Испорченный отпуск

Кузиманза Д Д

Испорченный отпуск
(детектив)

   Я сидел и рассуждал логически.
   На работе мне редко приходится пользоваться логикой. Я корпею над первичными документами. Я свожу и подытоживаю. Я составляю отчёты и исправляю числа в клетках ведомостей. Я вникаю в подзаконные акты, а это уже совсем противно логике.
   Но пришлось отвлечься от привычной рутины. Вот только с непривычки мысли мои прыгали, словно зайцы. Интересно, что этот человек хотел рассказать мне? И могли ли меня убить тоже? Ведь шантаж есть шантаж. Но есть что-то нелепое в том, что человека могут убить в служебном кабинете. За столом бухгалтера, хочу я сказать.
   Кабинет - громко сказано. Если бы это был настоящий кабинет с кондиционером, солидным столом и вечно полузакрытыми жалюзи, то заглянуть в него мог разве что комар. В нашей же фирме кабинет - это комната размером с кухню старого панельного дома с облезлой дверью и потрескавшимися оконными рамами. В каждом углу по письменному столу с компьютерами вместо прежних арифмометров и бронзовых чернильниц. За одним столом - отдел кадров, за вторым - секретарь, за третьим - я. На четвёртом компьютере иногда играет наша уборщица.
Этаж первый, кто угодно может заглянуть поверх подоконника.
Возможно, находись мы на пятом этаже, все сложилось бы иначе.
Но что было, то было…
В тот день отдел кадров женил сына, секретарь лечила зуб, а уборщица уже ушла. Окно по причине лета и духоты было открыто, так что любой человек с улицы мог не только всё увидеть, но и услышать. Я же не знал, в чём дело, а игрок в гольф от волнения мало что замечал. Вернее, сначала я не знал, что он играет в гольф, принял его за клиента.
   Он пожал мне руку, я пригласил его сесть за соседний стол. Мне казалось, что он пришёл жаловаться. С последней партией пластиковых пакетов не всё было в порядке. А жалобщиков директор сразу посылал ко мне: я - человек очень терпеливый. Но этот посетитель вытащил из внутреннего кармана пиджака визитку и несколько купюр большого достоинства.
Вот тут у меня возникли первые подозрения. Платить нам за бракованные пакеты? Что-то не сходилось, и я вчитался в визитку. Фамилия забрезжила в памяти. Еле-еле.
   Дело в том, что я не любитель сплетен и глупых сенсаций, в газете и Интернете читаю только спортивные новости и о погоде. Но моя бывшая жена Маша (с тех пор, как наши и её со вторым мужем дети начали самостоятельную жизнь, сам муж скончался, а моя теперешняя жена по полнедели жила на даче) завела привычку навещать меня по вечерам и читать вслух тонкие и толстые газеты. Никаких романических поползновений с её стороны не было: она приходила с двумя-тремя газетами, читала их хорошо поставленным голосом диктора радио, я тихонько дремал в кресле, потом провожал её до трамвая.
   Глядя на визитную карточку, я был уверен, что в потоке слов, под которые я дремал, несколько раз мелькали фамилии Коршунов и Теплова, точнее, Теплова и Коршунов. Коршунов не представлял ничего особенного, а вот Теплова владела крупным магазином в центре города. И ещё несколькими в окрестных городках. Были эти двое женой и мужем. И муж сидел передо мной, если только не украл карточку.
   - Я хочу, чтобы вы убрали шантажиста, - заявил Коршунов, ёрзая на продавленном стуле. Трудно сказать, нервничал он или пытался выбрать удобную позу. Дело в том, что хозяйка стула обычно подкладывала под себя подушечку, а уходя – прятала ее в шкаф.
   - Э-э-э? - промямлил я.
   Вы же понимаете, я был готов к жалобам на качество нашей продукции, а тут меня призывали кого-то ликвидировать. Может, у меня что-то со слухом или пониманием новомодного сленга?
Но Коршунов повторил свое шокирующее заявление. Пришлось мне напомнить ему, где он находится:
   - Наша фирма делает пластиковые пакеты с рекламой, а я, знаете ли, бухгалтер.
   - Да, конечно, - сказал посетитель и с таким энтузиазмом протянул мне руку, что я опять её пожал. Потом он еще раз поёрзал на стуле и выдал новую порцию малопонятных слов:
   - Сегодня я сказал этой твари, что платить не буду! И что обращусь, куда следует! Мне вас порекомендовали, и вот я здесь. Я не хочу шума. Дело неприятное, щекотливое. А вы ведь работали в...
