Марьяна

 Свет в конце тоннеля

Её звали Марьяна, ей было двадцать лет отроду — симпатичная девушка с точёной фигуркой, русыми волосами и курносым носиком. Всё бы ничего, но она была практически слепа.

Слепнуть Марьяна стала с первого класса. Одни очки сменяли другие, кабинеты врачей, операции — всё тщетно. И к двадцати годам она практически ничего не видела, лишь иногда слабые, почти мизерные частицы света. Но и этому была безумно рада. Носила большие очки с толстыми линзами в уродливой роговой оправе — хоть они и были бесполезны, за ними она чувствовала себя защищённой.

Несмотря на беду, Марьяна была счастлива. Рядом находился её верный муж Михаил.

Он знал её почти с детства, хоть разница в возрасте составляла долгих десять лет. Марьяне даже нравилось, что супруг старше — надёжнее, сильнее. Два года назад она похоронила маму, и эта беда свела двух давно знакомых людей. Они были соседями по лестничной клетке. После похорон Михаил предложил руку и сердце, Марьяна, не раздумывая, согласилась.

Слепота не мешала вести хозяйство. В их доме всегда было светло и чисто. Готовить для мужа она научилась — правда, из магазинных полуфабрикатов, но какая-никакая горячая пища.

Марьяна любила свет, хоть его и не видела. Ей нравилось сидеть летним днём у окна, чувствовать на себе тепло лучей, гладить их, разговаривать с ними. Она так хотела подружиться со светом, не хотела упускать эту обычную человеческую радость.

В довесок ко всему у Марьяны был абсолютный музыкальный слух и хороший голос. В наследство от мамы она получила антикварный белый рояль. Она любила играть, зная наизусть расположение клавиш. Иногда пела, импровизировала и записывала всё на маленький диктофончик. Вечером за ужином всегда хвалилась мужу.

— Миш, послушай, я сегодня новую мелодию придумала, — говорила она, протягивая диктофон.

— Давай, малыш, я слушаю, — отвечал он, и в его голосе звучала неподдельная нежность.

Михаил любил Марьяну. Он не замечал её слепоты, часами смотрел в её потухшие глаза, словно пытаясь разглядеть частицу жизни. Работал он в большой фирме старшим менеджером. Чем занималась фирма, Марьяна не знала, но муж получал неплохо.

Однажды апрельским вечером Михаил пришёл с работы в приподнятом настроении, с огромным букетом цветов и бутылкой вина.

— Марьяна, у меня новость! — выпалил он с порога.

— Какая? — она радостно захлопала ресницами за своими толстыми стёклами.

— Меня повышают! Начальник регионального развития — это я! Зарплата в три раза больше!

— Миша, это же чудесно! — она бросилась к нему на шею.

Он долго рассказывал о перспективах, о том, что они наконец смогут накопить на операцию для её глаз. Пили вино, Михаил шутил, Марьяна заливисто хохотала. В душе у неё поселилась крохотная надежда, которую обычные люди даже не замечают.

---

Дальше жизнь Марьяны не изменилась. Она по-прежнему занималась домом, слушала радио, импровизировала на рояле и ждала мужа.

Жизнь Михаила изменилась круто. Новая работа, собственный кабинет и личная секретарша — Ольга, красивая рыжеволосая бестия с безупречным макияжем и в строгом деловом костюме.

Он заметил её в первый же день.

— Доброе утро, Михаил Сергеевич, — пропела она, подавая ему чашку кофе. — Я Ольга, ваша помощница. Если что-то понадобится — я здесь.

Её голос, её запах — ваниль и корица — врезались в память.

— Приятно познакомиться, Ольга, — ответил он, задержав взгляд на её зелёных глазах.

А Марьяна замечала перемены. Михаил стал другим — задумчивым, менее говорливым. Она всё понимала, или делала вид.

— Миш, ты какой-то уставший, — говорила она вечером, нащупывая его руку.

— Всё нормально, Мариш, работа, — отмахивался он и уходил в душ.

А утром с какой радостью он убегал из дома! Преодолевая пробки, он спешил в офис — только чтобы встретиться глазами с Ольгой.

Михаил ловил себя на мысли, что ему всё больше хочется видеть её, слышать её голос, чувствовать запах её духов. Он вызывал её под любым предлогом.

— Ольга, принесите, пожалуйста, прошлогодний отчёт, — говорил он, хотя отчёт лежал у него в столе.

