Непридуманная история

               

Маша сидела в вагоне и смотрела в окно. До отправления поезда оставались считанные минуты. Пассажиры суетились на перроне, тащили баулы, спешили в свои вагоны. Голуби важно вышагивали по рыхлому снегу, гурьбой налетали на корм, который кидали им немногочисленные провожающие.
Часы пробили 12 часов. Из динамика послышался голос диспетчера: "Пригородный поезд №… отправляется…". Вагон дёрнулся и плавно покатился, перестукивая колёсами.
- Привыкла я к этому городу. Жаль уезжать, - подумала Маша.
Слёзы предательски брызнули из глаз.

Началась эта история 5 лет назад. Маше исполнилось 46 лет. Дети выросли, создали свои семьи. Жизнь была размеренной и спокойной. Лучшие годы прожиты, чего ещё нужно? Сиди, нянчи внуков и будь довольна. Устраивать свою личную жизнь и в голову не приходило. Кому она нужна - инвалид с тросточкой? Мужа похоронила давно, да больше не встретила человека, который был бы для неё опорой в жизни.

В деревне умер родственник. Маша, получив телеграмму, поехала проводить его в последний путь. Жена покойного была сестрой её отца.
Маша очень дорожила родственными связями с ней и её детьми, так как сама была единственным ребёнком в семье, а родителей похоронила давно.

В избе народу было немного. Гроб стоял посредине комнаты. Дядя лежал, иссушённый тяжёлой болезнью, с застывшим на лице выражением покоя. Похороны назначили назавтра. Ждали родственников с Энска. На дворе стоял декабрь. Маша не сразу узнала, ввалившихся с мороза двух мужчин. Один из них - статный высокий старик, другой - невысокого роста, хрупкий на вид  мужчина средних лет. Виктор Иванович, так звали старика,  родной брат её тёти по отцу. Машу осенило: - Так с ним же Сергей! Она видела его однажды у бабушки, но тогда он был ещё ребёнком, а она студенткой первого курса института.

Ночь провели у гроба. Сидели, тихо переговариваясь, и пили кофе. Сергей оказался немногословным. Маша старалась, как могла, отвлечь его от грустных мыслей. К рассвету сморил сон, и они задремали, сидя на диване.

Утром трещал лютый мороз. К обеду, пришедшие проводить покойника, собрались во дворе и, кутаясь в меховые воротники, потянулись за машиной с гробом на деревенский погост. Поминали в школьной столовой.
Сергей сидел с Машей за одним столиком. Он не пил, а только пригубил стопку. Записав на салфетке номер её телефона, он попрощался и поспешил на автобус, надо было возвращаться в город. Маше спешить было некуда, и она осталась в доме тёти ещё на сутки.

Вечером готовили с сестрой ужин. Маша расспрашивала её о Сергее.
- Да вот, - отвечала Галка - уже 41 год, не женат и не был, работает врачом в областной больнице. Он в какой-то секте, кажется, баптист. Сама видишь - замкнутый, нелюдимый.  Не от мира сего.
- Может, голубой? - предположила Маша - сейчас это модно.
- Ха-ха-ха! Может быть! А ты попробуй! Видела, как он на тебя смотрел?
- Скажешь тоже! Стара я для него.
- На 40 дней приезжай. На 9-то уже ладно, холодно на трассе стоять,- закончила разговор Галка.

На другой день Маша вернулась домой. Сергей позвонил вечером, и они долго разговаривали по телефону. Потом звонил ещё несколько раз…

На поминки поехали с дочерью. С вечера варили компот, борщ и пекли блины. Сергей с отцом появились, когда на улице совсем стемнело.

 И тут стали происходить странные вещи. Сергей ходил за Машей по пятам, робко обнимал её, когда оставался с ней наедине. Дошло до поцелуев в тёмных углах. - Господи! Что ж мы делаем? Как подростки, ей богу. Прекрати! - говорила Маша, но такое внимание ей льстило. За этим нелицеприятным занятием их застал Виктор Иванович. У Маши сердце ушло в пятки, но старик деликатно закрыл дверь в комнату. На другой день он сказал:
- Ты приезжай к нам в гости, будем всегда рады. По-моему ты Серёжке понравилась.
- Да стара я для него, - Маша потупила глаза.
- Так уж и стара? Он тоже не мальчик.

