Колесо дхармы

Полявение книги «Елена Блаватская. Мистика судьбы» («Эксмо», «Яуза», 2005), написанной Александром Сенкевичем, оказалось весьма своевременным делом, потому что огромная масса читателей заинтересована в такой книге, помогающей раскрыть истоки судьбы одарённой русской женщины с мятущимся характером и с неудержимым интересом к познанию. Тем более теперь, когда с отменой запретов в нашу жизнь ворвалась эзотерическая литература, связанная с астрологией, гаданиями, всевозможными суевериями и разгадками сновидений. На этом фоне интерес к судьбе Блаватской в последние годы особенно возрос. Скажем, путешествия известного офтальмолога, учёного с мировым именем Эрнста Мулдашева в поисках «Шамбалы» в Тибет или к тем же египетским пирамидам постоянно находятся в поле зрения огромной читающей аудитории. Велик интерес публики к произведениям Николая Константиновича Рериха, который тесно связал свою судьбу с мифологией Тибета и Индии. В частности, та же тайна «Шамбалы», где, по мнению Эрнста Мулдашева, покоятся люди, некогда населявшие затонувшую Атлантиду, и откуда возникли истоки всего человечества на планете Земля. Подогрели интерес к эзотерике две книги Александра Наумкина – «Калагия» и «Синергетика», также приближающие нас к познанию тайн запредельных миров.

Но продолжим наше исследование книги Александра Сенкевича, поэта, прозаика, учёного-индолога, президента Общества дружбы и делового сотрудничества с Индией. Вот какой обобщённый образ героини книги, так сказать, квинтэссенцию её жизненного кредо, вынесли издатели на обложку данного издания: «Елена Блаватская – одна из самых загадочных женщин 19-го века. Она общалась с духами, провидела будущее и угадывала прошлое. «Махатмы» поведали ей тайну человечества, его земной и космической судьбы. Идеи теософии, создателем которой стала Е.П. Блаватская, идеал сверхчеловека, принципы теософского масонства оказали огромное влияние на авангардное искусство. Основываясь на тысячелетней, доисторической мудрости, она предрекла начало новой фазы развития в последней четверти 19-го столетия – восстановление на Земле «золотого века».

Космогонический опыт её предшественников давал повод Елене Блаватской надеяться на невероятный взлёт, который, по мнению мечтательницы, мог бы уравнять её с создателем величайшей на Земле пирамиды – фараоном Хеопсом. Но слава – штука коварная. Надо считать себя господом Богом, повелителем Вселенной, чтобы окружающие люди наделили тебя хотя бы короной «Мисс Мыслительница». Однако Блаватскую не смущали никакие оценки её дарования. Её могли то возвысить до небес, то свергнуть в пропасть, но и то и другое состояние она ловко умела использовать в своих целях. Видя её бедственное положение, на помощь приходил её покровитель «махатма» Мория, красавец индус, много раз спасавший её из любой опасности или стрессовой ситуации. Он же нередко «приводил» к ней очередного мецената, готового вложить средства в её программу.

 

Колесо дхармы, которое по индийской мифологии означает вечный закон жизни, уверенно катилось по странам и континентам, увлекая Блаватскую за собой. А вместе с ней катились клубы сплетен и скандалов, восторги её почитателей, поддержка или предательства её друзей и наставления родственников, шелест газетных статей и шуршание купюр, заработанных на одураченной публике.

 

«С ранних лет Блаватская стремилась к духовному и умственному общению – наиценнейшему дару русского человека», – пишет о своей героине Александр Сенкевич. Воспитываемая в пуританской манере, основанной на безусловном прилежании и почитании старших, на воздержании, навязанном церковью и родителями, Елена, она же Лола, с возрастом всё труднее вписывалась в отведённые ей рамки. Она рано приобщилась к чтению книг эзотерической направленности, что не могло не сказаться на становлении её мировоззрения. «Она помнила слова Плиния Старшего: «Ни одна наука в древности не пользовалась таким уважением и не была так прилежно изучаема, как магия». Далее автор исследования выскажется и по её отношению к церкви: «Она верила, что ни одна вера, ни одна религия не в состоянии заполнить пустоту, образующуюся в сознании смертного человека, который оказывается лицом к лицу перед бесконечной Вселенной, перед вечным, неиссякающим потоком жизни».