— Конечно, Михаил Сергеевич, — улыбалась она, наклоняясь к столу так, что он видел вырез её блузки.

— Ольга, вы сегодня прекрасно выглядите, — однажды сорвалось у него.

— Спасибо, — она кокетливо поправила волосы. — Вы тоже.

Он стал задерживаться, придумывая причины. Ольга чувствовала его внимание и отвечала взаимностью.

Однажды, когда она принесла ему почту, между ними пробежала искра. Взгляд встретил взгляд, искра загорелась пламенем. Михаил поборол робость, обнял её и поцеловал.

— Миша, — прошептала она ему в губы. — Я ждала этого.

— Оля, я с ума схожу по тебе, — выдохнул он.

— А как же жена? — спросила она с лёгкой усмешкой.

— Не говори о ней. Сейчас есть только мы.

С этого момента Михаил стал задерживаться до полуночи, приходил не трезвым. Марьяна лежала рядом в темноте и чувствовала его запах. Как и у многих слепых, обоняние у неё было развито отлично.

— Миш, ты пахнешь по-другому, — однажды тихо сказала она.

— Что за ерунда? — раздражённо ответил он. — Это новый одеколон.

— Я знаю запах одеколона, — возразила она. — Это духи. Женские.

— Марьяна, прекрати выдумывать! Я устал, дай поспать!

Он отвернулся к стене.

Она не хотела верить. Гнала плохие мысли.

— Миша, у меня живот болит, — пробовала она заговорить наутро. — Странно как-то, уже несколько недель...

— Сходи к врачу, — бросил он, завязывая галстук. — Я опаздываю.

— Может, сходишь со мной?

— Некогда, Мариш! — хлопнула дверь.

Она осталась одна. Впервые почувствовала, что стала обузой.

---

У Михаила с Ольгой всё развивалось стремительно. Они стали любовниками.

— Миш, а почему ты не бросишь её? — спросила Ольга однажды вечером в ресторане, играя бокалом с вином.

— Она слепая, Оль. Как я её оставлю? — он виновато опустил глаза.

— Но ты же несчастлив, — она коснулась его руки. — Я вижу. Ты приходишь на работу уставший, раздражённый. Она тебя не понимает, она живёт в своём маленьком тёмном мире.

— Она хорошая, — слабо возразил он.

— Она — инвалид, Миша, — жёстко сказала Ольга. — И ты это знаешь. Ты достоин большего. Полноценной женщины, которая может быть с тобой на равных. С которой можно пойти в театр, в кино, поговорить о книгах. А что у тебя дома? Вечный халат, пучок волос и рояль, на котором она бренчит свои бесконечные грустные песни.

Он молчал. Внутри разгорался конфликт.

— Я люблю тебя, Оль, — сказал он. — Но я не могу просто так...

— Я подожду, — улыбнулась она. — Но не вечно.

Всё чаще Михаил сравнивал их. Ольга была умна, начитана, остроумна. Отличный собеседник. С ней можно было обсудить всё — от политики до искусства. Она никогда не жаловалась, не ныла, не просила внимания.

— Марьяна только и делает, что жалуется на здоровье, — говорил он Ольге. — То голова, то живот, то сердце.

— Бедняжка, — деланно вздыхала Ольга. — Но, Миш, это манипуляция. Она держит тебя на крючке жалости.

— Ты думаешь?

— Уверена. Ты же мужчина, ты хочешь женщину, а не пациентку.

И Михаил купился. Ему надоела серая и занудная жизнь. Захотелось красок, карнавала. Ольга стала его пропуском в праздник.

---

Дома Марьяна задыхалась. Её мирок, который она так бережно хранила, трещал по швам. Весь огромный мир с яркой рекламой, шумными городами, безумной красотой природы был для неё голосом мужа. И когда его голос стал холодным, она почувствовала, что не только ослепла, но и оглохла.

— Миша, поговори со мной, — умоляла она однажды вечером.

— О чём? — бросил он, не глядя.

— О нас. Я чувствую, что ты уходишь. Я хочу понять, что я делаю не так.

— Ты делаешь всё так, Марьяна. Всё, что можешь, — в его голосе звучала усталость. — Просто… я устал.

— Устал от меня?

— Не нагнетай, а? — он встал. — Я посплю в гостиной.