Прошло несколько дней. Маша старалась не думать о Сергее, но мысли навязчиво лезли в голову. Он не звонил, она тоже.

Потом был звонок от Виктора Ивановича:
- Что-то я приболел, уже 3 дня на сухомятке. Ты там сильно занята? А то, приезжай, - попросил он и добавил - Серёжка тоже скучает.

Был ясный морозный январский день. Недавно выпавший снег искрился на солнце. Маша смотрела из окна на стайку воробьёв, возившихся в кормушке. Синички по очереди клевали сало, привязанное к поручням балкона. Маша улыбалась.

Дочь пришла с училища. На просьбу матери отпустить её на несколько дней, недовольно пробурчала: - Оно тебе надо? Придётся Артёмку к другой бабушке тащить! - но, поняв, что мать огорчена, сказала: - Ладно, езжай, только ненадолго. Маша оделась, взяла сумочку и, чмокнув внука в щёчку, поспешила на поезд. Через несколько часов она была в Энске. 

Сергей встретил её на вокзале, заказал такси и привёз домой.

Квартирка  небольшая, две комнаты и кухня. В интерьере давно не чувствовалось женской руки. Видимой грязи не было, но по углам стояли старые ящики, коробки, банки с соленьями. На старом шифоньере - груды книг, стопки газет и журналов на убогих тумбочках. Ремонт, видимо, не делался несколько лет. В прихожей панели ядовито - зелёного цвета, на кухне старый облупленный гарнитур и древняя газовая плита. Единственное украшение - новенький компьютер в комнате Сергея.  Виктор Иванович лежал на диване и непрерывно кашлял. Постель была чистой.

Маша принялась хлопотать на кухне. Приготовила обед, благо, продуктов в холодильнике было в изобилии. Она заварила травяной чай от кашля.
Виктор Иванович поел, принял лекарство и уснул, и они с Сергеем расположились на кухне, пили кофе.
- Что ж ты? За отцом надо ухаживать, - с упрёком сказала Маша.
- Ага! Знаешь, какой он вредный? Что ни приготовь, всё не так! А когда приболеет -  хоть из дома беги. Подожди, он тебе ещё свой характер покажет!
- Надо с ним помягче, поласковее. Старый человек, со своими причудами, - улыбнулась Маша.

Сергей постелил ей на раскладушке в своей комнате. Она долго не могла уснуть, слушала, как он стучит по клавиатуре.
- Что же дальше, - думала она, и вдруг поняла, что влюбилась. Влюбилась, как девчонка! Неужели счастье опять улыбнулось ей?
Маша задремала, когда к ней подошёл Сергей: - Тебе здесь неудобно, пойдём со мной, - и она покорно пошла на старую железную кровать.

Всю ночь они пролежали, обнявшись, и не могли наговориться. Он рассказывал ей о своей жизни. Она слушала, прижимаясь к нему. Он говорил, что у него давно не было женщины и, возможно, что у них ничего не получится. Она гладила его и отвечала, что не всё сразу и всё получится, главное, что они вместе. Уснули под утро.

Виктор Иванович поднялся рано. Маша встала и, смущаясь, вышла из комнаты. - Вот и хорошо, - сказал отец - я вижу, у вас всё сладилось. Ты оставайся у нас. Я разрешаю.
- Неудобно, как-то. Что родственники скажут? Сергей - баптист. Грех ведь. Его могут от церкви отлучить.
- А мы всем скажем, что ты моя племянница. Это так, а то, что не родная - всем знать необязательно. А насчёт родственников - не заморачивайся. У них своя жизнь - у нас своя.
Машу немного покоробило это предложение, но она не предала этому большого значения. Так и решили, что для любопытных -  она двоюродная сестра Сергея.

Надо было возвращаться домой. Сергей проводил её на вокзал и, крепко держа в объятиях, заглядывал в глаза и просил: - Ты не оставляй меня. Ты мне нужна.

