Нас нет

Я стою в пустом коридоре и не слышу ничего, кроме тишины. Я знаю, что сейчас нужно повернуться и окликнуть ее. Потому что так надо. Потому что это будет правильно. Это будет единственным в моей жизни правильным поступком. Но я не могу. Я открываю рот, а оттуда вырывается лишь воздух. Я просто стою и слушаю тишину. И звук ее удаляющихся шагов.
Шаги стихают. Тишина остается. А потом ее разрушают писклявый визг машинных тормозов и глухой стук падающего тела.

Я навсегда запомнил тот день, когда увидел ее впервые. Это было на концерте нашей группы, где я занимаю почетное место драммера. Поначалу этот день ничем не отличался от других дней нашего большого гастрольного тура – очередной город, очередные неадекватные организаторы, очередная сумасшедшая толпа фанатов. Не знающему человеку трудно представить, насколько все это меня достало. Но понять, в каком состоянии я шел на концертную площадку, можно.
Итак, я в самом ужаснейшем из всех своих ужаснейших настроении вышел на сцену и сел за свою установку. Где-то на той стороне зала мне подмигнул наш звукорежиссер, закатив глаза и высунув язык. А толпа фанатов начала хлопать, топать и выкрикивать название нашей группы. Обычно я подмахиваю руками в такт, но сегодня не хватило сил даже на это. Я просто молча сел за барабанную установку.
Когда на сцену выбежали гитаристы и солист, я подумал, что оглохну от криков. Чтобы как-то отвлечься, я начал смотреть по сторонам. Внимание мое привлекла девушка. Она казалась много выше остальной толпы – видимо, на чем-то стояла. Но привлекла она меня, конечно, не этим – никогда в жизни я еще не видел в человеческих глазах столько отчаянной боли и лихорадочной тоски. И она не прыгала, не подпевала солисту, не прыгала на сцену – просто стояла и слушала. А невероятно красивые глаза подозрительно лихорадочно блестели.
Я смотрел на нее полконцерта, иногда даже подзабивая на свои партии. Я, взрослый мужик, которого чувствительным сложно назвать, вдруг растаял и разомлел. Появилось желание подойти к ней, прижать к себе и сделать так, чтобы в ее больших зеленых глазах снова появилась жизнь. Я ругался, злился, но все равно продолжал смотреть в ту сторону. В ее сторону.
А потом она исчезла. Просто испарилась. Я отвернулся, на секунду отвернулся, но за это время она успела исчезнуть. Я запаниковал. Я начал искать ее глазами, но в огромной толпе это было практически равносильно нулю. Впервые в жизни я не хотел, чтобы концерт кончался. Я все ждал. Ждал, что она вернется. Хотя бы в зал. почему-то я был уверен, что если она будет где-то здесь, я найду ее.
Но она не вернулась. Как сильно я этого ни желал, она испарилась. Испарилась, что-то затронув в моей душе. Что-то такое, что до нее не трогал никто. Причем, сделала он это несознательно.
Все то время, что мы грузили аппаратуру в автобус, все то время, что мы ехали по городу – все это время я смотрел по сторонам, надеясь увидеть ее. Но все напрасно. Автобус выехал за черту города, но мысли мои остались там. В этом городе. С ней.

