Моя Экспедиция! фото автора

ПОСТОЯННОЕ МЕСТО ПУБЛИКАЦИИ:http://www.proza.ru/2011/04/22/691

СБОРНИК "ПРИКЛЮЧЕНИЯ!" рец. 0 фото автора.

ФРАГМЕНТ РОМАНА "НЕРАВНОДУШЬЕ, КАК ДИАГНОЗ!" (на фото Таня Дроздова)

МОЯ ЭКСПЕДИЦИЯ!
      Я не помню кто из моих одноклассников первый стал работать летом в экспедиции, но я был не первый, а работали мы потом трое. Однако меня быстро оценили, как самого ответственного и  потому, что у меня был велосипед. Потом ещё  проявились у меня природные качества ориентироваться на местности и так я отработал три лета в топографической экспедиции, которая  вела топографическую съёмку местности вокруг нашего городка Цимлянска. Я был сначала просто рабочим и получал 60 рублей в месяц. Потом мне добавили 10 рублей, а потом ещё десять и повысили в должности: я стал старшим рабочим. Задача наша была не простая: Инженер Дроздов(фамилия натуральная) выбирал точку по реперам (это геодезические вешки, стоящие на самых видных местах на местности, которые были давным- давно повязаны между собой другими ранее проведёнными зкспедициями. Он ставил на мощной  треноге деревянный стол, обтягивал его специальным ватманом, приклеивал его с обратной стороны, потом мочил водой и ватман высыхая делался упругим и ровным совершенно идеально. Это называлось «мензула». На эту мензулу инженер ставил «кипрегель»- очень точный инструмент, у которого основанием была жёсткая  металлическая линейка с мудрыми делениями, а на металлической ножке, прикреплён очень точный оптический прибор с подзорной трубой(если можно так безграмотно выразиться) и с очень многими мудрыми делениями   на этих оптических стёклах прибора. Я, или кто-то другой, идёт с топографической размеченной рейкой – сто шагов вперёд, сто шагов вправо, сто шагов вперёд, сто шагов влево и так далее. На каждом повороте я останавливаюсь с рейкой и стою пока инженер несколько раз не глянет в трубу кипрегеля, не скажет расчётчику цифры, которые расчётчик по специальным формулам обрабатывает и говорит инженеру результат, который инженер наносит на планшет и машет мне рукой, чтобы я шёл дальше по той же системе. Рядом стоял техник с теодолитом на треноге смотрел сквозь него на меня и репер вдали и тоже давал какие-то данные для расчётов. Инженер хвалил  ровные квадраты, которые получались на планшете в результате того, что я хорошо ориентировался на местности. А я от этих похвал расцветал внутри, потому что я старался не только и не столько для похвалы, а для  расчётчика, которым была девочка, моя одногодка Танюша Дроздова – дочка инженера. Она сидела на деревянном чемодане – футляре от кипрегеля, поджав по себя ноги и целыми днями производила расчёты. Танюша хоть и была мне одногодка, но была уже почти девушка, а я был костлявый пацан, да ещё и отстававший в росте от своих одноклассников. Я вытянулся за год потом уже в Волгограде, когда мои одноклассники учились в девятом классе, а я в Волгоградском ПТУ и по ночам разгружал вагоны. А вот тут, после шестого, седьмого и восьмого классов я был мелковат. Тут и Нинка, моя любовь, видимо по этой причине меня  игнорировала.А мне так хотелось, чтобы Нинка узнала, как я работаю. А Нинка мне мешала работать, так как мысли о ней во время работы приходили помимо моей воли.Однажды я, автоматически считая шаги, задумался о Нинке... Вдруг! Мои ноги, тоже автоматически, остановились на счёте сто!!! Я очень испугался, до сердцебиения,что мог пройти лишние шаги и пришлось бы с позором возвращаться назад....Меня пОтом прошибло! После этого я, во время счёта, гнал от себя все мысли, а особенно о Нинке.
 А Таня меня признавала, но чувствовала во мне пацана. Например, подходим мы к крутому оврагу и в нерешительности останавливаемся, то я храбро с криком «ура» бросался вниз, а она обескураженно, не получив от «мужчины» помощь, бочком, а невысоких каблуках спускалась сама. Я это сейчас вспоминаю и оцениваю, а тогда я не способен был мыслить и ощущать теми категориями, которые были доступны ей. Да и воспитание было видимо разное. У неё мама была учёная и папа и жили они в центре нашего областного города Ростова-на-Дону. Таня мечтала стать учёным химиком, выращивала дома в Ростове кристаллы, показывала мне фотографии. А я в то время заразился степным горизонтом и уже мечтал стать геологом. Мечтал на пузе проползти все Уральские горы, так как меня покорили они ещё в Сказах