Татарский фильм ужасов окончание

Глава семнадцатая. Страшный визитер.

Кроваво-красное солнце катилось в пропасть почерневшего горизонта. Следующий день обещал быть ясным.
Вернувшись с озера, мы рассказали, при каких обстоятельствах потеряли одного из участников экспедиции.
- Надо позвонить в милицию.
Гульназ сказала первое, что пришло в голову, а потом опомнилась и поникла головой.
-  И что это даст? – спросил я неуверенно.
- Не знаю, - Гульназ отвернулась и стала смотреть на закат.
День понемногу угасал в перечерченном деревянными рамами прямоугольнике грязных окон. Их, похоже, не мыли с начала перестройки.
- А я знаю. Снимут пальчики. - Ляшко радостно кивнул.
- Нургалиев их так учит, - не преминул съехидничать Рифат.
Сгрудившиеся перед нами пацаны и девчонки были слегка встревожены.
- Его надо искать! – сорвалась на крик Аня.
- Обязательно, - поддержал Тимур.
Странный был человек – этот Тимур.
Он с первого взгляда располагал к себе – высокий, голубоглазый, красивый. Ненавижу таких!
- Да-да! - раздались крики солидарности.
Я, конечно, мог ответить сразу. Но я ждал слов утешения со стороны Ляшко.
Великий руководитель, увы, молчал. Я уже обратил внимание на то, что наш атаман принадлежал к числу тех смельчаков, которые активны и смелы, лишь когда обстановка дышит миром и покоем.
В моменты любой опасности или минуты тревоги такие люди охотно уступают пальму первенства другим.
В задумчивости я прошел к окну, на экране которого намечался иссиня-черный вечер.
- Мы искали и не нашли. Скоро стемнеет, - сказал я, глядя на последние лучи заката.
На стекле нагло и, весело жужжа, распутничали мухи.
- Так и есть! - Ляшко зевнул и мельком взглянул на часы.
Аня не хотела сдаваться:
- В сумасшедшем доме День открытых дверей.
Потом обвела присутствующих уничтожающим взглядом:
- У кого-нибудь из вас в зоне действия мобильный телефон?
Люди молчали. Они вынули сотовые и жестами выразили отчаяние. Связи не было. В солнечную погоду во дворе иногда одно-два деления у кого-то появлялись. Но сейчас глупо было рассчитывать на удачу.
- Я предлагаю подняться на крышу и оттуда позвонить в МВД.
Слова Тимура звучали как насмешка.
Даже Ляшко порывался открыть рот, но жестом я остановил его.
- Это гений, поверь мне. Только непризнанный пока…
Я нарочно говорил громким шепотом. Чтобы слышали все. И Тимур в том числе.
- Интернет полон непризнанных гениев…
Тимур сверкнул своими красивыми глазами на своем красивом лице. Метал молнии – так пишут начинающие графоманы в самиздате. Одна молния, направленная в мою сторону, была точно. Ручаюсь.
Но Тимур промахнулся. Или вольтаж оказался слабым. Поторопился парень.
- У меня есть мысль, - громовержец выглядел возбужденным, - хорошая или плохая, это все же мысль. А пока никто не высказал никакой.
Он неосторожно наклонился, и открылись уши. Оттопыренные. В этом отношении он был более крут, чем даже принц Чарльз. Понятно, почему он предпочитал длинные волосы.
- Забудем о ссоре, - пожалел я его.
- Я прощаю тебя, - легко согласился Тимур.
Он улыбнулся, но улыбка не светилась добротой или надеждой.
- Все завтра, - подвел я черту. – И поиски, и альпинизм на крышу, и наше путешествие за золотом.
Потом деловито повернулся к Ляшко:
- Может, спиртику? Мне нужно прийти в себя.
- Ага, не откажусь, - улыбнулся он, предвкушая халяву.
- Хорошие идеи, бывает, приходят после опрокинутой рюмки, - вспомнил я свой опыт.
- Иногда после двух или трех!
Я достал свою полторашку:
- С этим нет проблем.
Прежде я не употреблял спиртного (я имею в виду этот поход), потому по праву не выставлял свой груз на общий стол, когда золотая экспедиция на время превращалась в алкогольную.
Сейчас не мешало снять стресс.
- Давай разбавим один к одному, - предложил я. – Фифти-фифти – хорошая пропорция!
Решили выпить по стакану получившейся мальвазии.
В середине нашего загула раздался стук. Он слышался со стороны входной двери.
- Кто бы это мог быть?
Ляшко быстро опустошил свою порцию.
- Думаю, это Су анасы. Пришла за своим гребнем, - сообщил я, радостно потирая руки.
- Су анасы? – напряглась Рената.
- Да, а кто еще?
Я некоторое время стоял в молчании, восхищаясь своей сообразительностью.
- А может это Расим? – подумал вслух Ляшко.
Я встретился с ним глазами. В его взгляде сквозила неуверенность.
- Он бы не стал так громко стучать. И потом… для своих есть окна.
Присутствующие притихли, пораженные моим убийственным доводом.
- Зловещий дух озера пришел к нам, - глухо произнес я.
Ропот испуга пронесся над рядами.
- Я отдам гребень. Зачем мне такой сувенир? Мы не можем умереть, - с уст Ренаты слетает испуганный зловещий смех.
В старинной сказке деревенский мальчик крадет у зазевавшейся Су анасы золотой гребень и бежит с ним в деревню. Та почти нагоняет вора, но лай собак отпугивает хозяйку озера. Старушка остается с носом. Но это только временно. Рано радовался мальчик. Ночью, когда собаки притихли, Су анасы крадучись пробралась во двор крестьянского дома.
- Верни чужое! – стучится она в окошко.
Говорил же я Ренате: выкинь опасную игрушку.
Теперь поздно пить боржоми!
- Гость не уходит, - Рената обводит товарищей глазами, ища поддержки.
Ставни снова содрогнулись от ударов. Нечисть стремилась попасть в дом изо всех сил.
- Не ходи. Это мертвец, - подсказывает Рифат.
Рената закрыла глаза и задрожала всем телом.
- Все! Решено. Иду за Ренатой, - сказал уверенно Ляшко, но остался сидеть на месте.
Рената в растерянности сделала несколько шагов к прихожей.
- Надо взглянуть, кто все-таки пришел?
- Иди открывай, - подсказываю я, - это к тебе… наверняка.
Компашка, несмотря на благоприятное воздействие алкоголя, притихла. Загадочный стук не смолкал.
Я сделал расстроенное лицо и оглядел присутствующих.
Ляшко ехидно улыбался:
- А почему бы тебе не пойти с ней?
- Почему это? – быстро спросил я.
- Ты ведь заочно знаком со всей этой нечистью.
- О чем ты?
- О визите Су анасы, - сказал Ляшко и посмотрел на остальных.
Я впервые видел большую напуганную компанию.
- Это всего лишь предположение! – сказал я глухо.
В моих словах было больше всего именно надежды.

Глава восемнадцатая, в которой загадка таинственного стука проясняется без участия потусторонних сил, но возникают новые страшные тайны.

Дверь открыла Рената.
- Это пришел отец-медведь! – сообщила она, появляясь из-за угла.
Ее убогий юмор, сдобренный детскими сказками, означал, что ночной гость не представляет опасности, а является лишь хозяином оного помещения.
Спустя секунду перед нашими взорами появился и сам хмурый владелец затерянного среди лесов поместья.
- Я приветствую вас всех, - хрипло сказал он, зайдя в зал. – Кто это у нас в гостях? – голос его смягчился.
Все дружно поздоровались.
- Туристы, - представился Ляшко. – Давайте я вам все объясню.
С этими словами великий путешественник увел аборигена на его же кухню.
Рифат подал голос:
- Кикомора так и не пришла. Все путем?
- Да, - откликнулась Рената.
Она сияла от радости. Су анасы, об опасности визита которой я предупреждал, для нее оказалась лишь придуманным кошмаром.
- Я должна тебя отблагодарить, - сказала, странно улыбаясь, Рената. – Анас, удели мне несколько секунд.
Судя по выражению лица этой недотроги, подарок был с сюрпризом. Только с каким именно?
Я ничего этого не знал, но имел достаточно воображения, чтобы самому придумать подробности.
- Хорошо.
Мы натянуто улыбнулись.
- Что от меня требуется? Стоять и смотреть? – я растерялся.
- Прошу тебя, не тушуйся.
Рената отошла в дальний угол.
Моя рука была в ее руке. Отпустила меня, только когда  мы оказались в стороне ото всех.
Я ухмыльнулся. Рената выглядела загадочно, словно школьный учебник на будущий учебный год.
- Анас, взгляни сюда, - она распахнула кофту.
Я бросил взгляд.
- Тебе здесь должно понравиться, - она приоткрыла груди.
У каждой горячей бразильской девчонки есть бдительная мамаша. У татарской – тоже.
Однако родители Ренаты были сейчас далеко.
- Всякое обманчивое видение называют фата-морганой, - пролепетал я сам не свой.
- То есть феей Морганой.
Меня прошиб холодный пот:
- Вот именно. По имени феи, которая любит подразнить усталых путников миражами.
Я вежливо – с интервалом в три секунды! – покашлял.
- Ты вспомнил легенды Востока. Ох, не вовремя. Это не восточная сказка, - продолжала набивать  девчонка себе цену. - Прикоснись. Это самая настоящая реальность.
- Жестокая.
- Почему ты так говоришь?
- Я не могу с тобой переспать. У меня есть Гульсина.
- Неправда.
- Почему?
- Она тебя не хочет.
- А ты хочешь? Верно?
Увы, я вовсе не жаждал испытать ни с чем несравнимую ответную любовь. Поэтому таинственно-сладкий миг только пугал меня.
- И ты хочешь. Меня… – Рената играла роль домашнего психолога. -  Вот это правда.
- Не правда.
- Ты обманываешь себя.
- Нет.
- Я вижу твои глаза. Они говорят о другом.
- Мои глаза, увы, не умеют разговаривать.
- Могут. Ты прислушайся к себе…
Выяснением истины мы занимались еще минут пять.
А вовсе не любовью, как хотелось бы читателю.
Вот так всегда: я привычно обманываю ваши ожидания.
- Идем спать, - сказал я и сразу же поправился: - Ты меня неправильно поняла. Я хотел сказать совсем другое.
Я заметался по залу.
- Вам нужна свободная комната? Я угадал?
Это был голос Тимура, который с некоторого времени стал моим биографом. Так казалось. Так все выглядело со стороны.
- Я ищу лопаты, - нашелся я, - завтрашняя вылазка не должна сорваться.
- Анас, фокус не пройдет. Не пытайся спрыгнуть с темы! – противно улыбнулся Тимур.
К нам подошла покинутая мной девушка.
Без тени упрека или раздражения в голосе она сообщила:
- Анас – стойкий оловянный солдатик! Так он думает…
Тимур обнял ее.
- А теперь, как говорили юристы в древности, выслушаем другую сторону, - парень с видом судьи повернулся ко мне.
- Да ну тебя! – фыркнул я.
Я ожидал, что на этом все и закончится.
Но он смотрел выжидающе на меня и, похоже, сдаваться не собирался.
Пацан по прозвищу Лохматый… Надо сказать, свое прозвище он носил по праву.
Одно плохо: никто, кроме меня, еще не знал его настоящего прозвища, только что придуманного мною.
- Если это любовь, мы все должны помочь влюбленным, - потирая руки в радостном возбуждении, выдал Лохматый новый тезис.
Я с грустью ждал продолжения издевательств.
- Как удалось выяснить нашему специальному корреспонденту, - начал Тимур чужим голосом, - Гульсина, объявленная Анасом любимой подругой, таковой не является. Скандалы, интриги, расследования…
Присутствующие не остались в стороне. Они охотно отпускали добродушные шутки. Так им казалось. На самом деле они были злыми. Эту правду знали, по крайней мере, два человека.
Но Гульсина молча наблюдала за перипетиями схватки. Она, казалось, была выше этого.
Как и следовало ожидать, скандал разрастался. Оставались еще интриги, расследования…
Тимур стал заострять свой язык:
- Мой отец всегда говорил...
Я еле сдерживался, чтобы не сказать в сердцах, как следовало поступить со всеми его предками.
- Послушай… - не выдержал я, наконец, - приношу свои извинения. Честное слово, я был не прав.
- То-то же!
Я уже покаялся, что связался с Тимуром. Если он и выглядел тихим омутом, то поднявшийся ветер выявил в нем немало бесшабашных чертей.
Одно хорошо, Рената стала его призом – так, кажется, называли пираты взятый на абордаж корабль.
Девушка, распаляясь, стала рассказывать заступнику свою версию прошедших событий:
- Я думала о страстных поцелуях. Представила, а он мне: я догадался, о чем ты думаешь! Брось свои похотливые мысли...
Впрочем, такая интерпретация моих поступков меня вполне устраивала.
Мой старый афоризм: с правдой обычно борются под лозунгом: «победим ложь!». На этот раз прием, столь распространенный среди российских политиков,  взяла на вооружение Рената.
- Вон он какой, оказывается, Анас на самом деле! – притворно удивлялся Тимур. – А прикидывался бедной овечкой.
- Вот-вот. Я к нему всем сердцем и душой… - Рената, похоже, нашла благодарного слушателя, - а он – черствый, бессердечный. Мог ведь и пожалеть. Стало быть, безжалостный…
Девушка наносила сочные мазки на портрет своего врага.
- Су анасы… Я думала, Анас добра мне желает. А он хотел, оказывается, просто посмеяться.
- Гилязов над всеми прикалывается, - доверительно сообщил Тимур.
Это было явной неправдой.
Я не проникся добрыми чувствами к нему:
- Можете считать меня придурком, но я…
- Считаем! – загоготали все.
Я должен был довести свою мысль до конца. Пусть весь мир против меня. Но он заткнется!
- Если хотите знать, Ренату я терпеть не могу.
- А я - тебя! – живо отозвалась девушка.
Рифат долго хохотал. От души. А потом громко, для всех, сказал:
- Когда желания совпадают – это любовь.
Дальше терпеть издевательства не было уже сил. Им нужно было шоу. Зачем мне участвовать статистом в чужом фильме!
- Думайте, что хотите, - равнодушно подытожил я и направился прямиком на кухню.
Только проходя мимо Ренаты, зло шепнул ей на ухо:
- Оказывается, ты очень коварная женщина.
Она зарделась. Но не успела что-то ответить.
Постучав для приличия по стене, я зашел на кухню.
- Мы уже собрались…
Объяснение с хозяином Ляшко практически уже закончил. Речь шла о каких-то пустяках.
- Мы все завтра уходим в поход, - подытожил при мне Ляшко нашу робинзонаду.
- Да ради бога! – всплеснул руками хозяин. – Живите, сколько хотите. Меня расстроило только то, что вы без спросу проникли в жилище.
- Я же вам объяснил, - глухо пробурчал Ляшко, - у кого мы могли спросить разрешения?
Разговор по второму кругу вызывал у него устойчивое желание повеситься.
Или этим жестом – ладонь около своей шеи – Ляшко давал мне незаметный сигнал, что собеседник достал его до горла.
Впрочем, я не владею языком глухонемых. Чтобы понять приятеля доподлинно.
Хозяину было лет пятьдесят или чуть меньше. Лицом и фигурой он походил на Владимира Ильича Ленина. В кино его лучше всего сыграл бы Александр Калягин. Более поздний, а не из советского фильма «Здравствуйте, я ваша тетя».
Лысина блестела, когда Владимир Ильич покачивал при разговоре головой. Профессор – да и только!
- Юрий Константинович, мы обо всем договорились! – Ляшко энергично закрепил успех, попрощался и взял меня под руки.
С тем, чтобы покинуть поле словесного сражения, но дядя Юра жестом остановил собеседника.
- За ваши ЧП я не отвечаю, - сказал он.
- Хорошо, - согласился Леша.
Мы вышли в зал, оставив Юру допивать свой чай в одиночестве.
- Его последние слова… - я стиснул руку Алексея. – Они тебя не настораживают?
- Еще как! Скажу больше: пугают.
- Не мог он…
- Расима?
- Ну да.
- Черт его знает. Мог!
Мысль, давно свербившая мне голову, снова напомнила о себе:
- Леша, ты помнишь рассказ Ирека?
- Ну!
- Тебе не кажется, что есть что-то общее между нашими приключениями и злоключения героя его ужастика?
- Точно! Как же мне раньше это в голову не пришло?
Ляшко сглотнул загустевшую слюну. Минуту спустя он вынес свой вердикт:
- Словно в каком-то фильме ужасов участвуем.
- Да. Ты же много в кино ходишь. Там бывает хороший конец?
При всей своей прозорливости я не мог догадаться, что события на этом не закончатся.
Уже стемнело. Солнце умерло, проглоченное ночной темнотой. Грязные стекла только подчеркивали мрак за окном. Их, кажется, не мыли со времен отставки Ельцина.
Или это я уже говорил?
Мы с Ляшко хотели расспросить Ирека о рассказываемом им ужастике, но планам новоявленных следователей сегодня не суждено было сбыться.
Ужас! Настоящий кошмар!
Раздался пронзительный вопль.
Это - сначала. А потом все зашевелились. Повыскакивали с мест.
На закуску в зал ворвался Юра, со всей прытью, на которую только был способен.
Он кричал и яростно жестикулировал.
В любой компании есть толстый парень. Его обычно так и называют «Толстый». Если пацан имеет отвратительный характер, могут за глаза приклеить прозвище «Жиртрест».
Раньше с нами Рифата не было. Поэтому прозвище Верзила по праву закрепилось за Юрой.
- Верзила, что случилось? – все хотели узнать причину паники.
Толстяк повел нас к входной двери. Она оказалась распахнута настежь.
Луна поднялась над мглистым горизонтом.
Ничего не предвещало опасности. Между тем она таилась рядом. Похоже, Рената, впустившая ночного гостя-хозяина, не заперла за собой.
Обе створки двери шумно распахнулись. Словно ветром подуло.
Все высыпали в прихожую.
- Тимур повесился?
- Нет, его шея пришпилена к стене.
- Прямо гербарий какой-то…
Я был в передних рядах и воочию видел, что красавцу плохо. Совсем плохо.
Кто-то сотворил ужасное. Наточенными металлическими прутьями парня пронзили в область шеи и закрепили таким страшным образом к доскам пожарного щита.
Или это были какие-то другие деревяшки – не суть важно.
- Тимур, прости меня… я был несносным, - с чувством произнес я.
Рената в  недоумении простонала:
- Это невозможно! Так не бывает…
Возбужденный Ляшко выглянул во двор. Потом повернулся к нам и выдал сентенцию:
- Я ненавижу луну. Она соучастница всех ночных ужасов и преступлений.
Теперь Ляшко впал в благостное самосозерцание и, казалось, смотрел только вперед себя.
Там был ужас ночи.
Красавчик еле заметно шевельнулся.
- Ты слышишь меня?
Я не исключал того, что не получу ответа ни на один свой вопрос.
- Кто убил тебя? Скажи. Я сожалею. Ты был хорошим парнем.
Мои слова тронули его до глубины души. Впрочем, такого бальзама у меня было навалом.
Лишь бы ему от этого стало легче. Но что это? Тимур поднимает свои, как у девушки, ресницы.
- Ты все слышишь? Кивни…
Он вперил в меня горящий взгляд. Лицо было бледным и залито кровью.
- Нам будет не хватать тебя…
Я почувствовал в горле тоскливый ком.
- Погоди, - прохрипел Тимур, - я еще жив.
И испустил дух.
Я покинул его. Я вышел в зал.
- Тимура больше нет с нами!
Раздался звон ложки, упавшей на пол, грохот опрокинувшегося стула.
В зале находились те, кто падал в обморок при виде крови. Не буду их перечислять. Такие были.
С болезненным любопытством все отправились смотреть на Тимура.

Глава девятнадцатая. В поисках сокровищ Колчака.

