11. Из дневников Френка. Свеча вторая

Свеча вторая.

О люди! Никогда не убивайте друг друга! Никогда не заводите этой глупой и бессмысленной войны!
Я в этой деревне ни с кем не общаюсь кроме Кьюму. Мы с ним всё время раскуриваем его трубку. Раз за разом я погружаюсь в воспоминания. Я вижу детство, я помню юность. Вот мы со Стефом на качелях. Вот - в песочнице, какие старые фотографии! Это - мы на руках родителей. Боже, как он там?
Кьюму даёт мне ещё одну затяжку и рассказывает о том, что деревня эта - торговцев. Торговцы в здешних местах всегда селились где-нибудь повыше над землёй, чем выше, тем лучше. Каста торговцев - это древняя каста, это потомки тех, кто остался от древнего большого горного племени, которое совершало набеги на плодородные земли низовий и сжигало деревни. Потом береговые жители укрепились, довольно быстро, ведь горным жителям укрепления не нужны, у них - природные. Оттого и не заметил горный народ, как обступили его со всех сторон люди с берега и подгорий, и уничтожили почти полностью, но детей же забрали с собой и воспитывали и растили их отдельно от своих детей. Выросла небольшая группа людей, которые не считали себя семьёй, а просто росли вместе. Они и стали родителями касты торговцев. В последние времена торговцы всё меньше нужны кому-то с берега, после того, как приезжие отстроили столицу. Столицу быстро отвоевали, поэтому последние лет пять торговцы всё же опять были в цене.
Кьюму берёт у меня трубку, делает ещё одну затяжку и, своим глубоким взглядом устремившись к горизонту, продолжает водить меня по местам здешней истории, тыкая то туда, то сюда пальцем на берег, на пальмы внизу, на дымок среди леса то там, то тут. Я вижу, как каста торговцев работает изо дня в день, таская и катая вещи на тележках. Кьюму говорит, что "сакритхами" они остались по привычке произношения, потому что теперь они вовсе не "торговцы", а низшая каста, самая бедная. Ведь в городе, на берегу, у реки и даже в лесу у подгорья живут люди, у которых всё есть. Кьюму же с его товарищами только и удаётся выживать, что засчёт наёмнического труда.
В соседней деревне, ближайшей к нашей горе, говорит Кьюму, жила его бабушка. И сегодня с утра он проснулся и увидел, что оттуда валит чёрный дым, с того места, где под деревьями скрывалась деревня с бабушкиным домом. Кьюму мой ровесник. Я чуть не расплакался, так мне его стало жалко. За эти четыре дня мы с ним очень сроднились. А ведь все эти фотографии детские - всё это, что было, может запросто исчезнуть. В любой момент, исчезнуть, как исчезла вчера бабушка Кьюму с её домом. Люди, не воюйте! Люди, зачем вам эта бессмысленная, глупая травля!
Начинал писать днём, ещё засветло. Свеча кончается.