Бажова, мечтал проползти весь Алтай и Камчатку и между делом всё остальное…  Тогда появилась в эфире песня про геологов, которая добавила мне романтики в этом направлении и я уже считал себя геологом, несмотря на то, что инженер грустно пошутил: «Были у отца три сына! Двое были умные, а третий в геологи подался!». Я от инженера Дроздова сумел узнать страшную «государственную тайну». Оказывается наши географические, физические, политические карты Советского Союза не соответствуют тому,  что фактически имеется на местности. И делалось это умышленно для введения в заблуждение врагов нашего государства, для того, чтобы они не могли нащупать своими ракетами наши секретные цели. Я обещал этот секрет не выдавать даже лучшим друзьям и слово держал вот уже лет пятьдесят.
     Однажды я работал, ходил с рейкой. Передо мной было большое «парующее» поле. То есть поле вспаханное, но не засеянное в этот сезон  для цели борьбы с сорняками. Есть такое очень жизнеспособное растение, известное многим, повитель, цветущая беленькими граммофончиками, у которой корни уходят очень глубоко в землю и как ты её ни спалывай, но она всё равно от корня вылезет наружу. И вот по этому «парующему» полю эта  повитель местами  зеленела пятнами от метра до двух. Я шёл с рейкой на ориентир и мельком отметил, что передо мной «латка» повители. Ну, нет обходить не буду! Ориентир нарушать нельзя! Иду я прямо, стараясь не запутаться в повители и уже почти прошёл её и вынимаю ногу из неё выходя на чистое вспаханное место…Но что Это?! Ожёг ноги в районе щиколотки! Я остановился, смотрю на ногу и вижу красное пятнышко на месте ожога. Пятнышко без прокуса, значит не змея… Я бросил взгляд на эту зелёную латку повители и увидел остатки нарушенной мною паутины…Степной  паук! В мае, июне его укус для маленького ребёнка может быть смертельным! Я-то не маленький и сейчас уже август… Но нога моя стала вдруг корчиться и судорожно сгибаться в колене, а вокруг красного пятнышка у меня пошли под кожей какие-то извилистые бугроватости. Я, приседая, стал кричать инженеру и махать рукой призывая ко мне. Всё бросив они побежали ко мне со всех ног. Подбежав, изучив красное пятнышко на ноге, инженер заставил меня снять с брюк ремень и затянуть ногу петлёй выше колена. Потом инженер и техник меня взяли подмышки и потащили к грейдеру, то есть грунтовой, улучшенной дороги. Я подпрыгивал на одной ноге, как кузнечик. Выйдя на дорогу, мы увидели летящий на большой скорости мотоцикл с коляской, подняли руку, но тот не притормаживая объехал нас и помчался дальше. Тут же вдали увидели пылящий грузовик и инженер сказал, что не уйдёт с дороги во чтобы  то ни стало. Это был старенький
«Урал-ЗиС» нашей родной школы №2. Меня схватили и повезли в больницу. Танюша поехала со мной, а инженер с техником пошли собирать инструменты.
В больнице почему-то растерялись и не знали что со мной делать. Мне сделали надрез на месте укуса и хотели поставить банку для отсоса крови, но банка на место щиколотки не хотела становиться, да и времени с момента укуса прошло уже много. Если бы мне было положено от укуса умереть, то я бы уже умер. У меня была температура и меня знобило. Мне сделали какой-то укол, полчаса заставили меня полежать, а потом отвезли  на скорой помощи домой, но я сказал, чтобы остановили машину за углом, иначе бабушка с ума сойдёт, а может быть и мать дома. А вот с матерью оказалось хуже. Она несмотря на лето, была в школе на работе, а ей шофёр сказал, что отвёз меня в больницу с укусом какой-то твари. Мать побежала в больницу, а меня уже увезли домой. Мать прибежала домой, когда я уже с Танюшей скакал вдоль забора к своей калитке. В семь часов утра у моей калитки собралась наша топографическая «Экспедиция» в полном составе и ждали, смогу ли я выйти и поехать на велосипеде, а ещё и ходить целый день по степям балкам и оврагам. Кстати каждый овраг для нас был великим испытанием. На каждом его изгибе я должен был показать рейкой: «бровка – дно – бровка»! Я не мог подвести своих топографов и поехал на велосипеде с инструментарием на рабочее место в степь - матушку.
    Степь-матушка однажды показала нам свой характер. Я увидел приближение смерча первым, потому что Таня проводила весь  рабочий день уткнувшись в расчёты, инженер и техник обозревали окрестности сквозь приборы, а вот я… Я заорал:
-Смерчь идёт!!!- и указал направление.
