Это наши горы. Гл. 32

Глава 32

                Все проходит в этой скоротечной жизни…
 
                В конце апреля Старый вдруг почувствовал прилив сил и, однажды рано утром, в серых сумерках рассвета сбросил ноги с койки. В голове зашумело, и она пошла кругом. Чувствовать босыми ногами пол оказалось настолько непривычным, что он, поначалу растерялся… Он посидел в полной тишине минут десять, привыкая к новым ощущениям, и встал, держась обеими руками за металлическую дужку койки. Его повело, но он смог удержать тело в равновесии, и боком сделал по шагу вправо-влево. И здесь силы оставили его, и он сел на койку. Но желание ходить было столь сильным, всепобеждающим, что, спустя несколько минут, он встал снова и, упираясь руками о стену, сделал три шага до окна.
 
                Он стоял, крепко ухватившись за подоконник, и смотрел в мир широко раскрытыми глазами. Как долго он был лишен этого простого человеческого счастья – видеть окружающий мир! Он смотрел и не мог наглядеться, чувствуя, что упадет, если отпустит подоконник. И встать без посторонней помощи уже не сможет… Ноги предательски дрожали и подгибались, но сжав зубы, он стоял, надеясь, что силы восстановятся, и он сможет дойти до койки...

                И только теперь он понял, с чем был связан его сон. Понял, зачем, с какой целью он побывал в Преисподней и возвратился из нее. Ему стало многое понятно как в прошлой его жизни, так и в будущей, ожидающей его за порогом госпиталя...
 
                Люба, думая, что он еще спит, тихонько отворила дверь и увидела Старого у окна.  Опытный взгляд медработника сразу определил, что он держится уже на одном неимоверном усилии воли.  Она бесшумно шагнула к нему и крепко обняла за плечи.

                - Пойдем-ка в койку, дорогой, - тихо, почти шепотом сказала она. – Я удержу тебя…

                Бережно, словно стеклянный сосуд, она уложила его и присела рядом. Марлевой салфеткой вытерла обильно выступивший на лбу Старого пот. Он тяжело дышал – три шага до койки совсем доконали его… Но в душе кипело ликование: он смог! Он пошел!

                Во время врачебного обхода начальник отделения, которому Люба доложила о его попытке, ободряюще улыбнулся и сказал:

                - Хоть ты и самовольничаешь, Егор, нарушая все мои установки, но твоя воля к жизни достойна восхищения. Сегодня Любовь Анатольевна принесет тебе «ходунки», и ты начнешь восстанавливать навыки хождения. Но! Строго под ее присмотром!

                - Есть, товарищ подполковник! – бодрым голосом ответил Старый. – Спасибо, Сергей!

                - Это тебе спасибо за то, что не сдался! И не дал мне расписаться в своем профессиональном бессилии. Я ведь, честно говоря, думал, что ты уже не встанешь… А ты встал...

                - Не моя это заслуга, - сказал Старый. – Это все Любаша! Она меня буквально заставила бороться, и победили мы вместе.

                Люба, стоявшая за спиной начальника с листом назначений, зарделась…

                - Ну, вот и продолжайте вместе бороться дальше. Но дозировано! Я расписал нагрузки на каждый день. Не вздумайте форсировать – только все испортите!

                - Сергей Александрович! – сказала Люба. – Разве я могу себе позволить нарушать ваши установки? Конечно, все будет так, как вы сказали.

                - Вот и славно, - начальник отделения поднялся. – Вот и славно!
 
                И потянулись дни, наполненные работой. Старый ходил с «ходунками», разрабатывал ноги, лежа в койке, подтягивая колени к подбородку. Удерживал прямые ноги, подняв их вертикально вверх…

                Люба, предчувствуя скорую разлуку, стала чаще оставаться с ним на ночь. И часто утром ее подушка была мокрой от слез.

                9-го Мая Старый впервые вышел на воздух…

                Он самостоятельно дошел до курилки и, зная, что он из «генеральской» палаты, парочка солдат-срочников освободила ему место, чтобы он мог присесть в забитой ранеными курилке. Люба, которой он ничего не сказал, выходя из отделения на улицу, птицей вылетела из распахнутых настежь дверей, и ни слова не говоря, увела его в палату…
 
                А 3-го июня старший прапорщик Енина получила на руки документы об окончании контракта и предписание убыть в свою часть для дальнейшего прохождения службы… Их крайняя ночь была самой бурной и продожительной, словно они любили и не могли налюбиться на всю оставшуюся жизнь…
 
                - Надеюсь, рожу от тебя такого же храброго и мужественного парня, как ты, - сказала утром Любаша, с трудом расчесывая свои густые волосы.

                - А мужу, что скажешь? – угрюмо спросил Старый.

                - А это уж мое дело! – сказала Любаша. – Я не зайду попрощаться… Ладно?

                - Долгие проводы – лишние слезы... На вот, возьми! - Старый протянул Любе тетрадь.

                - Что это? - спросила девушка.

                - Я записал здесь свой сон, приснившийся мне перед тем, как я встал с койки. Думаю, тебе будет интересно...

                - Мне все интересно, что связано с тобой!

                Люба тихонько вышла из палаты, и Старый подумал, что обязательно найдет ее после войны... Найдет... и посмотрит на нее и на сына издалека...

                15 июня его выписали из госпиталя и, отказавшись наотрез проходить военно-врачебную комиссию, он умчался на броне со своими разведчиками в новый ПВД "Каскада", переместившемся в один из самых напряженных горных районов Чечни…

ПВД - пункт временной дислокации

КОНЕЦ  ПЕРВОЙ  ЧАСТИ