Звякали кастрюли, стучали поварешки, скворчало масло – над всем этим разливался запах утренней каши.
Умывшись, я приготовился встретить новый день, который должен быть не хуже предыдущего.
Ночные ужасы остались позади.
Мы готовились к экспедиции, ради которой и затеивался весь этот поход. Другим немаловажным обстоятельством являлось всеобщее желание покинуть зловещий дом.
Тем более что у него теперь появился настоящий хозяин.
Ляшко приготовил отвратительный завтрак, к которому никто не притронулся. Теперь все выглядели недвижными тенями.
Путешествие по сказочным красотам природы должно было поднять изрядно упавший дух перепуганных туристов.
- Впереди у нас только золото и приятные открытия, - сообщил я, открывая в себе талант лидера.
Я пытался стряхнуть с себя тяжелое оцепенение, которое охватило всех.
Смерть Тимура произвела плохое впечатление на участников экспедиции. Установить виновника нападения не удалось.
- Кто это сделал? – задал я вопрос, когда возбужденные зрители вернулись в зал.
- Есть догадки? – я обвел всех взглядом Эркюля Пуаро.
- Я знаю.
Только один голос раздался мне в ответ. И тот – Ренаты.
- Кто?
- Ты!
Вот оно как!
Я грешным делом подозревал хозяина дома Юрия Константиновича. Незадолго до происшествия он исчез с поля нашего зрения.
Старик, помнится, распрощался с нами, ссылаясь на межреберную невралгию.
Я сразу вспомнил некоторые нюансы его поведения.
Появился в доме почти сразу после трагического исчезновения Расима. Юрий Константинович вполне мог обретаться вблизи озера с каким-нибудь ужасным орудием убийства.
Только вот в моей цепочке рассуждений был небольшой изъян – мотив. У дяди Юры не было никакого резона убивать неизвестных ему людей.
А у меня мотив был. И Расим, и Тимур по неосторожности вступили со мной в неприятный спор.
- Точно! – визгливо кричит Рифат. – Анас на болоте отделился от группы. Так рассказал Ляшко. И здесь, в доме, он на некоторое время покидал компанию.
Новоявленный Пинкертон хлопает себя по лбу:
- Все сходится.
- Глупости, - защищаюсь я. – На болоте, как ты выражаешься, я был с Ренатой…
Рената отвернулась. Какой из нее адвокат!
- А в доме я был с Ляшко. Он может подтвердить.
- Так, Леша? Это правда? – спрашивает детектив.
- Ну как сказать… - Ляшко усиленно трет лоб.
Вот гад!
- Я не могу полностью ручаться…
Это подстава. Самая настоящая…
- Ляшко, я не ожидал от тебя такого! – кричу в гневе.
Следствие зашло в тупик. В результате ничего и не выяснили. Я остался под подозрением. А подозреваясь в убийстве, я никак не мог вести расследование. Потому все закончилось быстро.
Тимура похоронили недалеко от дома. Лопаты, привезенные из Казани, оказали нам еще одну услугу. Ритуальную…
Попрощавшись с Юрием Константиновичем (старик нам здорово помог в организации траурного мероприятия -  у нас ведь опыта никакого), мы вышли в путь.
 Природа играла всеми цветами радуги.
Погода и в самом деле вернулась к привычному ритму. Небо стало бездонно-голубым. Солнце светило так, словно было тропическим.
В травянистых зарослях душно и жарко. Мы стараемся держаться тени деревьев. Но их почти нет – и тени, и деревьев.
Тучи бесчисленных мошек с назойливым гудением лезут в глаза, рот, уши... Сказывается вчерашний сырой день. Надеюсь, скоро враги человечества на время исчезнут.
- Здесь водятся птицы? – спрашивает Наиль.
- Нет, я видел только ворон.
- А вороны это не птицы?
Наиль - ученый. С ним спорить – себе дороже. И вообще, после вчерашних происшествий я зарекся с кем-нибудь спорить. Вдруг снова умрет. И опять на меня повесят. Ни глухарь, ни висяк мне не нужен.
- А отчего могут умереть птицы? Я имею в виду массовую гибель.
Наиль задумался. Вопрос застал его врасплох.
- Несколько причин…
Поправив рюкзак и немного замедляя шаг, парень начинает небольшую лекцию:
- Причиной массовой гибели птиц могут стать изменение магнитного поля Земли, а также дорожные реагенты или банальное обжорство…
- Все ясно.
В нашем случае все причины уместны. Особенно пугает последний фактор. Вороны могли нажраться трупов.
Надеюсь, все-таки причина все же в обычных непитательных дорожных реагентах. Черт! Это ведь возможно только зимой. Имеются в виду химикаты, которые ссыпают на дорогу, чтобы не было гололедицы.
Остается магнитное поле Земли. Тут не подкопаешься.
- А что еще вы видели вчера? – поинтересовался Наиль, подозрительно косясь на меня.
- Я все рассказал. Больше других нет новостей. Я ведь не телевизор, чтобы со временем появились новые подробности.
 К обеду мы попали в местность, которую я называю «местом захоронения клада».
Девиз настоящего кладоискателя: «Клады сыскиваются головой, а не лопатой».
Нам предстояла тяжелая работа. Я имею в виду инициативную группу. Большинство осталось разбивать палатки, готовить место для приема пищи и саму пищу на костре.
А наша инициативная группа во главе со мной отправилась на поиски.
Клады на протяжении веков, если хотите знать, зарывались в землю с особыми уловками. Прятать так, чтобы никто не знал, не видел, не догадался, было трудно и чаще всего некогда.
Прибегали к хитрости. Как это было со строительством Байконура.
Чтобы усыпить бдительность окружающих, копали как бы могилу для убитых, скажем, лошадей. А вниз незаметно укладывалась добыча, которую нельзя было унести с собой.
После этого сверху бросали трупы лошадей. Иногда в качестве отвлекающего средства служили останки погибших людей.
Отсюда пошло поверье, что покойники сторожат клад.
В самом деле, кто возьмется за лопату: во все века считалось кощунством разрывать могилы.
С другой стороны место погребения всегда как-то отмечалось. Крест или надгробный памятник. Это так удобно. Клад так не пометишь. Точно не пометишь, потом в чистом поле хрен найдешь.
- А мы точно прибыли на место? – спросил Наиль.
Я достал свои записи.
- Здесь вот говорится, что надо искать от яйца.
- Какого еще яйца?
- Написано: «су кукай».
- Что это? Су анасы – это знаю.
- Дословно «яйцо воды».
- Что за хрень? Там все так зашифровано?
- Конечно.
- Мы влипли! – догадался Ляшко.
Неужели он полагал, что полуграмотный крестьянин начертил карту, как у Стивенсона?
- Автор записей замаскировал свою тайну под письмо на родину. Но пока все достаточно просто. Су кукай – вот он! - перед нами.
- Озеро в виде яйца?
- Разве не похоже?
Ляшко хмыкнул:
- Так… С большой натяжкой… очень большой.
Все посмотрели перед собой, словно изучая или проверяя слова Лешки.
Полевые цветы подступали к самой воде. Множество стрекоз сновали над гладью озера. Так было и сто лет назад. Тогда, когда прятали в этих просторах где-то поблизости от водоема «золото Колчака».
- Хорошее место, - согласился Коля, - природа всегда несет благодать.
Я улыбнулся: для молчаливого парня это был целый доклад.
- И еще золото – в нашем случае, - добавил я с довольной ухмылкой.
Чтобы запомнить место, где спрятаны сокровища, человек старался пометить его. Более образованные владельцы ценного имущества - те, что из приключенческой литературы - оставляли обычно карты, на которых указывали путь к кладу. Правда, и тут не обходилось без зашифрованных сведений.
- Для чего их шифровали? Для того чтобы посторонний не мог добраться до чужого богатства. Поэтому найти место, где зарыт клад, очень трудно.
Я процитировал слова из когда-то прочитанной книги. То, что не нужно к очередному экзамену, запоминается очень хорошо. Тем более, если это связано с будущим обогащением.
С течением времени географические названия городов и селений менялись. Менялся и рельеф местности, высыхали реки и вырубались леса.
Увы, ориентиры, которые могли бы помочь кладоискателю, таким образом, благодаря течению времени, почти бесследно исчезали.
- Что дальше?
- Написано, что надо молиться. Это мы пропустим.
- Может, стоит помолиться.
Это влез Фандус. Я давно замечал за ним некий религиозный экстаз. Я не удивлюсь, если он тайно посещает мечеть.
- Вреда точно не будет, - согласился я. - Но, думаю, никто из нас не умеет это делать грамотно.
Товарищи-атеисты дружно закивали. Сопровождая звуком, конечно.
- Дальше!
Это нетерпеливый Ляшко. Я вынужден всех разочаровать:
- Дальше облом.
- То есть?
- Сто шагов на закат.
- И что?
- А где закат?
Кладоискатели притихли.
- Незадача.
Мы прислушались. Вернее, невольно услышали.
На деревьях яростно спорили вороны.
- Придется вернуться вечером. Так мы ошибемся.
- Всего один только градус через километр дает ошибку в… - поддержал меня Наиль, но ему не дали ни сосчитать, ни договорить.
- Бог с этим. Давай пройдемся по карте хотя бы приблизительно, - подал идею Ляшко.
Парень прав.
- Позднее сделаем все поправки. В любом случае мы не взяли лопаты.
Путешествие инициативной группы без лопат успокоило оставшихся в лагере. Даже самых нетерпеливых. Я же отобрал наиболее рассудительных.
- А ведь верно, - согласился я, - похоже, клад прятали вечером.
- Судя по твоим запискам, так оно и было. Где у нас будет закат? – Ляшко посмотрел на солнце и сделал поправку на время.
Другие кладоискатели поправили Ляшко.
- Там садится солнце!
- Нет, надо взять правее.
- А может левее?
Все закончилось очень демократично и к всеобщему удовольствию.
Теперь солнце знало, куда садиться. Это не рассаживание за столом у президента Ельцина.
Солнцу следовало садиться в том направлении, в котором мы пошли. Раз, два, три, четыре…
Сто шагов.
Каждый сделал свои сто шагов. Вычислили средний.
В старые времена вместо того, чтобы пахать и сеять, мужики иной раз начинали чудить. Скажем, сбивались в большие артели - аж до трехсот человек! - и уходили на поиски кладов.
Приведу известный профессиональным кладоискателям пример из прошлого.
1890 год. Село Ильинское Макарьевского уезда.
Крестьяне всех ближайших деревень решили - во что бы то ни стало! - отыскать клад. Целую весну шастали по лесам, копали даже ночью.
Такое вот коллективное помешательство.
Но деревенские кладоискатели ничего не нашли. Неудачу объясняли, воротясь домой, тем обстоятельством, что у них не было согласия в артели - каждый думал только о своей наживе в ущерб другим.
Отсюда золотое правило: сокровище, как известно, можно найти, если только в коллективе есть согласие. Как у нас.

Глава двадцатая. Место для дискуссий.

Мы шли по дороге, не знавшем ни щебня, ни грейдера, ни укатывания.
Мои подозрения начали сбываться. Я опасался, что…
Сейчас приведу причины возможной неудачи. Они характерны для любого поиска сокровищ. Если вы планируете что-то подобное в ближайшем будущем, читайте дальше очень внимательно.
Первое:
Рукописные инструкции по добыванию кладов хозяева берегут как зеницу ока.
Но время безжалостно. Рукописи ветшают, надписи стираются, слова выходят из обихода, понятия меняются.
Вот пример из недавнего прошлого.
Я долго смеялся, посмотрев канал «Культура». В советском фильме «Старый знакомый» есть забавная песенка со   словами «Робинзон только Пятницу имел». Эта правда жизни, переданная авторами с детской непосредственностью, сегодня воспринимается весьма неоднозначно. Жалко, конечно, Робинзона. Но создатели картины имели в виду наверняка совсем другое.
Так и с записями.
Как понимать слова  «лысый холм начинает падать в озеро, там ровно  восемь раз выстрелить в свечу», «длинный окоп подскажет дорогу» или «половина лошади и целая вниз»?
На первый взгляд белиберда. Но ведь наверняка зашифрована какая-то информация, имеющая важный смысл.
Второе:
Тексты часто переписывали и по эстафете передавали наследникам. Переписчики были заинтересованы в точном изложении текста, но в свою очередь тоже старались зашифровать записи. Некоторые умышленно излагали ложные сведения. Сохраняя в своей памяти достоверный текст. Я ведь тоже не все указания записал на бумаге. То, что казалось, разгаданным, я просто запомнил. А в арабском варианте некоторые места в рукописи просто прожег горящей сигаретой. На тот случай, если у нас отнимут рукопись.
И, наконец, третье:
Не надо опасаться сложностей. Чем лучше спрятано сокровище, тем больше шансов, что его еще не нашли.
Держа в голове эти заветы кладоискателя, я всматривался в свои записи.
Я был на пороге открытия.
Открытие касалось меня, и я был готов удавить себя или каким-то другим доступным способом покончить с собой. То есть лишить себя жизни из-за самонадеянности.
Опытные кладоискатели знают, что лучше всего начать поиски клада с посещения архива или библиотеки, где можно обнаружить массу полезной информации.
Я этого не сделал. Мне теперь предстояло  помучиться: осмыслить, собрать воедино обрывочные сведения, отделить достоверные факты от различных вымыслов и поздних искажений.
Указания были неточными.
- Нестыковка, - говорил я, мысленно обращаясь к себе.
Между тем товарищи-кладоискатели ждали немедленных результатов.
И тут меня осенило. Так бывает. Слышен грохот и шум в метро, говорящий о приближение поезда. Проходит длительное время. Ты гадаешь, с  какой стороны подойдет состав.
И внезапно поезд появляется, давая знать о себе приближающимся светом.
- Восемь раз выстрелить в свечу – это не задание созревшему пациенту больницы Кащенко, а… - я торжествующе обвел концессионеров взглядом, - так и есть, зашифрованное сообщение.
- Дураку ясно, - подтвердил Ляшко.
- Нет-нет. Я о другом. Я, наконец, понял, о чем идет речь. Свеча – это солнце. Ты решал шарады когда-нибудь?
Алексей сразу отозвался:
- А восемь раз – это расстояние?
Мы играли уже вдвоем.
- А может быть время, когда надо выбрать направление.
В игру включился Коля:
- Может, и то, и другое. Все вместе.
- Верно.
Вот так, совместными усилиями, мы искали ответ на вопрос, поставленный перед нами почти сто лет назад.
- А ведь вы, ребята, правы, - сказал молчавший до этого Ляшко.
- В смысле?
- Когда я приблизился к расстрелянным Троцким белогвардейцам…
- А! – оживился Колян, - ты рассказываешь свой давний сон.
- Это был не сон. Поверьте… Я пошел на звук голосов и услышал разговор. Один из собеседников сказал: «Свеча погасла». Речь шла как раз о солнце. Я сейчас вспомнил. Я уже тогда догадался.
- Ну, мы… - я подбирал слова, чтобы не обидеть Ляшко, - и без тебя догадались.
Я не хотел ссориться. Дружный смех кладоискателей обострил проблему. Но Ляшко, погруженный в свои воспоминания о местных зомби, отреагировал вяло. Вернее, он просто отмахнулся от насмешек.
- Полный вперед! – кричал я. – Поднимай паруса.
Беспечные искатели приключений точно следовали моим указаниям. А я руководствовался своими записями, попутно расшифровывая словесные загадки.
Указания давно умершего беляка привели нас к подножию большого холма. Если мы нигде не ошиблись, то теперь добрались до места, которое обозначалось как «копать здесь».
Я оказался весь во власти известного синдрома Монте-Кристо. Если кто не знает, поясню: человек, который чувствует, что скоро разбогатеет, плохо владеет своими чувствами.
Это первые признаки заболевания. Хроническую болезнь называют золотой лихорадкой. По классификации Анаса Гилязова, то есть моей.
- Надо идти за лопатами и копать! – закричал я, пораженный болезнью в самое сердце.
- Брось! - воскликнул Ляшко. – Договорились же, что копать будем все вместе. Уже вечер. Скоро стемнеет…
- Хорошо, - согласился я, скрипя зубами.
Возбужденные мы вернулись в лагерь.
Рассказ о первых успехах окрылил группу. За ужином только и было разговоров о предстоящих открытиях и планах, как потратить добытое золото. Никто про государство не вспоминал.
А между тем, если не ошибаюсь, оно претендовало на свои законные 75 процентов.
- А идемте сейчас, - встала Гульсина, - еще достаточно светло. В это время года темнеет очень поздно.
- Час в запасе у нас точно есть, - подтвердил я.
Здравая мысль моей девушки мне сильно импонировала. Тем более что полностью совпадала с моей.
- Вот здорово.
- Можно заняться этим с утра пораньше.
- Зачем тянуть?
- Кто-то может опередить нас.
- Копать ночью?
- Самое то.
Мнения разделились.
Одни были за немедленное реагирование, другие соглашались с мнением Ляшко подождать до утра.
В конечном итоге мысль терпеливая и глупая победила.
- Здесь не место для дискуссий, - сказал голосом диктатора маленький Наиль.
- Быть посему, - подытожил Ляшко.
Но Гульсина, моя милая девочка,  оказалась упрямой и неглупой дамой:
- Кто идет со мной? Одна я не справлюсь.
- Я! – Анас Гилязов оказался рядом.
- Так ты идешь со мной?
- Иду.
Я долго искал случая, чтобы поговорить с Гульсиной наедине, чтобы так легко упустить предоставившуюся возможность.
- Вы напрасно выбрали этот путь, - промямлил Ляшко.
Было видно, что он сильно расстроен. Еще немного – и сомневающиеся встанут за нами в очередь.
- И ты, Гульсина, сумасбродная, - вякал Ляшко. - Так дела не делаются…
Собрав все свое мужество, я заорал:
- Гульсина лучше, чем все девушки мира, вместе взятые.
Мои слова произвели на нее неожиданное действие.
- Ты мой герой, - она встала на цыпочки.
Хочет поцеловать, догадался я.
После того, что произошло, я победно повысил голос:
- Кто утверждал, что Гульсина меня не любит, а пошла только из-за сокровищ?
Я осекся. Черт! Про сокровища не следовало говорить.
Получалось, что я попал в западню.
О какой любви может идти речь, если девушки целует того, кто настаивает на поисках золота!
- Да ну вас! – махнул рукой Ляшко. – Делайте, что хотите.
Я победил.
- Только поделим золото на всех, верно?
- Конечно, - честно ответил я.
И очередь рассосалась.

Глава двадцать первая, в которой главный герой попадает в неприятности – одну за другой.

