Это наши горы. Гл. 9

                Глава 9

                В этот длинный день, которому, казалось, не будет конца, разведчики на своей шкуре в полной мере познали значение слова «бедствие». Снегопад в горах – вот настоящее бедствие, через которое им довелось пройти. Мокрые, тяжелые хлопья валили с  с неба лавиной. К одиннадцати часам, когда разведчики были примерно на середине ледника, с гор начали срываться порывы злого, жесткого ветра. Обстановка мгновенно изменилась… Снежные заряды, швыряемые ветром с разных сторон, залепили  целлулоид очков, лишая видимости. Жесткие, колючие массы холодного воздуха, закручиваемые в воздухе с невероятной скоростью, сбивали дыхание на ходу, заставляя низко пригибаться ко льду ледника, а на берцы с металлическими кошками через каждые три – четыре шага стали налипать пудовые снежные комья. И приходилось останавливаться, чтобы ледорубами сбить эти комья с ботинок. Трижды пришлось собирать лестницу и, используя ее в качестве моста, переходить через ледовые трещины. Хотя, «переходить» - сказано слишком громко, ибо по хлипким, болтаемым ветром перекладинам, пришлось переползать, обвязываясь страховочной обвязкой…
 
                К полудню разведчики, шатаясь от усталости и ветра, прошли ледник, втянувшись в узкое, как каменный пенал ущелье, где обнаружили низко нависший над каменной осыпью скальный карниз, под укрытием которого Старый решил устроить привал.

                Разведчики, вымотанные тяжелым переходом, быстро расчехлили снайперские коврики и, бросив их на камни, повалились на них, тесно прижимаясь друг к другу. От вымокших от пота и снега маскхалатов тут же повалил пар. Несмотря на двойную пропитку сапожным чудо-гуталином, ботинки тоже парили, размочаленные снегом.

                Старый вынул из внутреннего кармана разгрузки карту и, забившись в самый дальний угол, куда ветер не забрасывал снег, сориентировался по месту. Карта была сделана добротно, картографы постарались… И прокладывая по карте дальнейший маршрут, Старый вдруг понял, что пройденный ими путь был просто прогулкой по сравнению с тем, что им предстояло дальше. А дальнейший путь разведчиков лежал по скальному карнизу,  обозначенному на карте, как «пешеходная тропа», огибавшему гору по широкой дуге, идти по которому в таких погодных условиях без страховочных приспособлений, было чистым самоубийством. А это означало дополнительную потерю времени, поскольку нужно посылать вперед группу, чтобы вбить в скалу крючья и протянуть страховочный трос.

             Теперь стало совершенно ясно, что к назначенному времени – к 10-00 завтрашнего дня, разведчики  не успеют выйти к границе с Грузией…

             Старый подумал, что боевики идут в точно таких же условиях, и вряд ли их встреча с проводником, ожидающим прихода отряда к 10-00 часам, состоится в назначенное время. В любом случае, задачу разведчикам никто не отменял, связь со штабом продавить из-за рваного рельефа гор не удавалось, а значит, надо идти дальше.

             Через двадцать минут отдыха в относительном затишье, Старый поднял  Могилу и Кефира и приказал идти готовить страховку.

             Кефир, острый на язык, иногда невоздержанный в высказываниях, но надежный разведчик, и на этот раз не удержался от высказывания.

             - Кефир и Могила – два верных солдата,
                Откованы оба из стали-булата!
                Им отдых заменит родная лопата,
                А коль они вместе – уже экскаватор!

               Разведчики отозвались дружным коротким хохотком, а напарники, собрав снаряжение, исчезли в густых завертях метели.

               Им потребовалось более двух часов, чтобы проложить страховочный трос и возвратиться под ненадежную крышу карниза. Оба были измотаны до предела.

               - Командир, - сказал Кефир, укладываясь на коврик. – Там в двух местах карниз сужается до двадцати сантиметров. По нему и в сухую погоду идти-то опасно. Рискуем мы!

               - А что, у нас есть выбор идти – не идти? – нарочито грубо спросил Старый. – Есть приказ, и мы будем его выполнять.

               - Кто бы спорил, - пробурчал Кефир и вдруг растянул рот в широкой улыбке.