Угу, теперь все стало понятно. Но я не собирался сдаваться:
   - Послушайте, гражданин Коршунов, я получил второе высшее образование, чтобы заниматься бухгалтерией, а не преступниками. Кто вам меня рекомендовал?
   Он сказал. Я вскипел негодованием, однако выхода не было. Но какова Маша: прислать ко мне мужа этой королевы мехов местного разлива! А вдруг у неё война с мафией?
   - Кто вас шантажирует? - спросил я. - Кого вы послали на... в... кому отказали?
 Он поднялся со стула и присел на краешек соседнего стола. Я его не осуждал. Без подушечки на этом стуле мог высидеть только йог.
   - Я играл в гольф... - начал Коршунов. И в этот момент в него выстрелили через открытое окно.
   Сначала я ничего не понял. Мне показалось, что по комнате прожужжала оса. Но жужжала она как-то очень целеустремлённо и в необычном тембре. После второго выстрела я уразумел, что происходит, я услышал не только звук летевших пуль, но и самих выстрелов. Стреляли. Стреляли именно в Коршунова, так как я сидел спиной к окну, и желающий легко мог всадить в меня пулю, словно в поясную мишень. А вот Коршунов находился наискось от окна, тем не менее обе пули жжыкнули у него над головой. Значит, предназначались ему.
   Это сейчас я подробно всё вспомнил. А тогда мне и Коршунову было не до размышлений. Он тонко пискнул, спрыгнул со стола и выбежал за дверь, а я отскочил в угол. Не пищал, но и не осуждал Коршунова.
   За окном было тихо, никто не кричал и не обсуждал происшествие. А кому кричать? Наша комната "смотрит" на стену склада, а дальше переулок заканчивается тупиком, и прохожие здесь редки.
   Но в самой фирме выстрелы услышали. Через пару минут в кабинет вбежал охранник Трианон. Он решил, что скандалящие почти каждый день потребители пакетов перешли к решительным действиям. И очень удивился, застав меня живым и даже невредимым.
   - Это чья-то дурацкая шутка, - сказал я.
   Трианон покачал головой. Кстати, его зовут Матвей Васильевич, но он поразительно похож на шпиона из фильма, поэтому заглазно мы зовём его именно так. Не переставая игнорировать мои успокоительные слова - которыми я утешал себя, а не его - Трианон выковырял из штукатурки пулю и аккуратно положил мне на стол. Пока он ковырял стену, я спрятал деньги и визитку в карман.
   - Это не шутка, - сказал Трианон, - видите калибр? Что будем делать?
   - Стреляли не в меня, а в посетителя, - честно сказал я. - Стреляли с улицы.
- Это в того, что убежал? Высоко взял стрелок.
   - Наверное, спешил. А как вы догадались, где стреляли, Матвей Васильич?
   Он указал большим пальцем за спину:
   - Я не догадывался. Этот ненормальный выскочил из коридора и крикнул: "Стреляют!" Я спросил: "Где?" Отвечает: "В бухгалтерии". Что ему было нужно?
   - Я не понял. Думаю, он ошибся адресом.
   Трианон пожал плечами, выковырял из штукатурки вторую пулю и тоже принёс мне.
   - Да, высоко целился, может и шутка, - сказал он. - Но придётся доложить директору
   - Конечно, конечно.
   Как только он вышел, моё воображение нарисовало эпизоды жаркой мафиозной разборки, в которую меня чуть было не втянули по доброте душевной. К счастью, явился директор и долго выспрашивал, не клиенты ли устроили нам подлянку. Но я в своих показаниях был твёрд, как кремень, а Трианон подтвердил, что будь целью я, в меня попал бы самый сопливый пацан. Директор попросил нас молчать. Поднимать шум казалось нелепым: что мы имели, кроме двух пуль? Но у меня в кармане лежали карточка и деньги, и я уже начал рассуждать логически: если Коршунов явится опять, то я отдам ему визитку и деньги, если больше не придёт... что тогда? Зарыть улики в землю за гаражами?
   Когда я шёл домой, то чувствовал себя не очень спокойно. Скажем прямо, мне было страшно. Стрелявший не видел моего лица. Но узнать, с кем Коршунов говорил, очень просто. К счастью, моя бывшая жена явилась с газетами и сегодня, хотя у нее начался отпуск.
   - О чём ты думала, посылая ко мне этого Коршунова? – мрачно спросил я.