- Я заметил, что умные люди делают не тот вывод, который делают все.
- То есть?
- На поверхности, как правило, лежат вещи простые и понятные. Там и дураку все ясно. И он, естественно,  не ошибается. Тут никто не спасует. Но когда сталкиваешься с непривычным, дурак дает маху. Старая практика дает сбой.
Мы с лопатами наперевес шли по старой проселочной дороге. Гульсина слушала мои рассуждения о природе человеческой глупости и, как будто бы, во всем со мной соглашалась. В ее лице я приобрел лучшего союзника.
Занятый полностью мыслями о кладе, я все не находил времени, чтобы уделить девушке побольше внимания. Теперь все сложилось как нельзя лучше. Будучи режиссером своего фильма, я не смог бы лучше организовать мизансцену.
И тут она употребила не совсем литературное русское слово.
- Раздолбай.
Это слово как никакое другое очень подходит Ляшко.
Я улыбнулся.
Она наклонилась, чтобы заглянуть мне в глаза.
Я сиял. Я догадался, что речь шла именно о Ляшко.
Друг…
Это, прежде всего, такой человек, который, как настоящий экстрасенс разделит твои интересы и поймет, о чем ты думаешь. То есть, если у тебя беда, и ты молчишь, он, не спрашивая, придет тебе на помощь.
Он будет рядом, чтобы подставить тебе свое плечо.
Может, кто не знает. Слово друг, произошло не от слова другой, а от слова дорога. Поэтому выходит, что друг или подруга – это человек, идущий с тобой одной дорогой, к общей цели, мечте.
В этом смысле наша компания соответствовала. Вполне можно было затягивать детскую песенку:
Если с другом вышел в путь,
Веселей дорога!
С другой стороны для этого не обязательно нужен друг. С Арнольдом Шварценеггером или с бесстрашным героем иранского фильма «Мазандаранский тигр» дорога была бы не менее интересной.
Однако Гульсина с успехом сейчас заменяла мне всех экранных героев и даже Энн Хэтэуэй. Это была моя любимая актриса.
- А я люблю Роберта Паттинсона, - призналась мне в ответ Гульсина с очаровательной улыбкой.
И начала долго и нудно рассказывать о том, какой он замечательный. Этот безупречный тип - Роберт Паттинсон.
Я терпеливо кивал и с большим удовольствием слушал.
Я научился правильно реагировать на детские и наивные влюбленности домашних девочек. Им не хватает настоящей любви, и они влюбляются в популярный киношный образ.
Сначала Киану Ривз, потом этот, как его – Джек Воробей. Сейчас вот поголовно все подростки женского пола влюблены в героя «Сумерек», который я, признаться, даже не смотрел.
Но… наслышан. Читал вот недавно в интернете.
- Пожалуйста, скажите мне, что со мной происходит? Это какой-то бред. Я понимаю, что глупо, но мне так нравится Роберт Паттинсон. Не знаю, может мне больше нравится герой фильма, которого он играет?
Ей кто-то ответил:
- Эй вы - убогие дуры. Приписываете актеру качества его персонажа, остальное додумываете сами. А он - обычный парень, может быть, хороший. Может, плохой. Может, вообще, никакой. Но вашему мозгу этого не понять.
Я не так категоричен.
Откровения Гульсины я готов слушать часами. Анас Гилязов для таких случаев изобрел замечательный психологический прием.
Я просто заменяю мысленно в признании Гульсины слова Роберт Паттинсон на Анас Гилязов, и дело в шляпе. В том смысле, что можно слушать без никаких возражений.
Что касается меня, у меня есть реальный персонаж, который мне нравится. Он существовал в истории, в жизни. Я даже стараюсь на него походить. В поступках, конечно.
Это мой любимый герой Владимир Каппель.
Белогвардейский генерал оставил назидание потомкам. Понимаете, приход к власти красных сломал жизнь множества людей. Пиррова победа. Так могли оценить новую жизнь освободившиеся от царского гнета люди.
Я не шучу по поводу царского гнета. Жизнь и в самом деле до революции для большинства населения не являлась легким занятием.
Правда, потом поменяли шило на мыло. Как это часто бывает.
В последние дни жизни Каппель продиктовал обращение к сибирским крестьянам.
Гениальный полководец видел будущее с ясностью провидца.
Цитирую: За нами с запада подвигаются советские войска, которые несут с собой коммунизм, комитеты бедности и гонения на веру Иисуса Христа. Где утверждается советская власть, там не будет трудовой крестьянской собственности, там в каждой деревне небольшая кучка бездельников, образовав комитеты бедноты, получит право отнимать у каждого все, что им захочется. Большевики отвергают Бога, и, заменив Божью любовь ненавистью, вы будете беспощадно истреблять друг друга. Большевики несут вам заветы ненависти к Христу, новое, «красное» Евангелие, изданное в Петрограде коммунистами в 1918 году.
Мой дед оставил записки, в котором сообщал, какие гадости творили односельчане, прогнавшие богатых людей.
На самом деле богачи уехали сами. А голытьба стала жечь и гадить в опустевших усадьбах. Дед не понимал, зачем уничтожать созданное предками. Когда еда и питье закончились, бездельники начали наведываться в близлежащие деревни – похлеще самых лютых разбойников прошлого.
- Да ладно…
Гульсина не очень хотела слушать меня.
Может, самовлюбленная дура?
И прав Ляшко?
С Лешой за время похода мы сумели сдружиться. Если в начале знакомства он показался мне «не очень», теперь я пересмотрел некоторые свои взгляды.
- Он, конечно, не подарок, - сказал как-то словоохотливый Колян.
Наиль добавил:
- С Ляшко хреново, а без него – еще хуже.
Вот так, обсуждая насущные проблемы и не очень, мы добрались с Гульсиной до условленного места.
Яма на склоне холма была уже очень глубокой, а клад все не находился.
- Я в туалет.
- Погоди. Ты где нашла в лесу туалет? Отмазка, да?..
Мои подозрения оправдались.
Когда Гульсина вернулась, в забой спускаться она уже не захотела.
- Давай домой, шахтер! – прокричала она сверху.
Я неохотно выбрался на поверхность.
Солнце умирало, захватываемое ночной темнотой.
- Скоро ночь! – согласился я.
Разочарованные мы вернулись в лагерь. Обратной дорогой все больше молчали.
- Что-то здесь не так, - заметил я, подходя к стоянке.
Я угадал. Будущие кладоискатели были встревожены.
- Когда стало смеркаться, Ляшко сообщил, что пошел на разведку и пропал. – Фандус замер.
- До сих пор не вернулся, - добавила озадаченная Лиля.
В голову пришла чудовищная мысль. Я поспешно отогнал ее:
- Искали?
- Пока нет.
- Куда он ушел? В какую сторону?
- Туда! – Фандус показал в том направлении, откуда мы пришли.
- Странно, он нам не попался.
- Может, он взял правее. Или левее.
- Какого черта ему понадобилось изучать местность! – выругался я.
Сдерживаться уже не было сил.
Наскоро собрали поисковую группу. Шаря фонариками вокруг себя, отправились на поиски.
Тем временем совсем стемнело.
Звезды потускнели, а горизонт закрылся грядой темных облаков.
- Говорил же я, надо помолиться, - проворчал Фандус.
- Не зуди, - отрезал я.
Наши взгляды различались принципиально. Он считал, что Аллах велик, а я полагал, что человек – это звучит гордо.
А «Аллах» звучит только потому, что существует человек, и вовсе не наоборот.
Я хотел отойти от Фандуса, но рядом была Гульсина. Пришлось терпеливо сносить его причитания.
Мои чувства обострились до предела. Мы пытались уловить малейший шорох, который мог подсказать, что рядом что-то происходит.
- Помолчи, ты мешаешь. Вдруг Ляшко зовет на помощь.
Фандус обиделся. Но это ничего.
Я был доволен. Мои слова привели к тому, что парень заткнулся.
- О боже! - Гульсина шла впереди и первой что-то увидела. Остановилась.
Следом шел недовольный Фандус. Он размахивал руками, вкладывая словесную энергию в движения, и вдруг тоже застыл. На полдвижении. Так бывает, когда кончается «Энерджайзер» (Energaizer).
- Что вы нашли? – вырвалось у меня.
Я медленно, нащупывая фонариком дорогу, стал подходить ближе.
- Осторожнее, - предупредила Гульсина. Ее серые глаза сузились.
Она смотрела назад -  в мою сторону.
- Что это?
На меня стал накатывать животный страх, не имеющий разумного основания.
А ее уже сотрясали рыдания.
- Анас… - она протянула ко мне руки.
Еще отчаяннее  зарыдала Лиля.
- Дайте мне взглянуть, - я торопливо освободился от объятий.
Сильным лучом фонарика я выхватил из темноты длинную яму, на дне которой лежал какой-то человек. Он не шевелился и был запачкан обильно кровью. Это был Ляшко.
Я осветил его залитое кровью бледное лицо.
Ляшко шевельнулся. Открыл глаза.
Раздался вопль, в котором было больше ужаса, чем призыва к помощи.
- Я спускаюсь, - сказал я.
В яме было множество сильно заостренных кольев. Один из них торчал в боку нашего товарища.
- Ужасный конец, - пробормотал Ляшко и вздохнул.
Мне так хотелось, чтобы это была чья-то чудовищная шутка. Сейчас все засмеются, довольные тем, что это был классный розыгрыш. Как у Татьяны Арно и Валдиса Пельша.
- Прости меня… - хрипло произнес умирающий Ляшко.
Я подвел вас, говорили герои американских фильмов. Ляшко сказал и вовсе непонятное:
- Я должен… во всем признаться…
Ляшко перекатился на другой бок, грудь его вздымалась, и он хрипел.
- Давай, я вырву кол, - предложил я, чтобы облегчить страдания. При падении путешественник сломал заостренную ветку или она сама оказалась неглубоко закреплена в земле.
- Я предатель… вот расплата.
Но мучился он недолго. Не сообщив того, чего хотел, бедный парень закатил глаза и отправился в последнее путешествие.

Глава двадцать вторая. Тайны и интриги.

Я послал Наиля как самого шустрого за лопатами.
Ляшко надо было похоронить.
Это был уже второй человек из команды, которого мы предали земле. Если смерть Тимура была плохо объяснима (мы не нашли никаких следов или улик), то гибель другого нашего товарища рисовалась довольно ясно.
В темноте он не увидел вырытой для крупного зверя ямы и провалился в нее. Леше не повезло. Он угодил на острие кола в земле. Правда, оставалось загадкой, за каким хером  он отправился во тьму.
- Я думаю, это твоя работа! – сообщил Рифат, когда мы молча столпились возле вытащенного наверх трупа.
- О чем ты? – не понял я.
- О тебе.
- Обо мне? В каком это смысле?
- Анас, куда ты смотался с лопатами, на ночь глядя? - Рифат испытующе посмотрел на меня.
При свете фонариков я увидел даже легкую ухмылку на его лице.
- Отрывать золото Колчака… Вы же знаете!
Лицо Рифата исказила гримаса.
- А, может, ты врешь?
- Вру?
- Ну да.
- Тогда для чего, по-твоему, я ходил на холм?
- На холм ли?
- А куда?
- Сюда! Ты вырыл ловушку для Ляшко? Ты как раз с ним повздорил по поводу поиска золота.
Слова застряли у меня в горле. Я даже не нашелся, что ответить.
- Это… клевета. Явная и наглая.
- Не скажи, все слышали ваш спор.
- Не было спора.
- Да, не было. Можно сказать и так. Ты подозрительно быстро согласился.
- А сам затаил злобу?
Рифат победоносно оглядел всех:
- Спасибо за подсказку. Так оно и было.
- Ничего не было. Это твои глупые фантазии. У меня есть свидетель.
- Свидетель?
- Ну да. Вы ее знаете. Со мной все время была Гульсина.
- Вы сговорились.
В разговор встряла моя девушка. Спасибо ей. Гульсина была подруга несговорчивая:
- Ничего подобного.
- Я вам не верю. Два сапога – пара…
- Но…
- Говори.
- Я была с ним рядом не все время.
Тут возмутился я:
- Как это?
- Я же уходила… В туалет, - добавила, смущаясь, девушка.
Я поднял руку:
- Это было две минуты… или пять. От силы десять. Ты отсутствовала очень мало.
- Мало? – обрадовался Рифат. – Ты бы хотел выкопать яму побольше?
- Нет и нет. Она отсутствовала, самое большее, десять минут. Или около того. За это короткое время я просто не сумел бы соорудить такую крупную земляную ловушку. И потом, как я заманил бы, по-вашему, Ляшко ночью да в западню? Особенно, если учесть то обстоятельство, как вы говорите, что мы с ним хорошо поссорились.
Все были крепко озадачены. Рифат потерпел сокрушительное поражение. Но я теперь буду начеку. Каждый мой поступок, оказывается, может работать против меня.
- Держите инструменты, - Наиль принес лопаты.
Стали копать.
- Я встретил нашего хозяина, - поделился Наиль информацией со мной. – Увидел в темноте, даже испугался.
- Дядь Юру? – спросил я.
- Его самого. Он был с ружьем.
- Он охотится на нас! – ужаснулась Лиля.
- Да бросьте вы, - Рифат никогда не впадал в панику. – Если это так, то мы уже давно стали бы его заслуженной добычей.
Я задумался. Лиля невольно озвучивала мои мысли. Кто-то должен отвечать за все эти смерти.
Но сейчас не стоит будоражить общественное мнение.
В согласном стаде волк не страшен.
Когда был брошен на могилу последний ком земли, Рифат захотел сказать несколько слов:
- Он получил персональный ящик. То есть, я хочу сказать, получил вечную прописку на кладбище.
Его убогое красноречие всех покоробило. Но никто не захотел что-то добавить.
Вот ведь как бывает. На поверку оказалось, что нас всех мало что объединяет. Фандус был неисправимым богомольцем, Наиль политиком до мозга костей (то есть интересовался только политическими событиями), Рифата ничего не волновало, кроме собственного благополучия.
Да и словоохотливый Ирек не так прост, как кажется.
У него было прозвище Лапин. Не фамилия, а именно прозвище. Потому что он любил лапать девушек.
Чтобы узнать человека, надо съесть с ним пуд соли. Я же говорю, надо взять его в горы. Хотя нет. Так говорит Высоцкий. Мол, тяни его в горы. Рискни. Анас Гилязов понял, что люди раскрываются в сложном походе, как наш.
Открытия, которые не радуют, в моей жизни продолжаются.
Я видел, как в классе Ирек уходил с одноклассницей Людой куда-то вдоль коридора. Знал, что Равиль не пришел на урок. А потом вызывали его родителей. И так далее… и только недавно мне объяснили, что происходило на самом деле. Ирек сделал Люде ребенка, был аборт. Равиля забирали в милицию. Ильсур увлекся наркотиками. Оказалось, что в школе вовсю кипела скрытая жизнь, отличная от той, которую озвучивали учителя.
- Я должен кое в чем признаться.
Последние слова Ляшко меня озадачили. Сказать, что я понял их скрытый смысл, будет самонадеянным бахвальством.
Оказалось, что мой товарищ по походу был медведем из поговорки.
С медведем дружись - да за топор держись.
- Я был предателем, - признался, умирая, наш медведь.
Мало кто обратил внимание на слова Ляшко.
Но я был с ним в заговоре, я знал, что на поверхности лежат концы всех улик. Надо только их увидеть. Для этого необходимо догадываться, за какие нити нужно тянуть, чтобы вытянуть тайну. Вернее, разгадку.
Я этого не знал. Я не о чем не догадывался. Ляшко оказался черным ящиком.
- Может, - появилась дикая мысль, - Ляшко сам организовал все предыдущие смерти и исчезновения?
Я ведь тоже не видел его некоторое время перед тем и другим страшным событием.
Вполне вероятно, что парень перед смертью хотел облегчить душу. Так сказать, раскаяться, но не успел.
Да еще этот Ленин в Разливе! Я имею в виду Юрия Константиновича.
Надо срочно откапывать клад и убираться прочь из этих опасных мест.
Я отчетливо почувствовал новый прилив беспокойства, смешанный с нездоровым возбуждением.
Так что ночь провел неспокойную. Выходил часто из палатки. Ходил вокруг да около. Собирал поблизости хворост, поддерживал зачем-то огонь потухающего костра.
Одним словом, я из гранита превратился в размягченный воск.
Мерцание звезд ослабевало, и черное небо стало светлеть. Наступало утро.
Прежде чем утренняя заря окончательно смела звезды с горизонта, я приготовил завтрак для всех. Изысканностью он не отличался. Но я торопился.
Надо скорее отправляться на поиски вожделенного клада.

Глава двадцать третья, в которой ничего нет - одни разочарования.

Огромное количество примет поверий и сказаний связано с поисками клада у татар.
Согласно мифам зарытый в землю ларь или кумган перестает быть просто монетами или драгоценностями.
С того момента, как только над спрятанным кладом заканчиваются манипуляции, над ним образуются незримые охранные силы. Поэтому схрон так трудно найти.
Мусульмане заряжают его еще дополнительно, прочитав над драгоценной могилой чувственную молитву.
Все. Поклажа зарыта в землю, молитва прочитана.
Теперь клад стал самостоятельным существом.
Как знать, Фандус, хоть и кажется наивным существом, возможно, не напрасно настаивал на молитве. А мы отмахнулись от его разумных доводов. Лопухи. Самые настоящие лопухи. И теперь все наши старания пошли насмарку.
Я продолжал мучительно размышлять. Может, не все еще пропало. Может, будет еще одна попытка. Матч-реванш.
Сегодня я дам ему карт-бланш. Во всяком случае, хуже от этого не будет. Отвадит от места Су анасы, Шурале и прочих лесных и водных духов, которые чувствуют себя хозяевами и  зачастую выступают охранителями всевозможных спрятанных сокровищ.
Беглый осмотр окрестностей и вырытой с Гульсиной вчерашней ямы показали, что за ночь никто не поинтересовался нашими инженерными земляными работами.
- Давай, начинай, - предложил я.
Фандус прочитал какую-то короткую молитву, и мы с энтузиазмом взялись за дело. Теперь в инициативной группе были практически все.
Палатки мы перенесли поближе к холму, и в лагере остались только скептики. Их было двое. Рифат и Гульназ. Я даже догадывался, чем вызвано их недоверие к золоту.
Аурофобией, понятное дело, они не страдали. Так же, как и гимнофобией. Поэтому я ожидал, что вскорости они, насытившись, присоединятся к нашему обществу.
До обеда они, действительно, появились, весьма довольные друг другом. Я отправил группу готовить обед. Тем более что наши успехи были минимальными.
Зато выкопали длинную траншею.
В восемь утра мы скорректировали направление поисков, следуя указаниям зарывшего клад белогвардейца. Поэтому получился довольно большой район поисков.
- Тут нужна рота стройбата. Чтобы быстро достичь успеха, надо копать всем, - обрадовал нас Колян, передавая лопату очереднику.
- Тогда, учти, придется с ними делиться, - осадил его я. – Рота – это немало народу.
- Народу?
- Ну да, солдат. Народу.
Укрыватели кладов обычно прячут их с заметной ориентировкой.
Часто местом сокрытия кладов бывают сами ориентиры.
Об этом написано во всех руководствах «В помощь начинающему кладоискателю». Например, крест на одинокой могиле, большой камень, столетнее дерево.
Некий Саша Расторгуев, ученик Волковысской средней школы, играя в прятки с ребятами, забрался на старую вербу. Обнаружив дупло, заваленное камнем, он решил, что это тайник одного из ребят. Но Саша ошибся. Ребята оказались не причем. Под камнем в дупле лежала проржавевшая металлическая коробка, а в ней – несколько десятков золотых монет, спрятанных еще во время первой мировой войны.
Так написано было в газете, которую я вынес ребятам на крыльцо. Это только одна история.
Во время грозы молния ударила в вековой дуб.
Жители болгарского города Рудозем были приятно удивлены. В дупле расколовшегося дерева оказался крупный клад золотых турецких монет XVII века.
Эти счастливые случаи меня теперь раздражали.
У нас ведь ничего не складывалось.
Может, клада никакого нет, а это все шутка нового татарина, особняк которого мы обокрали.
Ляшко это знал. Он участвовал в заговоре-розыгрыше и хотел покаяться перед смертью?
- Вас снимает скрытая камера!
Этот противный и громкий возглас раздался в моей голове очень отчетливо.
- Ну нет. Показалось. Но так похоже на правду.
Расстроенный я приказал идти на обед.
- Жаль, что вчера вечером мы опростоволосились, - пробурчал я. – Вот зараза! Забыли кое-что сделать.
- Что именно? – спросил меня Фандус.
Кому-кому, а ему разъяснять свои слова не хотелось.
- Впрочем, с поисками Ляшко у нас все вылетело из головы, - отмахнулся я.
Мне в голову пришла интересная идея. Которая, возможно, поможет нам отыскать лазейку в прошлое.
- Тут еще какая-то нора, - раздался голос копающего Рифата.
Теперь он был активным кладоискателем.
- Это, наверное, суслики, - ответили парню.
- Она большая – эта нора.
Значит, лисья, решил я. Нора меня не  интересовала.
В обед я решил выспаться, чем удивил группу.
- Не будите меня ни в кое случае, - предупредил я всех.
- Мы не идем на поиски?
- Нет, - ответил я.
Было очень жарко. Впервые в жизни я с нетерпением ожидал, когда же закончится это разгоряченное лето.
- Вы можете идти – копайте дальше.
- Ты не расстраивайся, - ко мне подошла Лилия, - нельзя терять оптимизма.
Я ощутил устремленные на меня взгляды.
- Устал, бедненький! – Лиля улыбнулась мне своей гаденькой улыбкой.
Характер у нее был отвратительный. Внешность под стать характеру.
- Ты редкостный мерзавец, - процедила она сквозь зубы.
Зубы у нее, кстати, были тоже мелкие, крысиные.
- Не засоряя мне мозг, - бросил я в ответ и отвернулся.
Мне надо было поспать.
Сквозь дрему я слышал, как собирается группа. Как ушла Гульсина. Она не осталась со мной.
Хорошо, это ей зачтется.
 Потом, когда будем делить наше золото.
- Пилите, Шура, пилите. Они – золотые…

Глава двадцать четвертая. Капризная дама по имени Удача.