               - Ты чего скалишься? - спросил Стары удивленно.

               - Да почему-то вспомнилось, как мы песней духов победили! Вот бы сейчас так... - мечтательно проговорил Кефир.

               Старый вспомнил эту нелепую "победу" и сам непроизвольно заулыбался, вспоминая тот злополучный день в Грозном...

               Дождь хлестал непрерывно, и ветер охапками забрасывал его колючие струи в раздолбанные взрывами оконные проемы. И укрыться  от него было негде, потому что разведчики сидели  в развалинах – без окон, без дверей и без крыши.

              Они сбились в кучу, чтобы хоть немного согреться, уйдя под лестничный пролет, который пули и гранаты превратили в решето. Духи изредка выпускали по окнам пару-тройку очередей, и пули противно чавкали по сырым стенам, обваливая на головы  пласты штукатурки.

              Двое суток непрерывных боев окончательно измотали разведгруппу. Все разведчики были ранены, иные – по несколько раз. Бинты, иод, тюбики с промедолом – все это закончилось уже к исходу первых суток.

              Старый сидел и думал, что, если духи полезут прямо сейчас, то вся группа поляжет здесь, в этих руинах, потому что сил воевать уже не было, как не было и патронов, и гранат…

              Ему вдруг вспомнился какой-то старый фильм о войне, где бойцы, попав примерно в такую же ситуацию, пели какую-то заунывную песню, а Марк Бернес взял гитару и запел «шаланды, полные кефали, в Одессу Костя приводил»…

              Старый толкнул локтем сидящего рядом Батона и сказал:

              - Слышь, Батон, а по сценарию мы сейчас должны петь перед смертью!

              - Чего петь? – удивленно спросил Батон, дрожа от холода. – По какому сценарию?

              - Ну, помнишь в старых фильмах – перед боем бойцы всегда что-нибудь пели – «Интернационал», «Черный ворон», «Ты ждешь, Лизавета», ну и так далее. А потом, взбодренные песней, шли в бой и рвали фашистов голыми руками…

              Разведчики зашевелились, послышались негромкие смешки, видать, каждый что-то вспомнил из этих наивных старых фильмов, где герои постоянно пели...

              - А чё, командир, давай и мы запоем, - откуда-то из дальнего угла прохрипел Джоник. Теперь смеялись уже все, понимая явную нелепость ситуации…

              -«Степь, да степь кругом, степь широкая», как Штирлиц… – давился смехом Калмычок.

              - Не-е, давайте «Сектор Газа» - захлебываясь смехом, орал Батон.

              И вдруг все разом грянули:

              «Скорый поезд к дому мчится, полечу домой, как птица,
              Полечу, как птица я!
              Жизнь начнется без авралов, «сундуков» и генералов
              Демобилизация! А-а…

              Песню проорали на одном дыхании. Угрюмое настроение, как рукой сняло…

              И тут на груди у Старого зашипела «Моторола», и голос снайпера «Качка», забравшегося на верхний этаж развалин, удивленно промолвил:
         
              - Эй, командир, это что у вас за психическая атака была?

              - Не понял тебя, - давясь смехом, ответил Старый. – Что-то случилось?

              - Конечно, случилось, - ответил Качек. – Духи уходят!

              - Как уходят, куда? - враз посерьезнел Старый.

              - Доить верблюда! Как услышали ваш вокал, засуетились, забегали… А потом вообще рванули через частный сектор!

              Не теряя ни секунды, разведчики рывком ушли из развалин и с рассветом вышли к своим.

             Через пару дней начальник разведки после совещания в Ханкале придержал Старого за полу бушлата и на полном серьезе спросил:

             - Слушай, Егор, один пленный дух показал, что вы на их отряд пошли в атаку с какой-то зверской песней, от которой у них волосы дыбом встали от ужаса. Эт, что за песня-то была?

              - Как это, что за песня? «Сектор Газа» - «Демобилизация», чем же еще можно было духов запугать? - ответил Старый и ушел к своему БТРу, оставив начальника разведки в полном недоумении….

              Кефир что-то забормотал во сне, и Старый накрыл его до подбородка своей плащ-палаткой...    

 

Продолжение следует –