Марсель. Отрывок из романа Solo mia

Руководитель писательского клуба – мужчина лет 30-33, невысокого роста, около 175 см, внешне особо не примечателен. Русые густые волосы, темно-карие, чуть хитроватые, небольшие глаза, тонкий ехидный рот, нос чуть больше обычного, одевается всегда в рубашки пастельных тонов, легкие брюки и неизменный джемпер. Он носит круглые очки и неизменно курит сигару, что не свойственно парням его возраста. В общем, если бы не сигара, джемпер и круглые очки, руководителя было бы не отличить от сотни парней, каждый день проходящих мимо окон Соли. Но было и еще кое-что… Большой шрам от подбородка до левого глаза. Огромный, выпуклый Соле было неприятно на него смотреть и одновременно очень стыдно, потому что каждый раз, когда он подходил к ней зачем-то, она отводила взгляд и по возможности старалась и вовсе на него не смотреть.
Кроме того, что он жил этажом выше и почитал Уинстона Черчилля, о руководителе больше ничего не было известно. У него не было обручального кольца на пальце, а его сотовый не разрывался от звонков директора школы или сотрудников медпункта. Создавалось впечатление, что руководитель больше ничего не имел в жизни и ни с кем больше не сталкивался, кроме «Уинстона Черчилля» и его посетителей. Точь-в-точь как и Соля.
Она нашла Клуб по Интернету. Чтобы вступить в него, предлагалось всего лишь позвонить по указанному номеру и узнать адрес и время. Так она и сделала. Это было ошибкой. Огромной. Но тогда это казалось абсолютно невинной затеей. Даже весьма интересной. Ведь в том месте, куда в тот вечер она пошла, собирались люди, которые хоть чем-то были схожи с ней - у них было воображение. Соломии так по крайней мере казалось. Ведь не может же человек быть писателем, интересоваться мастерством слова и при этом не иметь ни капли фантазии и воображения …

-О, новенькая!.. Ну что ж, заходи, юное дарование. Ведь так? Ты же наверняка гениальной себя считаешь, раз в столь юном возрасте пришла поговорить о писательстве!! … - такими были первые слова, адресованные Соле в «Черчилле». Их автором был, конечно, руководитель. Он с первых секунд вогнал ее в краску – от головы до маленьких розовых пяточек. В тот момент, когда он ее приветствовал, а все остальные пристально смотрели (казалось, с осуждением), Соле на секунду показалось, что с ней вступило в диалог чудовище. Самое реальное и настоящее чудовище, которых никогда не бывало в ее Стране Чудес. «Конечно, ведь чудовища существуют лишь только здесь, сейчас… боже, я хочу в Страну обратно… Господи, пожалуйста, помоги мне вспомнить дорогу туда…» – тихонько шептала Соля. В ней смешалось все – и страх перед новыми людьми, и перед миром в целом. Это был первый за долгое время ее выход на улицу, к людям, и тут ее встречает чудовище со страшным шрамом и ухмыляющимся кривым ртом.
Она почувствовала, что падает… проваливается в бездну. Но бездна постепенно сменилась глубоким вертикальным тоннелем, как нора кролика из Алисы в стране чудес. Она падала и падала в него, не решаясь глянуть вниз. Соля зажмурилась еще сильнее, хотя глаза ее были и так закрыты. Внезапно откуда-то снизу она услышала далекие неразборчивые диалоги, голоса то сплетались воедино, то снова разбегались. Соля заставила себя посмотреть вниз. От увиденного у нее заболела голова. Внизу были руки. Десятки некрасивых рук, тянущих к ней свои длинные пальцы…
Поняв, что молодая незнакомая девушка падает в обморок, руководитель бросился к ней, но успел ухватиться лишь за подол длинной старинной юбки с орнаментом. Соля упала и ударилась головой о горшок с цикламеном. Почти все члены клуба бросились к ней. Бойкая девушка с непонятным цветом волос и очень ярким вечерним макияжем (хотя тогда лишь только смеркалось) вытянула из сумочки пузырек с нашатырным спиртом…
Это была Соланж. По крайне мере, она себя так называла. Это была девушка из богатой семьи политиков, от которой ее откровенно выворачивало. Да, Соланж ненавидела свою семью от чистого сердца. Ее мутило от вычурных манер ее матери и от надменности отца. А трое старших братьев были антиподами мужскому идеалу Соланж – хитрые маменькины сынки, прожигающие жизнь на скачках, в барах и борделях за родительские деньги. Мать занималась лишь тем, что принимала гостей, а в свободное от этого время писала заунывные мемуары о любовных страстях 18 века. Для самой Соланж то, что она такая, какая есть, то есть совершенно не похожая ни на отца, ни на мать и уж тем более ни на братьев, было большим откровением. Она любила свободу, простую одежду (разве что перебарщивала с черным), легкие отношения и вообще шла по жизни легко и просто. Она так и осталась единственным и до конца преданным Соле человеком.
- Эй, милашка! Ты что же вздумала? В обморок падать при первом же случае… Поднимайся. – Соланж протянула руку Соле, постепенно пришедшей в себя от полуобморока-полусна. Соланж улыбнулась своей белоснежной обезоруживающей улыбкой.
- Я – Соланж. – И она ткнула пальцем себе в грудь. – А этот бестактный не очень молодой человек -  и она так же просто ткнула пальцем в грудь руководителю, - это Марсель, наш вожак. Не бойся его, он тебя не съест, скорее, доканает рассказами о Черчилле… но ничего, я тебя в обиду не дам. Ты мне нравишься. – И она вновь обезоруживающе улыбнулась.
- Сол…
- Да-да, Соланж, а тебя как звать?? – нетерпеливо перебила она Солю.
Соломии нужно было понять, где она и кто эти люди, но она никак не могла припомнить, что же произошло.
- Меня зовут Соломия. – Немного растерянно прошептала она, оглядываясь по сторонам и ни на ком не задерживая подолгу взгляд.
Ее окружали обычные люди. Не было больше никаких чудовищ, рук, странных голосов, и самое главное она больше никуда не проваливалась. Осознание этого придало ей немного сил и Соля улыбнулась окружившим ее людям. Они не замедлили ответить ей такими же слегка смущенными улыбками.
Теперь она разглядела и того человека, по вине которого у нее теперь болела голова. Это был Марсель. Чуда не произошло, и когда она посмотрела на него второй раз, уже не падая в обморок, он ей показался слишком некрасивым. При первом взгляде это было настоящее чудовище, от которого Соломия еще немного подрагивала, сейчас же остался странный неприятный осадок, и она поспешила отвести взгляд от бросившегося в глаза огромного нелепого шрама. 
Казалось, Марсель этого и не заметил. Или по крайней мере сделал вид.
Затянулась странная пауза. Все молчали, тупо уставившись на новенькую.
Но бойкая Соланж ее вскоре нарушила.
- Добро пожаловать, Солик. Можно я буду тебя так называть? Ну, пожалуйста! Здорово звучит! - Соля неуверенно кивнула и выдавила из себя «спасибо».
Клуб был довольно просторным, но при этом очень уютным. Главным его атрибутом был огромный старый камин, вокруг него были вольно расставлены стулья и кресла. Помещение было все буквально усыпано большими и маленькими окнами, здесь были и витражи, и стеклопакет – кто-то неплохо позаботился об уюте. Клуб занимал половину второго этажа – 2 жилые квартиры были совмещены в одно помещение путем выбивания одной из стен. Таким образом, появилось достаточно места, чтобы вместить всех членов клуба, которых на тот момент насчитывалось 27 человек.
В тот памятный вечер ничего примечательного больше не случилось, если не считать одно маленькое происшествие.
После того как Соланж показала Соломии кухню и комнаты, члены клуба уселись возле камина с чашками крепкого зеленого чая с лимоном. Соле показалось слегка странным, что все 27 человек пили одинаковый чай с одинаковыми дольками лимона и сахаром. И ей тоже дали такой, хотя она попросила черный.
 
