Это наши горы. Гл. 24

                В начале марта Старому вдруг стало хуже. У него начались дикие боли в позвоночнике, разбитом во время взрыва, потом начала отниматься правая нога. Сначала боль возникла в бедре, перекрывая  боль в позвоночнике, а 2-го марта нога отнялась совсем. Он не мог пошевелить даже пальцами ноги, а не то что, согнуть ее в колене. Он просто перестал ее чувствовать…

                Сергей Александрович – начальник отделения делал все, что мог, но в медицине бывают моменты, не поддающиеся логике. Или логика бессильна объяснить то, что необъяснимо с медицинской точки зрения…

                Никакие медикаменты не помогали. Нужно было признать бессилие медицинской науки, и согласиться с тем, что Старому грозит неподвижность…

                Но старшая медсестра Люба решила по-другому. Она стала каждый день массировать ногу разведчика, втирая в кожу поочередно все лечебные мази, какие нашла в госпитальной аптеке. Согревающие она отвергла сразу, потому что даже безумно жгучий «Финалгон» на Старого не подействовал – он просто не ощутил его. Хотя руки Любы болели, как от сильного ожога. В конце концов, она нашла мазь с ибупрофеном и ментолом и, массируя ногу с этой мазью, она вдруг заметила, как вздрогнули пальцы на его ноге. Она ничего не сказала об этом Старому и продолжала массажи.

                Старый все понимал, но молчал, переживая свою боль в себе. Но однажды он сказал:

                - Люба, хоть мне ничего не говорят, но я же военный человек. Я столько ран перевидал за время службы, что прекрасно знаю последствия каждой из них. Ранение в позвоночник – это со временем паралич конечностей. И он уже начался. Так что, не трать понапрасну свое время – все твои потуги напрасны. Тут уже ничего не сделаешь…

                - Егор, я уже достаточно хорошо тебя знаю! – ответила Люба. – Ты можешь молчать, ничего не говорить, но я все читаю в твоих глазах. И даже вижу в них твое твердое решение – прервать свои мучения, потому что обездвиженным ты жить не хочешь. Тебе нужно действие, адреналин в крови, опасность… Без этого ты жить не можешь и не хочешь…

                Старый удивленно посмотрел на девушку долгим взглядом, но промолчал. Она прочла его мысли, как открытую книгу. Но переубедить его не мог никто.

                - Егор, - Люба взяла его руку обеими руками и поднесла к губам. – Я тебя прошу только об одном: поверь мне и не сопротивляйся в душе тому, что я делаю. Помогай мне. Я клянусь тебе, что заставлю тебя ходить, чего бы мне это не стоило!

                - Разве я сопротивляюсь? – спросил Старый.

                - Конечно! – Люба всплеснула руками. – Я пытаюсь добиться хоть какого-то результата, а ты отсутствующим взглядом смотришь в потолок и думаешь о своем. Строишь коварные планы, как погубить себя и меня заодно…

                Старый долго молчал, отвернув голову к стене.…

                - Ладно. Я буду помогать тебе, - пробурчал он, наконец, когда молчание стало совсем уж невыносимым.

                - Нет, милый! Это не то! Ты должен не просто молча помогать! Ты должен вместе со мной устремиться к полному выздоровлению! Ты должен вот сейчас пообещать мне, что выбросишь дурные мысли из головы и будешь сражаться за то, чтобы встать! Через неделю, через месяц, пусть через год! Но встать и пойти!

                - Любаша, через какой год?! – спросил Старый устало. – Через три месяца у тебя заканчивается контракт, и ты уедешь домой. Потому что, твой сын 1-го сентября идет в школу, и тебе нужно будет готовить его к этому событию…

                - Ну и что?! – Люба вскочила, опрокинув табурет. – И что? Значит, мне отпущены Господом только эти три месяца, чтобы поставить тебя на ноги! И я это сделаю!

                - Ладно тебе, - примирительно сказал Старый. – Чего ты мебель-то ломаешь? Раскипятилась… Я тебе верю. Почему-то…

                - Ты прекрасно знаешь – почему! – Люба все еще кипела. – Потому что… Кончается на «у»…

                - Я тоже тебя люблю, - вдруг тихо сказал Старый. – Хоть и знаю, что у тебя сын, муж прапорщик. Что никогда мы не будем вместе… Так бывает, к сожалению…

                - Егор, - Люба подняла табурет и села на край. В уголках ее глаз блестели слезинки. – Сейчас не время и не место обсуждать нашу любовь. Она существует здесь и сейчас. И мы счастливы, что у нас есть эти мгновенья… Не порть их, пожалуйста. Давай жить сегодня, хорошо?

                - Хорошо, Любаша, я с тобой. Делаю все, что скажешь. Ты же здесь старшая!

                - Ну, вот и славно! – Люба просияла. – Вместе – мы непобедимы! А твою хворь – одной правой побьем!

                - Ну-у, раздухарилась! – шутливо произнес Старый. - Одной правой! Ты ее попробуй еще обеими руками победить!
 
                - Я поклялась тебе,  - серьезно сказала Люба. – И ты поклянись, что будешь бороться вместе со мной!

                - Клянусь! – торжественно произнес Старый и приложил к сердцу правую руку.

                - То-то же! – Люба поднялась с табурета. – Жди вечером.

                - Я тебя жду и утром, и в полдень, и вечером… Всегда…

Продолжение следует -