Люк и его неоновое окаймление

Все живут по каким-либо правилам. Закономерностям, точнее. Было время, правда, когда я пытался это опровергнуть. Но увы. Ничего не вышло. Отклонения от заданной траектории получались неважными. Всё шло по накатанной.

Моя жизнь -- бег. Бесконечный бег из одной реальности в другую. Кто-то закреплён в какой-либо реальности. Он там рождается, живёт и умирает. И если такой человек попытается покинуть реальность, в которой он закреплён, то он круто поплатится. Я другой. Я меняю реальности как перчатки в своём бесконечном беге. Мне нет необходимости есть и спать. Мне нет необходимости работать. Мне нет необходимости заботиться о своём социальном статусе, моде, окружении.

Да, при том, что реальностей -- бесконечное множество, они не особо-то отличаются друг от друга. Основные понятия в них одни и те же. Но тут другой момент: каждая реальность уникальна преобладанием в ней ситуаций определённого типа. К примеру, в одной реальности сражение, в следующей массовые беспорядки. В третьей реальности почти полная безжизненность. В четвёртой чья-то смерть. Ну и так далее.

Мне всегда казалось странным, что смена реальности не предусматривает смены эпохи. Более того, каждый раз, когда я попадаю в новую реальность, это происходит всё в тот же год, всё в тот же месяц, день, час и минуту. А именно: 11 сентября 1987 года, 08:46.

Реальность, кстати, сопряжена с каким-нибудь местом. Тут кто-то определённо заявит, мол, ты, парень, меняешь не реальности, а места действия. Ладно, представим себе это. Но как я оказывался в Берлине на Курфюрстендамм, где тогда шёл дождь и безмолвно-недвижимо стояли люди, а следующей реальностью также был Берлин, Курфюрстендамм, но во время авианалёта? Так-то. За одно место может цепляться хоть миллион реальностей.

При попадании в реальность моя задача состоит в том, чтобы найти люк в следующую. Люк подсвечен синим по краям, а поэтому заметить его достаточно легко. Но не всё так безоблачно: сделать мне это надо за определённый отрезок времени: 3 минуты. Это особо неприятное условие; меня как-то забросило на небоскрёб, а люк находился на 6 этаже. Мало того, что с крыши до 6-го этажа добраться  б ы с т р о  довольно затруднительно, так ещё и попробуй найди этот люк в лабиринте допотопного офиса. Это совсем не шутки.

Вы спросите, а что, собственно, будет, если не уложиться в три минуты. А будет то, чего я очень не хочу: я навсегда останусь в той реальности. Следующий ваш вопрос будет таким: с чего ты это взял? Да ни с чего. Я просто это знаю. Когда ты, можно сказать, вне времени, и существовал фактически всегда, ты перестаёшь подвергать некоторые вещи сомнению. Вот и получается, что моя жизнь сводится к следующему: укладываться во время, чтобы не стать от него зависимым. Так что я тоже живу по правилам.

Сейчас я бегу по сумеречному новосибирскому двору. Люка нигде не видно. У меня осталось 76 секунд. В любой реальности не хочется остаться, но в этой особенно: мрачный заштатный город, всё дышит разрухой. А ещё и эти алкаши на детской площадке: меня уже окликают. Где люк? Где люк?!

Я обегаю девятиэтажку и бегу в сторону школы. Я смотрю по сторонам в поисках заветного синего свечения, и поэтому не замечаю ямы, в которую попадает моя нога. Я падаю. Остаётся 43 секунды. У меня нет времени стонать и тереть ногу, я встаю и бегу ещё быстрее. За школой вижу футбольное поле. Вот! Вот!! Прямо в центре поля люк! Я ускоряюсь. 26 секунд. Твою мать! Огорожено сеткой! Очень быстро преодолеваю, чуть не упал, но удержал равновесие. 12 секунд! Успеть бы! Вот-вот-вот-вот... Да! Я сделал это!

Хоть и переход в следующую реальность мгновенен, он всё-таки даёт возможность немного отдохнуть. Ты на один крошечный миг попадаешь в полное безвременье, и это не может не оставить своего отпечатка.

И вот я абсолютно новенький, с новыми силами, с новыми минутами в кармане. У меня всегда с собой часы, которые указывают время и дату. И после каждого перехода я на них смотрю. А они всякий раз показывают одно и то же: 08:46, 11 сентября 1987 года. Вильнюс. Какой-то бунт судя по всему. Люди носятся в разные стороны, везде баррикады и солдаты. Ездит и гудит бронетехника. Тысячи криков сливаются в какофонию.