   - Но он был так огорчён... – начала объяснять Маша.
   - Это его проблемы! Почему он не обратился к властям или не нанял детективов?
   - Видишь ли, он не хочет шума, а расценки детективов ему не по карману.
   - Пусть попросит денег у жены.
   - Это невозможно, она хочет развестись с ним.
   Я замер, открыв рот для следующей гневной тирады. Почесал затылок.
   - Мы не смогли с ним поговорить. Что, у шантажиста был на него компромат?
   - Да, что-то вроде этого.
   Я опять почесал затылок.
- Но шантажист не стреляет в жертву. Он ее бережет и освобождает от денег.
- Стреляет? О чем ты? – Маша уронила газеты.
Я выпустил пар, расписав происшествие в самых чёрных красках. Она пришла в ужас:
   - Какой мерзавец! Даже не намекнул, что всё так опасно.
- Возможно сам не знал, - пробурчал я. - Ну и удружила ты мне! Больше не желаю об этом слышать.
    Однако через четыре дня Маша явилась ко мне на работу. С таинственным видом она вызвала меня в коридор и сообщила, что в тот же день, когда он ко мне приходил, Коршунов исчез. Его ищут, жена-королева мехов в отчаянии и предполагает всё самое трагическое. Судя по тому, что к нам никто не приходил, случай со стрельбой никому не известен.
   - Вот и держи язык за зубами, - сказал я Маше. - У Тепловой достаточно денег, чтобы найти мужа и без наших показаний.
   Однако я просчитался. Через несколько дней мне позвонили, и приятный женский голос пригласил меня посетить Маргариту Теплову на дому для обсуждения закупки крупной партии нашей продукции. Это могло быть дурацкое совпадение, но я не верил, что подобная дама собирается паковать дорогие меха в наши пакеты. Так и оказалось. Как только я вошёл в прихожую её квартиры, Теплова протянула мне листок и конверт:
   - Это координаты человека, который следил за мужем. А это - ваш гонорар.
   - Я не понимаю.
   - Тот детектив, которого я наняла, видел, как в Афанасия стреляли. В окно вашей фирмы. А за день до этого Афанасий приходил к вашей бывшей жене.
   Да, эта Теплова меня здорово уела, если бы не гонорар, я решил бы, что шантажист – она. Но я ещё боролся:
   - Послушайте, перед вами всего лишь бухгалтер...
   - Всего семь лет.
- Простите?
- Бухгалтером вы работаете только последние семь лет.
   Всё было схвачено. И я сдался:
   - Что вы от меня хотите?
   Теплова слегка пожала плечами:
   - Найдите моего мужа, живого или мёртвого. О-бя-за-тель-но.
   Не верилось мне, что в ней проснулась супружеская любовь, но деваться было некуда, и она это знала.
Я пошёл в гости к её детективу.
   Мой визит его не обрадовал. Он даже не хотел меня пускать в квартиру, но я сунул ему под нос записку от Тепловой. Его ранняя лысина порозовела, он хмыкнул, затем пригласил меня войти в грязноватую переднюю. Я сказал:
   - У меня был разговор с вашей клиенткой.
   Он кивнул:
   - Это понятно из записки. Да, я следил за Коршуновым, чтобы дать ей повод для удачного развода.
   - Она волнуется из-за скандала? Да сейчас скандалы - лучшая реклама. Люди толпами пойдут в её магазины.
   Детектив отрицательно покачал головой:
   - Дело не в бизнесе. Коршунов в некотором роде инвалид, она оплачивает его лечение. Хороший адвокат выжмет из неё приличную сумму.
   - Гм, - сказал я, - а ведь теперь у неё может не остаться никаких проблем.
   Детектив нахмурился, и я тут же сменил тему:
   - Вы за ним следили. И что же?
   - Идеальный муж. Прогулки, спорт. На женщин не заглядывается.
   - Спорт? А говорите - инвалид.
   - Он ходит в гольф-клуб, кажется, это не требует особых усилий.
   - И всё?
   - И всё.
   Я уточнил маршруты прогулок, записал адрес гольф-клуба и кое-какие мелочи, но всё это казалось мне зряшной тратой времени. Тайна Коршунова не в настоящем, а в прошлом.
   - Как-то я даже зашёл в этот гольф-клуб и немного там пощёлкал, - вспомнил напоследок детектив. - Ничего особенного. Нужно же было отработать деньги? Если фотографии вас интересуют… - И он подробно объяснил мне каждый снимок.
