Подогретый Судак

Лето выдалось напряженное, разнообразное и холодное. Наконец, забив на любимую работу, я твердо решила уехать из Москвы и посвятить две недели детям. Поездка заранее не планировалась, так как просвета на работе не предвиделось никакого. Поэтому ни билетов, ни виз, ни идей куда податься не было, а ведь это начало августа – самый отпускной сезон. Испания, Турция, а тем более экзотические страны отпали как место отдыха моментально. К тому же меня очень утомили самолеты в трех последних командировках и опасения за младшую дочь, которая еще ни разу не летала с нами на море. Оставалось  идти в ближайшую ж.д. кассу, где на вопрос «дайте мне купе на завтра до Сочи» последовали долгие выяснения, что билетов к морю никуда нет на ближайшие недели три… Адлер, Сочи, Керч, Ейск, Симферополь, Евпатория… и вот наконец утомленная кассирша сообщает, что видит купе, снятое с брони, до Феодосии. В Крыму я не была лет десять, и не удивительно, доступные Турция и Египет, любимый Сочи и респектабельная Европа посещались мной регулярно, зимой и летом в отпуск и 3-4 раза за год по рабочим делам на казенные средства. Посетить Крым, заповедник застойных времен, желания не возникало, однако уже имея билеты на руках, я вдруг ощутила острую ностальгию по когда-то родному Крыму, ведь в детстве я прожила там в курортном городке целый год. Быстрые сборы, радостные дети, бессонная ночь… и вот мы уже на пути к заветному морю-солнцу. В поезде приходит неожиданное решение остановиться не в Феодосии, а добраться до Судака, там все-таки в округе крымские горы, красивые бухты и Генуэзская крепость, будет куда податься, когда надоест пляж. Такси от вокзала до Судака обошлось в копейки, закат и крымские короткие сумерки нас встретили на живописной горной дороге. Раздолбанный жигуль прошлого века напомнил девяностые, тогда я легко избавилась от своей первой машины «шестеры», продав украинцам, приехавшим в Москву покупать на последние деньги средство кормежки и передвижения.  Таксист неопределенной национальности рассказал, что в Судаке всего одна гостиница, но хорошая, под крепостью, кроме нее можно поселиться в частном секторе или санаториях, но уже поздний вечер, поэтому мы остановились на гостинице. Номер за 100 баксов в день был на порядок хуже сочинской газпромовской гостиницы, где я часто отдыхала или останавливалась в командировках и на пару порядков хуже десятидолларового турецкого пятизвездочного отеля, но почему-то мне напомнил тихую гостиничку на окраине Афин, куда меня занесло как-то на последнюю тридцатку после долгого путешествия по Европе. Уложив детей спать, я вышла к бассейну напротив балкона. И тут случилось то, что оправдало всю мою спонтанность и нерациональные суетливые сборы к мифическому морю-отдыху. Я встретила Его. Мой московский знакомый Иван сидел с женой около бара за чашкой кофе. Бурные приветствия и узнавания друг друга за столько лет и верст закончились договоренностью встретиться утром и пойти вместе на пляж. Сон после утомительной дороги и радостной встречи накрыл меня моментально, как крымская ночь накрывает давно спящий Карадаг. Утром я еще не совсем понимая куда нас занесло, погрузилась в сентиментальные воспоминания о постсоветской молодости, одновременно собираясь с детьми на пляж и вместе к купальниками-сарафанами облачаясь в непробиваемую броню отстраненности от события - неожиданной, но такой давно желанной встречи. Стало вырисовываться откуда у меня в Москве взялась такая тяга быстрее попасть к морю. На пляже мы пробыли недолго, Иван с женой составили нам веселую и беззаботную компанию купальщиков-ныряльщиков. Они немного рассказали о Судаке и всем Крыме, где они любили отдыхать каждый год и погружаться в эту почти забытую совковую атмосферу покоя и упадка. Через час-полтора мы поспешили скрыться от палящего солнца, не доверяя в первый день кремам и кепкам, попрощавшись до вечера. Вечером дети, напрыгавшись на аттракционах, угомонились спать, а я пошла на набережную пить кофе, хотелось коньяку, не смотря на жару. Иван нашел меня на балконе кафе, выходящего к морю. Я слушала плеск волн, разбивавшихся о старые бетонные плиты, находящиеся под терассой и допивала дешевый коньяк Коктебель. Мы спустились ниже, на разбитую длинную, открытую к морю терассу, где варили кофе по-восточному на песке. Взяли по чашке ароматного кофе с кардамоном и сели за неуютный столик в самый дальний сумрак старой бетонной постройки прошлого тысячелетия. Иван что-то рассказывал о своей жизни, о трех женах, о планируемом ребенке – то ли внуке, то ли от последней жены, но не той, которую я имела честь лицезреть, все пытаясь пробиться через мою ощутимую броню. А я тихо вспоминала конец восьмидесятых, как мы шли с ним по пыльной, гремящей еще советскими трамваями, улице Орджоникидзе. Шли сквозь вязкую неопределенность перестройки окружающего мира и сознания, споря о постановке пьесы Беккета в полулегальном театре, пока не оказались на территории Донского монастыря, где нас накрыло просветление и блаженство осознания целостности мира и бренности исторического бытия, после чего нам открылась дорога из того кипевшего абсурда в новую эру, к которой мы и помчались с ним с разной скоростью и на разных транспортных средствах, пока опять не пересеклись в придорожном забытом историей кафе Судак. Когда я решилась посмотреть Ивану в глаза, он уже читал каждую мою мысль, дурацкая броня моего эго упала и я оказалась в потоке его необыкновенного обаяния, как всегда идеально выверенных фраз, едва уловимого, но уже давно привычного для него НЛП и виртуозно применяемых техник владения гипнозом. Но мне его установки не страшны, лечится при необходимости простым русским рецептом(матом). Его спокойный уверенный голос пытался меня свернуть с моего пути.. да какой к черту путь.. путь у всех один – винтиком адской машины по дороге потребления к тихой безвестной могиле. Я поддалась, стерев беспокойство и суетность последних лет, и сосредоточилась на его взгляде и своих эмоциях, поднимавших спящую биохимию организма. Мы встали, собираясь уходить. Вдруг он резко меня остановил, нагнулся к подолу просторной юбки из легкого шелка, одновременно слегка касаясь меня губами в области декольте. Когда его рука была под юбкой между моих ног, он уже целовал меня в шею.. а я вскипала чувствами под шум прибрежных волн.. И вот его губы слегка коснулись уголка моего приоткрытого рта и я на вершине оргазма прерывисто зашептала «нет.. ты никогда не будешь.. меня иметь.. никогда». Он отпустил меня, долго смотрел в глаза и пошутил «ты уже давно моя.. навсегда». Мы смеясь дошли до гостиницы и нежно попрощались. Иван ушел к жене, имени и внешности которой я так не запомнила, а утром они уехали в Ялту, зайдя попрощаться, обменяться координатами и дав кучу напутствий моим детям. Мы еще дней десять прожили в Судаке, полюбив каждый уголок этого простого умирающего древнего города. Дети были весь отпуск счастливы.. им всегда хорошо, когда хорошо матери.