Дома Маша объявила о своём решении. Принято это было в штыки:
- Зачем тебе чужие мужики? Ты нам здесь нужна! - отговаривала её дочь, но мать была непреклонна.
Устроив внука в детский сад, собрав свои вещи, она переехала к Сергею.

Первое, что она сделала - купила на свои сбережения шикарную двуспальную кровать. Уговорила Виктора Ивановича выбросить весь хлам. Перебирали 3 дня и мешками выносили на помойку, туда же отправились тумбочки и нерабочая бытовая техника. После чистки решили делать ремонт. Ходили с Сергеем по магазинам, выбирали линолеум, обои. Покупали краску, кисточки, клей.
Ремонт делали своими силами. Маша сама клеила обои и потолки. Мужчины стелили линолеум, красили окна и батареи.
Расставаться со старой кухонной мебелью Виктор Иванович категорически отказался. Тогда она купила самоклеющиеся обои и обновила гарнитур,  до блеска перечистила всю посуду, заменила шторы. Постепенно квартира приобретала приличный вид.

Отношения между сыном и отцом показались Маше странными. До её появления в доме у каждого был свой холодильник и свои продукты. Семейного бюджета не было. Маша предложила складываться на питание. Так и сделали, но деньгами распоряжался Виктор Иванович. Он сам ходил по магазинам и сам решал, что покупать. Это было неважно, главное, что продукты стали общими. Со стиркой тоже были проблемы. Раньше каждый стирал свои вещи сам вручную или на старой "Малютке". Вскладчину купили машинку - автомат. Со временем поменяли почти всю мебель, сантехнику, приобрели бытовую технику на кухню.

Сергей сиял. Удивлялся, как это Маше удавалось уговаривать отца на очередную покупку, говорил, что никогда не думал, что будет так жить и, что ему всё это надо.

В первый же год совместной жизни Маша вытащила Сергея в отпуск, на море. Время провели хорошо, а потом, каждый год ездили отдыхать. Отец проявлял недовольство в том, что оставался один и надолго не отпускал. Когда возвращались, долго дулся и ворчал, что когда-нибудь они вернутся к "холодным ногам".

Новая жизнь Машу устраивала. Она была счастлива.  Часто навещала детей. Мужчины, правда, отпускали её, скрепя зубами. Сергей не хотел расставаться надолго. Дети с внуками тоже иногда приезжали в гости, но хозяева были этими посещениями не очень довольны. Внуки устраивали тарарам, требовали к себе внимания. Маша не могла их оставить у себя надолго, так как отношения с Сергеем сразу разлаживались. Он не говорил ей о любви, но всегда повторял, что она ему нужна. Он дарил ей подарки, водил на спектакли, они гуляли по городу, но в гости к друзьям всегда ходил один, но нечасто и ненадолго. Отец его не отпускал, а Сергей не мог  возразить ему.

 В протестантскую церковь Сергей ходил каждое воскресенье. Виктору Ивановичу это не нравилось, но здесь сын проявлял твёрдость и говорил, что он не мыслит жизни без церкви. Спустя некоторое время, стал приглашать на собрания Машу. Она отказывалась, так как была крещённой в  православной церкви, нельзя сказать, что фанатично верила, но иногда ходила на литургии. Сергей настаивал, и она решила, что вера-то одна - христианская, ничего страшного не случиться, если она пойдёт с ним. Ходила она туда только ради Сергея. Душа не хотела принимать церковь без икон, без свечей, без колокольного звона. Ей претили весёлые песнопения, люди, посещающие церковь, казались неестественно добродушными и странными.

Гром грянул после очередного возвращения из отпуска. Всё тайное становится явным. Кто-то узнал об истинных отношениях Маши и Сергея. Его "прижали", и он при покаянии сказал правду. На размышления дали месяц, поставив условие: или они расстаются, или заключают официальный брак.

