику поднять с земли девушку и расковать её. Когда же ту грубо подняли на ноги, и цепи с металлическим звоном упали наземь,  колдун резко развернулся и посмотрел на Айвен и орка, её державшего, сквозь прорези в маске. Ужас отпечатался на их лицах, что вместе с телом обратились за одно мгновение в камень. И вновь по долине пронёсся взрыв ледяного хохота, сардонического смеха, пронзающего, подобно кинжалам, сердце Трома.
Ударом немощного кулака колдун раскрошил окаменевшую голову погонщика и отдал своим оркам приказ. Те продолжили тащить за собой пленников к Льдистым горам, чьи голубые вершины окрасились багрянцем в лучах заходящего солнца.


Оставшихся в живых рудокопов приютили в соседней деревне, чьи жители сумели выстоять перед напором врага и отбить неприятельский набег. С тех пор Трому постоянно снились кошмары, звучал набатом в голове злобный смех, не давая ему покоя. Теперь он ежедневно приходил на место сгоревшей деревни, из раза в раз видя одну и ту же картину: статуя его жены на фоне углей и почерневшей земли. Он оттащил каменное тело обезглавленного орка подальше от Айвен, но человеку не стало от этого легче.
Но вот однажды, в одну из долгих, тоскливых ночей к Трому во сне явился голос, окутав сознание человека белёсым туманом, в коем зазывно плясали зелёные огоньки. 
«Мне зрима суть скорбей твоих, и ведомо мне много. К желанному страстей земных я укажу дорогу» - вещал таинственный голос, эхом отдаваясь в бледной дымке. – «И чтоб любимую вернуть с восходом отправляйся в путь. На юг пойдёт твоя стезя, где Пограничного хребта скалистых гор лежит чреда; у злата где в руках вся власть, стремится ввысь из камня пасть, где лошадей гнедая масть».
И тут сквозь марево стала видна призрачная тень, что приближалась к человеку, не становясь, однако, при этом чётче. В её руках находился древний фолиант, чьи металлические страницы мертвенным блеском ушедших эпох поблескивали в зелёном сиянии тумана. Тень медленно протянула своими сумеречными руками Асфериус северянину. Едва только Тром коснулся обжигающе холодной поверхности книги, как вокруг него бешеным вихрем взвился бушующий поток, раздирая в клочья белёсую дымку и вырывая человека из его сна.
«Ты книгу сию до меня донеси – быть может, она пригодится в пути» - произнёс напоследок таинственный голос, прежде чем Тром успел вскочить с постели и узреть возле себя поблёскивающие в лунном свете металлические страницы древнего фолианта.



Глава 9
Новый вождь



Тромир окончил свой рассказ и смолк. Ещё некоторое время маг с задумчивым видом бормотал «…где Пограничного хребта скалистых гор лежит чреда… стремится ввысь из камня пасть… у злата где в руках вся власть… на юг…»
- Похоже, что Энтор указывал тебе именно на Южную империю, скорее всего на Брозетвил. Но какой из трёх городов он имел в виду? И город ли? Меж Пограничным хребтом на юге и Каменной пастью севернее пролегают огромные земли. – Осло погладил свою каштановую бороду, и бурный ход мыслей отразился на его лице. – А, кстати, с чего ты решил, что имя тому магу именно Энтор? По твоим словам, он так себя не называл.
- Честно говоря, я сам не понимаю. Просто в голову пришло. Я тогда, едва рассвело, подскочил и вижу – книга из моего сна, ну, думаю, лежит теперь мой путь к Энтору.
- Само в голову пришло? – поинтересовался Осло.
- Ну да. А что, тебе что-то об этом имени известно?