Теперь мне надо объясниться перед читателями моих записок, почему я себя так вел.
Просто я вспомнил кое-какую информацию из воспоминаний настоящих кладоискателей.
Профессиональных. Тех, кто всю жизнь правильно искал сокровища, но ничего стоящего не нашел.
Удачливые становятся археологами.
Бывает, что сокровища сами ищут себе хозяина и стараются оказаться в его руках. Но в таких случаях надо быть очень осторожным. Если новый владелец чем-то «рассердит» клад, неприятности посыплются как из ящика Пандоры: его будут преследовать галлюцинации и видения, способные довести до безумия. Возможен так же и трагический финал.
Вспомните проклятие фараонов.
Говард Картер открыл Тутанхамона и в прямом, и в переносном смысле этого слова. Мало того, что исследователь отыскал его гробницу, он ввел этого фараона в историческую науку. В тот знаменитый коллектив, где живут Цезарь, Александр Македонский и Наполеон Бонапарт…
С этого момента начались  фантастические события.
Следует внимательнее рассмотреть странные обстоятельства, сопровождавшие поиски и раскопки таинственной гробницы.
Итак, археологи долго копали и, наконец, обнаружили настоящие сокровища.
Вот он – по-настоящему бесценный предмет из прошлого.
Говард Картер не верит своим глазам. Но перед ним – чудо.
Это послание потомкам. Взгляните сами.
Огромный - обшитый золотыми листами! – саркофаг в гробнице.
Он простоял более трех тысячелетий -  уже одно это потрясает воображение. Но сегодня золото выглядит шикарно: ничуть не запылилось за многие века. И даже не помутнело.
Саркофаг сразил первооткрывателей своим блеском. Казалось, сокровища фараонов ждали исследователей, сохраняя на протяжении долгих веков свой товарный вид.
Но, увы, удача изменила людям. Последовала случайная и трагическая гибель 21-го исследователя гробницы. Эту вереницу смертей жадные до сенсаций журналисты сразу окрестили «проклятием Тутанхамона».
Правда, сам Картер посмеивался над мистикой, объясняя ужасные события цепью роковых случайностей.
Но погибшим и их родственникам, я думаю, от этого не стало легче. Золото губит.
В любом случае нам нужно остерегаться любого подвоха.
Так утверждает народная мудрость. Она же предлагает вековой опыт поиска сокровищ, опробированный предками. Для этого нужно взять свечу в ореховом подсвечнике и зажечь ее поблизости от предполагаемого места захоронения.
Чем ближе будет клад, тем сильнее будет мерцать пламя, а там, где оно совсем потухнет, и стоит начать раскопки.
Однако при этом все операции нужно проводить с благими намерениями. С открытой душой и чистыми помыслами.
Впоследствии обязательно следует отдать кому-нибудь часть найденных сокровищ, например,  государству или бюджетникам.
- Иначе клад уйдет так глубоко под землю, что откопать его станет невозможно, - утверждает анонимный автор.
Укрыватели кладов не всегда имели возможность возвратиться за своими трофеями. Проходило время. Трупы подвергались гниению. И вот тогда появлялись огни.
Народ утверждает, что таким образом клады просятся, чтобы их нашли. Есть разумное объяснение этому.
Ничего магического в чуде нет. Это выходит на поверхность и самовоспламеняется фосфористый водород, который образовался при гниении органических захоронений. В атмосфере вышедший из-под земли газ обычно светится бледно-голубыми, мерцающими огоньками, пугая запоздалых прохожих и ночных завсегдатаев кладбищ.
Вот на этот химический трюк я и рассчитывал, дожидаясь темноты в ласковых объятиях Морфея.
Плюс, дождавшись заката, я смог бы исправить ошибку, связанную со смертью Ляшко. Я бы уточнил направление заката.
Так оно и случилось. К вечеру, усталые и недовольные, мои товарищи вернулись к моему костру.
На ужин были каша из гречки, консервы из говядины и еще – одно большое разочарование.
Когда стемнело, я отправился погулять по окрестностям. Боялся я только одного. Лишь бы никого не убили в мое отсутствие.
Тогда будет тяжело доказать, что я не убийца, методично сокращающий число акционеров нашего предприятия.
Поскольку я не взял с собой лопату, удивленные члены ООО «Золото Колчака», просто-напросто разинув рот, проследили, как я покинул лагерь.
- Я скоро вернусь, - помахал я рукой, - перед сном медики рекомендуют небольшую прогулку…
Последние слова, пожалуй, никто не расслышал. Я их произнес больше по инерции.
Многие так делают.
Отойдя от лагеря на некоторое расстояние, я прибавил шаг.
На душе было спокойно. Шагал быстро.
При этом я насвистывал какой-то дурацкий мотив.
- Нам песня строить и жить помогает… - слова были похожи на только что приведенные.
Час бдения на склоне холма дал кое-какие результаты. Два-три места я пометил воткнутыми в землю ветками. Все они оказались в стороне от того участка, где трудились днем мои кроты, пока я безмятежно отсыпался.
Решив, что удача у меня в кармане, я походкой лунатика вернулся в лагерь. Все уже дружно храпели, пародируя грузинский хор.
Из женщин издавала неприятные звуки только Лиля. Поскольку ее хрип, созвучный скрежету несмазанного колеса, ясно показывал, что она дышит, я догадался, что смертоубийств за мое отсутствие не произошло.
Как помню, единственно с ней я повздорил, отправляясь в таинственную вылазку.
- Теперь спать, - сказал я себе и свалился рядом с девушкой.
Свободное место было только там.
Лишь бы ненароком не задушить ее во сне!
 
Глава двадцать пятая. Клад совсем рядом.

- Есть желающие приобщиться к золотому кладу Колчака! – я истошно вопил, обходя палатки своих соратников.
Стали вылезать на божий свет заспанные люди.
Утром мысли у всех примерно одинаковы. Теперь вам понятно, уважаемый читатель, почему плачет ребенок, вылезший из утробы матери.
Солнце уже давно приподнялось из-за горизонта, яркими лучами намекая, что будет стараться вовсю. День обещал быть жарким – синоптиков не зови. Такое уж лето 2010 года – беда животноводов и растениеводов.
- Случилось что? – Рифат пытался стряхнуть с себя остатки сна.
Удавалось ему плохо. На все мои объяснения он реагировал вяло. Все больше кивал сонно головой:
- Угу, угу… и что?
Требовались новые объяснения.
- Анас, ты не приготовил завтрак? – это интересовался Фандус, начавший привыкать к хорошему.
- Нет, я только проснулся.
- Плохо, - оценил парень (в смысле, поставил отметку) и пошел умываться.
К десяти часам команда была в сборе.
- Сворачиваем палатки и берем рюкзаки с собой, - предложил я, - вполне возможно, нам придется с золотом сразу отправляться домой.
Перспектива людей порадовала. Замаячило счастье.
После гибели Ляшко я стал, словно по эстафете, руководителем похода. Ни Рифат, ни кто другой не претендовали на эту сложную и неблагодарную роль.
- Может, палатки оставим? – Наиль подошел ко мне.
- Не надо лениться! – отрезал я.
Палатки были ориентиром для возможных конкурентов.
- Ты нашел клад? – допытывалась Лиля.
У нее были короткие, плоские мысли. Такие же, как ее груди и даже фигура.
- Мы вместе вскроем гробницу, - весело пошутил я.
- Какую гробницу? – не поняла девочка.
Вскоре мы прибыли на место моего вчерашнего дежурства.
 К счастью, ветки остались нести дозор именно в тех точках, которые я им отвел в темноте. Расстояние между объектами оказалось больше, чем мне казалось. Теперь требовалось проверить мои догадки и расчеты.
Лишь бы нашлось сокровище!
- Копайте сразу в двух местах, - приказал я.
И сам выбрал - два наиболее близких друг от друга.
- Ура! – раздался крик обрадованного Наиля.
Он откопал полуистлевшие кости, прорыв небольшую и неглубокую траншею. Трудно сказать, был это труп человека или животного.
- Давай рой третью яму! – приказал я.
Вероятность того, что под довольно свежим захоронением обнаружится клад, была минимальная.
Солнце за лето сожгло практически всю траву на склоне. Она стала желтой. Только комья земли и камней украшали теперь ландшафт. Две ямы становились все глубже и глубже, а долгожданный клад не находился.
- А кто сказал, что будет легко, - отшучивался я, передавая лопату очереднику.
Вскоре появился первый результат.
Штык лопаты ударился об что-то твердое. Когда расчистили землю, обнаружили сильно проржавленный металлический предмет, похожий с виду на часть винтовки.
- Это и есть винтовка! – обрадовался Наиль. – Дай-ка лопату, надо копать дальше.
Он чуть ли не силой вырвал у Фандуса инструмент из рук.
- Дело теперь пойдет споро, - отреагировал в привычном ключе словоохотливый Рифат. – Нашего коротышку надо иногда притормаживать.
Наиль не стал реагировать на насмешки. Работа и в самом деле шла очень успешно. Комья засохшей глины сменились каменистыми кусками.
Я еще раньше обратил внимание на то, что склон был неоднороден по составу. Сквозь кожу земли кое-где прорывалась каменистая порода.
Услышавшие наш разговор члены команды стали понемногу скапливаться возле нашей ямы. Воспользовавшись ситуацией, Ирек прокашлялся и начал рассказ:
- Дом, в котором мне предстояло провести ночь, оказался и в самом деле очень странным. Если какие-то звуки можно было объяснить скрипом крыши или скрежетом прогнивших досок, то некоторые из них казались сверхъестественными с самого начала. Я решил разбудить старика, чтобы расспросить его кое о чем…
Я, давно хотевший разобраться в истории Ирека, не прерывал его. Но возглас Наиля, донесшийся из глубины выкопанный ямы, заставил всех забыть о делах давно минувших дней.
- Эврика! – кричал истошно Наиль.
- Я же сказал, этот раскопает! – вскочил с карачек обрадованный Рифат.
Мы все устремились к Наилю.
- Вот! – победоносно произнес Наиль и отодвинулся.
Мы заворожено уставились в черный провал на одной из стен, образовавшийся из-за осыпания каменных пластов.
- Что там? – спросил я, спрыгивая к Архимеду.
- Смотри сам: какой-то лаз…
Я крикнул, обращаясь к оставшимся на поверхности:
- Принесите мой рюкзак!
Кто-то сбросил мне на голову мой багаж. Я, увлеченный делом, не отреагировал на эту дерзость должным образом, а вместо этого достал заранее приготовленные свечи. Быстро зажег одну из них.
В таких случаях открытый огонь надежнее. Он подскажет, что в атмосфере подземелья мало кислорода. Он сообщит так же о том, что есть опасность взрыва – если в воздухе наблюдается скопление горючего газа. По колыханию огня свечи опять же  можно судить о наличии едва уловимых воздушных потоков.
- Погоди-ка! – Наиль лопатой расчистил проход. – Здесь какое-то подземелье…
- Ты видишь в темноте? – покосился я на приятеля.
- Ага! – улыбнулся кладоискатель.
Теперь дело пойдет. Если это и в самом деле вход в пещеру.
- Это вход, - заставил меня поверить в свое открытие Наиль.
Он потер правую руку об карман брюк, наивно полагая, что от этого она станет чище.  Брюки успели перепачкаться раньше,  чем руки.
Я тоже смахнул ладонью пот. Было жарко. До чего щедро наше солнце в это время суток.
- Идем вглубь? – спросил я громко, приобщая друзей к невероятному открытию.
Возражающих не оказалось. Впрочем, вру.
- Я туда не полезу, - громко брякнула Анна.
- А тебя никто и не звал! – брякнул я и осекся.
Она была девушкой зловредной и мстительной. Ее вертлявая низкорослая подруга Лиля добавила:
- Я тоже не собираюсь пачкаться.
Я не смог себя сдержать и завелся:
- Как хотите. Лезут только те, кому нужно золото.
- Всем нужно золото! - Лиля гневно тряхнула головой.
- Не надо агитировать за колхоз! – добавила Аня.
Теперь они будут шелковыми, внутренне улыбнулся я и громко отрезал:
- Больше никаких капризов!
Девушки дали слово. Во всяком случае, готовы лезть и пачкаться.
Безжалостный зной в подземелье уже не имел той власти, что на поверхности. Единственно, что плохо - здесь душно.
Мы не двигались, ожидая, когда глаза привыкнут к темноте.
- Вы что там, умерли? – подгоняли нас те, кто пытался проникнуть в отверстие.
Наиль  пошел вперед:
- Темно, однако…
Он споткнулся и чуть не упал.
- Осторожнее, парень… - поддержал его я, шедший сразу следом за ним.
Он обнаружил под ногами непонятный предмет и пинком вытащил кость. Это был фрагмент черепа. Основание его оказалось сильно испорченным, подгнившем.
- Стоп! Замрите на месте…
Я словно нырнул в омут тревожных мыслей.
- Тут могут быть ловушки.
Я читал, что, иногда найдя клад, вынуть его бывает непросто.
Чтобы гарантировать сохранность спрятанного, часто в качестве сторожей выступали «заложные» души зверей и людей.
В некоторых легендах сообщается о том, что вместе с сокровищами закапывали и человека, который обязан был стеречь драгоценности, до тех пор, пока кто-нибудь не сменит его.
Среди баек кладоискателей я слышал так же  россказни о жеребцах, что ржали в могилах или волках, которые нападали на землекопов, веселых и толстых муллах, восседающих на бочонках с деньгами, - каждому встречному охранник предлагал коран или деньги. Тот, кто выбирал монеты, оставался вместо дарителя сторожить сокровища.
Если откреститься от легенд, то современные сказки от Джорджа Лукаса тоже не обещают легкой жизни. Я имею в виду смертельные ловушки, поджидающие Индиану Джонса в пещерах с сокровищами.
- Да нет, это вряд ли, - успокоил я себя.
Белогвардейцу, торопливо прячущему краденое золото, не пришло бы в голову тратить время и силы на замки. У него опять же не было времени устраивать капканы и ловушки. Хорошо хоть, что вспомнил о давних катакомбах под холмом.
- Так и будем стоять? – донесся до моего сознания нетерпеливый голос Наиля.
- Дай немного передохнуть, - я стер со лба капли холодного пота.
- Передохнули - и в путь, - говорит Наиль.
- Давай.
Вдруг он в недоумении замирает:
- Что за хрень?
Я свечу огоньком на то место, которое заинтересовало пионера в этом подземелье.
Что-то черное и бесформенное ползет по стене.
- Черт! Крыса! – догадывается Наиль.
Мы смеемся теперь вместе.
Испуг прошел.
- Вот ведь дьявол!
Я готов теперь вслух и громко бранить Ноя, который, нагружая свой ковчег, не оставил на берегу противных крыс.
Я толкаю Наиля в плечо:
- Надо держать ухо востро.
Ответом мне стало ворчание, которое при некоторой фантазии можно было истолковать в благоприятном смысле.
- А?
- А то, - отвечает он, наконец.
Мы идем дальше.
Теперь в пещере вся наша многочисленная группа.
Вместе не так страшно.
- Испугались, что ли? – гогочет Рифат.
Я немедленно откликаюсь:
- Я живой человек. Я боюсь умереть.
Это я к тому, что, если ты очень смелый, иди впереди всех.
Рифат так и делает.
В результате я оказываюсь где-то в середине группы.
До меня доносится голос бубнящего Коли:
- Беру на себя смелость утверждать, что за помощью к знахарям, магам и гадальщикам обращаются только те, чьи тела перенаселены нежелательными духами…
Это он излагает какую-то свою бесшабашную теорию трусливой Лиле, тем самым еще больше пугая ее.
- Эти сущности не ладят между собой, да ещё в «чужом» доме. В чужом доме надо взять в кавычки. Согласись, ведь не только собака или кошка, но даже и тараканы, считают заселённую ими квартиру своей частной собственностью. Спорить с ними глупо, по правде говоря, это ведь и их жильё тоже. А право полного владения будет иметь тот, кто победит в борьбе. Или возможен консенсус, то есть компромисс – каждый живёт, понимая и уважая соседа или, в крайнем случае, не вмешивается в его личную жизнь.
Я понимаю, куда клонит Колян. Его слова относятся в равной степени и к нам, и возможным обитателям подземелья.
- Я думала, что Коля не болтлив, - разочарованно говорит Гульсина.
Теперь я стараюсь держаться рядом. Старые обиды забыты, новым еще нет места.
- Налей ему стаканчик... и Коля начнет тарахтеть, как ди-джей на FM, - поясняю я.
Судя по всему, Коля по своему уже подготовился к нашему золотому походу.
На стенах дрожат от страха причудливые тяжелые тени. А я вспоминаю день рождения Азата, когда Коля поддался уговорам и выпил. Тогда мы с ужасом увидели нового человека. Этот тип был хамоват, назойлив, все время лез в драку или порывался петь – не имея никакого музыкального слуха.
До сих пор не знаю, отчего мы пострадали больше.
От его непрекращающейся болтовни, царапин от его неловких движений или нанесенных им оскорблений.
Тайна Коли была раскрыта, мы тогда догадались, почему парень неожиданно бросил пить.
Загадкой также для всех перестали быть скромность и немногословие в обычной трезвой жизни теперь уже непьющего парня.
- Вот оно как, - проникся мыслями Николая впечатлительный Фандус. -  Я ведь этого не знал.
Для убедительности Фандус толкнул меня в бок. Но немного промахнулся, и взвизгнула Гульсина, решившая, что ненароком обидела какую-то мышь на стене.
- Пещера означает вечность ее священных сокровищ, - продолжал Колян с растущим жаром и волнением.
Фандус, соглашаясь, кивнул. И опять толкнул меня, приобщая к эзотерике.
- Ты че? – возмутился я.
Фандус многозначительно хмыкнул и выдал вечное:
- Учиться, учиться и учиться…
- Кто сказал?
- Наиль. Можешь сам у него спросить.
Хорошие у него учителя, подумал я. Но парню не ответил. Меня сейчас занимали другие проблемы.
Нас поразила обширность подземелий. Из-за обвалов, местных затоплений и мусора было тяжело проникать вглубь.
Это были ходы для бегства или сообщений.
Для детального обследования пещеры надо было посвятить немало времени.
Побочный эффект размышлений Николая заключался в том, что он пугал народ. А для успешного преодоления всех препятствий к сокровищам, требовалась слаженная и сильная команда.
- Кончай компостировать мозги, - сказал я ему, - давай потом, а!
Установилась могильная тишина.
Но ненадолго.
- А-а-а!..
Крик разнесся, как раскат грома, и многократно усиленный эхом пещеры умножился до ужасающей бесконечности.
- Кто это? – я в растерянности.
Доносились крики откуда-то из глубины пещеры.
Мы прерываем ход и направляемся в боковое ответвление.
Тут раздается топот, и вскоре перед нами появляется перепуганная Гульназ:
- Я видела его. Кривые ноги, весь волосатый, толстый, как тыква.
- Вылитый людоед, - поддакивает Алеша.
Теперь уже единственный парень с таким именем. Теперь - когда его тезка погиб.
- Это же Рифат, - говорю я, - ты описала именно его.
- Рифат…
Зловещее эхо гулко раскатывалось по сводам.
- Ты че, дурак? – вопрошает Гульназ, - я что, своего Рифатика не узнаю?
Мы прислушиваемся к могильной тишине. В пещере снова тихо, как в гробу.
- Может, мне сходить, проверить? – спрашивает Рифат.
- Давай! – храбро крикнули мы хором, хотя у каждого душа ушла в пятки.
По крайней мере, за себя я ручаюсь точно.
- Анас, идешь со мной?
- Можно, - без особого энтузиазма ответил я.
- Идем быстрее!
- Пусть идет Алексей, - добавил я, подталкивая перепуганного парня вперед, - я могу пригодиться в поисках клада. Когда потребуются мозги…
- А меня пусть съедят, - возмущается Леха.
В воздухе ощущался зуд лихорадочного ожидания.
- Хорошо, - соглашаюсь я.
Повинуясь внезапному импульсу, я двигаюсь вперед.
Гульназ, схватившись за мой рукав, останавливает меня.
Как мило…
- Погоди,  - Алексей уже поборол свой страх и подбегает к Рифату.
Они вышли в узкий коридор и вскоре их шаги стихли.
- Ты там что искала? – спрашиваю я Гульназ.
Она приближает свой рот к моему уху и доверительно шепчет:
- Туалет. Мне приспичило.
Я улыбаюсь. Ее откровенность меня заводит. Но рядом со мной Гульсина. Еще одна недотрога. Мне надо быть осторожным.
Рифату с Лехой, между прочим, тоже.
Мы с нетерпением и страхом ждем их возвращения.
Гульсина обхватила меня, дрожа от ужаса.
Меня это заводит.
Лишь бы ничего не случилось!

Глава двадцать шестая. Клад найден.

Ключ к тайне был где-то рядом.
И мы его нашли.
- Все сюда! – кричит Рифат. Громко, радостно.
Мы догадываемся, что никакого чудовища нет. А есть только что-то хорошее. Может, клад.
Топот в пещере разносится далеко. Мы несемся, как табун лошадей. Теперь уже все включили свои фонарики.
- Мне сперва показалось, что и в самом деле кто-то убежал в темноту прохода, - с этими словами встречает нас радостный Рифат.
- Ну!
- Скорее всего, показалось…
- Ну! Зачем  звал?
- Смотрите сами.
Тут я провозгласил панегирик в честь Рифата. Панегирик - чрезмерная похвала. Но ничего страшного, когда она уместна.
- Рифат нашел клад! – заорал вечно хмурый Коля.
Ирек и вовсе исполнил на радостях джигу.
- Смотрите.
На полу повсюду были разбросаны золотые монеты. Скорее всего, они когда-то были в мешке, остатки которого еще можно было обнаружить, но время и гравитация сделали свое дело. Мешок распался на отдельные фрагменты, а кругляшки покатились и рассыпались. К этому беспорядку, не исключено, приложили руку и крысы – если можно так говорить. Приложили руку крысы, этоя имею в виду.
Знал белогвардеец о существовании этих катакомб, вот и воспользовался себе во благо.
- Спокойно, теперь главное, не терять голову!
Я понял, чем мы будем заниматься в самое ближайшее время.
- Тут золота много, - улыбнулся я.
- Очень много, - подтвердил Рифат.
Девочки запищали от восторга.
- Ура!!!