   Я поблагодарил его и поехал к бывшей жене. Сообщить, в какую очередную неприятность мы вляпались. Маша как раз собиралась ко мне и уже стояла в прихожей, надевая соломенную шляпку. На столике лежала пачка газет. Только всемирная катастрофа способна изменить Машины устоявшиеся привычки.
   - Снимай шляпу и поговорим, - скомандовал я. - Если мы не найдём Коршунова или его хладный труп, я не знаю, что будет, тон Тепловой мне не понравился.
   Маша уронила шляпку:
   - Теплова? Она приходила?
   - Ещё чего! Вызвала меня как клерка.
   И я рассказал о разговоре с женой Коршунова и наблюдениях детектива, а Маша параллельно просматривала фотографии. Но так же, как и я, ничего на них не обнаружила.
   - В активе Коршунова только прогулки по скверам и посещения клуба, - сказал я. - Детектив ходил за ним два месяца и ничего не заметил. Бестелесное существо - этот Коршунов. Ладно, у меня на носу квартальный отчёт, а потом придётся что-то выяснять.
   Даже в нашей фирме - а может, именно в нашей фирме - отчёт есть важная веха, пройдя которую все облегчённо вздыхают. Поэтому в эти дни я выбросил из головы Коршунова, его королеву мехов, шутника-киллера и занялся своими прямыми обязанностями. Но пришел вечер, когда я встал из-за стола и понял, что у меня больше нет повода уклоняться от поисков живого или мёртвого Коршунова.
   Разве что сильная боль в горле и озноб. Ещё вчера я обнаружил эти симптомы. Целый вечер лечился всякими знаменитыми средствами, а наутро завертелся на работе и обо всём забыл. Ну, ладно, сначала мне нужно всё обдумать, это можно делать и дома.
   Когда я вяло ковырял в тарелке пельмени, пришла Маша.
   - Что это ты такой красный? - спросила она.
   - Пельмени ем.
   - И глаза блестят.
   Я сказал, что если она хочет, то есть еще пачка.
   - По-моему, - перебила Маша, - у тебя жар. Поставь термометр!
   Я сидел с термометром под мышкой и невольно думал, как это приятно, когда тебе приносят на столик у дивана чай с лимоном и песочное печенье. Но забыть об "о-бя-за-тель-но" как ни старался - не мог. И заговорил о своих планах, но Маша приказала:
   - Дай термометр! Тридцать восемь и три. Ничего страшного, организм борется с инфекцией. Но ты не можешь одновременно бороться и с шантажистами. Не спорь!
   Я чувствовал себя так паршиво, что об этом уже и не думал. Покорно улёгся в спальне на кровать и забылся лихорадочным сном. Маша устроилась в гостиной на диване. Просыпаясь, я видел за дверью свет. Читает газеты? И опять засыпал.
   Утром мне полегчало, но навалилась досадная слабость. Я с трудом брёл в туалет или подносил к губам чашку. Маша ушла, оставив на столике лекарства, на печке обед и чай в термосе.
   Почти весь день я проспал. А вечером моя нынешняя жена вернулась с дачи и принялась меня лечить по-своему. Целую неделю я пролежал постели, в моём возрасте такая простуда - это не шутка. Я болел и крутил в мозгу историю с Коршуновым и так, и этак.
   Наконец жена опять уехала на дачу, и тут же явилась Маша: по негласному договору они не пересекались.
   - У меня новости, - сказала Маша.
   - Нашли снежного человека или кто-то женился на своём дедушке?
   - Не болтай глупости! Ты смотрел фотографии гольф-клуба?
   - Шутишь? Конечно! Еще до тебя.
   - Знаешь, кто снят на одной из них?
Я навострил уши и вопросительно посмотрел на неё. Маша взяла фотографии со столика и показала одну из них. На снимке был вход на территорию клуба и стоянка машин, а также несколько прохожих и посетителей клуба. Маша ткнула пальцем в правый нижний угол снимка. Возле одной и машин стояла красивая молодая женщина, снятая в профиль.
   - Знаешь, кто это?
   - Кто? - насторожился я.
   - С этой женщиной регулярно встречается хозяин клуба.
   - Ну да, это говорил мне детектив. Слишком хороша для него, он настоящий сморчок.
   - Ты подожди! – отмахнулась от хозяина Маша. - Она иногда выступает в ресторане, поёт.
   - И это детектив мне сказал.
   - Не перебивай! Ох, я так устала, и в горле пересохло.
   Маша пошла вскипятить воду, а я поплелся за ней.