Она слышала его шаги, потом скрип дивана. И тихо плакала, зажав рот ладонью, чтобы он не услышал. Но он слышал. И его выворачивало наизнанку от ненависти — к себе, к ней, к этой жизни.

---

В пятницу, в день рождения Ольги, Михаил проснулся раньше обычного. Купил огромный букет роз и приехал в офис.

— Олечка, с днём рождения, — прошептал он, вручая цветы.

— Миша, ты чудо! — она обняла его и поцеловала в губы. — Сегодня я хочу, чтобы ты был только моим. Всю субботу и воскресенье. Поехали ко мне?

— А как же…

— Никаких «как же»! — перебила она. — Скажи жене, что командировка.

Он позвонил Марьяне. Голос его звучал сухо и официально.

— Мариш, я уезжаю в командировку в Питер. На два дня. Телефон, скорее всего, будет недоступен.

— Миша, но как же… — начала она.

— Всё, я опаздываю, — перебил он и отключил звонок. Затем бросил телефон на дно сумки и забыл о нём.

Вечером они оказались в маленькой уютной квартире Ольги на окраине.

— Мой Миша, — мурлыкала она, наливая шампанское.

— Оль, я так тебя хотел, — он не сводил с неё глаз.

— Я знаю, — она улыбнулась. — Я всегда знаю.

Они пили, смеялись, целовались. Ольга устроила ему ужин — изысканный, с домашним паштетом, запечённой уткой и шоколадным фонданом на десерт.

— Ты удивительная, — сказал он, облизывая ложку. — Где ты всему научилась?

— Жизнь заставила, — пожала плечами она. — Когда ты одна, учишься всему. В отличие от твоей… ну ты понял. Она ведь даже ужин нормальный тебе не может сделать.

— Она старается, — неловко возразил он.

— Старается — не значит умеет, — парировала Ольга. — Милый, ты заслуживаешь королевского обращения. Я дам тебе это.

Они занялись любовью. Всё было исступлённо, страстно, до хрипоты. Но внутри у Михаила появилась странная пустота. Где-то на задворках сознания он слышал голос Марьяны: «Миш, у меня живот болит… Миша, поговори со мной...»

Он отгонял эти мысли.

В субботу они провалялись в постели до обеда.

— Миш, а ты никогда не думал, что она притворяется? — вдруг спросила Ольга, гладя его по груди.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился он.

— Слепой, говорю. Может, она всё видит, просто прикидывается? Чтобы ты о ней заботился?

— Оль, не говори глупостей. У неё медицинские заключения, операции были...

— А ты сам видел эти заключения? — она приподнялась на локте. — Или она тебе рассказала?

Он задумался. Действительно, он никогда не видел документов. Верил на слово.

— Она не стала бы врать, — неуверенно сказал он.

— Мужчины такие наивные, — усмехнулась Ольга.

Он промолчал. Но червячок сомнения заполз в душу.

В воскресенье вечером, нехотя, он собрался домой.

— Позвони мне завтра, — сказала Ольга, целуя его на прощание. — И подумай о том, что я сказала.

— Хорошо, — кивнул он.

Всю дорогу в такси он размышлял. А что, если Ольга права? Что, если Марьяна его обманывает? Тогда почему она не уходит с работы, почему не смотрит телевизор, почему ходит на ощупь? Нет, ерунда.

Он подъехал к дому, запрокинул голову, посмотрел на окна. Странно, уже темно, а света нет. Марьяна так любила свет.

«Впервые за долгое время я вспомнил о ней», — подумал он с внезапной болью.

Войдя в квартиру, его оглушила тишина. Тревожная, липкая тишина.

— Марьяна! — позвал он.

Никто не ответил.

Он обошёл комнаты: гостиная пуста, спальня пуста.

— Марьяна, ты где?!

Проходя мимо ванной, он увидел тонкую полоску света из-под двери. Дёрнул ручку — заперто.

— Марьяна, открой! — он заколотил кулаком.

Тишина.

Он выбил дверь плечом, снёс её с петлей и влетел внутрь.

На полу валялись её очки — разбитые вдребезги. А в ванне, наполненной холодной водой, лежала Марьяна. Руки, лицо, грудь были синего цвета. Только бледные губы еле слышно шептали:

— Миша... Миша...

Он схватил её, вытащил, завернул в махровую простыню. Перенёс на кровать.

— Мариш, Маришенька, что ты наделала?! — он тряс её, рыдал в голос. — Зачем?!