Франциск Ассизский дал обет вечной нищеты и проповедовал отказ от материальных ценностей.
Его адепты развили учение. При его преемнике францисканский орден богатейшим религиозным институтом Европы.
Без материального богатства – золота – добиться поставленной цели практически невозможно.
Глупые францисканцы поняли это и стали великими.
- Мы пойдем другим путем! – заявил Ленин после смерти от рук царизма своего брата Александра.
Первым делом будущий вождь мирового пролетариата решил раздобыть много денег.
Золото – будем так называть деньги. Для удобства.
Золото – это мировые деньги.
Золото – вот двигатель истории. По теории Анаса Гилязова – это ваш покорный слуга! – именно золото, как квинтэссенция богатства или материальных ценностей, если хотите, является объяснением и мотором многих исторических событий.
Америка рвется к нефтяным залежам других стран. Виновато черное золото, которое есть на этих территориях.
Любой передел мира возникал из-за претензий на богатство соседней страны. В этих войнах я вижу спрятанный за шелухой политических высказываний проблеск золота.
Заграница помогала Колчаку. Это мы знаем  из истории. Но сильно ли она помогла? Ровно столько, сколько увидела золота в обозе белого офицера.
Чехия разбогатела после того, как вернулись с украденным золотом на родину белочехи.
Если не верите мне, почитайте источники.
Не изменяю ни единого слова. Вот факты:
В 1914 - 1917 годах около трети золотого запаса России было отослано на временное хранение в Англию и Канаду, а примерно половину вывезли в город Казань. Часть золотого запаса Российской империи, хранившуюся в Казани (более 500 тонн), 7 августа 1918 года войска Народной армии под командованием Генерального штаба полковника В.О. Каппеля захватили и отправили в Самару, а оттуда в Уфу. В конце ноября 1918 года золотой запас Российской империи был перемещен в Омск и поступил в распоряжение правительства Колчака. Золото разместили на хранение в местном филиале Госбанка. В мае 1919 года было установлено, что всего в Омске находилось золота на сумму 650 миллионов рублей (505 тонн).
В октябре 1919 года золотой запас под усиленной охраной погрузили в 40 вагонов, еще в 12 вагонах находился сопровождающий персонал. Транссибирская магистраль на протяжении от Ново-Николаевска (ныне Новосибирск) до Иркутска контролировалась чехами. Только 27 декабря 1919 года штабной поезд и поезд с золотом прибыли на станцию Нижнеудинск, где представители Антанты вынудили адмирала Колчака подписать приказ об отречении от прав Верховного правителя России и передать эшелон с золотым запасом под контроль Чехословацкого корпуса.
Почему же белые, поддерживаемые всем Западом, проиграли?
На Западе – капиталист. Он понял, что с Советской Россией выгоднее торговать. К тому же, там появился золотой червонец.
И ленинская революция была бы невозможна без золота. Лев Троцкий много об этом пишет. Почитайте.
- Мы пойдем другим путем, - сказал молодой Ульянов, когда казнили его брата за участие в покушении на Александра III.
Александр, старший брат Ленина, занимался самодеятельностью. Какие-то бомбочки, заговоры, тайные общества…
Уже тогда Ильич понял: без золота не фиг делать.
Сталин – недоучившийся семинарист - и Котовский – настоящий тать -  умели экспроприировать деньги. Ленин с ними не напрасно якшался.
Был еще Тер-Петросян по прозвищу Камо. Тот и вовсе не понимал по-русски. Во всяком случае,  разговаривал со страшным акцентом.
- Камо отвезти деньги? Камо отдать? – спрашивал он.
Вот это «Камо» и прицепилось.
А что такого? Вон у Сталина было прозвище «Коба». Тоже так себе имя. Впрочем, он сам принял такое решение. В одной книге, которую он в детстве прочитал, так звали народного мстителя, местного Робин Гуда.
Революционеры, похоже, все из бандитов были. Золотом интересовались, кликухи у всех были… У Ленина и вовсе целый десяток.
Не пассионарии двигают историю – как у Льва Гумилева, не классовая борьба – как у Маркса, а золото – как у Анаса Гилязова!
Наш поход и вся эта история стали возможны только из-за золотого клада, который лежал теперь во всей красе перед нашими взорами.
Я видел совсем другую картину.
Ту, которая была только в моей голове.
Я вспомнил тех, кого не было среди нас.
И в этом фантастическом фильме все шло своим чередом.
- Тут его много! – восклицал Ляшко, как-то обещавший всем трюмы золота.
С этим он, конечно, переборщил.
Но в истлевшем мешке было немало золотых монет и иного добра.
- Будет у меня «Мерседес»! – прокричал Расим, напоминая о старом обещании.
- Все будет, - в тон отвечали кладоискатели.
Один только я хмурил брови.
- В чем дело? – недоумевал Наиль.
- Во всех фильмах на этом месте появляются враги, - произнес я с внутренней тревогой.
Не хотелось быть Сивиллой. Понимаете, о чем я?
Оказалось, я произнес свои слова вслух.
- Ты о чем? – удивился Рифат.
Пораженный видом разбросанного по полу большого количества золота он не понимал нормальных русских слов.
- Обычно в кино, когда кладоискатели находят клад, появляются злодеи, - терпеливо произнес я свою мысль другими словами.
- Неужели? – позади нас раздался пронзительный смешок.

Глава двадцать седьмая. Неожиданные гости.

Появление посторонних в такой интимный момент выглядело даже более неожиданно, чем гром среди ясного неба.
- Все нормально, - продолжал ободрять нас голос за нашими спинами.
Мы обернулись.
Это был веселый молодой человек с копной светлых волос.
Рядом с ним была его команда. Человека четыре или пять.
- Мы должны поблагодарить вас…
Молодой человек не выглядел угрожающе. Остальные просто ухмылялись в полутьме.
- Почему мы должны отдавать вам наше золото? – спросил Рифат, разозлясь. - Идите вы все на…
Договорить парню не удалось. Пришельцы выложили свой аргумент. Это были два помповых ружья неизвестной мне конструкции.
- Теперь я хочу пустить в ход другие мотивации. - Блондин был настроен шутливо. – Не огнестрельные…
Я успокоился  – значит, нас не убьют.
По крайней мере, в ближайшей перспективе.
Впрочем, у них просто не хватит боезапасов. Хотя…
- Несколько дней назад у меня со стола увели один весьма ценный документ. Я догадываюсь, кто это сделал. Более того, имею все основания подозревать, что именно украденные записи и позволили вам обнаружить место захоронения клада Колчака. Мы, к вашему несчастью,  все знаем. Более  того, мы знаем даже больше, чем вы предполагаете.
- Вы следили за нами, - догадался Рифат.
- Да, - ответил услужливо наш новый знакомый.
- Гады!
Рифат был расстроен. Эпитет, которым он наградил пришельцев, был самый невинный из тех, которые они заслуживали.
Но как они вышли на наш след?
Тайна раскрылась быстро.
Я разглядел за спинами агрессивно настроенных парней своего знакомого.
- Иуда! – сказал я, обращаясь непосредственно к нему.
- Извини, так вышло, - сообщил Ринат совершенно неубедительно.
Да-да, это был именно он.
Наш знакомый бизнесмен, который организовал проникновение в особняк.
- Ты предал нас? – обратился я к нему за разъяснениями.
- Лажа вышла… Но это не подстава.
Ринат за словом в карман не лез. Обычно использовал слова, которые были популярны на улице, во дворе или даже на зоне. Типа «замочил», «нечего сопли жевать» и другие. Утверждал, что президент разрешил.
Я еще тогда был поражен тем, что наш знакомый вращается в таких высоких сферах. А пацаны во дворе и вовсе расстроились оттого, что никогда живьем не видели подобно Ринату столь известного персонажа телевизионных репортажей. Хотя тот неоднократно приезжал в Казань. И по улице Татарстан пешком ходил, и вдоль Булака, и на сабантуе бывал…
- Теперь я с ними, - пояснил Ринат, кивая на наших пленителей.
- Ты сдал нас?
- Нет, - вступился за нашего знакомого смеющийся весельчак, - когда вы проникли в мой особняк, ваш беспечный товарищ по имени Ринат выронил свое водительское удостоверение. Прямо у забора. А подкупить Ляшко нам не стоило никакого труда. Стоило только нанести несколько небольших травм и предложить другие условия. Он согласился на нас работать. Что вы с ним сделали? Признавайтесь! Ляшко не пришел на последнюю встречу.
Теперь стало понятно, где обычно шлялся по ночам неугомонный Ляшко.
- Мы его похоронили, - ответил Рифат.
- А вы жестоки! – покачал головой главарь.
- Нет, его мы не убивали. За кого вы нас принимаете? Парень умер, упав ночью в ловушку для зверей, - встал я на защиту своей репутации. – Я даже знаю, куда он бежал в темноте. На встречу с вами!
Значит, Ляшко, вступая со мной в сговор, уже знал, что золото у меня отнимут. Теперь мне было его совсем не жаль.
Плохо без друга, который потерян, но плохо и с другом, который неверен.
Тут я вспомнил факт из биологии.
Если кто не знает, все сандаловые деревья - паразиты или полупаразиты. Некоторые из них приспособились паразитировать даже внутри стеблей хозяев, «высовываясь» наружу лишь при цветении.
Есть такое растение – фацелярия. Вот этим именем я бы мог назвать Ляшко. Фацелярия превзошла всех своих товарок и ее по праву можно считать паразитом из паразитов, потому что отвратительное растение паразитирует на паразитах!
- Кончайте дурковать, - прорычал Ринат, заметив наше упорство в отстаивании недавно приобретенного богатства.
Правда, упорное сопротивление заключалось в простом невыполнении приказа отойти от клада.
- Золото ваше! – глухо произнес я.
Наступили плохие времена.
Я умею проигрывать.
Сейчас было важно сохранить наши жизни. Мне в голову пришел интересный план.

Глава двадцать восьмая. Катакомбы. Диспут. Ужасы.

- Стойте!
Случилось то, чего я опасался больше всего.
Люди, арестовавшие нас, оказались прозорливыми и хитрыми. Таких на мякине не проведешь. Среди них был точно один стреляный воробей.
- Стойте! – сказал этот стреляный воробей и подтвердил мои опасения. – Их нельзя выпускать. Ни в коем случае не следует этого делать. Так и жди от них какой-нибудь гадости.
- А пакостей нам не нужно, - согласился страдавший худобой парень с ружьем.
- Рафаэль, приказ тебе. Отведи их в пустой коридор и не выпускай.
- Почему я?
- Каждый должен мотыжить свой огород.
- Ахмат,  у меня нет огорода.
Единственно, в чем нам повезло – охранять нас поставили самого тупого. Он прошел кастинг. Наверняка.
В проходе, дальше по коридору – именно туда мы шли, пока Гульназ не приспичило – было темно и неуютно.
В воздухе стоял запах тления.
- Они не знают, что с нами делать, - сурово объяснил помрачневший Ирек. -  В кино обычно свидетелей убирают.
- Тогда и Рината убьют. Вашего знакомого, - сообщила Лиля.
Логики в ее словах не было. У многих не бывает логики. Даже женской.
- Он не один из нас, - раздраженно пояснил я, - Ринат – их сообщник. А это уже другая категория.
- А я… - Лиля задумалась, - не могу стать их сообщником?
- Можешь.
- Правда?
- Ну да, если предашь нас. Но это еще не факт. Тебя могут не принять в банду уродов. Ты считаешь себя уродом?
- Это почему сразу уродом? Я достаточно привлекательна.
Когда я излагал «Инструкции юному кладоискателю», я, кажется, забыл упомянуть четвертый пункт: будь готов к неожиданностям.
Я полагал, что золото, кроме нас, никого не интересует.
Не угадал. Мы угодили в западню.
Когда первоначальные охи и ахи (в основном, девчачьи) стихли, смелый Ирек пообвыкся в темноте и  затянул свою старую  песню:
- Итак, я решил разбудить очень странного хозяина дома. Когда я стал расспрашивать старика, он как-то сконфузился и вместо того, чтобы ругать меня, как настроился сразу, стал нелепо оправдываться. Мол, предупреждал, что в доме неуютно. Он чувствовал за собой какую-то страшную вину…
- Ирек, не надо… - взвыла Лиля.
На поверку она оказалась маленькой и пугливой девчонкой.
- Что такое?
- Потом расскажешь, в спокойной обстановке. Я прошу тебя…
Поскольку остальные пленники молчали, Иреку пришлось дожидаться лучших времен.
Вот только будут ли они?
Раздумья не принесли облегчения. Передряга, в которую мы угодили, сильно напоминала приключенческие фильмы с участием Харрисона Форда или Грегори Пека. Если знаменитые киногерои спасались при помощи природных событий или неожиданно подоспевших товарищей, то у нашей туристической группы в этом отношении не было никаких шансов.
Тяжелые размышления вместо того, чтобы уронить мой дух, наоборот укрепили его.
Теперь все было в наших руках.
- Смотри! – я показал стоявшему рядом со мной Николаю вперед, в глубину неизвестной пещеры.
- Что ты там увидел? – подобрался ближе Наиль, обладавший отменным слухом.
Слухом собаки или кошки. Лучше скажу по-другому, слухом дикого зверя.
Я жестом указал на пугающую тьму впереди.
- И что? – удивился Наиль. – Мы ведь, кажется, двигались как раз в ту сторону.
- Нет, это один из небольших проходов.
- Тогда впереди тупик.
Единственная свеча с большим трудом боролась с окружающей тьмой. По моему приказу ребята выключили свои фонарики. Экономили батарейки. Неизвестно, сколько времени придется нам провести в этих катакомбах.
- Есть мысль, - услышав наш горячий шепот, присоединилась к разговору Лиля.
- Какая?
Это не сдержался Наиль. Несмотря на свои двадцать пять лет, он все еще ждал от женщин чего-то хорошего.
- Мы можем броситься разом врассыпную, - поделилась своими рассуждениями Лиля, - тогда спасемся.
Я покосился на девушку:
- Давай оставим гениальные идеи при себе…
Под волосами в ее голове, похоже, таились и другие сумасбродные мысли, подобные высказанной, но я должен был их предупредить. На то я и начальник.
- Это касается всех.
- И меня – тоже? – раздался голос.
Это Наиль некстати стал интересоваться своим статусом.
Я молча кивнул.
Еще более внимательно присмотрелся к тщедушной фигуре философа.
Нелепая майка в виде футболки скорее скрывала, чем подчеркивала грудь настоящего мужчины и мышцы ребенка.
Учитывая рекомендации ныне покойного Ляшко, к походу Наиль оделся подобающе.
- Это что?
Я задал свой вопрос, увидев его в красной футболке, на которой черным контуром был выведен широко известный портрет Че Гевары.
- Товарищ Че, - ответил Наиль, удивленно уставившись на меня.
Он почему-то полагал, что я не знаю того, что знает даже первоклассник в любой стране мира.
- Я спросил, зачем ты носишь его?
- Зачем? – Наиль глубоко задумался.
Так я узнал, что Наиль политически подкован – но, скорее Зюгановым, чем Лениным, поскольку последний (последним он был в исторической перспективе, а не в политической хронике) мог выступать даже в «Комеди Клаб». Не то, что Геннадий Андреевич, который копировал раннего Брежнева. А Ленин был, как мы знаем, оратором, который за словом в карман не лезет.
- Мой кумир, - выдал после небольшого раздумья Наиль.
Разговор невольно зашел о политике.
- Многие ратуют за западный путь развития, - начал он.
Этот выпад у него был вместо затравки.
- Так я против, - добавил он.
- Ну и хорошо, - разрешил я.
- Ни одна страна, выбрав этот путь, не стала богатой экономически. Китай пошел по собственному пути. Нельзя молодому человеку стать успешным, копируя удачливого отца.
Наиль оказался силен в политике.
Я ухмыльнулся.
В темноте пещеры мы могли как раз разрешить проблемы, стоящие перед страной.
- Когда я вижу непорядочного человека, мне почему-то кажется, что он состоит в «ЕР».
Это немногословный Коля бросает свою затравку. Практически бомбу.
Я невольно встреваю в беседу. Как ворона с сыром из басни Крылова.
- Это почему?
- Да любой из них – копни поглубже, обязательно окажется замешан в коррупции или иных преступлениях.
- Газеты уже устали писать об этом, - в тон ему сказал я.
- Особенно оппозиционные.
- Которых почти не осталось?
- Ну да.
- Ты хочешь это обсудить?
- А что еще делать в темнице!
Коля пожимает плечами. Кто-то толкает меня в спину. Я недовольно оборачиваюсь.
- Я хочу сказать о коррупции.
Фандус даже притоптывает от нетерпения.
- Есть программа сокращения дорожно-транспортного травматизма. Есть строка: «Разработка аптечки для водителей» — и дальше цифра в несколько миллионов рублей.
- Это я называю «наглый распил», - соглашается Наиль. Его тема.
- Точно. Эти умные разработчики из водительской аптечки выбросили необходимые каждому лекарственные средства   и взамен добавили несколько бинтов. Здорово? Кто только голосует за них? Я никого не знаю такого.
- Зайди на любое республиканское совещание. Там - полный зал сторонников или адептов партии.
Потом неугомонный Наиль поворачивается ко мне:
- Вот скажи мне: кого бы ты хотел видеть президентом?
- В смысле второго срока?
- Да.
Я отвечаю, не моргнув глазом:
- Обаму.
- Да нет же! Я имею в виду, у нас в стране, - закипает он. – Итак, кто? Медведев или Путин?
- Можно ответить позже? Я еще не определился.
Наиль от возмущения брызжет слюной. В мою сторону. Не специально, конечно.
- Что вы за люди! Представь себе, они ведь тоже не определились. Какое тупое совпадение.
- Не засоряй мне мозг.
Я даже готов был станцевать сиртаки, если бы умел. Лишь бы он отвязался.
Но это не просто. Наиль - в азарте. Он теперь настоящий охотник на низко летящую дичь.
- Я хотел бы знать: ты аллодоксафобией не страдаешь?
- А что это?
- Боязнь собственного мнения. Я смотрел по телевизору интервью одного политика. Когда репортер задал ему вопрос, он начал: вы знаете, я вопрос понял, он не так прост, как кажется, дело в том, что… многие телезрители знают. Прошло несколько секунд, а он ничего существенного еще не сказал. Эта болезнь характерна для чиновников любого ранга. Они не должны иметь своего мнения по определению. Ты же - не чиновник!
- Ну да…
Вот. Мне опять не удастся отмолчаться.
Я бывал в студенческих неугомонных компаниях. В основном, в общаге. Там гитара, там водка, там жаркие научные споры. О том, твердотопливное горючее лучше или жидкое - например. Или политика: Путин лучший президент. Или все-таки Медведев.
- У нас друзей в СНГ не осталось. Да и мире – тоже.  Все какие-то не такие. А может, мы сами не такие?
Раздались в ответ голоса:
- Вот и в ВТО нас не пускают.
- Европа изнежена.
- Цивилизованна.
- Да. Это верно, - Наиль гнет свою линию, политическую. - Цивилизация приносит удобства. С другой стороны, люди, пребывающие в условиях парника и гламурной культуры, становятся изнеженными, инфантильными.
Они не привыкли решать сложные проблемы. Их нет.
Тогда при любой трудности приходят в голову кардинальные решения. Где-то, скажем, началась война. Война – это плохо. Цивилизованные люди, ничтоже сумняшеся, принимают решение.
Значит, надо послать войска или, что, пожалуй, еще лучше, авиацию. Пусть наведут порядок и снимут возникшую головную боль. Зачем вникать в детали и пытаться понять то, что сложно? Ведь там без бутылки не разберешься.
Наиль обладал отменной памятью. Если надо, «Луку Мудищева» наизусть процитирует.
Я прислушался. Невольно.
Теперь он слова Ричарда Гира приводил по памяти:
- Ложь может быть очень разной. У Рене Магритта есть знаменитая картина. На ней с фотографической точностью изображена курительная трубка, а внизу написано «Это не трубка». Ты смотришь на эту картину и думаешь: как же так? Но если ты дашь себе пару минут, ты поймешь, что это действительно не трубка, а лишь ее изображение, и все, что хотел сказать Магритт своей картиной, — ложь может быть очень тонкой. Такой тонкой, что она почти перестает казаться омерзительной.
Я намеренно привожу диспут полностью. Или почти. Для того чтобы цензура - вернее, продюсер - мог вырезать в будущем фильме некоторые сцены, а потом авторы выпустили на диске полную, режиссерскую версию.
- Тот же Ричард Гир высказал интересную мысль. Дословно: «На пресс-конференции Никсон сказал, что он не обманщик. В суде Клинтон сказал, что не имел никаких сексуальных отношений с той женщиной. Перед вводом войск в Ирак Буш сказал, что ему известно, где находится оружие массового уничтожения. Как это видится мне, американские президенты, эти весьма уважаемые люди, могли бы легко одолеть любого в международном конкурсе лжецов».
- Припечатал! – восхищенно зацокал языком Фандус.
- Это не я. Это Гир.
- Артист?
- Да, американский.
-  Глыба!
- А я продолжу. Горбачев – «Советский Союз должен стать лидером в автомобилестроении», Ельцин – «Если жизнь у народа станет хуже, я положу голову на рельцы», Путин – «Каждый житель России получит дивиденды от природных ресурсов России»… Стоит ли продолжать?
Я поддержал Наиля:
- Америка и западные страны преуспели в обмане. Достигли неимоверных высот. У них это стало образом жизни. Как дела? О кей! А у самого нет денег даже на еду. Россия еще только на пути к обману, к поголовному вранью. Пока высокие чины стесняются врать, создают пресс-службы, которые врут за них.
- А телевидение!
- А пресса, подконтрольная власти и олигархам!
У каждого нашлось, что сказать.
Наш охранник Рафаэль даже стал морщиться, принимая все на свой счет.
- Заврались окончательно.
- А чего от них ожидать.
- Одна шайка-лейка.
Я как-то уже упоминал, что вокруг меня в школе шла тихая, незаметная постороннему взгляду подпольная жизнь. Так и в политике. Только скандалы в прессе время от времени раскрывают тайные устремления высокого начальства и депутатов. То один, оказывается, тратит бюджетные деньги на себя, любимого. То другой – всенародно избранный – открывает нечаянно меченые карты – то есть, СМИ выясняют, что он избран, в основном, бандитами. В связях с ними он точно замечен. Третий – ведет за спинами публики тайный бизнес…
- Смысл распинаться, - говорю я в расстройстве, - власть сама недовольна своим поведением. Ничего нового. Все, вроде, все знают. Пресса только дровишки подкидывает.
- Не выбирайте во власть тех, кто ездит на «Мерседесе», если хотите, чтобы они думали о народе, - Наиль, без пяти минут чуть не ставший миллионером, был явно за простого русского мужика. - Таких пусть назначает президент.
Тут стало тихо. Или это в темноте Наиль терпеливо ждет реплик. Или комментов на свой пост.
- Наиль…
Я бросил вокруг себя подозрительный взгляд. У моего приятеля не было головы. Ручаюсь, раньше Наиль был башковитым парнем.
Только имел небольшой прибабах на почве политики.
А тут он валится на меня, истекая кровью.
На мою рубашку брызжет теплая жидкость, окрашивая ее в цвет футболки Наиля.
- А…
Истошный вопль застрял в горле, которое в то же время, казалось, было схвачено железной рукой.
У меня от брызг гаснет свеча. Мы погружаемся в темноту.
В темноту, где царит ужас и смерть.

