Буду жить

Тишина... такая многословная и угнетающая... в этом помещении больше трех тысяч человек, но тишина такая, будто нет никого. Или будто кто-то нажал на  пульте кнопку и выключил громкость. По идее от этого должно стать легче, но легче почему-то не становится. А становится даже... страшно. В этот самый важный для меня жизненный мимолетный этап ко мне пришло это самое нежданное чувство. Причем оно не только пришло, оно еще и принесло с собой воспоминания. Именно в этом зале почти пятнадцать лет назад все началось. Началось то, что сегодня, спустя пятнадцать лет после того яркого дня, заканчивается. В этом зале я прожил, пожалуй, большую часть своей жизни. В этом зале я испытал больше эмоций, чем в любом другом месте. В этом зале я чувствовал себя своим, частью чего-то большого и дружного. А сегодня все это заканчивается.
Под эту громкую, давящую тишину я иду к середине нашего большого зала, стараясь ни на кого не смотреть. Я иду медленно, стараясь растянуть это мгновение на вечность. Но когда-нибудь заканчивается и вечность. Я стою в центре зала возле новенького сверкающего под ярким светом мата. На меня смотрят три тысячи сочувствующих, но непонимающих взглядов. В полной тишине я кладу на мат свои борцовки и накрываю их сверкающе белым носовым платком, купленным вчера специально для сегодняшнего ритуала. Под взглядами тихих и непонимающих взглядов я встаю на колени и  целую мат. Потом медленно встаю и иду к выходу, сопровождаемый такой же тишиной и тысячами взглядов.
Только что я навсегда попрощался со спортом. С этого момента я больше не борец.
*****
Я помню, как все это началось. Я до сих пор помню этот хмурый холодный день, кажущийся мне теперь самым ярким и светлым. В этот день, пятнадцать лет назад, папа в первый раз привел меня на секцию вольной борьбы. Хотя, это даже секцией назвать сложно. Семья. Семья, в которой все ее члены увлечены одним делом. Общим делом, семейным делом. Преданно. Фанатично. Пламенно.
Я в первый раз вошел в те двери и понял, что просто не смогу оттуда выйти. Для меня, десятилетнего пацана, происходящее внутри казалось таким... к этому сложно подобрать эпитет. Но уйти я оттуда так и не смог. Я остался. Остался там,  на пятнадцать лет.
У каждого человека есть такой момент, когда жизнь разворачивается на 180 градусов и резко направляется в новом направлении. И с того момента все делится на период "до" и период "после". У многих этот период наступает в зрелости, у кого-то не наступает вообще,  а у меня он наступил в десять лет. В моей голове по-прежнему было много мыслей, но теперь все они были о борьбе. В спортивном зале, где проходили тренировки, я разве что не ночевал. Я приходил туда намного раньше назначенного времени тренировки и уходил последним. Я смотрел на тренировки старших товарищей, ловя каждое их движение, каждый жест, каждую фразу. Я слушал их рассказы о соревнованиях, олимпиадах и чемпионатах. Слушал различные курьезы, случавшиеся с борцами. Слушал споры о спорте и о том, как правильно и быстро сбросить вес. Слушал грустные рассказы о борцах, которые покинули этот мир по разным причинам. Я не упускал ни слова, сказанного кем-нибудь из старших борцов, и они заметили это. Они стали заниматься со мной дополнительно – показывали приемы, давали советы, учили жизни. Ко мне относились как к младшему брату, которого нужно научить всем премудростям жизни. Я же, в свою очередь, боготворил старших товарищей, они стали моими кумирами. Образцом подражания.
*****
Почти бегом я выскакиваю из здания и бегу неизвестно куда. Внутри меня горит огонь. Но не тот огонь, что грел меня перед соревнованиями, а настоящий, съедающий меня изнутри. И чем дольше я бегу, тем сильнее этот огонь разрушал меня. Чем дальше я убегал от своего родного спортивного комплекса, тем тяжелее становилось дышать.
*****
День, когда я получил травму я не помню. Помню день, когда врач на очередном плановом осмотре эту травму заметил и срочно отправил меня на обследование. Результаты оказались неутешительными – полученная травма колена не давала мне возможности продолжать тренировки.
Сначала я подумал, что врач пошутил. Это казалось мне чем-то из ряда фантастики. Я улыбнулся, показывая, что шутку понял. Врач лишь нахмурился сильнее. Я посмотрел на тренера и увидел такое же, как у врача, выражение лица. Я понял, что все это серьезно. Я молча встал и вышел из кабинета.
Не помню вторую половину дня. Помню, что гулял по городу. А вот где, как, зачем… не знаю. Мозг просто отключился. На следующий день, придя в родной спортзал, я столкнулся с огромной проблемой – с жалостью. Я шел по длинному коридору и все, кого я встречал на пути, сочувствующе кивали в ответ на мое приветствие. Я шел и молча бесился. Это казалось мне настолько ужасным, что я не мог с этим смириться. Чувствовал себя каким-то прокаженным, попавшим в рай – вроде и все хорошо, и никто не шарахается, но от этих сочувствующих взглядов становилось намного хуже.