  Все, бросив работу, устремили взгляд туда, куда я указал. А смерчь шёл медленно, грациозно шевеля талией, то наклоняя свою «голову» где-то высоко в небесах, то задиристо запрокидывая. Мы смотрели на него, как заворожённые, но вдруг  поняли, что он приближается к нам и нас охватил ужас. Инженер кинулся откручивать для чего-то мензулу с треноги и заорал технику, чтобы он тпрятал приборы в футляры. Потом он глянул на Таню, на меня и безнадёжно глянув в сторону далёкого от нас оврага, не спросил, а сказал утвердительно:
-До оврага не добежите, да? А хотя он не спасёт, если будет эпицентр. Ляжете и согнётесь в комок, в обнимку! Я тоже к вам и ты!- махнул он технику, - Чтобы у нас масса была!
     Смерч шёл кажется мимо нас, но я вспомнил и ужаснулся! Ведь там, где он проходит, расположены наши  бахчевые участки. Я сказал сокрушённо:
-Ну, всё! Пропали наши арбузы, дыни! Там же наши бахчи! Эх, бабушка переживать будет!
      -Там ваши бахчи? – спросил инженер с улыбкой, - Что же ты молчал! Мы бы их снесли до смерча!- все посмеялись, но тут же улыбки с лиц у нас сползли, потому что смерчь потоптавшись на месте, при чём после бахчей видно было в нём мелькание крупных предметов, пошёл опять в нашу сторону, будто обидевшись на наши улыбки.
-Падайте на мензулу! – положив её на  полынный покров приказал инженер. Мы с Таней быстро легли на неё, крепко обнявшись.Техник, тридцатилетний холостой оболтус, прилип к Тане и обнял только её, по-хамски обхватив её руками. Мне хотелось вскочить и врезаться клином между ними, но инженер облегчённо сказал:
-Кажется отбой! Господи! Кажется мимо! Спасибо!
  Мы подняли головы, а Таня довльно резко и брезгливо убрала с себя руки техника.
-Да!- сокрушённо сказал инженер, - Наверно от ваших бахчей мало что осталось! Может сбегаешь на разведку?- спросил он у меня, - Полчаса тебе хватит? Ну, прихватишь чего нибудь к нашему столу, если можно.
-А можно и я?- спросила Таня.
-Ну. И я тогда! Чего я-то буду сидеть?- сказал техник.
-Без вас обойдёмся! – к большому моему удовольствию сказала Таня.
-Хорошо!- сказал иженер, почувствовав отношение дочери к этому ловеласу, -Идите вдвоём, а мы вздремнём!
   Подходя к  бахчам, я не мог сориентироваться, где наш участок, потому что явно не хватало каких-то ориентиров. А-а! Сторожки почему-то нет! Там где у кого-то были посажены подсолнухи, стояли покрученные будылья, то есть стебли от подсолнухов. Ага! Вот ориентир – дорога, а вдоль неё колышки, а на колышках надписи фамилий владельцев! А вон кто-то ходит, что-то собирает на земле, кажется это сторож. Я бросив Таню, подбежал к нему, поздоровался, он не ответил, а только что-то бормотал и бормотал сам себе. Оглядывался на уходящий за горизонт смерчь и опять что-то бормотал смешанное осмысленное с бессмысленным. Я спросил его:
-А где сторожка?
-Вон! У него спроси!- сказал дед-сторож, указывая на смерч, - Даже чайник украл! Даже чайник!
   Я осмотрелся и по кольям, торчащим из земли определил где стояла сторожка, построенная из камышовых мат. Там где прошёл смерчь, на участках лежали только крупные арбузы, дыни, тыквы, те что смерчь не смог унести с собой, а плети от всего перечисленного ушли гулять в небо! Хозяевам осталось приехать и собрать отборный урожай! От сторожки  сориетировавшись я увидел участок похожий на наш, потому что бабушка по периметру обсаживала или обсеивала учсток просяными вениками. Я бегом побежал туда, махнув рукой Тане.
   Подбегая к участку, я не верил своим глазам, всё было на месте в самом красивом виде!
-Ура!- заорал я. Подошла Таня и я показал ей наш участок, аккуратно окружённый вениками. Он и правда был красив!Дынки поспели, некоторые треснули на корню, показывая белое ароматное «мясо», арбузы, как накатанные сюда нарошно, блестели боками, покрытыми синевой.
-И это всё ваше? – удивлённо смотрела Таня на всё это чудо.
-Конечно!И всё осталось целым! Рядом прошёл метров двадцать стороной!
   Я разломил руками треснувшую дыню и протянул Тане половинку и мой перочинный ножик. Она стояла нюхала кусок дыни закрыв от удовольствия глаза.
-Ты не представляешь! Какой ты богач! Ты имеешь кусок чистой натуральной природы!- сказала она.
Мы притащили два арбуза и две дыни «к столу», как было сказано, а Таня взахлёб рассказывала свои впечатления от увиденного разгрома после смерча и от моей уцелевшей бахчи!
   