Глава двадцать девятая. Тайны раскрываются.

Я хватаю за руку в темноте первую попавшуюся девушку, и под ее визг мы бежим вперед.
Практически сбиваем с ног Рафаэля, который нагнулся, чтобы вытащить из своего глубокого кармана джинсов фонарик.
Только благодаря этому обстоятельству мой план удался.
Секунда – и мы в относительной безопасности.
Оглашая мрачные своды пещеры визгом, мы несемся вперед. Спотыкаемся, падаем, снова ударяемся в темноте о стены.
Визг девушки становится более осмысленным. Она, похоже, начинает понимать, что не чудовище глубин уводит ее в логово, а неожиданный спаситель в моем лице.
Когда впереди мелькает свет лаза, она убеждается, что опасности нет, что рядом с ней бесстрашный и ловкий Анас Гилязов. А я узнаю, что спасся вместе с Гульназ. Это она подвернулась мне под руку и стала невольной крикливой напарницей.
В темноте на ее месте мог оказаться любой из команды. Я схватил то, что подвернулось под руку. Женский визг подсказал мне, что я не ошибся. Робинзону нужна Пятница. Лучше, если она другого пола.
Я не придумал ничего лучшего, чем сбежать из плена с кем-то на пару. По всему видать, удача на моей стороне.
Мы выбираемся на поверхность и бежим по открытой местности к лесочку. На нашей стороне – снова фортуна. Ахмат, Рафаэль и предатель Ринат не выставили караул. Тем лучше!
После минутного забега по жаре мы оба сильно вспотели.
- Давай остановимся и передохнем, - предлагаю я на правах организатора побега.
- Я согласна, - отвечает мне Гульназ.
Далее события развиваются по голливудскому сценарию.
Глаза ее заблестели.
С догадливой улыбкой я шагнул вперед.
Смущенно улыбаясь, она двинулась мне навстречу.
Гульназ мне нравилась. Фигура у нее была крупная, пышная – одним словом, соблазнительная для большинства мужчин.
Другими словами – Семенович. Анна.
Глаза круглые. Да такие, словно она и не подозревала о силах, которыми Господь наделил ее тело.
Рифату достался лакомый кусок. Вернее, он сам добыл. Жена его, насколько я помню, была плоской как стиральная доска.
Тут не все поймут. Поясню: она была худой, словно страдала анорексией.
Совсем другое дело - Гульназ. Девушка-мечта. Из счастливых снов множества мужчин на земле.
Оставшись с ней наедине, я только и делал, что обмерял глазами ее бюст.
- О! – крикнула Гульназ.
Сперва я даже не понял, что имела в виду возбужденная девушка. Только потом, проследив за ее взглядом, я понял, что влип.
«Хускварна» может спилить не только самые непроходимые джунгли, но и срубить под корень стремительно растущий бамбук любых надежд. Моих надежд.
- Черт!
Как в плохом сне, мне не дали закончить начатое. Вдоль лесочка, неторопливо раздвигая ветки худеньких березок, к нам шел мужчинка с ружьем наперевес.
Торопиться ему не было нужды.
- Нас застукали...
- Хорошо, что у нас еще ничего не было, - подумала о своем и озвучила глупую мысль Гульназка.
- Руки вверх! – сказал мужчина, подойдя ближе.
Совсем как в кино. Про немцев и партизан.
Как же я мог подумать, что коварные похитители сокровищ могут оказаться беспечными, как мы?!
Губастый. Не зная имени, я его так назвал. Очень похоже. Жаль, что вы не можете оценить мою наблюдательность. Пока это только сценарий. Были бы в восторге. Только будет ли снято когда-нибудь это замечательное кино!
- А теперь… - Губастый самодовольно ухмыльнулся. – Вытяни руки ко мне.
- Не собираюсь я тебя обнимать! – выплюнул я накопившуюся горькую слюну.
- У тебя что, олигофрения в стадии дебильности?
Я догадался, что Губастый комиссован от армии. Откуда тогда он столь точно знает специфические термины? Стало быть, с упорством маньяка теперь вешает на других свой диагноз. Из-за которого, собственно, и комиссован.
Оказалось, Губастый просто-напросто решил связать нам руки. Более того, выбрав березки покрепче, парень привязал к ним и меня, и Гульназ.
- Не скучайте. Я - на пост.
Губастый ушел. Караулить в засаде таких же хитрожопых, как мы.
Это не мои слова. Это слова Губастого, которые он произнес напоследок.
- Какой ты смелый! Не расстраивайся! – утешила меня Гульназ, увидев мой помрачневший вид.
Я был расстроен не эпитетами отказника райвоенкоматов, а самим фактом нашего пленения.
Противник оказался и сильнее и удачливее.
- Как ты себя чувствуешь? – обратился я к Гульназ.
Хотя понимал, оба связаны. Удача отвернулась. Показала нам свою… тут можно поставить «пип»! Да еще девушка расстроила меня.
- Я бы тебе отдалась, - сказала она.            
- Вот невезуха. А что, нельзя было эти слова сказать немного раньше?
Сразу видно, что девушка живет сегодняшним днем.
- Давай обсудим эту тему потом, - предлагаю я.
- Потом ничего не выйдет.
- Это почему?
- Потом будет Рифат.
- Ах, опять этот Рифат!
Видимо, в моей реплике было много горечи и тоски.
- Не горюй! Прошу тебя… - томно произнесла Гульназ.
Я окинул ее взглядом:
- Когда все твои товарищи и любовники умрут, ты выйдешь за меня замуж?
Мои слова оказали на Гульназ неожиданное действие. Я полагал, что невинными своими словами я развеселю ее. Но не тут-то было.
- Ты предсказываешь смерть? Всем?!
В ее голосе сквозил ужас.
- Я пошутил, - горячо возразил я. – все будет хорошо.
- Хорошо? Мы связаны. Минуту назад нас могли убить…
В ее взоре было много холодной жестокости.
- Но ведь не убили. Наоборот, мы убьем всех своих врагов.
-  Ты сорвался с катушек!
Роль экзекутора мне начинала нравиться.
- Ты хотела отдаться, потому что думала умереть?
- Мы были близки от смерти. Может, в пещере все уже давно погибли.
- Может быть, - я стал, как никогда, серьезен.
Через минуту молчания я озвучил то, о чем мучительно размышлял в тишине:
- Надо вернуться в дом и запереться до утра.
- В какой дом?
- В наш.
Теперь особняк, в котором мы провели несколько ночей, я по праву считал своим.
- Единственный шанс выжить – это выбраться к машине и починить его.
Это было уже нереально. Но… очень успокаивало мою спутницу.
- Мы спасемся. У меня в рюкзаке есть нож.
- Вот только его не достать, - высказала здравую мысль Гульназ.
Я, воспитанный на приключенческих книгах и фильмах в стиле экшн, на что-то надеялся.
- Кто это? – голос Гульназ.
Она обернулась с испуганным криком.
- Ты не узнаешь его? – радостный возглас. Мой.
- Теперь узнала.
Я скалился на все тридцать два моих зуба. Или… сколько их у меня там?
Передо мной стоял Расим. Живой и во плоти. Тот, кого мы уже похоронили в своих мыслях. Уже давно…
Он торопливо развязал нас (перерезал веревки) и повел прочь от гиблого места среди березок средней полосы, где застукал беспечную парочку бандитский отморозок Губастый.
Ба! Неужели я это написал? Настоящий писатель.
Теперь о деле.
- Я сбежал. Я сумел развязаться, - торопливо сообщает подробности Расим.
- Ты воспользовался тем, что Губастый отвлекся на нас?
- Да. Губанов, то есть, Губа остался сторожить вход. Руки у меня были связаны веревкой.
Опять веревка! Губа, по всему видать, большой любитель игр со связыванием. Настоящий садо-мазо.
- Мы притаились недалеко от входа. Увидев вас, он побежал догонять. Поздно заметил. Я, сделав круг,  побежал к вам, надеясь как-то помочь.
- Ты здорово помог!
- Спасибо, - поблагодарила Гульназ.
Когда мы стали недосягаемы для врагов, я получил возможность проинформировать приятеля о событиях последних дней.
Умирая, Ляшко не успел облегчить душу чистосердечным признанием.
- У него в брюхе торчал кол, но он умер не сразу.
И рассказал об его предательстве. И предательстве Рината, которого угрозой и подкупами заставили идти против нас.
Теперь очередь Расима.
- … с того места, как ты пропал, - уточняю я.
Оказывается, Расим, обходя озеро, наткнулся в лесу на фургон. Водитель авто заметил бродягу и кликнул своих.
- Я оказался в плену у непонятных людей. Только позже я выяснил, что они охотники…
- Какие охотники?
- Охотятся на вас. И за золотом. Я постарался сбежать. Добежал до дома. К счастью, дверь оказалась открыта. Меня встретил Тимур. Не успели мы поздороваться, как нас настигла погоня. Это страшные люди. Особенно Губа. Он убил Тимура. Очень страшным способом.
- Я знаю.
- Я вырвался из дома. Но меня вновь нагнали у озера. Так я снова оказался в плену. Но был уже теперь крепко связан. И меня плохо кормили. Почти не кормили.
- А вороны?
- Какие вороны?
- Мертвые птицы у озера.
- А это… я точно не знаю. По-моему, они  накормили птиц отравленными отходами после завтрака. Вороны все время кружили над лагерем и могли выдать наше местонахождение. Но я могу и ошибиться.
Мне полегчало.
Я как-то быстро стал привыкать к смертям и исчезновениям людей.
Может, я и в самом деле живу двойной жизнью. В одном кино, кажется, американском «Амнезия», которое я смотрел в 2004 году в «Корстоне», женщину-инспектора убойного отдела полиции все время подставляют. Она ведет аморальный образ жизни, то есть пьет и снимает в баре понравившихся мужчин, а потом этих людей находят убитыми. Джессика Шепард – под подозрением. Она сама начинает верить, что, напившись, не контролирует себя.
Как я.
Но ведь это не так!
Многое после рассказа Расима прояснилось.
Все мы были свидетелями предшествующих событий. Порой загадочных и страшных. На деле никакой мистики не оказалось. Существующие тайны объяснялись просто.
А я уже нафантазировал себе чудовищ и пришельцев с иных миров. Их в реальной жизни не существует.
Я пересмотрел свои взгляды, как Сергей Мавроди в «Матросской тишине».
Начитавшись сказок седой древности, я в своем воображении стал участником оживших легенд и мифов.
А исторические изыскания позволили мне не только найти путь к потерянным золотым монетам Колчака, но и погрузиться в атмосферу далекого прошлого. Мне за каждым кустом виделись призраки прошлого - бойцы Красной армии и расстрелянные беляки, проигравшие Гражданскую войну.
Воображение сыграло со мной плохую шутку.
- Надо быть реалистом! – сказал я.
- То есть? – всполошилась Гульназ.
Непонятный блеск в ее глазах мне не понравился.
- Делать скорее ноги.
- Как это?
- Бежать!
- Как бежать?
- Изо всех сил. Вприпрыжку. Как сайгак.
Гульназ наморщила нос:
- А Рифат? А остальные?
Я сделал хитрое лицо:
- У меня есть отличный план.
- Ты гений!
- Ну да.
- Бери метлу и лети за ними.
Гульназ не поняла моих намеков. Не писатель, чтобы мыслить образами. Я же обозвал ее ведьмой. Фигурально, конечно.
- Какую метлу?
- Ты простофиля.
- Что?
- Простофиля!
- Никакой я не Киркоров, - обиделась Гульназ, уловив в моих словах аналогию с всемирно известным рукастым певцом.
- Что мы можем сделать против вооруженных бандитов? – пояснил я свои мысли.
Ахмат и его подручные были если и не бандитами, то очень и очень близки к ним. Аффелированными к ним структурами. Вот!
- Я поняла. Надо тикать изо всех сил. Разумный выбор разумного человека.
Ирония в ее тоне зло ранит меня.
- Мы вернемся с людьми. Недалеко от машины есть холм. Мы проходили через него, когда обнаружили дом. Там ловит рация. Я имею в виду сотовый телефон.
- Трусы… - пренебрежительно фыркнула Гульназ.
Если она рассчитывала рассердить меня, то ее план блестяще удался.
- Если хочешь быть смелой и мертвой, оставайся!
Гульназ молчит. Такой расклад ее тоже не устраивает.
С тяжелым вздохом Расим подводит итог бессмысленной дискуссии:
- У нас нет другого выхода. И оружия – тоже.
Сразу видно, что человек не живет в мире фантазий. Как некоторые. Я с признательностью жму ему руку.
- Идем!

Глава тридцатая. Неожиданная находка в доме.

План действий нам до конца был еще не ясен. Для начала мы вернулись в особняк Юрия Константиновича.
Как всегда, дверь была заперта на висячий замок, а хозяин болтался неизвестно где.
- Может, он дома?
Предположение Гульназ меня удивило.
- О чем ты говоришь! Кто-то его закрыл снаружи, что ли?
- А такого не может быть?
- Может, конечно…
- Надо постучать. Вдруг кто дома?
- Лучше заглянуть в окошко. Помогите мне.
Помочь вызвался Расим. Кто же еще?
Я заглянул через стекла внутрь. Ничего не было видно.
Юрий Константинович явно не держал свое жилище в чистоте.
Грязь и муть. Не стекла, а… даже не нахожу сравнения!
Их не мыли с тех пор, как образовался поражающий мир тандем – эта новая форма дружного правления в стране.
- Давай лучше постучим, - предложил я, - прежде… чем взломаем замок.
- Мы что, взломщики?
- Да, Гульназ. Именно они. Будем брать хату.
Замок был хлипкий. Наверное, хлипкий. Потому что поддался сразу.
- Юрий Константинович сам сказал, приходите, как только появится необходимость. Необходимость появилась. Да еще какая!
Я оправдывался в глазах Гульназки. И в своих тоже.
Еще надо будет оправдаться перед хозяином. Да ладно… Деньги с собой есть – возместим ущерб, если что…
В доме все осталось как прежде. Неполиваемые цветы в горшках, засохшая пальма в углу, назойливые мухи на подоконнике – все было такое родное и внушающее успокоение.
- Гульназ, приготовь что-нибудь на стол, - приказал я.
Гульназ встала по стойке смирно и зачем-то отдала честь.
- Я сооружу чего-нибудь поесть, - вызвался добровольцем Расим, - скидывайте рюкзаки.
Решив насущные задачи, точнее, поставив их перед личным составом, я стал проводить рекогносцировку.
- Не ходи за мной!
- Почему? - скорчила недовольную мину Гульназка.
Вместо ответа я послал ее – проверить входную дверь.
- Чтобы была заперта на крепкий засов.
- Будет сделано, - бодро отрапортовала девчонка и зашуршала к выходу.
Я направился в спальню.
В опочивальне Юрия Константиновича стоял затхлый аромат старых носков. Небрежно убранная маленькая кровать. Взбитые заботливой рукой две перины. Одна на другой.
Наверное, такая спальня была у Ленина в Шушенском. Когда он еще не был вождем мирового пролетариата.
- Ничего примечательного! – я обвел еще раз глазами неказистую обстановку и вышел в зал.
Обзор других помещений только подтвердил первичный диагноз – здесь живет закоренелый холостяк.
И привычек менять не собирается. А зачем? Лишние потуги. Стирать полы, убирать паутину со стен, а также мыть окна не будут до второго пришествия. По крайней мере, Путина – это точно.
- Смотри, что я нашла.
Когда я поднялся из подвала и вошел в зал, я увидел Гульназ, выходящую с тетрадкой из спальни.
- Что это?
- Похоже на дневник. Но я могу и ошибиться.
Гульназ поднесла к глазам раскрытую в самом начале общую тетрадь и с выражением прочитала:
- Я начал вести эти записи, чтобы открытия и тайны, которые сопровождают мою здешнюю жизнь, не пропали втуне после моей кончины. Бред какой-то… Может, это переписанная от руки книга.
- Что там еще?
- Я перелистала несколько страниц. Вот еще: «По примеру хозяина дома я начал свои записки. В ходе дальнейшего изложения вы, уважаемый читатель…» Все ясно. Здесь живет непризнанный писатель.
- Почему ты так решила?
- Он сам пишет: уважаемый читатель. В дневниках так не пишут.
Я взял записки самодеятельного писателя и пристроился в кресле под пальмой.
- Теперь не отвлекай меня. Я должен изучить эти мемуары.
- Так это мемуары! Как я сразу не догадалась…
Гульназ ушла на кухню. Ну и правильно! Пусть поможет Расиму.
- Я уверена, эти страницы написаны сумасшедшим.
Это девушка вернулась обратно, чтобы настроить меня на чтение.
- Он не сумасшедший.
Я уже успел прочитать несколько строк.
- Не сумасшедший?
- Увы, Юрий Константинович в здравом уме. Вот что выясняется. Даже  при беглом просмотре… Тогда дело совсем дрянь.
- Наше дело?
- Да, Коза ностра.
Я молча кивнул головой Гульназ, показывая в сторону кухни. Девушка, как собака, сразу поняла жест и ушла к Расиму.
Я погрузился в чтение.
Юрий Константинович писал о том, что его сопровождают какие-то непонятные монстры, и он вынужден купить в Казани ружье.
 Потом он привел старинную легенду о Туй-бике. Но уже в связи с Иваном Грозным. Московский царь, оказывается, знал о том, что подземные призраки выходят на поверхность и убивают по ночам самых важных людей из его войска. Непонятные смерти в самом центре лагеря, а также в гуще войска многочисленными вылазками казанцев объяснить было никак невозможно. Перепуганные свидетели смертоубийства говорили о неких серых людях-призраках, проникающих в самые безопасные и хорошо укрепленные места русского войска и деморализующие  личный состав. С наступлением рассвета ночные упыри исчезали в многочисленных подземных ходах, оставляя после себя горы трупов. Ни один из вредителей-диверсантов не был задержан или убит. Их нельзя поразить выстрелом из лука или пищали, в один голос утверждали часовые.
Было решено разыскать входы в лабиринты и взорвать подземелье таинственных монстров. Только после многочисленных подземных взрывов удалось уничтожить некоторую часть темного мира и захватить Казань. 
- Я догадался, что этими таинственными лазутчиками могли быть сыновья древней старушки, которые, как умели, защищали основанный ими город, - сообщил я Расиму и Гульназ за обедом вычитанные мной сведения из толстой тетради.
Тишина, воцарившаяся за столом, говорила о том внимании, которое привлекло мое сообщение. Даже Наиль прекратил свое привычное чавканье. Что говорить тогда о Гульназ. Она округлила глаза, и была готова слушать меня часами.
- Какие еще сказки описаны в этой тетради? – спросила она в наступившей тишине.