Сергей ходил чернее тучи, похудел, часто болело сердце. Долго думал, но всё же сказал Маше: - Давай поженимся, что ли?
Но тут в позу встал Виктор Иванович.
 - Нет,- категорично заявил он - я не разрешаю! Так живите. Пусть отлучают от церкви.
 Сергей сказал, что если его отлучат, он не сможет дальше жить. Маша начала собирать вещи. Сергей не отпускал и говорил, что без неё он тоже не сможет жить. И тогда женщина пошла на обман…

Сергей ушёл на работу. Она напросилась на церковный совет. Краснея перед членами совета во главе с пастором, поклялась, что они не занимаются с Сергеем сексом, так как уже оба не способны на это. Что попытки были, в чём Сергей раскаялся, и теперь у них платоническая любовь. Как не странно, но ей поверили. Сергей потом долго недоумевал - почему их так легко оставили в покое.

Ох, какая же это была наглая ложь! Сексом они занимались, да ещё как! Маше удалось раскрепостить Сергея, исчез его начинающийся простатит, он почувствовал себя мужчиной, и она таяла в его объятиях каждую ночь и благодарила судьбу за подаренное счастье.

Родственники смирились с союзом Маши и Сергея, но общались неохотно.
Больше всех была недовольна Галка. Она как-то сказала сестре:
- Что ты к нему пристала? Он ещё молодой! Мог бы жениться и детей завести. Ты только мешаешь.
- А кто мне советовал попробовать? Не ты ли? Вот я и попробовала. Какие ко мне могут быть претензии? - отшучивалась Маша.
Галка злилась, пыталась настроить Виктора Ивановича против Маши, но, получив отпор, успокоилась.  Она часто приезжала в Энск  в больницу и ночевала у них, но почему-то до неприличия липла к Сергею. Как-то Маша невольно подслушала их разговор.
- Серёжка, зачем она тебе нужна? У нас с тобой всё было хорошо все эти годы. Встречались редко, но ведь встречались. Ты что с ней спишь? У тебя же ничего уже не получалось. Чем же она тебя зацепила? Ты пойми, ей не ты нужен, а ваши квартиры и деньги! Она только и ждёт, чтобы дяди Вити не стало, тогда разведёт тебя по полной. Все родственники против того, чтобы она тут жила.
- Скорей всего вам нужны наши квартиры и деньги. Оставь меня в покое.
Машу, как будто кипятком ошпарили. Тогда она ничего не сказала Сергею, но начала анализировать факты.

Ребёнка Галка родила лет в 18, когда училась в Энске и жила у Сергеевых родителей на квартире. Анна Николаевна, мать Сергея, почему-то её выгнала. Кто отец  Лёшкин никто не знал. Ребёнок родился с ДЦП. Галка долго его лечила. Лёшка научился ходить. Разговаривал плохо, но закончил школу. Он был странным, но не дураком. Его любили и жалели все родственники, принимали таким, какой он есть. Не любила только Анна Николаевна, когда была жива. Галка как-то говорила об этом Маше.
И потом Лёшка удивительно похож на Сергея. Это не смущало Машу раньше, они же дядька с племянником, родные по крови. Подозрения не давали покоя, и она прямо сказала Сергею о них.
То, что Маша услышала, повергло её в шок. Лёшка - его сын!
-Как ты мог! Вы же с Галкой по крови родные! Поэтому ребёнок родился больным! - закричала она и, в сердцах бросила - Да тебе этот грех никакой Бог не простит! Хоть всю жизнь замаливай!
- Она сама виновата! - оправдывался Сергей.

Маша покидала в сумку самое необходимое и уехала к детям в свой городок. В голове царил хаос, было необходимо привести мысли в порядок. Сергея, на тот момент, она видеть не хотела.

Он появился через несколько дней. Виновато топтался на пороге и говорил: - Прости меня. Дело прошлое. Надо было сразу тебе рассказать.
- Прошлое? Сын - это прошлое? Ты его не признаёшь и не помогаешь! Можно ли тебя после этого уважать?
- Отец знает? - добавила она.
- Знают все родственники, но папанька не хочет признать Лёшку своим внуком. Если б парень был нормальным… Я за тобой приехал. Поедем домой. Отец меня поедом ест.

После ночи, проведённой с Сергеем, Маша сдалась, но твёрдо решила, что жить теперь они будут не так, как раньше. Она заставит Сергея помнить о сыне.