Было 27 октября. От камина приятно веяло теплом.
Вновь беседу первой завела Соланж. Ее тут все любили за бойкость и оптимизм, и потому никто не был против того, чтобы она стала посредником между членами клуба и Солей.
- Это Марта. Наша самая старшая и мудрая писательница – Соланж указала наманикюренным пальчиком, ноготь которого был покрыт ярко-фиолетовым лаком, на женщину в желтом костюме из простой ткани. Марта выглядела действительно самой старшей. Соле показалось, что ей уже за 80, хотя когда она присмотрелась к старушке получше, поняла, что ей намного меньше. Марта выглядела спокойной, умудренной и какой-то уютной. Соля сразу поняла, что созданный в клубе уют принадлежит именно ее рукам. Белые от седины волосы Марты были аккуратно уложены в пучок на затылке, ее голубые глаза светились добротой и милосердием, а улыбающийся рот обнажал красивые ровные зубы. Она поставила чашку с чаем на столик и произнесла:
- Здравствуй, Соломия, и добро пожаловать в наш милый клуб. Надеюсь, тебе здесь понравится. – Она чарующе улыбнулась и тут же взяла чашку с чаем опять в руки, будто боялась с ней расстаться даже на минуту.
Марта сразу понравилась Соле. Она даже прониклась к ней какой-то любовью с первого взгляда. Так чарующе на нее подействовала эта аккуратная старушка.
Беседу продолжила Соланж.
- Марта пишет романы в стиле фэнтэзи. Так что все вопросы о драконах, магии и эльфах можешь адресовать ей. Она в этом спец.
«Надо же, никогда бы не подумала, что такая старушка будет писать о фантазиях. Ей скорее подошли бы романы 18-19 века или на худой конец амплуа Агаты Кристи», - подумала про себя Соля. Она все больше проникалась странной старушкой.
Пока Соля, Марта и Соланж беседовали, остальные члены клуба занялись своими делами. Парочка парней-близнецов, резко размахивающих чашками с зеленым чаем, что-то усердно доказывали старичку в очках, который не спеша отпивал свой чай и даже не смотрел на них. Еще несколько девушек что-то писали за большим письменным столом, не забывая попивать чай из своих одинаковых фарфоровых кружек. С десяток членов Клуба уселись вокруг немолодого мужчины в костюме-тройке и внимательно слушали какой-то рассказ, согревая руки теплыми чашками. Все указывало на то, что о новенькой девушке, потерявшей сознание на пороге их Клуба 20 минут назад, все просто забыли. Только Марсель куда-то исчез.
«Да что у них за мания такая – зеленый чай?!» - с интересом подумала Соля… Но не успела она осознать эту мысль, как небольшое витражное окно под потолком с грохотом разбилось. Осколки полетели во все стороны, поранив только одного человека. Им была Марта. Маленький красный осколок витражного окна отсек 3 сантиметра кожи с ее руки, в которой она держала свою чашку. Старушка вскрикнула от боли, уронив чашку на пол. Из нее вылились остатки чая, быстро окрашиваясь в цвет крови ласточки, лежащей на полу клуба «Уинстон Черчилль».