- Вообще-то, в переводе с древнего языка рун, «энтор» обозначает «всезнающий» или «абсолютный». Никто из магов с Зелёных островов не возьмёт себе подобного имени. Так что если твой путь лежит к Энтору, то тебе надо быть втрое осторожней в пути и вдесятеро – когда найдёшь того мага. Быть может, это кто-нибудь из дальневосточных колдунов решил позабавиться или какой-нибудь великий волшебник с севера пожелал проверить тебя на стойкость. Во втором случае, достигнув цели, ты сможешь вернуть себе Айвен, в первом же – вряд ли сам вернёшься.
Подобная перспектива заставила воина задуматься. Но от невесёлых мыслей о возможном исходе его путешествия Трома оторвал скрип двери, слегка приоткрывшейся. Варвар хотел было прикрыть отворённую сквозняком дверь, но Осло-да-Кири остановил его. В полумраке комнаты глаза мага сияли голубоватым огнём, что озарял дальнюю стену помещения, вырисовывая слегка колеблющуюся и едва заметную человеческую тень, никем не отбрасываемую. Быстрый взмах руки – и воришка уже висит вверх ногами над полом, пытаясь достать руками слетевший с его тонкой шеи амулет.
- Доброй ночи, Рафнир. И что же привело тебя сюда в столь поздний час в столь малозаметном виде? Фламени! – Маг щёлкнул пальцами, и на столе зажглась давно потухшая оплывшая свеча, осветив фигуру воришки, что парил над полом в перевёрнутом виде.
- А-а-а, переверните меня! Немедленно! – завопил Рафи, при этом, не поднимая голоса до крика. – Ничего не скажу, пока меня не перевернут ногами вниз!
Повинуясь жесту мага, тело воришки крутанулось в воздухе, продолжая висеть над полом.
- Как тебе удалось меня обнаружить? Ведь чары амулета…
- Дело в том, что заклинание «Взора Истины» не обманут никакие чары.
- Полезная магия, - заметил Тром. – Мне надо будет научиться этому «Взору» - на всякий случай, - добавил он, пристально глядя на воришку.
- Может, всё-таки, поставите меня на ноги? – как бы между прочим спросил Рафи.
- А чего это вы тут делаете? – поинтересовался он, вновь обретя под ногами твёрдые доски пола, с которого тут же подобрал свой амулет. 
- А тебе чего тут понадобилось? – вопросом на вопрос ответил воин. – Уж не за этим ли заходил? – Тром похлопал по кожаной сумке, висящей у него на плече.
- Вообще то, там гоблины снова в атаку собираются, - будничным тоном произнёс Рафи. – Вот решил вас в известность поставить – на всякий случай, - добавил он, косясь на варвара.
Воин и маг переглянулись: им в голову пришла одна и та же страшная догадка, а на лице отобразился ужас. Выбежав из дома старосты, они оба со всех ног устремились к деревенским воротам, где, под командованием Тамира, уже вооружался собравшийся народ: вилы, топоры, колья – в общем, всё, что оказалось под рукой – сжимали старики и дети. По ним было заметно, что воины из них никакие, и в случае падения дубовых ворот эти немногочисленные защитники Тхириана погибнут от рук превосходящего числа врагов. Страх царил над людьми, в первый раз держащих в руках оружие, и, вполне вероятно, что в последний. А между тем, за высоким частоколом слышались отдалённые боевые кличи гоблинов, готовящихся к новой и, скорее всего, последней атаке на Тхириан.


Вождь гоблинов стоял у самого края Брозетвильской пущи, оперевшись на рукоять своего тесака, и ждал, устремив свой взор на далёкую деревню, что сумела оказать столь дерзкое сопротивление его воинам. Драгх не мог понять, откуда появилась нежданная подмога жалким людишкам маленького селения в виде могучего воина и мага. Все дороги и торговые пути, что пролегали близ человеческой деревушки, были под круглосуточным наблюдением и охраной, выставленной ещё самим Грогхом. Любые попытки покинуть осаждённую деревню жесточайше пресекались. Каким же образом удалось чужеземцам незамеченными попасть в пещеру  Шереш и, убив гоблинского вождя, также скрытно проникнуть в Тхириан?