Глава тридцать первая, в которой долгожданная любовная сцена развивается стремительно, словно во сне.

Беседа была прекращена. В виду моего обидчивого характера.
Так сказала Гульназ.
Расим остался мыть посуду, а я в гневе покинул кухню.
Не успел я начать осмысливать ситуацию, в зал вышла Гульназ. Настроена она была странно.
- Утолив голод пищевой, надо перейти к основному, - сказала девушка, потягиваясь.
В ее словах была некая загадка.
- Детерминируя общую концепцию твоей мутантной компетентности, я, тем не менее, на турбулентность твоей интегральной мудрикабельности чихал, - сказал я на одном дыхании.
- Не поняла.
- А я тебя не понял. Значит, будем загадывать друг дружке шарады? Игра такая?
- Я так не договаривалась. Меня понять легко, - сказала она и дала подсказку, обнажив левую грудь.
У меня мелькнуло подозрение, что ее заигрывание сейчас несвоевременно. Но постарался отогнать прочь здравые мысли.
- Я жадная до мужчин. Понимаешь меня?
У нее был смущенный вид.
- Я такой же.
- Я заметила. Вокруг тебя так и вьются женщины! Чем ты их привлекаешь?
Я улыбаюсь самой обворожительной из своих улыбок:
- Я полагал, что ты дашь мне ответ.
- Нет-нет. Я не управляю своими эмоциями.
Еще немного – и толстяк Рифат станет рогоносцем!
- Я вижу симпатичного парня – и все. Сразу влюбляюсь. Я готова ему отдаться.
- Разве это плохо? – в тон отвечаю я, с трудом переводя дыхание.
- Когда он отмахивается от меня, я завожусь еще больше.
- Я так и думал, - соврал я.
Гульназ смотрела на меня, словно видела впервые.
- Я должна была родиться мужчиной. Тогда я не чувствовала себя шлюхой!
Удовлетворить такую женщину мог только ловкий и умный человек.
Я был ловким и умным человеком.
Мы прошли в спальню.
- Я раздеваюсь... - говорит она.
Тут раздается легкий стук в дверь.
Мы замолкаем – прислушиваемся.
- Звонок. Ко мне пришли.
Этого следовало ожидать. Во сне на этом месте я всегда просыпаюсь.
- Да, - кричу я, принимая невинный вид.
Ловкая Гульназ хватает какую-то тряпку и делает вид, что протирает окна.
Я уже говорил, что их, эти проклятые окна, не мыли со времен вступления Медведева в должность.
Так что у Гульназ - много работы. Если, конечно, она не имитировала  БКД. Если не знаете, что такое БКД, поясню. БКД – это то, что нужно каждому сотруднику на рабочем месте. То есть бурная кипучая деятельность. Ее можно даже имитировать.
- Я не помешал?
В дверях - Архимед. Точнее, Расим. Но вид у него человека, который похож на Архимеда и Ньютона одновременно.
В руках – злополучная тетрадь. Он что-то вычитал. Теперь хочет приобщить к своим открытиям случайных попутчиков.
- Люди сотворили богов, - читает он вслух. - Без людей боги никому не нужны. Так же и люди оживляют дьявола, мертвецов…
Жаль, что у него нет ридингфобии. Тогда читатель не приперся бы к нам. Так некстати.
- Вот еще есть одно интересное место, - Расим убирает палец-закладку и с выражением читает: - У зомби есть некая задача. И когда появляется ситуация-катализатор, то есть проблема, на которую монстры настроены, они оживают, чтобы решать ее.
- Расим, к чему ты это? – вопрошает Гульназ.
В ее голосе можно обнаружить признаки страха, волнения, недоумения.
- Не нравится мне это место. Гиблое оно, страшное, - говорю я. – Надо быстрее тикать. Хрен с ним - с этим золотом! Дождемся утра и в путь.
Мне в голову приходит еще одна мысль:
- Расим, я вновь задаю этот вопрос. Ты сможешь починить машину? От этого зависит наша жизнь.
- Я постараюсь.
- Вот и ладненько. Возможно, к вечеру наши ребятишки вернутся.
- А бандиты?
- А бандитов мы не пустим, - успокаиваю я Расима.
Он достаточно настрадался от них.
- Давай выйдем, - шепнул Расим. Он наклонился ко мне, словно собирался доложить какую-то удивительную тайну.
С неохотой я покинул уютную спальню.
Страстные объятия, любовные лобзания и причудливо сплетенные тела – все это опять было отложено на неопределенное время.
- Я тебе не изменял! – мог теперь я ответить Гульсине, если, конечно, девушка осталась бы жива после страшных событий в пещере.
Но, судя по информации Расима, дело не ахти.
- Я готов тебя выслушать, - сказал я, когда мы пристроили свои задницы.
- Не хотелось бы говорить, - он уставился на носок одного из своих ботинков. – Но ты должен знать…
- Не пугай меня!
- Дела наши, судя по всему, очень плохи. Гульназ – девчонка. Что с нее взять!
- Понятно, полностью с тобой солидарен. Все не так! Вот и с ребятами непонятно что. Золото мы, похоже, упустили…
- Я не об этом… - вздыхает Расим.
Ляшко…
Улыбка никогда не сходила с его неунывающего лица. Как сейчас мне его не хватало!
- Нас ждут новые неприятности. Я в тетради прочитал, - предугадал он мой вопрос. – Юрий Константинович. Речь о нем. Вот что он пишет:
« - Я давно поселился в наших краях.
Это были безлюдные, пустынные места. Может быть, из-за демонов.
Мои первоначальные подозрения понемногу стали принимать зримые очертания. Но я не сдался. Я поднялся на холм и позвонил Музалевскому. В очередной свой приезд мой старый приятель привез для меня отличное ружье. Именно такое, какое я просил. Теперь я достаточно вооружен против извергов ада.
Перед собой я поставил задачу изничтожить ужасы преисподней и вернуть здешним местам былую прелесть».
- Фантастика!
- Ну да. Но мы-то знаем: не все гладко в этом королевстве. Открываем любую страницу и находим отрывки, проливающие свет на страшные события. Вот, самые последние страницы:
«Судя по всему, эта многочисленная компания ищет золото Колчака. Порывшись в рюкзаках двух руководителей экспедиции, я, рискуя быть застигнутым на месте, обнаружил тщательно спрятанную рукопись. Так и есть. Не простые глупые туристы, а люди, захваченные конкретной целью.
Получается, напрасно все эти годы я уничтожал чудовищ, рыл ловушки и ставил капканы. Кто-то придет и безнаказанно заберет мои сокровища. Просто потому, что у них есть конкретный план, а у меня были только отрывочные сведения и слухи.
Скверно,  что сегодня нет связи. Даже с холма. Видимо, погода не совсем та.
Надо любой ценой вызвать подмогу. А пока не выпускать искателей золота из поля зрения.
Кажется, они ни о чем не догадываются…»
- Что еще?
- Все, - сказал Расим, - это была последняя запись и завершающие слова. Речь идет о нас.
- Я уже понял. Если бы не Ахмат, то дядя Юра с компанией отобрал бы наши сокровища. В любом случае, получается, наши перспективы были аховые. Интересно, дозвонился он до своих или не смог?
- Не могу знать.
- Так что же будем делать? В свете вновь открывшихся обстоятельств.
Расим не отвечал. Он опять заинтересовался своими ботинками.
- Пойду, посоветуюсь с Гульназ.
- Не стоит, - процедил Расим, не поднимая головы.
- Почему?
- Все ее мысли уместятся на ободке унитаза.
Я покраснел. Не знаю, как я выглядел снаружи, но внутренне я почувствовал, как кровь прилила к лицу.
- В любом случае мне надо с ней переговорить.
- Как ты можешь в такой момент думать о сексе?
Если до этого момента я не знал, как выгляжу, то после слов Расима я не сомневался, что покраснел как рак.
- Извини меня…
- Да ладно, - махнул рукой Расим.
- Марк Твен говорил: пользуйтесь радостями жизни, ибо мертвыми вы останетесь надолго.
- Это верно,- согласился Расим и, покачивая головой, пошел на кухню. – Не буду вам мешать.
Наши с Гульназ уловки, оказывается, не принесли желаемого результата. Немало повидавший в жизни Расим сразу нас раскусил. Впрочем, сегодня даже первоклассник догадался бы, для чего двое уединяются в спальне. Даже в том случае, когда эти двое - мужчины.
- Ты зачем оделась? – шутливо упрекнул я Гульназ. – Мы, если не забыла,  не закончили наш эксперимент. Ты мне кое-что обещала.
Я же, со своей стороны, хотел, как Александр Гордон устроить «Закрытый показ». Даже приставил стул к двери. Чтобы нам не помешал этот вечно неугомонный Расим.
- Ты готова к продолжению, верно?
Не знаю, к какому результату привели бы мои слова, но я не услышал ответа.
Вернее, не успел услышать.
Оглушительный грохот потряс дом. Так мне показалось.
Неизвестный гость ломился в запертую дверь дома.

Глава тридцать вторая. Совещание в доме.

Нашу экскурсию в неизведанные глубины большого секса пришлось прервать и идти смотреть, «кого нелегкая принесла».
- Открывайте. Я знаю, что вы здесь!
Кто-то орал снаружи. Голос казался очень знакомым. Только в таком виде, истошном и на высоких частотах, я его никак не мог определить.
- Кто это? – спросил я, ввергая пришедшего в новую стадию истерики.
Стук нарастал, потом внезапно стих, и стал слышен мат, который уже изначально сопровождал удары.
- Не узнаешь что ли? – крикнули из-за двери. – Это Азат.
- Какой Азат?
- Твой друг.
Он узнал меня – этот Азат.
Вот так в моем повествовании появился Азат, о котором в силу определенных обстоятельств я и вовсе не хотел упоминать.
Полагал, что история благополучно закончится, а Азат без единой реплики (словно и не существовал) инкогнито пройдет до самого конца книги.
Увы, теперь пришлось вновь вспомнить о наличие в нашей компании этого незаурядного человека, который по-прежнему считал меня своим другом.
- Вот теперь узнал, - я стал открывать дверь.
Выхода не было: его вопли могли поднять мертвецов из могил, решивших, что их окликают таким привычным способом.
- Что с тобой? – спросил Расим, почесываясь.
- Тебя не узнать, - подтвердила Гульназ.
Они подошли к выходу, чтобы выяснить, кто изощряется в матерщине.
Азат был коротышкой на кривых ногах. С виду мальчик, если смотреть сзади. Теперь он был измазан грязью. Кое-где на одежде виднелись засохшие пятна крови. Рюкзак, который в стоящем положении у нас всех был непременным атрибутом, куда-то исчез.
- Хватит пялиться…
Он брызгал слюной.
Напрасно. Я предусмотрительно встал поодаль.
- Я вам не смешной артист! – ругался он.
В принципе мы не хохотали. Возможно, слегка улыбнулись. До чего нелепый был вид у невеселого парня.
- Я что, смешнее Петросяна с женой?
Это каким же незамутненным детским восприятием надо обладать, чтобы видеть юмор в «Аншлаге»!
- Стоп! Не нервничай… Лучше ответь: где остальные? – задал я вопрос, который меня интересовал гораздо больше, чем болезненное самолюбие коротышки.
- Остальные… Может, сначала пройдем в дом, засранцы?
Просьбу, высказанную в такой деликатной форме, я, конечно, выполнил. Только старательно запер за ним дверь. Беда ведь не приходит одна.
На кухне, смыв с лица грязь и немного придя в себя, Азат стал рассказывать в свойственной ему манере перепуганного нелегала:
- Я услышал крики и бросился за тобой. Там… в пещере. Правда, ударился головой об стенку. Сначала… Потом упал – и опять ударился больным местом.
Азат стал искать на голове подтверждение своим словам:
- Такая шишка! А на вид совсем не шишка. Вот ведь какой каламбур!
- Это не каламбур.
- А! Я ошибся. – Приятель легко согласился. - А насчет шишки все верно. Можете пощупать. Под волосами она есть. Снаружи не видно. А я ее - еще как! - ощущаю…
- Давай о деле.
- О деле? О том, как выбрался? Минут через пять я оклемался и на ощупь пошел к выходу.
- А остальные? Они – погибли? – Я вспомнил Гульсину.
Мне было ее очень жаль.
- Наверное…-   Азат уже замолчал, теперь он недоуменно чесал свою гриву темных волос.
- Так ты ничего не знаешь?
- Нет. Я увидел, что за вами, словно кот, побежал какой-то парень с ружьем, и по-быстрому  рванул в обратную сторону. Кругами вернулся в дом. Я как-то сразу подумал, что здесь место сбора…
Я смотрел на Азата и размышлял, где же у него расположен мозг, если допустить, что он у него есть.
- Понятно.
Впрочем, что это я придираюсь к парню? Мы втроем точно так же покинули по-быстрому место пленения, совершили одну и ту же ошибку.
Солнце сожгло практически всю траву на склоне. Если правильно схорониться, то, практически ничем не рискуя, можно было бы заинтересованному зрителю пронаблюдать, что творится возле лаза в пещеру. Тогда мы  узнали бы, кто уцелел из команды, и теперь попусту не гадали бы.
Нет ничего хуже неведения.
- Азат!
- Я слушаю.
- Ты знаешь, что произошло в пещере?
- Я сбежал за вами и не увидел, что там творится.
- Это мы уже поняли, - рассердился я, - я спрашиваю про то, что было до бегства. Не догадываешься, что за люди напали на нас в темноте подземелья? Убили Наиля. Голову ему срезало, словно самурайским мечом.
Азату понадобилось несколько минут, чтобы переварить мои слова. Он выдал:
- Это не люди.
- А кто?
Парень молчал. Но, судя по изменениям мышц лица, умственная работа шла. И при том основательная. Не иначе, как перебирает весь свой скудный словарный запас.
- Нелюди! – Азат, наконец, выдал результат спустя свои законные пять минут.
А где же другие синонимы? Например, чудовища, монстры, упыри, выродки, отморозки, уроды, нехристи…
Надо парню хотя бы изредка почитывать толковый словарь Даля. Или словарь синонимов – в данном случае.
- Что нам делать? – Вид у Азата был затравленный. – Они все погибли. Наверняка. Иначе давно были бы уже здесь.
- Согласен, - похлопал я покровительственно парня по плечу, - есть план - с утра отправиться в путь и начать чинить нашу брошенную машину.
Про найденную тетрадь с ужастиками дяди Юры я упоминать не стал. Коротышка был и так достаточно напуган.
Я чувствовал себя лечащим врачом у постели безнадежно больного раком.

Глава тридцать третья. Новая жертва.

Сидевшая у окна Гульназ разглядела что-то через давно немытые стекла и вскрикнула:
- Ой!
Я отреагировал сразу:
- Монстры?
- Нет. Там кто-то шевелится, - девушка показала куда-то вперед себя.
Я подошел и заглянул через ее плечо:
- Это же человек!
Солнце уже не било в окно и потому все на лужайке перед домом было видно довольно отчетливо. Словно уже избрали Медведева на второй срок и помыли весь дом. От радости за наше спокойное десятилетие.
- Это кто-то из наших, - узнала Гульназ.
В траве лежало неподвижное тело. Судя по всему, это был Ирек. Товарищ каким-то образом перелез через забор и упал, обессилив.
Но вот он пополз, оставляя за собой мокрый след. Скорее всего, кровавый.
Значит, еще жив.
Дверь все ближе и ближе.
Но еще очень далеко.
- Надо ему помочь, - сказал я.
- Мы сильно рискуем, - высказал свое мнение Азат, - вдруг нелюди ошиваются поблизости?
- Дверь, пожалуй, открывать рискованно, - Расим также был настроен на осторожность. Сделав небольшую паузу, парень прокашлялся и серьезно закончил: - с другой стороны, оставлять умирающего в беде. Мы же - не хирурги… и даже не медики, чтобы отказывать в скорой помощи человеку без полиса.
- Молчать!
Я лишил их возможности порассуждать на эту скользкую тему.
- Расим, помоги мне!
Я ощущал в груди клокочущую ненависть к нашему положению.
- Открываем дверь и быстро затаскиваем Ирека в дом. На все про все – двадцать секунд. Азат, ты сразу запираешь дверь.
Мы бросились к Иреку и, взяв его под мышки, насильно втащили в дом. Парень был плох. Тут никакого опыта Гиппократа не нужно.
Словно кто-то хотел ему открутить голову, и эта попытка почти увенчалась успехом.
- Я с трудом уцелел, - глухо произнес Ирек, увидев, что находится в кругу друзей. – Это ужас… Вы…
Он оценивающе оглядел меня всего, словно хотел купить мое тщедушное тело. Но было жалко даже мелочи.
- Ты можешь говорить?
- Ох!
- Вижу, тебе плохо. Гульназ, принеси воды.
Девчонка убежала.
- Ты сейчас умрешь. Я прошу тебя… Не откажи в нашей просьбе… в свой последний час. Расскажи историю про черного капитана до конца…
Я почему-то припомнил  некоего приятеля, который однажды загадал нам загадку и, прежде чем мы получили ответ, папа увез всю семью на Урал. Так до сих пор я мучаюсь  и не могу найти ответ на довольно простой вопрос: какие три русских женских имени кончаются на другие буквы, отличные от «а» и «я». Впрочем, одно имя я нашел - «Любовь», а два других?
История черного капитана не должна была стать в этот ряд незаконченных дел.
- Я не собираюсь умирать! – возмутился Ирек, поворачивая для пробы голову – то в одну, то в другую сторону.
На глазах он стал приходить в себя. Даже показалось, что парень собирается встать на ноги.
- Тебе нужна помощь? – Я заметил, как из его рваной штанины течет кровь. – Давай, я перебинтую тебя.
Он раздраженно ответил:
- Я заглянул в лицо смерти. Теперь я в порядке. Рифат остался в двухстах шагах от ворот. Помогите ему. И побыстрее…
Воду, которую принесла Гульназ, он пить не стал.
- Я еще поживу на белом свете. Рана пустячная.
- А Рифат? – спросил я, - он точно жив?
- Да-да, ему нужна помощь.
- Хорошо. Чип и Дейл спешат на помощь.
Я обвел взглядом свою небольшую команду:
- Вооружитесь всем, что есть в доме… и на кухне, в частности.
- А я иду? – спросил Азат, похоже, решивший, что закрывать дверь и открывать ее я назначил его пожизненно.
Я разрешил все сомнения:
- Идут все, у кого стоит пиписька.
- А я?
В смятении я взглянул на Гульназ:
- Ты, девочка моя, не идешь. У тебя не стоит.
- У меня не может стоять!
Что за упрямица?
- Ну ладно, собирайся.
Сама напросилась.
- Азат, ты остаешься с Иреком! Планы поменялись. Гульназ, возьми бинты.
- Бинтов у нас нет.
- Я знаю, возьми какую-нибудь тряпку.
Азат открыл дверь и выпустил нас.
Во дворе уже сгустились сумерки.
Ирек, находящийся в каком-то странном оцепенении, не описал, где именно искать Рифата. Теперь мы оказались в сложном положении. Пройдя по прямой триста шагов, наша вооруженная подручными средствами тройка никого не обнаружила. К счастью, и какой-либо опасности тоже не наблюдалось.
 Не успели догореть последние лучи летнего знойного солнца, как на небосклон выскочила торопливо луна. Словно боялась оставить нас в темноте.
В воздухе завис тяжелый запах гниющих водорослей. Легкий вечерний ветерок ненавязчиво обозначил, что где-то недалеко находится водоем. Это озеро – мы знали доподлинно.
Казалось, природа радуется погожей погоде и демонстрирует всю свою красоту. Если бы не исходящая отовсюду опасность, мы бы должным образом отреагировали на ее старания.
Увы, атмосфера страха и неизвестности расшатали нам всем нервы. За каждым кустом нам чудился явный или, наоборот, таинственный враг.
- Помогите!  - раздался слабый крик.
Мы отклонились в сторону от своего первоначального маршрута. И, к счастью, именно в ту сторону, где лежал, ожидая помощи, Рифат.
Раздвигая кусты, мы стали приближаться к беспомощному товарищу.
- Это ведь его голос, я не ошибся? – спросил на всякий случай я у своих соратников.
- Ну да, это Рифат, - подсказала Гульназ, - разве его начальственный баритон с чьим-нибудь спутаешь!
Мы уверенно прибавили шаг.
В воздухе засверкали лучи фонариков. В тени акаций и шиповника становилось довольно темно.
- На помощь! – угасающим голосом позвал Рифат, и снова стало тихо.
Но мы были уже совсем близко. Раздвинув ветки, мы вышли на небольшую поляну.
- Здесь никого нет, - растерянно обозначила очевидное Гульназ.
Полян здесь много. Это даже не лесочек. Два-три деревца боярышника. В основном, шиповник. Из-за жары без густого лиственного наряда.
- Стойте!
Из глубины леса что-то надвигалось на меня. Холодное и незнакомое. Я отпрянул. И наступил на чьи-то ноги.
Она заорала.
- А!!!
- Гульназ, извини.
Тут раздался голос Рифата. Совсем рядом.
- Я здесь.
Вскрик Гульназ обозначил наше присутствие, и Рифат воспрял надеждой:
- Помогите!
Луч фонарика дрожал, потому что дрожала рука, которая его держала.
И тут, наконец, я увидел чудовище.
Распахнув объятия, на нас двигался зомби. Я осветил невольно его страшное отсутствующее лицо.
С болезненным криком отпрянула Гульназ:
- Они тут повсюду!
Отступая, мы выскочили на открытое место.
Гульназ завопила изо всех сил.
На меня налетел Расим. Он попятился, выпучив от ужаса глаза.
- Там…
Я поспешно раздвинул ветви осины.
- По-мо… - и стихло, захлебываясь в хрипе.
Чудовищные руки-крюки терзали пространство. На земле корчилась человеческая фигурка. Это был Рифат.
Вертясь и извиваясь, он вырывался из объятий зомби. Но ему не удавалось освободиться. Конец его был предрешен.
-…ги-те!
Лицо его в последний раз наполнилось гримасой боли и отчаяния.
Я услышал, как чудовище отступило и вновь набросилось на жертву. Некоторое время было слышно, как хлюпает терзаемая плоть.
Меня обуял несказанный страх. Надо же!
Еще минуту назад я собирался броситься на помощь.
- Тихо! Еще тише…
Мы пытались спрятаться.
Зомби распахнул руки. В мире теперь существовали насилие и убийство. Насилие и убийство.
- Ему уже не помочь! – прошептал я.
- Он мертв? – спросила Гульназ, пришедшая в себя.
- Мы влипли.
- Тебя это не достает? – до меня донесся голос Расима.
- Что?
- Тебя не достает, что ты всегда прав? - В его словах угадывалось тоскливое ожидание смерти.
- Что делает зомби?
Я обернулся и увидел, что все кончено.
Убийца удалился.
Что ж… Теперь он принадлежал тьме.
- Мы в западне. Нас окружают монстры, - прошептал я.
Огромная луна встала раньше, чем погас последний отблеск кроваво-красного заката. Этот небесный фонарь пробуждал слабую надежду благополучно добраться домой из леса, населенного неизвестными и безжалостными тварями.