Елена Петровна рано обнаружила в себе дар предвидения, умения воздействовать на окружающих людей, прибегая к искусству магии.

«Сначала эти поразительные феномены приписывались странному дару Елены Петровны, но вскоре выяснилось, что паранормальные способности присутствуют не только у одной Блаватской, но также и у других членов её семьи».

Своенравный характер толкнул на необдуманный поступок молодую Елену Петровну, решившую выйти замуж за человека вдвое старше себя. К тому же и с мужем её отношения не сложились с первого же дня. Поводом к этому браку с Никифором Васильевичем Блаватским послужила некая аналогия с Ниной Чавчавадзе и с Александром Грибоедовым, который женился на юной княгине, будучи в Тифлисе проездом с дипломатической миссией в Персию. На раннем этапе она не понимала, как это можно «добровольно надеть на себя ярмо брачной жизни, забыться в семье, детях, чтобы притупить в сознании мучительную мысль о пределе своего существования».

Брак не пошёл ей на пользу: обретя фамилию мужа, она вскоре оставляет его и, гонимая тайнами египетских пирамид, пускается в бега из семьи, из дворянского гнезда, из России. Без документов и без средств к существованию, она оказывается в Стамбуле, скитается, заводит знакомство с певцом Агарди Митровичем, ставшим её любовником и другом на долгие годы. Вместе они добираются до Египта…

«Родовые черты Долгоруких и Фадеевых проглядывают во всём их поведении, таком неординарном и запоминающемся». Автор имеет в виду поведение Сергея Юльевича Витте, будущего министра финансов при Алесандре III и Николае II, женившегося на еврейке. «А о вызывающих поступках и действиях его двоюродной сестры и говорить не приходится». Речь идёт о Елене Петровне.

В европейском искусстве ещё не завершился романтический период, и лучшие умы ещё продолжали вслед за Кандидом Вольтера и Вертером Гёте отправлять в путешествие защитника угнетённых капитана Немо или низвергнутого с небес и страждущего земной любви Демона. И нет ничего удивительного, что на этом фоне нейтральной повседневности возникает созданная воображением Льва Толстого пылкая и летящая навстречу своему счастью Наташа Ростова и реально родившаяся в той же дворянской среде Елена Блаватская, одержимая идеями переустройства мира, возрождения на Земле «золотого века». Повседневные тяготы жизни убили чистую любовь и свели на нет высокую духовность – так понимала сложившуюся эстетическую модель мира юная Елена.

«Ни мнение света, ни предрассудки общества не в силах были остановить Елену Петровну на пути к духовному совершенству и обретению чуда. Это было у неё в крови – поступать наперекор здравому смыслу».

Именно наперекор здравому смыслу родился её сын Юра, болезненный мальчик, проживший всего-то пять лет. Своим ранним уходом он станет немым укором для своей блудной матери.

Блаватская по возвращении в Россию написала письмо в 3-е отделение города Одессы, где она выразила желание активно участвовать в укреплении позиции России на международной арене (не так давно Россия потерпела поражение в русско-турецкой войне). Она хотела сообщать ценные сведения, вращаясь среди влиятельных людей Запада и Востока.

 

В известном произведении Н.С. Лескова герой Левша желает помочь Царю-батюшке и пытается довести до его сведения, что англицкие оружейники не чистят ружья кирпичом, а пользуются промасленными шомполами. Но государь остаётся глух к стараниям мастерового Левши, ратующего за своё Отечество. Так же безответным осталось и письмо Блаватской, которую в том департаменте не восприняли всерьёз. Тем не менее английская полиция считала её русской шпионкой.

 

Данное исследование могло бы вписаться в серию «Жизнь замечательных людей», но в силу своей концептуальной направленности, которая предполагает не только биографическое изыскание и раскрытие основных этапов творческого становления героини, а также налёт романтизма в её поисках некогда существовавшей Атлантиды, демонизация её сношений с духами, магический экстаз одурачиваемой ею толпы, концентрация в своих лучших произведениях доисторической мудрости, гуманизм, проявляемый героиней по отношению к борющемуся за свои права народу Индии – вот неполный перечень сверхзадач, поставленных автором при работе над этой сложной и многогранной книгой. Это скорее всего мифо-поэтический роман о судьбе первой русской женщины, с открытым забралом шагнувшей не за географическими открытиями (они к этому времени уже были в стадии завершения), а за опытом постижения мира либо утерянного, либо потустороннего и неведомого доселе никому.

