молчание

Очередной раз порываюсь рассказать о своих мыслях. Перекатываю во рту тугие горошины слов. Меня поймут, если я сумею объяснить... Почувствуют – это ведь несложно...

В голове сложился четкий строй по-прусски вымуштрованных фраз. Но выдернутые такие логичные слова из немецких педантов в темно-синих мундирах германских гренадеров оборачиваются русскими крестьянами петровской армии, с привязанными к ногам пучкам сена и соломы. Право–лево, сено–солома. Новобранцы, не способные выстрелить и попасть в цель.

Волнуюсь, перестраивая речь, запинаюсь. Но то, что звучит, не имеет никакой родственной связи с теми убедительными резонами, что складывались внутри. Недоуменно прислушиваюсь к произносимому... разве я тАк думала?.. да разве Это важно?.. господи, да я ж совсем не то собиралась...

И уже не могу вспомнить, что хотелось донести. И кому это вообще нужно...

И знаю, что если начну рассказывать, как я не могу рассказать то, что мне нужно рассказать, мой визави отмахнется: «ой, да у меня та же фигня»...

Можно попробовать подобрать музыку, со словами, песню то есть. Но это чужое, этого мало и мелко. Можно без слов, но даже у музыковедов на любую незамысловатую пьесу ворох трактовок. Тогда, наверное, лучше без музыки...

Поэтому пишу: «ну, как дела?»  – «хорошо».
А при встрече скажу: «ну, привет».