С этого дня началась моя новая жизнь. Дураку понятно, что счастливой ее назвать нельзя. Я везде искал ее. Теперь я постоянно смотрел по сторонам, вздрагивая при виде любой, хоть издали похожей на нее, девушки. Я злился на себя, я пытался как-то отвлечься. Я стал много читать, но ее образ неведомым образом проникал в сюжет книги. Я стал смотреть много фильмов, но в каждой главной героине видел ее. Я, как и раньше, постоянно слушал музыку, но теперь даже там, в словах песни, я видел ее. Дошло до абсурда – проводя ночи с другими девушками, я стал чувствовать ее укоризненный взгляд.
Казалось, я сходил с ума. Впрочем, не казалось. Так оно и было. Я сходил с ума от любви. От любви к девушке без имени. Девушке без прошлого, настоящего и будущего. Я сходил с ума от любви к выдуманному образу. Хотя нет, не выдуманному. Она существовала. По-настоящему. Только вот легче от этого не становилось.
Но вскоре судьба сжалилась надо мной. В момент, когда я почти уже отчаялся когда-либо увидеть ее еще раз, я нашел ее. В контакте. Помню как  сейчас: было шесть утра, мне не спалось. Я зашел на свою страничку, и увидел, что у меня 20 друзей онлайн. Про себя обозвав их маньяками, я от нечего делать стал просматривать их странички. И уже чуть было список друзей не закрыл. Но сердце вдруг бешено заколотилось, а глаза увидели ее… То, что это была она, я понял сразу. Я узнал ее по глазам. На фотографии они снаружи были насмешливо-позитивными, но где-то дальше, внутри, видны были те самые боль и тоска. И я написал ей. Обычное безликое «привет».
Меня не пугало то, что, согласно виртуальному положению, у не был парень. Мена не пугало то, что она была в два раза младше меня. Меня не пугало даже то, что она может оказаться какой-нибудь безумной фанаткой нашей группы. Я боялся лишь того, что она не ответит.
Я чувствовал себя глупым подростом, впервые влюбленным в девушку. Подростком, неуверенным в себе и боящимся отказа. Я понимал, что все это нелепо, но продолжал каждые три секунды обновлять страницу с сообщениями. И она ответила. «Привет». Всего одно слово, но я был готов вспорхнуть и улететь в небеса. Я вдруг почувствовал такую легкость и радость, что мне захотелось преодолеть все те километры, что отделяют нас и крепко-крепко прижать ее к себе.
Я что-то сказал еще. Она ответила. Я что-то добавил. Она прислала смайлик. Я… Она… Я… Она… И родилось Общение. Общение без рамок, границ и стереотипов. Я неожиданно понял, что с ней очень легко и просто общаться. Как с лучшим другом – можно рассказать абсолютно все. И я рассказывал. А она слушала, помогала, поддерживала. Как-то незаметно для нас обоих наши отношения перешли в новую фазу – она начала не только слушать, но и говорить. Я понял, что она доверяет мне. Действительно доверяет. Не знаю откуда, но я знал, что то, что она рассказывает мне, она не рассказывала больше никому. От этого на душе становилось теплей.
Помню день, когда мы впервые договорились созвониться в скайпе. Я волновался, как школьник перед первым свиданием. Десять раз переодевался, вылил на себя полфлакона одеколона, сделал классную прическу… а потом вспомнил, с кем собираюсь говорить, и понял, что все это на нее впечатления не произведет. Я одел свою повседневную одежду, растрепал волосы и пошел к компьютеру. Помню наш разговор. Мы болтали ни о чем, смеялись, шутили, подкалывали друг друга. Она заметила на моих волосах остатки геля, я – не до конца смытый макияж. В какой-то момент она вспомнила, что у нее там что-то готовится и побежала на кухню, по дороге чуть не упав и что-то свалив. Через пару секунд на кухне послышался звон бьющегося стекла. Я улыбнулся. В этой милой неуклюжности я почувствовал что-то безумно родное и дорогое.
Мы больше не переписывались. Теперь мы созванивались в скайпе. Теперь сердце трепетало, увидел зелененькую фигурку рядом с ее ником в скайпе, как когда-то вздрагивало от подписи «онлайн» под ее страничкой.
И все-таки любовь любовью, но я взрослый мужик и мне иногда требуется разрядка. Я заводил себе подружек, но так, на раз-два. Я домой их старался не водить. А однажды все-таки привел. И именно в этот момент ей хотелось позвонить мне.
Скайп включил не я. И на звонок тоже не я ответил. Не знаю зачем, но эта курица, которую я привел, включила мой компьютер, зашла в мой Скайп и ответила на ее звонок. Что-то ей наговорила. И с довольной рожей пошла варить мне кофе.
Когда эта курица  сказала мне, что отшила какую-то мою фанатку в скайпе, мне стало страшно. По-настоящему страшно. Я наорал на эту курицу, выгнал ее и побежал к компьютеру.
Ее не было в моем списке контактов в скайпе. Ее не было в списке моих друзей в контакте. Ее не было нигде.
Я звонил ей. Писал. Опять звонил. И снова писал. Но все безуспешно. Она молчала. Она опять исчезла из моей жизни.
Я стал похож на привидение. Я перестал улыбаться. Я опять сидел дома и читал-смотрел-слушал. Я не подходил к компьютеру. Потому что боялся увидеть ее в онлайне и понимать, что больше меня в ее жизни нет. Я вспоминал причину боли в ее глазах и не сомневался в этом.