Долгие месяцы Драгха терзало любопытство: что же на самом деле кроется в недрах лесной пещеры? Какое чудовище, от чьего имени здешних жителей пробирала дрожь, хранит, по слухам, огромные сокровища древних князей? Теперь, когда его брат покинул этот мир, новый вождь гоблинских племён непременно раскроет эти тайны. Ха, Грогх, болван и глупец! Он был чрезмерно ленив, глуп и жаден, чтобы быть вождём. Он вёл себя с этими людишками слишком мягкотело, убивая заплутавших в лесу путников и грабя  обозы с товарами, вместо того, чтобы напасть на их селение, жечь их дома и предать острому мечу врагов племени, покорить его и заставить платить дань. Не удивительно, что Грогх не заметил этих чужаков у себя под носом, за что, собственно, и поплатился. Однако теперь, когда из трёх вождей, бежавших с Дальнего Севера от гнёта презренных орков, остался один, он не допустит ошибок своих братьев.
Старшим из них был Масааг. Он вёл за собой наиболее многочисленное племя, что бежало за ним из страны Фагруман, где правили орки, в отдаленные и неприветливые Южные земли бывшей Великой империи, что когда-то давным-давно вытеснила Орду из Среднеземелья за Льдистые горы. И вот, после долгого времени скитаний по людским владениям, Масааг, Драгх и Грогх сумели найти тихое и малообитаемое местечко, что удалось обнаружить в густых лесах Брозетвильской пущи. Но старший из братьев не хотел ютиться под сенью деревьев и имел неосторожность напасть на ближайший город, коим, к его несчастью, оказалось сердце Южной империи, Великий град Митрессил. Поначалу Масааг брал верх над людьми, которые за многие годы мирной жизни были совершенно не готовы к отражению внезапного нападения многочисленного гоблинского племени. Но через некоторое время чаши весов склонились не в его пользу: воины юга сумели разбить вражескую рать и заставить её спасаться бегством, обезглавив их вождя в битве у  городских ворот. Остатки племени Масаага укрылись в лесу, раздробившись на мелкие кланы, промышляющие разбоем.
И вот, совсем недавно, в святилище предков отбыл и младший из братьев – Грогх, который, по словам гоблинов из его племени, погиб от какого-то колдовства, огненного змея, что вылез из костра подземного зала и набросился на их вождя, который, будучи не в силах освободиться от пылающих колец, сгорел на месте. Как бы там ни было, а Драгх не сомневался, что тут не обошлось без мага и воина, кои сумели незамеченными пробраться в Тхириан и помочь мерзким людишкам в их борьбе против нового вождя племён Дальнего Севера.
Но больше встать на его пути им не удастся – маг пал в бою, сражённый меткой стрелой одного из лучников, могучий воин был изрядно потрёпан в битве. Кроме того, в сражении у ворот Тхириана полегло около двадцати защитников деревни – Драгх лично приложил к этому руку. Пополнять ряды поверженных в бою ратников людям неоткуда, в отличие от гоблинов, в чьи многочисленные войска стекаются кланы со всего юга – остатки племени Масаага.
- Мой вождь! – визгливый голос посыльного оторвал вождя от его размышлений. – Только что прибыли кланы Кровожадов и Злобохватов, общим количеством в пятьдесят бойцов. Какие будут дальнейшие распоряжения?
Ну что ж, лучше поздно, чем никогда. Ждать долее бессмысленно, ибо Драгх уже дал себе слово, что к рассвету треклятую деревню поглотит пламя, а мерзкие людишки познают силу его гнева. Пробил час отмщения.
- Дать команду к выступлению. Я лично поведу своих воинов на битву, - крикнул вождь посыльному, и тот побежал доносить его волю до всех остальных.
Под громкие крики и воинственные кличи гоблинов, Драгх вытащил из земли воткнутый в неё меч и направился в сторону Тхириана.