— Ты ушёл... Ты не брал трубку... — прошептала она, дрожа. — Я думала, ты меня больше не любишь...

— Люблю, дурочка, люблю! — закричал он. — Прости меня, прости, я был идиотом!

Он растирал её, обнимал, согревал. Напоил горячим чаем с молоком. Прижал к себе и так сидел до утра, боясь разжать руки.

— Миш, я хотела тебе сказать, — тихо проговорила она под утро. — Я жду ребёнка. Третий месяц уже.

У него остановилось сердце.

— Что?! — прошептал он.

— Я пыталась тебе сказать... но ты не слушал... отмахивался...

Он уткнулся лицом в её волосы и разрыдался.

— Я чуть не потерял вас обоих, — бормотал он. — Господи, какой же я идиот.

И в этот момент его накрыло озарением. Он вдруг отчётливо понял разницу.

С Ольгой — это была механика. Идеальный механизм: улыбка в нужный момент, сексуальная поза, правильно подобранные слова. Она действовала по инструкции «как соблазнить мужчину». Всё отточено, выверено, без души. Даже её вопросы о Марьяне были тактичными укусами — она точила его, как нож, чтобы отделить от жены. Но там не было живого тепла. Когда он целовал Ольгу, он целовал её губы, но не чувствовал биения её сердца. Когда она говорила, что любит, он слышал слова — но за ними стоял расчёт.

А Марьяна — она была живым теплом. Да, она не видит. Да, она не может приготовить утку с паштетом. Но она просыпалась по ночам, чтобы поправить на нём одеяло. Она знала наизусть его шаги, его дыхание, его настроение. Она ждала его, всегда. Когда она говорила: «Миш, я так скучала», — она вкладывала в это каждую клетку. С ней не нужно было играть роли. Он мог быть уставшим, злым, молчаливым — она понимала без слов. Её руки, когда она касалась его, дрожали от нежности. Её голос, когда она пела, был наполнен светом — тем самым светом, которого она была лишена, но которым одаривала его.

«Я почти променял живое тепло на механическую игрушку, — понял он с ужасом. — Я чуть не разрушил единственное настоящее, что у меня было».

Утром он позвонил Ольге.

— Оль, я не приду сегодня. И вообще… нам нужно прекратить.

— Что?! — голос её стал ледяным. — Это из-за неё? Ты выбрал слепую калеку вместо меня?

— Оля, не надо, — устало сказал он. — Я ошибочно принял блеск за свет. А свет был дома.

— Ты пожалеешь, Миша, — бросила она. — Она не даст тебе счастья.

— Она уже дала, — ответил он и отключил звонок.

А потом вынул сим-карту и разломал её.

---

Жизнь стала налаживаться. Михаил стал прежним — ещё более ласковым и нежным. Он помогал Марьяне по дому, водил её к врачам, гладил живот и разговаривал с малышом.

— Слышишь, малыш? Это папа. Я буду самым лучшим папой на свете, — шептал он.

Через полгода Марьяна родила сына. Здорового крепыша. Она назвала его Виктор — в честь отца, которого не помнила.

А ещё через год Михаил и Марьяна с сыном поехали в Германию в офтальмологический центр. Операция прошла успешно — процесс угасания удалось избежать, зрение стало понемногу возвращаться.

Когда сняли повязку, мир не взорвался красками. Всё было мутным, размытым, как акварель, по которой провели мокрой губкой. Но Марьяна видела. Впервые за пятнадцать лет.

Она повернула голову и увидела мужчину, который сидел рядом. Высокий, слегка уставший, с залысинами на висках и смешными морщинками вокруг глаз. Совсем не тот герой, которого она рисовала в своём воображении. Обычный. Уставший. Любящий.

— Ты… ты совсем другой, — прошептала она.

Михаил вздрогнул, испугавшись, что она разочарована.

— Но я тебя узнаю, — добавила Марьяна и коснулась его щеки. — По голосу. По запаху. По тому, как дрожат твои руки. И по тому, как ты смотришь на меня — я чувствую это даже через свои новые глаза.

Он заплакал. Впервые при ней.

— Я тебя больше никогда не оставлю, Мариш, — прошептал он. — Никогда.

Она улыбнулась — светло, как солнечный луч, который она наконец-то начала видеть.

— Я знаю, Миш, — ответила она. — Я всегда знала.

Они были счастливы. Настоящей жизнью. Живым теплом. Светом.