А я снова бегу. Наверно есть нечто, что направляет к люку: иначе вероятность найти его равнялась бы 0,000000000000000000001%. Спасибо этой неведомой силе.

Я перемахиваю через нагромождение какого-то мусора, которое оппозиционеры приспособили как баррикаду. Влетаю в очень узкий переулок. У бочки, в которой разожжён костёр стоят, поёживаясь, 2 не очень-то стильно одетых парня. Похожи на торчков. Осталось 122 секунды. Бегу дальше по переулку, в конце натыкаюсь на деревянную дверь. Открываю и сразу падаю на пол; внутри перестрелка. Через долю секунды я уже, сгорбившись, бегу к выходу в другую комнату. Там лестница наверх, которую я тотчас же задействую.

Осталось 93 секунды. Я вылезаю в богато обставленное помещение и сразу бегу к двери, за которой, мне кажется, ванная. И точно! Ванная. Но только зачем мне здесь быть, если тут нет люка? дело нечисто. Чёрт, минута осталась. Я решил довериться своей логической слепоте и поэтому вырвал из стены кирпич. Стал им долбить ванну. Появились трещины. Осталось 37 секунд. Я бью всё сильнее и яростнее, пока наконец не разбиваю ванну к чертям и, узрев синий неоновый круг, прыгаю в него. У меня тогда оставалось 4 секунды.

Бывают моменты, когда мне хочется зажмуриться и скрыться в небытие. Вот чтоб так, просто -- раз! -- и нет меня. Когда ты скоростной иглой пронзаешь тысячи реальностей, это вовсе неудивительно. Я порой, мчась по очередному тёмному переулку, с умилением мечтал о счастливом и долгом небытии, которое никому не отдаст меня. Очень обидно было потом осознавать, что это невозможно. Это возможно лишь в следствие какой-нибудь ошибки во времени. К примеру, если в какой-либо реальности я найду себя не в 08:46 11 сентября 1987 года, а, допустим, 23:43, или 4 февраля. Но вероятность этого ничтожна. 0,000000000000000000001%.

Меня выбросило в Буэнос-Айрес. Вокруг тьма тьмущая, ни одного активного фонаря. Идёт сильный ливень. Мне это очень даже пришлось по душе: я стоял, будто ошарашенный, и смотрел на всё это. Ни души. Я смотрю направо: через дорогу большое угловатое здание. На нём вывеска -- Sala de proyeccion. Что же это, интересно, значит?

Тут я спохватился. Бог ты мой! Осталось 137 секунд! Я срываюсь с места как раз в сторону Sala de proyeccion. Добегаю до стеклянных дверей, понимаю, что закрыто и со всей дури бью по двери ногой. Трещина пробежала. Ещё раз, ещё сильнее. Дверь словно разделилась на несколько тысяч блестящих бабочек. Но почему-то бабочки не разлетелись, кто куда, а синхронно рухнули оземь. По трупам бабочек я вбегаю в зал с какими-то кассами. Оттуда уходит широкий коридор, который я и использую. После коридора я нахожу себя в каком-то баре. За стойкой огромный стеллаж, заставленный бутылками. Я перемахиваю стойку. Ровно 100 секунд, нормально. Хватаю бутылку водки, рюмку, наливаю, опрокидываю в себя. Я взял бы текилу, но мне лень искать лимон и соль. Наливаю вторую, выпиваю и оставляю бутылку на столе, чтобы никогда к ней не вернуться.

Какая-то лестница. Бегу по ней вверх. Первый этаж, второй этаж, третий... 67 секунд! Опасность! На четвёртом этаже я вижу большую дверь и распахиваю её. Внутри огромных размеров кинозал. И что характерно, на экране люк! Однако я вышел к последним рядам, так что путь до него неблизок.

Я уловил какой-то посторонний шум, прислушиваюсь. Всё нормально. Это дождь барабанит по крыше. Просто дождь. Как старый друг.

Это заняло секунд 5. Я резко врубаюсь и несусь пулей к экрану. Мимо пролетают стройные ряды кресел. Я всё ближе. 38 секунд. И когда остаётся 16 секунд, я достигаю цели. У меня есть 10, чтобы отдышаться и я это делаю, хоть в этом и нет особого смысла. Хотя нет, есть: я окончательно оформил в сознании понимание того, что Sala de proyeccion -- кинотеатр. С этой мыслью я нырнул в неоновое окаймление люка.