Помню, как вошел в кабинет главного тренера. Стараясь не смотреть мне в глаза, он промямлил, что это конец моей карьеры в спорте. Ему очень жаль. Всем им очень жаль. Но по-другому никак. И я сорвался. Глядя в это спокойно-жалостливое лицо, я кричал много обидных слов. Я не понимал, как это могло случиться. Прямо перед соревнованиями! Я кричал, что все это бред, что я должен выступить, что они не справятся без меня. Я кричал, кричал, кричал… а тренер молчал и слушал. И когда я развернулся к двери, намереваясь выйти, он произнес то, что я буду помнить всю жизнь:
- Каждому человеку в жизни дано свое счастье и свое горе. Никто не знает, в каком количестве и в какой последовательности. Можно всю жизнь прожить в серой тоске, а перед смертью испытать что-то огромное и светлое, а можно наоборот. Проблема в том, что от человека это совсем не зависит – все предрешено Судьбой и записано ею же в огромной Книге Жизни. А все, что делает человек, чтобы приблизить то или иное – все это бессмысленно. Все это кажется совершенно мелким и пустым, если смотреть с высоты. Я не надеюсь, что ты поймешь, но я хочу, чтобы ты запомнил это. И кто знает, может через много лет смысл моих слов до тебя дойдет.
Я, словно окаменев, стою на одном месте и не шевелюсь. Слова тренера упорно пытаются зацепиться хоть за что-нибудь. Зря. Я в любом случае их не забуду.
Я разворачиваюсь и прошу и тренера разрешения провести церемонию прощения. Он кивает и резко отворачивается к окну. Я успеваю заметить лихорадочный блеск в его глазах.
*****
Я иду по многолюдной улице и чувствую, что понимаю смысл слов тренера. У человека в жизни есть Плохое и Хорошее. Это мы знаем. Но не знаем мы того, что существуют они только раздельно, не смешиваясь ни при каких обстоятельствах. У нас не может быть чуть-чуть плохого, потом кусочек хорошего и опять шмоток плохого. Наша жизнь это не зебра, наша жизнь это, скорее, Инь-Янь. Половина нашей жизни живет с Плохим, и половина – с Хорошим. И проблема наша в том, что мы, вспоминая пример с зеброй, делим нашу жизнь на много-много маленьких кусочков, когда их всего два. Мы выдумываем правила и стереотипы, подгоняя под них свою жизнь. И все для того, чтобы убедить себя, что все происходящее с нами – это Хорошее. Доброе, светлое, вечное. И мы настолько погружаемся в этот мир законов и стереотипов, что искренне верим в правдивость своих слов. А когда в нашей жизни появляется настоящее Хорошее, мы отгоняем его от себя, убегаем от него и полностью отрицаем. Потому что это не укладывается в наш привычный «счастливый» мир. И всю жизнь мы стремимся за какими-то ложными глупыми целями и идеалами, не осознавая, что счастье-то вот оно – рукой дотянуться можно. Иногда люди стремятся к этому Хорошему по-настоящему. Но они не понимают, что к нему нельзя прийти по желанию, оно приходит само. Такие люди пытаются дойти до счастья с помощью подручных средств. Но ничего они этим не добиваются. А третьи до этого Хорошего доживают. И оно поднимает их в небеса настолько, что все земное, все стереотипное и законное, все это кажется им настолько глупым и несущественным, что они больше не могут жить в этом глупом мире. И они отдаляются от него. Они, познавшие то Хорошее, больше не смогут жить в социуме, уверяющем, что он – это Хорошее. Они, все больше отдаляющиеся от мира сего, создают мир свой, и живут там с этим Хорошим. Живут спокойно. Потому что знают, что никуда оно не уйдет. Оно останется с ними навсегда. И тренер хотел сказать, что Хорошее – это величайший дар свыше, которого  нужно ждать. Ты можешь считать свою жизнь Хорошей, но если в ней случается что-то Плохое, значит, Хорошее еще не приходило. А ты все выдумал в соответствии со стереотипами социума. То есть, если сейчас в моей жизни присутствует плохой эпизод, то и все, что было тоже плохое? Получается, так.
И я почти уверился в своем убеждении. А потом вспомнил всю свою жизнь. Я вспомнил гордость в глазах отца, когда я принес свою первую медаль. Я вспомнил ласковую улыбку матери, которая никогда не ругала меня за травмы. Вспомнил детский голос брата, хвастающегося во дворе моими победами. Я вспомнил себя… вот я, еще ребенок, с горящими глазами прихожу в секцию вольной борьбы. Вот я, уже постарше, прижимаю к груди первый диплом. А здесь уже первую медаль. Вот я обнимаюсь с братьями-борцами, узнав, что наш комплекс отремонтируют за счет государства. А вот я на последнем своем соревновании – я взял его. Я, самый молодой участник, я выиграл!
Я улыбаюсь самому себе. Я все понял. В моей жизни просто все перемешалось. У меня было Хорошее, а теперь есть Плохое. Но я буду жить. Жить дальше. С каждым днем все  дальше отдаляясь от этого мира в мир воспоминаний о том, Хорошем. Не думая о том, что когда-нибудь из этого мира придется выйти. Я буду жить воспоминаниями. Счастливыми воспоминаниями.
Заметив невдалеке вывеску какого-то бара, я направляюсь к нему. О, говорят здесь и наркотой из под полы торгуют.