   - Что ты в ней такое заподозрила?
   - Сразу - ничего, - сказала Маша, заваривая свежий чай. - Но потом опять внимательно рассмотрела все фотографии. Мне ещё с прошлого раза казалось, что меня что-то на них "зацепило".
   - И что же?
   Я поднялся, чтобы сходить за фотографиями.
   - Ты сиди, - сказала Маша, - я сама.
   Принесла снимки, положила передо мной и налила чай в чашки. Я вертел фотографии и так, и сяк - ничего особенного.
   - Найдите на картинке зайчика, - пошутила Маша, затем выбрала четыре фотографии.
   Я покачал головой:
   - Сдаюсь.
   - Этот твой сыщик снимал внутренность гольф-клуба. Многие из членов клуба хранят свои вещи прямо там, чтобы не носиться с ними. Видишь, он открыл несколько шкафчиков для хранения и сфотографировал их общим планом. А вот тут - более крупным. И я вдруг поняла, что вещи в одном из ящиков не такие. Вот, смотри, - она достала из сумочки лупу. - Неужели не понимаешь?
   Я не понимал:
   - Это же вещи разных людей, они должны отличаться.
   - Но все эти люди приходят играть в гольф. Я специально поинтересовалась у сторожа со стоянки. Только в гольф.
   И тут я прозрел:
   - Какая ты умница! В этом шкафу биты для крокета. Но, - я засомневался, - может, биты хранятся там просто так?
   - А чем играет в гольф этот игрок? Или носит клюшки с собой? Да, - Маша отставила чашку и кивнула, - я тоже подумала, что это могла быть случайность. Да, просто хранил, а клюшки носил с собой. Но все же начала узнавать всё о гольфе. И выяснила, что территория этого клуба до неприличия маленькая.
   - Ну, за неё же нужно платить.
   - Это всё равно, что играть в футбол в штрафной площадке, - не обращая внимания на мои слова, говорила Маша. - Поэтому что-то меня толкнуло, я взяла с собой Юлика, и мы пошли в ресторан, где выступает эта Эвелина.
   Юлий был давним воздыхателем Маши, но она использовала его только для таких вот манёвров.
   - Посмотрела я выступление. Голос у неё - ничего особенного, сама тощенькая, но ты бы видел, как она всё проделывает. Воплощённая страсть!
   - Что ты говоришь? Надо посмотреть, - пробормотал я.
   Маша отмахнулась:
   - Не перебивай, а слушай. Я смотрела на Эвелину, как она играет с залом в порочную девочку, и думала: "А если бы всё было более камерно, в узком кругу, а она вела бы себя более раскованно? Не секс, нет. Стриптиз, заигрывания и всё такое прочее". Тогда мне в голову пришла мысль проследить за посетителями клуба. Их не очень много, все они пожилые и солидные господа. Ты можешь сказать: "Да, им уже не под силу бегать и прыгать с шестом, не говоря уже о футболе". Я тоже так себе возразила. Но дело в том, что все игроки приезжают в одно и то же время, а за час до их прихода появляется Эвелина. Других женщин я там не видела. Это уже что-то, не правда ли?
   - Знаешь что? - сказал я. - Ты молодчина, но больше туда не ходи. В Коршунова стреляли, а потом он пропал. И не забывай, что Тепловой тоже выгодно, чтобы её муж исчез. Слишком много всего. Бери своего Юлия и езжай отдыхать.
   - Ладно, ладно, - сказала она.
   Я надеялся на её рассудительность, но все же несколько раз повторил предостережения.
Время шло.
Моя простуда исчезла.
Через пару дней я вышел на работу, а вечером решил последить за домом Эвелины. Как рассказал мне детектив (и подтвердила Маша), она поёт несколько песен с девяти до одиннадцати, а потом уезжает домой. Живёт в центре, в хорошем многоквартирном доме. Я не собирался туда заходить, хотел просто посмотреть на неё и хозяина клуба, Сырцова. Скорее всего они встречались у неё, так я предположил.
Предположение оправдалось. Сначала приехала она - тощая, с длинными ногами. Потом щуплый и вертлявый Сырцов. Я смотрел на них, раздумывая, что они сделали с Коршуновым, и что мне делать дальше. И так задумался, что когда над моей головой взмахнули дубинкой...
   ...Как любой неудачливый сыщик я очнулся лёжа ничком на полу и со связанными руками. Голова трещала, тошнило. В общем, хорош.