Лиссабон. Кстати, почему я всегда железобетонно уверен, что правильно определил город? Конечно, когда меня выбросило у Эйфелевой башни, не было сомнений, что это Париж, но вот каких-либо кокретных особенностей Лиссабона я как-то не припомню. Я решаю проверить. Подбегаю к какому-то парню и спрашиваю на португальском (откуда я его, интересно, знаю, если в Буэнос-Айресе я гадал, что же НА ИСПАНСКОМ означает "Sala de proyeccion"?! Похоже даже моя эрудиция зависит от реальности.):
-- Это что за город?
Парень на меня удивлённо косится и говорит:
-- Лиссабон.
Удивительно.

Бегу по широкой улице. Пошёл снег. Снег? Тут я замечаю, что асфальт дышит! Прохожие этому не придают значения.

Было забавно бежать по дышащему покрытию. Дух захватывало. Это сродни автопоездке на скорости по трассе, проходящей по небольшим холмам.

Всё бегу. Осталось 117 секунд. Всё по-прежнему дышит. Тут я достигаю железной дороги, смотрю влево и вижу поезд-товарняк, неукротимо рвущийся вперёд. Мне сделалось нехорошо. Я чувствовал, что в этой комедии поезд играет роковую роль.

Локомотив пронёсся мимо меня. Пошли вагоны. И на 26-ом вагоне был люк! Я посмотрел на часы. Осталось 43 секунды!! Я сломя голову несусь вперёд, прыгаю и за что-то цепляюсь. Еле удержался. Было бы обидно остаться в этой реальности, да ещё и инвалидом.

Люк через вагон. У меня мандраж, я начинаю движение в его сторону. Лихорадочными хватками я преодолеваю свой вагон и достигаю следующего. Давай, чувак, ты можешь! Осталось 20 секунд. Я прихожу в ярость. Моя скорость увеличивается раза в 1,5-2.

Наконец-то! Тот самый вагон! 9 секунд!! Скорее!! Я исступлёнными прыжками на 2 секунде достигаю люка и падаю внутрь.

Я где-то в Никарагуа. Джунгли. Вообще случаи, когда я оказываюсь не в городе, довольно редки. Это связано с тем, что любой большой город -- энергетическое поле огромной силы. А так как передвижение сквозь реальности требует довольно много энергии, моё, можно сказать, микророждение происходит именно в точках с её переизбытком. И если выброс происходит в дикую местность, это чаще всего сопровождается или продолжается чем-нибудь странным.


Итак, джунгли. Как и всегда, я смотрю на часы, но в этот раз с особой осторожностью. Однако ничего необычного: 08:46, 11.09.1987. Я начинаю продираться сквозь сплетения лиан. Это трудно. Раздвигаю руками мощные стебли, это отнимает много сил. Я уже почти вымотался, посмотрел на часы и с тревогой отметил, что осталось 104 секунды. Что-то мне подсказывало, что я преодолел очень маленькое расстояние.

Я всё продирался и продирался... Пот полноводными реками стекал со лба. Время таяло, как снег в жару, КПД был ничтожен. Чёрт, вот в такой реальности я точно не хочу остаться. Не надо, нет... Я не смогу здесь, я умру от голода или укуса ядовитой змеи... Даже если и выберусь, моя участь будет незавидна: у меня нет никаких документов, а несуществующему на бумаге человеку вряд ли кто-то станет помогать. Нет, не надо, нет. 17 секунд. Нет... 14... 8... Я падаю на колени... Это конец... И тут сверху на мою голову резко пикирует что-то круглое. Неон! Твою мать, люк! Милый люк!...

Как я и подозревал, произошла странность. Но следующая глава дала понять, что спектакль ещё не окончен. Я оказался в пустой комнате без дверей и окон. Не было никакого источника света, тем не менее я всё равно видел стены, пол и потолок. Всё это было из бетона.

В полу был люк. Похоже, традиционная странность вылилась в 3 минуты отдыха. Шикарно.