У Сергея была своя однокомнатная квартира. Он её сдавал, а в квартире отца имел долю, доставшуюся ему после смерти матери. Маша убедила Виктора Ивановича составить завещание на Лёшку. Он ворчал, но потом, выслушав её аргументы, что, если с ним что случится, баптисты могут оставить Сергея без жилья, согласился и написал завещание. Лёшке стали покупать подарки. Парень мечтал о сотовом телефоне - подарили в день рождения, купили видеомагнитофон.  На очереди был ноутбук.  Галка фыркала, не могла понять - откуда вдруг такая щедрость, но подарки принимала.

У Виктора Ивановича была нехорошая привычка - распихивать деньги по квартире. Деньги были в книгах, в коробочках с лекарствами, в документах и фотографиях. Маша невольно натыкалась на них,  отдавала отцу и просила больше так не делать, а класть деньги в одно место или отнести в банк, так как опасно хранить в доме большие суммы. Он недовольно сопел и снова рассовывал деньги по закуткам. Как-то он потерял несколько тысяч рублей, злился и обвинял Машу и Сергея. Начали искать.
- Где деньги лежали? - спросила Маша, - уверенная, что никуда с квартиры они деться не могли.
Виктор Иванович открыл дверцу в стенке и показал промежуток между книг. Вытащили и пролистали все книги. Вытащили всё из этой секции. Денег не было. И тут Сергей заметил, что задняя стенка отошла и болтается. Отодвинули секцию. На полу нашли несколько тысяч рублей. Виктор Иванович долго извинялся: - Прости, Маша, я думал, что ты взяла без спросу эти деньги. Маше стало не по себе.
- Я никогда не позволила бы себе этого! Зачем вы так?
Это был первый звоночек.

Потом случилась беда. Виктор Иванович серьёзно заболел. Ходил по врачам, прошёл обследование, но у него ничего не находили. У него болел живот, он с трудом ходил в туалет и в итоге перестал принимать пищу.
Сергей пригласил знакомого хирурга и тот сразу нащупал опухоль. Отца положили в больницу, провели детальное обследование. Диагноз оказался неутешительным - рак толстой кишки, но операбельный. Готовили к операции. Сердце слабое, но врачи уверяли в благополучном исходе.
Маша варила бульончики, ездила в больницу, благо, Сергей работал там, и её пропускали в палату даже в карантин. Врачи сказали, что кишечник надо хорошо очистить перед операцией в течение нескольких дней, назначили Виктору Ивановичу препараты, но он упорно не хотел их принимать. Маша уговаривала его, как ребёнка, объясняла, что если кишку хорошо очистить, то не придётся выводить её в бок, а удалят только опухоль. Отец кричал, что ему всё равно, пусть выводят, что за ним просто не хотят ухаживать после операции, но касторку пить начал. Просил Машу: - Ты, если что, Сергея не бросай. Он один пропадёт.

В день операции Сергей плакал, а Маша гладила его по голове и повторяла: - Всё будет хорошо. Надо молиться.

Операция прошла успешно, опухоль удалили. Рак был 3-ей стадии, но метастазы не дал. Появилось надежда на полное выздоровление.

Выписали Виктора Ивановича 31-го декабря. Сергей привёз его домой.
Что произошло потом, Маша вспоминала с ужасом.

Нужна была строгая диета. Она варила кашки и супчики. Всё свеженькое к каждому приёму пищи,  а отец требовал жареных котлет, пирожков, копчёной рыбы и красной икры.
- Нельзя вам, - убеждала его Маша, - надо немного потерпеть.
- Сама жри свои каши! - орал он, - Мне всё есть разрешили! - и тарелки летели на пол. Потом, в чём мать родила ходил по квартире.
- Как хочу, так и хожу! Я у себя дома, в отличие от тебя, - заявил он Маше.
Сергей безмолвно взирал на происходящее. Маша понимала, что человек болен и старалась не обращать внимания. А затем произошла история, которая перевернула её жизнь.