   Вокруг тележки, какие-то инструменты, несколько бочек. Довольно просторное помещение. Сарай? Возле многоэтажного дома? Или я уже в другом месте?
Послышались шаги, я увидел ноги. Две пары ног. Пара женских, а вдалеке пара мужских. Все четыре шли ко мне.
   - Он очнулся, - сказала женщина. - Стукни его ещё раз.
   - Да он же связан. Посторожи его, чтобы не делал глупостей.
   - А ты куда?
   - Пошлю сторожа проверить территорию.
   Эвелина и Сырцов. Это он оглушил меня. Вышел из дома через другой выход и оглушил. Потом отвезли меня в клуб. Наблюдательные и осторожные мерзавцы. А сейчас Сырцов отправит сторожа клуба подальше, чтобы без помех заняться мною. Этот промежуток времени - единственный шанс.
   Сырцов ушёл, а я тут же перевернулся на спину и стал дёргать верёвку, стягивающую руки.
   - Не двигайся! - сказала Эвелина.
   - Всякая дешёвка ещё будет мной командовать? - Мне нужно было разозлить её, подманить поближе. - Посмотри на свою крысиную морду!
   - Ты договоришься! - Она шагнула ко мне.
   Да, ума у неё немного.
   - Всякая тощая спица будет тявкать?
   Эвелина подошла почти вплотную, хотела пнуть меня в голову, но я извернулся. И со всего размаху ударил её ногой в колено. Хруст кости и её крик раздались одновременно, она закричала от страха, а потом от боли. Свалилась рядом, я перекатился и опять ударил ее ногой - в голову. Она дёрнулась, затихла. Я стал соображать, каким бы инструментом разрезать верёвку. И тут послышался топот нескольких ног. Кто-то спешил сюда. Сырцов и его сообщник?
   - Ты здесь? - услышал я голос Маши. - Да вот же он!
   Ко мне подходили Маша с её бравым Юлием и... Коршунов.
Я обалдел от изумления.
   Потом были охи, ахи, мои бессвязные вопросы и вполне разумное предложение Коршунова покинуть чужое частное владение. Пусть сами разбираются.
   Скажу сразу, что на следующее утро Сырцова с Эвелиной и след простыл. Никто их, конечно, не искал, потому что Коршунову было выгодно молчать, а мы были ему благодарны за помощь.
   Во всей этой истории я выглядел не лучшим образом, но смирил гордыню и попросил Машу рассказать, что же произошло, и что ей удалось узнать.
   Как я и опасался, но все же к счастью, она не послушала моего совета и продолжала следить за Эвелиной и Сырцовым. Присматриваясь к ним, всё больше поддавалась впечатлению, что эти двое - не убийцы, хотя и опасные негодяи. Даже выстрелы в окно моего кабинета должны были не убить Коршунова, а напугать его. Сырцов и Эвелина могли схватить и держать его взаперти. Но узника нужно было хотя бы раз в день кормить. То есть, он должен был находиться здесь, в городе. Где? А что если в здании клуба? И она не только решила проникнуть туда ночью, но и взять с собой Юлика.
   К этому времени Маша уже знала, что в здании есть двери не только со стороны стоянки. Они с Юлием пробрались в клуб с черного хода, благо сторож был только один. К их удивлению нормально обставленной оказалась только одна комната. Для занятий, как смущенно признался нам Коршунов. О том, что проделывала Эвелина перед "игроками в гольф", он, понятное дело, ничего нам не рассказал. А вот чем занимался во время "занятий" Сырцов, мы догадались и без объяснений. Делал снимки. А потом предлагал их тем из "игроков", кому они могли серьезно испортить жизнь.
Просто и остроумно.
   Но Коршунов поскандалил с Сырцовым, отказался платить. Тот сразу же решил припугнуть упрямца. Схватил пистолет и проследил за ним. Стоя под окном фирмы, услышал его разговор со мной, испугался не на шутку. И пальнул два раза поверх его головы. Каким образом он и Эвелина схватили Коршунова, нам тоже не суждено было узнать. А держали его под замком в дальней комнате.
   Единственная в здании запертая дверь сразу привлекла внимание Маши и Юлия, которые методично осматривали клуб. Когда они освободили Коршунова, и все трое хотели уйти, то чуть не натолкнулись на Сырцова, который торопливо шёл в комнатку сторожа. А потом услышали мой голос.
   - Ты мне весь отпуск испортил, - проворчала Маша, когда мы выходили на стоянку, чтобы сесть в машину Юлия.
 
04.04.11 г.