Это наши горы. Гл. 20

Глава 20

             23 февраля Старый проснулся рано… И почти сразу затосковал. Он почитал праздник Защитника Отечества всегда, еще со школьных лет, когда к ним - школьникам на встречи приходили участники Великой войны и рассказывали о подвигах их отцов и дедов. Эти рассказы и заронили в юную душу Старого желание стать офицером и служить Родине…

             Но какой праздник в госпитале, на смятых простынях? Задерганному болью и вынужденным бездельем солдату – Защитнику Отечества?

             Старый взял с тумбочки свой полевой несессер и вынул из специального кармашка зеркало. С полированной поверхности на него глянуло обросшее короткой полуседой бородкой лицо, с которого только-только сошли струпья от ран, нанесенных острыми камнями, оставив глубокие шрамы. Лицо было все еще припухшим от ран… Старый загрустил еще больше и убрал зеркало.

             Он уже не ждал от праздника ничего хорошего, однако все случилось иначе…

             В 8-00 сменилась ночная смена медсестер, и девчонки занесли ему в палату скромный букетик полевых цветов, поставленных в литровую банку с водой. «С праздником!» - прощебетали сестренки и упорхнули, оставив в палате запах каких-то сладковатых духов.

             Через несколько минут в палату вошла старшая медсестра Люба, что-то пряча за спиной.

             - Можно к вам? – спросила она, и почему-то покраснела.

             - Это что-то новое, - сказал Старый. – Хозяйка отделения спрашивает разрешения войти в свои владения… Ты смотри, прям стихи получились!

             Люба засмущалась еще больше и, присев на табурет, стоявший у его койки, протянула ему красиво упакованную коробку.

             - Это вам! – сказала девушка. – С праздником! И желаю вам больше никогда не попадать к нам с ранениями! А в гости – мы всегда будем рады вас видеть.

             - «Мы» - это кто? – Старый ступил на опасную тропу.

             - Я! – Люба дерзко посмотрела в его глаза.
 
             - Спасибо, Любаша! – тихо сказал Старый и, взяв в руку узкую девичью ладонь, легонько сжал ее. Девушка зарделась…

             - Люба, может, ты побреешь меня? – спросил он, стараясь увести тему в бытовое русло. - Неудобно как-то  такой праздник офицеру встречать небритым.

             Не тут-то было! Люба шла в наступление, не заметив, или сделав вид, что не заметила его уловки…

             - Ой, вам так идет это бородка! Вы с бородкой похожи на испанского гранда со старых картин! А ворот корсета – как жабо на картинах! Не брейтесь, пожалуйста! К тому же… - девушка замолчала...

             - Что «к тому же»? – спросил Старый.

             - Ну, вы выглядите не военным, а… - Люба опять замолчала. – Выглядите таким…
таким…

             Пришла очередь смутиться Старому, ибо продолжение разговора становилось опасным! Но черт дернул его за язык…

             - Интеллигентным? – брякнул он первое, что пришло на ум.

             - Да нет же! – девушка вскинула хорошенькую головку. И решительно высказалась. – Милым! Совсем не таким дерзким разведчиком, каким поступили к нам в отделение.

             - Откуда ты знаешь, что я разведчик? – Старый знал, что его военная специальность не пишется в истории болезни.

             - Давно служу! – ответила Люба. – Могу делать выводы. Ваша история болезни хранится в сейфе у начальника отделения, а не в общей папке на сестринском посту. К тому же, я возила вас на каталке к специалистам на консультации, на рентген, помните? Так вот, мне начальник отделения выдавал вашу историю, но только на ней не было первого, лицевого листа. Так что, мы даже не знаем вашего имени… Так кто вы? Разведчик! Из какого-то спецподразделения!

             - Егор, - вдруг тихо сказал Старый.

             - Что? – не расслышала девушка.

             - Меня зовут Егор.

             - Его-ор, - протянула Люба. – Вам идет это имя. Грозно-рычащее… Не подходи – загрызу…

             Старый рассмеялся. В этот момент в палату заглянула сестра и испуганно крикнула:

             - Любовь Анатольевна, срочно к начальнику отделения! К нам едут из штаба группировки!

              Люба поднялась с табурета, одернула сияющий белизной накрахмаленный халатик… и вдруг, резко наклонившись, поцеловала его в губы…

Продолжение следует –