Сергей был на работе. Виктор Иванович шуршал газетами. Маша вязала в комнате.
- Иди сюда, - позвал отец, - Вот в этой книжке лежало 10 тысяч рублей. И где они? Ты взяла, больше некому!
Маша застыла на месте.
- Ты всю квартиру обшарила, пока я в больнице лежал, все деньги нашла. Думала, что я подохну. А я живой! Где мои вещи? У меня рубашек много было!
- Мы же выкинули все рваное ещё 5 лет назад с вашего разрешения. Хорошие рубашки в шкафу на плечиках.
- Да ты что! - язвительно сказал отец, - А где вся ткань? Вот это что? - он тряс лоскутами.
- Господи! Из этой ткани я вам трусы шила, они новые лежат на полочке, посмотрите. И наволочки я шила и простыни, Сергею рубашки. Остальное  всё на месте.
- А пряжа где?
- Носки я вам с Сергеем вязала.
- Всё равно воровала! Сколько на носки надо-то? Я думаю - не нужна ты нам! Убирайся!
Это было уже слишком. Маша собрала вещи, позвонила дочери, та вызвала такси и велела немедленно ехать домой.
- Там явно с головой не всё в порядке, - говорила дочь.
Виктор Иванович сопел, опять шелестел бумагами, потом зашёл в комнату к плачущей Маше:
- Прости меня. Я нашёл 10 тысяч, они в другом месте лежали.
Он сел в кресло и расплакался.
- Прости. Я не знаю, зачем тебя обидел. Забери эти деньги, купи себе что-нибудь.
От денег Маша отказалась. Дочь позвонила и сказала, что такси ждёт у подъезда, но Маша попросила отменить заказ, объяснив ситуацию.
- Ну и дура, - ответила дочь, - добром это не кончится. У тебя-то с головой всё в порядке?
- Ой, доча, как же я их брошу сейчас? Как Сергей будет с ним без меня?

Сергей пришёл с работы, увидел собранные вещи.
- Это ещё что за новости? - спросил он.
Маша, рыдая, рассказывала ему о прошедшем дне.
- Терпи. Меня он уже 20 лет из дома выгоняет, - успокаивал её Сергей.
- Сравнил! Ты сын! А я кто? Поговори с ним, я так больше не могу.
Сергей обнял её за плечи:
- Не плач. Пойдём. Отцу надо перевязку делать.

Несколько дней было спокойно. Виктор Иванович ел всё, что готовила ему Маша, без капризов пил таблетки, виновато смотрел на неё, когда мочился по дороге в туалет. Маша успокаивала его: - Ничего страшного. Это временно. Вы поправитесь.
Виктор Иванович переодевался, и она уносила в ванну мокрые вещи.

В тот день Сергей тоже работал. Маша пришла с аптеки и не успела раздеться, как услышала:
- Ты моё трико постирала?
- Нет. Сейчас буду стирать.
- Там деньги в кармане.
Она принесла из ванной мокрое трико. Денег в кармане не оказалось.
- А куда они делись? Там 6 тысяч было! - завопил отец.
-Наверно, в другое место положили. Вспомните.
- Я всё помню! Деньги в трико были. Ты их украла! - не унимался он.
Маша искала, где могла. В тумбочке в коробочке с " Чернико-форте" она нашла деньги.   
- Не эти ли? - спросила она.
- А сколько там?
- Пять тысяч.
- Это не те деньги, - был ответ, - это, наверно, Сергей положил.
Маша набрала номер Сергея.
- Вы что? Совсем спятили? Зачем бы я туда деньги прятал…
Связь оборвалась, Сергей летел на вертолёте по вызову в другой город. Потом пришла СМС:- "Что случилось"? Связи больше не было.

Виктор Иванович неистовал: - Ты украла деньги! Они выпали из трико, и ты их взяла! Нет! Я вспомнил! Они лежали в коробочке с "Пирацетамом". Ты давала мне таблетки и взяла деньги!
Маша стояла, закрываясь руками, будто ждала удара.
- Собирайся и уходи отсюда! Змею пригрел! Где мои книги с анекдотами? У меня их много было. Куда ты их дела? - он отвернулся к стене, открыл книжку и принялся читать.