(Сборник "Моим родным и маленькой Родине!")

СТЕПЬ - ОНА ВСЕГДА МОНУМЕНТАЛЬНА!
Знаете Вы что такое степь?
Степь она всегда монументальна!
Солнечна! Просторна! Бесконечна!
Весела! Лиха! Порой печальна…

Ветер, захватив орган небесный,
Трогая басы его печально,
Сединой ковыльною играет!
И печаль в степи монументальна!

Вдруг среди покоя, тишины
Смерч степной возникнет моментально
И пойдёт великий до небес
Тазом шевеля монументально!

Бури как в степи монументальны!
Воинственны в любое время года!
Сшибая с ног коня и седока
Монументально буйствует природа!

Выходишь утром- видишь "монумент"!:
Сугроб улёгся прямо у порога!
И в "монументах" чуть пониже крыши
Вчера ещё проезжая дорога!

Но дрогнет степь от топота копыт
И пролетит коней лавина шквально,
Всё сметая на своём пути
Лихо, грозно и монументально!

От монументального Ярила
До монументальной вышины!
От монументального простора
До монументальной тишины!

Золотятся нивы к горизонту!
Как же тут без лирики и музы?!
Дыни ароматные поспели
И монументальные арбузы!


Аромат лазоревых тюльпанов,
Чабреца, полыни, зверобоя…
Это степь раздольная, родная!
Степь монументального  настоя!
       
     Это было лето после восьмого класса. На этом закончилась моя «Экспедиция» и умер во мне геолог. А песня про геологов до сих пор за душу меня дёргает и день геолога я отмечаю. В этом году утонул мой отец и я уехал в Волгоград неожиданно для себя и для многих. С Танюшей мы не переписывались, потому что у меня в душе была Нинка.  Таня Дроздова наверное стала учёным-химиком в городе Ростове-на-Дону, а может быть и в Столице, а может быть и за кордоном где-то, как многие наши российские умы…
   А у меня началась другая Экспедиция... по жизни!
Л.Крупатин, Москва 2011г., Цимлянск-1962 г.


Рецензии