Поистине прав был Александр Сергеевич Пушкин, сказавший о том, что мы ленивы и нелюбопытны. Много лет занимаясь эзотерической литературой, я нередко встречал книги Елены Петровны Блаватской, но никогда всерьёз не поинтересовался её биографией, которая сама по себе представляет нечто загадочное, со своим почти мистическим блужданием в поисках не то философского камня, не то утраченной Атлантиды, не то таинственной Шамбалы.

Блаватская решила для себя, что тайны, зашифрованные в Каббале, в картах Торо, в астрологических прогнозах, в свитках буддийских монахов, в знаменитых «махатмах», египетских иероглифах и пирамидах, – всё это она принесёт в дань людям, раскрыв их и сделав доступными для всех.

О христианстве у неё сложились свои взгляды, и, как пишет Сенкевич, «она верила в Христа безличного, но не в Иисуса из Назарета. Она поверила в безличный Божественный Принцип, в то, что Христос – значит «проявленный свет», как утверждали древние гностики, а не «помазанник» – как переиначили это имя, существовавшее тысячи лет у язычников, греческие отцы Церкви, отождествив его с еврей-ским словом «мессия». Она впервые усомнилась в церковных догматах и учениях и спустя много лет назовёт их страшнейшей материализацией духа».

Произведение насыщено интересными реалиями того времени (сложный путь из Саратова по Волге и по Каспийскому морю в Баку и далее в Тифлис – сказывается отсутствие железной дороги, первая Всемирная выставка в Лондоне, косвенно ощущаются последствия войны между Россией и Турцией, боль и сочувствие к индийскому народу после жестоко подавленного восстания сипаев, Америка после Гражданской войны, всплеск спиритуализма). Блестящая лексика, занимательные характеры, детали, подчёркивающие вдумчивую работу автора как историка.

Книга изобилует цитатами, взятыми из воспоминаний или произведений сестры Елены Петровны – Веры, впоследствии ставшей писательницей. Скажем, так она живописует дом, в котором поселились их родители по приезде в Тифлис: «Богатый купец-армянин Сумбатов, его хозяин, отстроил его, ничего не жалея, во вкусе полуазиатском, с лепными украшениями, цветными стёклами, с круглым балконом и хорами в огромной овальной зале».

Приводятся письма Елены Петровны, воспоминания её друзей или подруг, которые помогают раскрыть цели и задачи этой удивительной женщины. Скажем, вот что пишет Констанция Вахтмейстер: «С каждым днём становится всё очевиднее, что теософия в её широком понимании не является исключительной привилегией кучки избранных, а представляет собой щедрый подарок всему, что связано с гуманностью, и что она влияет на современную мысль, что она должна выжить, как мощный фактор в борьбе с пессимистическим материализмом наших дней». Вполне современно звучат эти слова, написанные в конце 19-го века.

 

Как индолог, Сенкевич хорошо изучил затронутую тему, основываясь на документах, находящихся в том числе и в музее Блаватской, созданном на месте бывшего индийского Теософического общества. Городок Адьяр, что вблизи от Бомбея, и был выбран Еленой Петровной тем местом, где она должна была соединить все пытливые умы мира с «Гималайским братством», обществом, которое так и осталось для неё закрытым.

 

«Махатмы» Блаватской, которые представлялись многим в 19-м и 20-м веках странной, причудливой аномалией её неуравновешенной психики, в действительности, как можно предположить, были для неё самой предтечами её триумфа в будущем как мыслителя и художника, гарантами того, что вся её титаническая деятельность в защиту Индии, её мудрости и её народов не напрасна и будет по достоинству оценена потомками.

На старости лет оставшись на чужой земле, в Лондоне, Блаватская всё время плела на себя всякого рода небывальщины, давая возможность зарабатывать газетчикам, вечно жаждущим сенсаций. Не столько в своих книгах, сколько на словах или своими поступками, она отреклась и от родных, и от сына Юры, и от церкви. «От чего она никогда не смогла отказаться – это от «махатм», от «Гималайского братства» и от России, – пишет Александр Сенкевич. – «Махатмы» и «Гималайское общество» были выстраданы Блаватской в результате глубочайшей отчуждённости от представлений обычной жизни. Россия же оставалась для неё всегда родной землёй, которую не унесёшь на подошве башмака».