Маша позвонила подруге, та согласилась принять её на несколько дней, собрала все свои вещи. Уходя, сказала: - Виктор Иванович, вот ключи от квартиры. Встаньте, закройтесь, пожалуйста. Я ухожу. Вещи потом заберу.
 - А ты куда? С ночёвкой, что ли?
- Вы же меня выгнали?
- Ну, да. Езжай. Давно у деток своих не была.
Маша вышла на площадку. Грудь сдавило, как обручем, бросило в жар. По лестнице поднимался сосед:
- Привет, соседка! Ты чего такая бледная? Да что с тобой? А ну пойдём к нам!
Вовка завёл её в квартиру, и Маша тяжело опустилась на стул. И вдруг её прорвало: она взахлёб рассказывала обо всём почти незнакомым людям. Вовка с женой слушали её путаный рассказ и молчали.
Лена принесла воды, а Вовка тонометр:
- Давай давление измеряю, что-то ты мне не нравишься, сердце не болит? (Он тоже был врачом)
Давление оказалось очень высоким. Маше дали таблетку и не отпускали, пока ей не стало легче.
- Ты так не переживай, - успокаивала Лена, - Мы давно с ними по соседству живём. После смерти жены, Виктор Иванович приводил не одну женщину в дом, но или его бросали, или он с треском выгонял. Ни одна бабулька с ним ужиться не могла. А тут вы появились. Мы удивились. Для него молода. Думали, неужели Сергею позволили женщину в дом привести? Он же безвольный, сам решений принимать не может, всю жизнь у родителей под пятой. Затюканный, поэтому ни семьи, ни детей.

Маша жила у подруги неделю. Надо было перед отъездом сняться с учёта и оформить кое-какие документы. Сергей не звонил, она тоже решила его не беспокоить. Вещи оставались там, но Маша собиралась забрать их в воскресенье после обеда. Пришлось потревожить Виктора Ивановича. Он кричал в трубку, что если она не заберёт свои манатки до 2-х часов, он выставит баулы на площадку.

Идти одна в квартиру Маша опасалась. Благо племянник с радостью согласился помочь. Наутро он сидел у Виктора Ивановича и ждал её. Когда она пришла, Сергей был дома. Они перекинулись парой слов, и он тут же засобирался в церковь. Ушёл, не посчитав нужным помочь.
Маша ходила по квартире и вспоминала, не забыла ли чего. Виктор Иванович ходил следом и говорил гадости. Она молчала.
- Смотри, все манатки забирай! Если потом что найдём, выбросим на помойку. То, что вместе покупали, всё наше. Ты нам за квартиру не платила. Чужая ты нам, чужая, - закончил он свой монолог.
- Желаю вам здоровья и Бог нам всем судья, - на прощанье выдавила из себя Маша, чем вызвала такую агрессию, что пришлось увернуться от занесённого над ней кулака. Виктор Иванович был не в себе от злости.

И тут Машу осенило. Её просто использовали! Все 5 лет она была игрушкой! Что её дорогому Сергею разрешили поиграть, он играл, а запретили и он не смог её защитить. А, возможно, не захотел или, того хуже, избавился от надоевшей игрушки с помощью отца.

Что ей тогда двигало, женщина не понимала. Обида застилала глаза, на душе повис тяжёлый груз предательства. Маша рванулась в церковь к Сергею. Успела к концу службы. Он, встретив её решительный взгляд, побледнел и вышел из помещения, кому-то звонил, и она услышала обрывки разговора: "Папанька, она в церковь пришла"… Это было последней каплей.
Женщина вышла на сцену и перед всем собранием искренне раскаялась в грехе и в том, что много лет нагло обманывала членов церкви, ради спокойствия любимого человека. Над собранием надолго нависла мёртвая тишина…

За окном поезда мелькали унылые зимние пейзажи.  "Тук-тук-тук" - отбивали ритм колёса.  "Чужая - чужая - чужая" - стучало в висках.
" Пора-а-а" - басом прогудел тепловоз, подходя к станции, и Маша вытерла слёзы.
По перрону навстречу бежал Артёмка:
- Бабулечка! Ты приехала! Как хорошо, что ты приехала!
Маша подхватила внука на руки и крепко прижала к себе.
 - Бабулечка, я так тебя люблю! - щебетал ребёнок.
- Солнышко моё, я теперь всегда буду с тобой, - улыбнулась Маша.

Жизнь продолжается, и Маша знала ради кого ей стоит жить…