Это было замечательное время. Казалось, всё стало на свои места. Я подошёл к стене и провёл по ней рукой. Эта комната была самым незыблемым, самым настоящим, что я когда-либо видел и чувствовал. Когда ты всю жизнь бежишь, очень трудно признать окружающее настоящим. Я многое видел, и всё это не идёт ни в какое сравнение с внутренним миром бетонного куба. Да, в этом микроскопическом во вселенских масштабах объёме был заключён целый мир.

В этой ситуации 3 минуты оказались немалым сроком. Первый раз время работало на меня. В голове играла неторопливая прохладная музыка с лёгким ритмом. Я представлял, что нахожусь в Великом Зеркальном Зале. Едва ли я был неправ: того, кто не закреплён в какой-либо вариации мира, попросту нет смысла отражать. Его, грубо говоря, нет. Так что это действительно был Великий Зеркальный Зал.

Время подходило к концу. Я встал перед люком и оглядел на прощание Великий Зеркальный Зал. Выдохнув, я шагнул вперёд.

Пхеньян встретил меня шальной пулей. Она пролетела в нескольких сантиметрах от моего уха и попала в шею какому-то старику. Он упал.

Тут война. Вокруг пылающие скелеты многоэтажек, полчища вооружённых людей, куча бронетехники и искореженный асфальт, на котором валяются изуродованные трупы, застывшие в самых неестественных позах. Звуковая палитра представлена многослойностью непрекращающейся стрельбы, сквозь которую пробивается рёв самолётов. Всё это подчёркивается взрывами и истошными воплями.

Я чувствовал, что мой путь лежит как раз по улице, на которой ведётся ожесточённая перестрелка. Времени идти в обход нет. И я побежал.

Страшно. Я бегу практически без чувств: вокруг одна темнота, всё исчезло. Практически не слышу стрельбы: она отошла на второй план, уступив место своему глухому эхо. Мне кажется, что все выпущенные пули в радиусе 300 метров устремились в меня. На моём пути внезапно вырастает грязный окровавленный солдат, я инстинктивно толкаю его в сторону и бегу дальше.

Лавирую между горящих остовов машин и танков. Ноги ватные, исходят крупной дрожью, которая мешает бежать. Понимание этого ударило внезапно, из-за чего я ускорился так сильно, насколько это вообще было возможно. Я так сильно боюсь, что даже неровности разбитого асфальта мне не помеха.

Выстрелы сначала редеют, а потом и вовсе прекращаются. Крики усиливаются. Похоже начинается рукопашный. Из темноты в голове к взору на мгновения прорываются картинки: одна толпа бежит на другую; кто-то кому-то вспарывает горло; кровь фонтаном; солдата избивают ногами, он плачет; добивают ножом между рёбер; приклад рассекает голову; на меня несутся два верзилы. Мне заряжают прикладом между глаз, я проваливаюсь во мрак бессознательности, но в самый последний миг замечаю неоновую окружность под ногами...

Нью-Йорк. Я озираюсь вокруг, и чую нечто неладное. Вокруг стоят чертовски необычные компьютеры. Снуёт множество людей в деловых костюмах. Я подхожу к окну и понимаю, что нахожусь в небоскрёбе, этаже этак на 80-ом.

Что-то не так. Не имею понятия, что. Забегаю в лифт и выхожу на 95 этаже. Думаю, где-то здесь.

Странный монотонный шум. Очень тихий, но нарастающий. Как будто вой. Я осматриваюсь в поисках источника звука, но не нахожу. Однако замечаю, что остальные тоже насторожились.

Я понял, что не так. Пропало чувство люка. Я не имею ни малейшего понятия, куда бежать.

Шум всё сильнее. УууууууууУУуууууУУУУУУУУУУУ!
Кто-то издал истошнейший из криков. Началась массовая паника. Люди в деловых костюмах забегали по этажу, как муравью по разрушающемуся муравейнику. Я смотрю в окно, а потом на часы. Сначала меня ошарашивает одно, а затем добивает другое.

На небоскрёб стремительно и неумолимо несётся самолёт. Он уже совсем близко, я ощущаю эту близость всем разумом, всем духом, всем телом. Я смотрел на этот самолёт, наверно, также, как жертва маньяка смотрит на своего мучителя в момент кульминации.
Часы. 08:46. 11 сентября. Вроде с этим всё в порядке. Да только с годом осечка -- он 2001-ый. Поэтому я, собственно, и не чувствовал люк. Его попросту не было.

Так выглядело в моих глазах начало небытия.