Это наши горы. Гл. 4

                Глава 4

                Ночевать пришлось в кабинете  на стульях, поскольку большая часть кабинета была забита снаряжением для группы, а его нельзя было оставлять без присмотра. Но Старому это было не в новинку, и он прекрасно выспался. Булатов же всю ночь кряхтел и ворочался, и встал утром с видом человека, который минимум двенадцать раундов провел на боксерском ринге.
 
                Ровно в 8-00 прибыл начальник разведки и сказал, что вылет в 9-00. Старый пошел на узел связи предупредить своих, чтобы встретили вертолет на броне, куда нужно будет перегрузить имущество. Разговаривать пришлось с прапорщиком Паршаковым, парнем понятливым и исполнительным. Старый приказал, чтоб к его прилету все разведчики находились на месте, никого никуда не отпускать, даже по самым неотложным делам. По его тону прапорщик понял серьезность приказаний и сказал, что все будет сделано, как приказано.

                Встреча на вертолетной площадке прошла без объятий и оркестра: разведчики быстро забросили в гулкое нутро БТРа имущество и, взревев движками, машина рванула на базу, разбрызгивая вокруг комья мокрого снега. 
 
                Одежду, альпинистское снаряжение, спальники и коврики, сухпай, повышенной калорийности на трое суток занесли в кубрик, потому что все это нужно было увязывать, укладывать  и крепить к рюкзакам. Туда же занесли и рации, чтобы не держать на холоде. В броне осталась часть негабаритной экипировки, которую разведчикам придется нести в руках, и спецбоеприпасы, которые нельзя было «светить» в казарме. Около БТРа выставили охрану.

                День прошел в хлопотах и суете. На выход готовились тринадцать разведчиков, два сапера и дублирующий радист группы связи, остальные помогали им комплектовать рюкзаки, увязывать экипировку и снаряжение, готовить оружие. Радист группы связи еще раз проверил рации и подогнал каждому разведчику гарнитуру по размеру головы. Он же расписал позывные каждому и, распечатав их на компьютере, прикрепил к рациям прозрачным скотчем. По правилам, придуманным каким-то деятелем от связи в Ханкале, позывные на каждую операцию должны были меняться. При этом никто не подумал, что иногда приказ на разведвыход приходит за час до выхода. Попробуй выучить за это время позывные десяти-пятнадцати разведчиков, плюс условные сигналы… Безусловно, какой-то резон в смене позывных был, но для боевиков, даже отсканируй они частоту разведчиков, их позывные никакой ценности не представляли. Потому что в каждом разведподразделении были свои Акулы, Одинокие Волки, Медведи, Лешие, Ангелы и тэдэ и тэпэ. Но приказ по группировке был издан с грифом «секретно» и, потому выполнялся неукоснительно.

                Работали в ударном темпе, но Старый все равно всех подгонял, будто чувствовал, что второго дня на подготовку им не дадут…

                К вечеру все было укомплектовано, уложено и увязано. Разведчики, выставляя рюкзаки в ряд, вопросительно посматривали на Старого, ожидая постановки задачи на выход, но тот упорно молчал, потому что знал ее только в общих чертах, а отдавать приказ и проводить подробный инструктаж должен будет начальник разведки группировки непосредственно перед выходом…
 
                Старый  лично проверил рюкзак каждого, встряхнул, проверяя на наличие посторонних звуков, но все рюкзаки были уложены по правилам. Самый тяжелый оказался у Кума, поскольку к нему, помимо всего прочего, была приторочена складная лестница – она же мост, она же три комплекта носилок.
 
                Долго возились с оружием, потому что подгонять ремни нужно было на маскхалаты с полной экипировкой, а для этого пришлось надевать на себя все, что должно было быть надето в походе. Разведчики парились, кряхтели в жарко натопленном кубрике, но, в конце концов, и эта работа была завершена.

                Сержант Муксуев, или в просторечии, Макосей, шустрил вместе со всеми, готовя свое снаряжение, не зная, что его ожидает еще и спецзадание.

                Когда со снаряжением было покончено, Макосея подозвал Старый и, вывалив на табурет содержимое «сидора», сказал:

                - Проверяй! Все доставали по твоему списку, так что, если чего не хватает – ноги в руки и пошел искать! Но чтоб к утру твой чудо-гуталин был готов!
               
                - Елки-палки, командир, это же столько мороки! И где я им вонять буду?

                - Где хочешь, там и воняй. Можешь вонять в кубрике, но чтобы вся обувь, которую мы потащим на своих ногах на выход, была обработана твоим гуталином!

                Макосей скривился, потому что процесс этот, хоть и не требовал особых физических усилий, но требовал времени, терпения и внимания.

                - Ладно, задачу понял, - сказал Макосей и принялся разбирать вываленные на табурет составляющие его чудо-крема: два круга воска, килограммовую банку армейского комбижира, кусок свиного сала, с килограмм весом,  банку автомобильной графитной смазки, пять пузырьков медицинского глицерина и медицинскую склянку, содержащую 100 мл спирта.

                - Все? – спросил Старый. – Или чего-то не хватает?

                - Ну, для того, чтобы обувь приобрела "радикальный черный цвет", как говорил товарищ Остап Бендер, нужна бы еще сажа и серная кислота… Но я так понимаю, что нынче чем меньше черного, тем лучше?

                - Правильно понимаешь, сержант! – одобрительно сказал Старый. – Слишком черные ботинки нам ни к чему. Лишь бы не промокали.

                - Тогда их надо будет обрабатывать сразу, пока гуталин еще не остынет. Дать ему схватиться, то есть, загустеть, и сразу обрабатывать. Он тогда глубже пропитывает кожу.

                - Ну, вот этим и займись. Помощь тебе нужна?
 
                - Желательно. Не сейчас, а когда обрабатывать буду, нужно будет человека три.
 
                - Возьмешь любых из тех, кто на выход не идет. Покажешь им, что делать, а сам отдыхай.

                - Да что там показывать? Горячим составом тщательно обработать швы и соединения с подошвой. Чтоб все конкретно пропиталось варом. А перед самым выходом обработать еще раз. Ну, это уже каждый самостоятельно…

                - Яхши, Макосей! - сказал Седой и гаркнул. - В 21-00 всем отбой! Никаких шатаний по другим кубрикам и помещениям!

                Старый, вымотанный сборами и подготовкой, сел на свою койку и стащил через голову пропотевший свитер. К нему юлой подкатил сапер Экстрим, изобразивший на лице глубочайшее почтение к командиру, и умоляющим тоном прошептал:

                - Командир, разрешите переночевать в лазарете, вдруг нам завтра уходить... Я скажу дневальному, где меня искать с случае непредвиденного шухера.

                - Иди уж, прощайся, любвеобильный ты наш! - Старый знал об отношениях сапера с фельдшером по кличке "Хлорка" - сорокалетней женщиной-прапорщиком, отвечающей за санитарно-гигиеническое состояние бойцов, и иногда закрывал глаза на ночевки Экстрима в лазарете...               

Продолжение следует -