А потом мы снова приехала с концертом в тот город. В ее город. И по мере движения автобуса я вертел головой по окнам, ища ее. На автограф сессии я вглядывался в каждое женское лицо в надежде, что это будет именно она. Ее нет. Я понимаю, что она не придет.
А потом опять концерт. В том же зале. Где ничего не изменилось.  И опять… и я опять, как в прошлый раз, вижу ее. На том же месте. С такими же глазами. Но теперь, я чувствую, причина – я. Наши взгляды встречаются и я глазами умоляю ее не уходить, дождаться конца концерта. Она молчит. Просто кивает. Но от этого кивка я выдал такое соло на барабанах, что товарищи по группе застыли в изумлении.
Весь концерт я смотрел на нее. Смотрел и боялся, что сейчас она уйдет. Этого я боялся больше всего. Хоть и понимал, что если она повернется в сторону выхода, я побегу за ней, забив на все.
Когда я вышел на бис, ее не было. Но я знал, что она не ушла. И я стучал по барабанам так, чтобы услышала она, где бы ее сейчас не носило. И я чувствовал, что она слышит. Я чувствовал ее присутствие. Она была со мной. Вот уже год она была со мной.

Я вышел на улицу через черный вход и увидел ее. Она сидела спиной ко мне на нижней ступеньке лестницы. Луна освещала ее силуэт. Я понял, что она – это ангел, которого отправили сверху  спасать мою бренную жизнь. Я подошел и сел рядом.
Мы не разговаривали, но в нашем молчании было намного больше слов, чем в любом нашем диалоге. Мы думали в унисон. Мы дышали в унисон.
Я сказал «привет». Она улыбнулась в ответ. Все у нас будет хорошо.

Именно так мне тогда казалось. И я не знаю, почему все вдруг стало иначе. Как-то я этот момент пропустил. Я сказал, что мне пора ехать. Она молча встала. Я взял ее за руку. Мы пошли по длинному коридору к моему автобусу.
Вдруг она остановилась и спросила, могу ли я прямо сейчас все бросить и остаться с ней. Я что-то промямлил про обстоятельства и обязательства. Она повторила вопрос. Я молчал. Неожиданно я испугался. Во мне на мгновение проснулся тот пижон, что жил во мне все эти годы. Она смотрела на меня. Я молчал. Она вырвала свою руку и пошла прочь по коридору. Медленно, чеканя каждый шаг. Я стоял и молчал.

Как будто проснувшись, я побежал по длинному коридору к выходу. Я надеялся, что мне послышалось. Я мечтал, чтобы это был кто угодно, только не она. Знаю, это не правильно, но кто сказал, что я – правильный.
Я вылетаю на улицу и сердце мое делает сальто. Я вижу наш концертный автобус. Вижу нашего потерянного водителя. И вижу ее. В луже крови. Расталкивая толпу, я подбегаю к ней и вытаскиваю из под машины. Она дышит, я слышу это. Ее глаза закрыты, она почти не шевелится, но я слышу ее дыхание. Я прошу ее не умирать. Я умоляю ее дышать до последнего. Я слышу, как где-то далеко гудит сирена скорой помощи. Я умоляю ее продержаться до их приезда.
Я снимаю с себя куртку, укутываю ее и шепчу ей на ухо: «Да». Да, я готов все бросить ради нее. Я сделаю это. Прямо сейчас. Как только подъедет машина скорой помощи, я скажу пацанам, что все. И я буду с тобой. Мы всегда будем вместе.
Где-то едет скорая. Я вижу, что ей становится хуже. Я прижимаю ее к себе и что-то шепчу ей на ухо. Она закрывает глаза и шепчет мне на ухо: «Поцелуй меня».
Я аккуратно прикасаюсь своими губами к ее губам. Чувствую, как ее лицо становится мокровато-соленым. Поцелуй получается каким-то обреченным. Это наш первый поцелуй, но мне почему-то кажется, что он и последний. Я не успел додумать эту мысль до конца, а ее губы замирают.
Я открываю глаза и вижу, что она больше не дышит. Я трясу ее, кричу, матерюсь, но от этого ничего не меняется. Я вижу, как подъезжает машина скорой помощи.
*****
Из группы я ушел. Переехал в ее город. Денег, заработанных за время участия в группе, мне хватит лет  на десять. Там видно будет. Теперь я много читаю. Те книги, которые нравились ей. Смотрю фильмы, которые смотрела она. Слушаю музыку, которая сводила ее с ума. Часто общаюсь с ее лучшим другом – у нас есть много тем для разговоров. Мы вместе ходим к ней и часами сидим у могилы. А потом напиваемся где-нибудь с горя.
Моя жизнь умерла вместе с ней тем холодным вечером. Материально я здесь – хожу, ем, сплю. Но мыслями я всегда с ней. Она – мой внутренний голос. И теперь я всегда прислушиваюсь к нему.
Я подхожу к ней и говорю, что я здесь. Что я бросил все ради нее и мы всегда будем вместе. Она улыбается мне с надгробной плиты.
Для всех нас больше нет. Этот мир потерял нас навсегда. Но разве это так важно? Главное, что мы есть друг у друга. И все у нас будет хорошо.