Глава тридцать четвертая. Возвращение в реальность.

Мы бежали напролом, царапая руки и лицо о колючие ветки кустарников. В скорости было наше спасение. Если, конечно, не наскочим прямо в пасть чудищам!
Вот и дом. Он показался впереди с нависшей над его крышей полной луной.
Еще немного – и мы спасены. Нам чудовищно повезло.
Несясь с головокружительной силой по лесу, мы не угодили в яму, не споткнулись на ровном месте и каким-то чудом обошли все препятствия.
Но возле самого дома нас ждало ужасное открытие. Все пространство перед забором по периметру облюбовали нелюди, как выражается Азат.
Теперь, увы, мы даже научились их узнавать издалека.
- До этого были цветочки, - сообщил Расим.
- Сзади нас тоже монстры, - напомнила Гульназ.
Мне следовало сейчас сказать тоже какую-нибудь гадость. Но нужные слова не приходили мне в голову.
Но это временные затруднения, сказал я вместо этого.
Я бы давно стал добычей воронов, если не умел бы постоять за себя.
- Расим, ты не в курсе, с рассветом они не прячутся в свои норы?
Расим ответил сразу:
- С чего бы им прятаться от солнца? Они же не вампиры.
Положение было безвыходным.
Со всех сторон, расставляя перед собой руки, на нас надвигались кровожадные зомби.
- А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
С криком, который напугал не только меня, но и окружающих, я пришел в себя.
- Что это было? – спросил я, сонно вертя головой.
Я ощутил устремленные на меня взгляды.
- Я, видимо, заснул, - догадался я.
Не удивительно. Сказалось напряжение долгого и страшного дня. Теперь следует по старой и доброй традиции выяснить, что именно мне приснилось и с какого именно места.
- Все с демонами воюешь? – спросила участливо Гульназ.
К слову сказать, в ее голосе были больше насмешки, чем понимания.
- Хорош, красавчик! - покачал головой Азат.
- Если методично вливать в себя спирт, то можно очень быстро напиться в стельку. – Расим смерил меня насмешливым взглядом.
- Я выпил чуть-чуть. Самую малость.
Я взглянул на себя в зеркало. Отражение сказало мне:
- Ты совсем размяк.
- Да, - пришлось согласиться.
На улице уже властвовала ночь.
Мой сон или то, что я увидел, не были чепухой.
Я воспринимал все, как тревожное предостережение.
С толку сбило, что мои видения казались настолько реальными, что я запутался, что произошло, а что только приснилось.
- А Ирек где? Что с ним? – спросил я.
Таким ловким способом я искал ответ на свой вопрос.
- Какой Ирек? Мы его давно не видели, - ответил Расим.
Внятная картина действительности теперь сложилась у меня в голове. После появления Азата (то, что это на самом деле было, подтверждала его довольная и наглая харя) ничего нового не произошло. Спасенный нами Ирек и погибший от монстров Рифат, да и сами нелюди в очередной раз оказались шуткой воспаленного воображения.
- Уф-ф-ф!
Я перевел дух.
Приснятся же такие ужасы.

- На стол упала тень, кто-то заслонил свет в окне. Что, никто из вас не заметил?
Мои слова пропали втуне.
- Проснись, Анас, - беспечно хлопнул меня по плечу Азат.
Он был скептиком. Особенно, когда дело казалось других. Свои страхи, помнится, парень воспринимал вполне серьезно.
В прямоугольнике окна блестела луна. На мгновение мне показалось, что светило исчезло. Нет, это прошло чудовище в темноте.
- Я вам не вру. Смотрите!
Мои собеседники сгрудились у окна, но ничего не увидели. Правильно. Они бы еще к утру подошли к подоконнику!
- Я видел монстра!
В ответ я услышал недовольное ворчание.
Они, конечно, верили мне. Но явно не хотели, чтобы я оказался прав.
Я решил созвать совет.
- Нам надо все обсудить, идем на кухню, - позвал я скептиков за собой.
Когда все поднялись с мест и направились в совещательную комнату, я напоследок бросил взгляд в темное окно.
Там что-то виднелось. Может, монстр?
Я решил рассмотреть его лицо и с ужасом отпрянул. Вместо физиономии у пришельца был невнятный ошметок черного мяса с тремя неровными дырками вместо глаз и рта.
- Черт возьми! – закричал я. – Неужели его вижу только я?
- Не волнуйся. Кошмары не повторятся, - Азат сменил тон, - надо думать о хорошем.
У меня мелькнула мысль, что мужество его несвоевременно.
- Вы думаете, что все видите? Реальность такова, что вы наблюдаете не все. Только то, что хотите увидеть или можете.
- Заметано. Мы будем смотреть более внимательно.
Когда ребята расселись за столом, я начал, сперва спокойно, а потом все больше распаляясь:
- Азат, ты всего не знаешь. Я нашел тетрадь хозяина дома. Ну хорошо, его нашла Гульназ. Так вот… даже беглое знакомство с ее содержанием позволяет делать страшные выводы.
Я изложил известные мне факты. Вспомнил кое-что из прочитанного в детстве.
Один древний автор писал, что повешенные или казненные иным способом являются к людям, способствовавшим их смерти.
Многие судьи, палачи, полицейские в свое время жаловались на кошмары, которые им снились. А некоторых и вовсе находили мертвыми.
И ни один патологоанатом не мог впоследствии найти разумного объяснения неожиданно случившейся смерти. Словно мертвая хватка их старых жертв из потустороннего мира уносила души живых с собой.
В тех случаях, когда умершие прежде страдали какой-то болезнью, именно этот порок внезапно обострялся до крайности и уносил их в загробный мир. Если смерть происходила при свидетелях, то умирающие успевали сообщить родственникам или врачам истинную причину ухода на тот свет. Но чаще таинственные и неожиданные болезни косили людей внезапно.
- Другими словами, неоконченное дело на земле дает монстрам энергию. И они оживают. Поэтому пираты, зарывая клад, убивали пленников и отрубали им головы, которые уносили с собой. Вспомните, как кто-то из нас нашел в пещере череп. А Юрий Константинович уже давно живет в здешних местах и по мере сил воюет с монстрами. Он рассчитывал отыскать спрятанное золото. А прежде должен был извести врагов.
За столом воцарилось молчание.
Моя версия событий всех задела за живое.
Стали припоминать. И у каждого нашлось, что могло ему мстить.
- Кафе «Осень», - сказал Азат, затуманившимися глазами смотря вперед себя.
- Ты о чем?
- О гибели Наиля. Он умер, не закончив предложения! – вспомнил с придыханием обстоятельства гибели Азат.
В смерти Наиля он уловил дурное предзнаменование.
- Он рассказывал историю своей семьи. Отец его был сыном следователя.
- Не молчи, как коммунист на допросе! – рассердилась крайне заинтригованная Гульназ.
- Не перебивай меня! - вскипел Азат, багровея. – Я вспоминаю подробности. Это не так просто. Он давным-давно рассказывал. Если вы готовы слушать, я начну сначала.
- Хорошо, - успокоилась Гульназ.
- В начале семидесятых прошлого века двое молодых человек Юрий Казаков и Вадим Сидоров встали на преступный путь. Они грабили людей в темных подворотнях, нападали на пьяниц, но выручка редко превышала двадцать рублей. И тогда они замыслили ограбление инкассаторов. В советское время только у вооруженных сборщиков денег могла быть одномоментно большая сумма. Банда гастролеров приехала в Киев и, убив милиционера, завладела его табельным оружием. Теперь у криминальной парочки было все, чтобы осуществить задуманное.
- У них это получилось? – поинтересовался Расим, морща лоб. – Что-то такое я припоминаю. Кажется, читал в газете.
- В октябре 1971 года преступники приехали в Казань и возле кафе «Осень» напали на инкассаторов. Водитель «Волги» был убит, а сам инкассатор выжил. После Казани Казаков и Сидоров поехали в Одессу. На юге преступники открыто кутили, расплачиваясь сторублевками. По тем временам это были большие деньги. Когда бандиты были задержаны, один из них сознался в преступлении. Другой на следствии отпирался - до последней минуты. То есть до дня, когда их расстреляли по приговору суда. Тот, который ушел в несознанку, прошипел на последнем допросе следователю:
- Я умру, но я вернусь!
Я спросил Азата:
- Откуда ты это знаешь?
- Отец рассказал Наилю, а Наиль как-то поведал о семейной тайне мне. Преступник перед смертью пообещал следователю мстить до седьмого колена.
- Вот видишь… - вздохнул я.
- Отец Наиля ушел из милиции, уехал к себе на родину. Но уже через год его нашли мертвым в будке, где он ночевал, охраняя колхозный яблоневый сад.
- Выходит, один из гастролеров-убийц обещал возвращаться из загробного мира и пугать врага-наследника? – Расим задумался. – Получается, Наиля убил дух казненного преступника?
- Скорее всего, да.
Расим встал.
- Мы все умрем, – предрек он, не прибегая к туманным уловкам Нострадамуса.
Тот, напомню, свои гадости облачал в загадки, то есть зашифровывал в непонятные катрены, так что каждый принимал все на свой счет.
Я верил товарищу. Расим не ошибался.
- Мы все умрем.
Тут он прав. Разве это не так. Только Маклауд мог высказать сомнение. А его среди нас не было. Среди тех, кто рано или поздно отправится к праотцам. Так было – и так будет.
А Кащей Бессмертный? У него, если вспомните, тоже нашлась своя Ахиллесова пята.
За наше будущее никто не дал бы и дохлой мухи.

Глава тридцать пятая. Борьба со страхом.

Теперь мы были настроены на борьбу.
- Ищите доски, молоток и гвозди!
Мои приказы выполнялись беспрекословно. Как будто от этого зависела наша жизнь. Впрочем, так оно и было.
Мы заколотили все окна, приперли мебелью уязвимые проходы. Дом Юрия Константиновича стал небольшой укрепленной цитаделью.
- Пусть ворчит, сколько хочет! – отмел я все сомнения.
Мне было непонятно только одно: почему хитрый старикан не догадался сделать это раньше нас?
Может, коварные зомби не могут перелезать через ограду?
Сомневаюсь…
Надо внимательно прочитать записи Юрия Константиновича. Человек, который посвятил много времени описанию своих мытарств, наверняка рассчитывает, что его опыт поможет читателям в аналогичной ситуации.
Глупо было бы с нашей стороны наступать на известные кому-то грабли. Такого рода мысли одолели меня и заставили воспрять духом.
Потусторонние преследователи, похоже, забыли обо мне. О нас…
Или у них появились неотложные дела?
Хотя какие…
Во всем этом была какая-то тайна.
Наверное, ни один человек в мире не читал ни одну книгу с такой поспешностью и заинтересованностью, как я.
Страницы, исписанные мелким почерком, мелькали друг за другом. Строчка за строчкой, лист за листом – я все глубже и глубже погружался в загадку таинственного дома и его обитателя.
«Тараканов нельзя уничтожить, но можно сделать их жизнь невыносимой», - остроумно заметил один сатирик.
Это я прочитал выдержку, приведенную в качестве эпиграфа к своей деятельности одиноким хозяином старинного дома у озера.
- Гульназ, ты сообщила всем о сборе? – спросил я, охваченный возбуждением.
Я должен был срочно поделиться полученной информацией.
- Да, все сказали, что через пять минут соберутся в зале. Только Расим…
- Что с ним?
- Он занят.
- Как это?
- Расим сказал, что чем-то околачивает груши - чем именно, я не поняла.
- Это к лучшему.
-Что к лучшему?
- То, что ты не все поняла. Ты тоже так захочешь - как он. Только у тебя это не получится. Ладно, спасибо за хлопоты…
Что там говорится о Магомете и горе?
Я как альпинист мог и сходить к горе. Расима я нашел в приятном обществе. Не посчитав нас таковыми, он на кухне самозабвенно приобщался к алкоголю. Его походная полторашка была практически вылакана до конца и валялась перед ним на столе, словно использованный… не буду писать откровенно, потому что меня могут читать дети.
- Расим, что с тобой?
Приятель посмотрел на меня, словно не узнавал.
- Хорошо, - вздохнул я, - совет в Филях проведем здесь.
Расим поднял на меня мутный взгляд. Он еще более-менее соображал. Вот что значит старая школа!
- Куда зовет Филя Киркоров? – спросил он, о чем-то догадываясь.
- Хороший певец, - соврал я, не желая вдаваться в тонкости.
Меня радовало, что полторашка была пуста -  в отличие от того, на что была очень похожа.
- Ребята, идите сюда! – зычным голосом пьяного прапорщика позвал я.
Когда компания расселась за столом, я осторожно начал:
- Наши дела плохи. Но есть и приятные моменты. Я прочитал записи охотника на монстров, - я поднял перед собой тетрадку, - и нашел кое-что интересное и заслуживающее внимания.
В глазах слушателей я обнаружил живой интерес. Только взгляд Расима был озадачен. Он ждал забавной информации о Киркорове.
- Как вы понимаете, нам предстоит страшная схватка. Если победителями выйдем мы, то останемся живы. Если… не хочу напоминать об этом. Стало быть, информация сейчас важна как никогда.
Все закивали. Страх смерти сплачивает самый склочный коллектив.
- Человек устроен так, что главный его компьютер – головной мозг – управляет почти всеми процессами в организме. Стоит в голове чему-нибудь разладиться, жди болезней и неприятностей. Налаженный природой механизм дает сбой. Все болезни от нервов, только сифилис от удовольствия.
- К чему эта лекция о голове? Я и без тебя знаю, что ученые живут долго, - перебил меня хамовато Азат, - они все время думают и ни о чем не переживают.
Я расстроился. Наверное, так себя чувствует выпускник педагогического университета на своем первом самостоятельном уроке.
Мне нужна указка. В качестве таковой я использовал указательный палец:
- Видишь, у меня здесь мозг. У меня с ним пожизненный контракт.
- А я, значит, временно…
- Нет, у тебя вовсе нет никаких отношений. Мозг участвует в твоей деятельности лишь по принуждению.
Азат смутился. Это была моя маленькая победа. Теперь я мог рассчитывать, что меня дослушают, перебивая только по делу.
- Другими словами, у всех организмов есть центр управления. Таковой имеется и у монстров. Если снести башку зомби, то он потеряется в пространстве. Вот что я вычитал в этой тетради. Здесь же я нашел ответ на еще одну мучившую меня тайну…
Я замолчал, завладев вниманием аудитории.
- Какую? – не выдержала Гульназ.
Как всякая девочка, она страшно любила тайны.
- Ответьте, почему наш дом находится в относительной безопасности?
Азат развел руками.
- А не у кого не остался спирт? – спросил Расим, воспользовавшись паузой.
Русским языком этот алкаш уже владел плохо.
- Ответ лежит на поверхности. Юрий Константинович при помощи своего ружья уничтожает монстров. Они научились прятаться от него. А дом, где притаилась опасность, и вовсе обходят стороной.
- Ура! – заорал Расим, до которого, наконец, дошел смысл моего выступления.
Я, ободренной поддержкой, продолжил. Краем глаза я заметил, что Расим встал из-за стола и, покачиваясь, пошел в зал, чтобы порыться в наших рюкзаках.
Пусть старается!
- Таким образом, вероятность того, что нам угрожает только минимальная опасность, еще больше возрастает. Если, конечно, я прав.
- Хотелось бы верить в тебя! – прогнусавил Азат.
Мы некоторое время обсуждали открывшиеся перспективы, пока кто-то не вспомнил про Расима.
- Что-то не слышно его? – встревожился я.
Выбежав в зал, мы его не увидели. В других помещениях я его и не предполагал увидеть. Меня пронзила страшная догадка.
- Вперед! – вскричал я и бросился к входной двери.
Так и есть. Дверь – нараспашку.
На лужайке, освещенной слабым светом луны, лежит какое-то тело. С первого взгляда можно определить, что это Расим.
Ему плохо…
- Стойте на месте, - забыв о возможных рисках, я бросаюсь к товарищу.
Он приподнимается и тянет ко мне руки. Лицо его в крови.
- Ты… ты… - с усилием Расим пытается что-то сказать.
Алкогольные пары и страшная рана на шее не позволяют ему прохрипеть важную мысль.
- Ну, постарайся…
Мои товарищи около входной двери терпеливо ждут, чем закончится страшная сцена.
- Ты… - трижды позвав меня странным словом, Расим подзывает жестом.
Я наклоняюсь к его голове, и умирающий шепчет мне:
- … никогда… не пей чистый спирт.
Оставалось только горько усмехнуться.
Напрасно напрягал последние силы Расим. Зря, так сказать, мучился и старался. Я и так не пил спирт в чистом виде.
Но ответить я уже не мог при всем желание.
Перед глазами Расима померк свет. Нелюди его убили.
Перестав чувствовать жизнь в теле, упавшем на выжженную солнцем траву, я протрезвел.
Опасность!
Его кто-то ведь убил…
Я был теперь в смертельной опасности.
Где-то в темноте раздался шорох.
Я вздрогнул, словно по мне пустили ток высокого напряжения.
Дело принимало плохой оборот.
- Успею я добежать до двери или нет?
Хотелось добежать.
Быстрый взгляд на входную дверь подтвердил, у меня есть шанс.
Замерли все в гробовом молчании – Гульнгаз, Азат и я. Расим – в вечном.
Я оцепенел от объявшего меня ужаса.
Из-за угла показался, хрустя осколками битого кирпича, тот, кого я боялся больше всего на свете.
Вместо головы у него был черный бесформенный шар с пустыми глазницами и щелью вместо рта.
- Не закрывайте пока… дверь, - попросил я почти шепотом.
Я удивился тому, как хрипло прозвучал мой голос.
Медленно, словно это давало какое-то преимущество, я стал продвигаться к дому.
Зомби тоже шел – наперерез мне. Я сосчитал: его путь короче.
Я замер на месте.
Передо мной был солдат, пошедший на войну с единственной целью - уничтожить грязных белогвардейцев, которые убивали детей и насиловали женщин. Эта его мечта словно проникла через века и пространство в мое сознание, сверля мозг и пугая меня реальностью.
Из темноты показались другие исчадия ада.
Опасность умножалась на глазах. Еще мгновение – и перепуганные мои товарищи захлопнут дверь. На их месте любой пионер поступил бы также.
А зомби не останавливали свое движение.
Я замер. Выхода не было.
Пока ни один из них не нападал, но они подходили все ближе и ближе. Я ощутил неприятный холодок внизу живота.
Как быстро сбывается мой недавний сон. Я удивился.
Сейчас я чувствовал запах тления.
Запах. Он отвратительный. Очень тонкий – и оттого еще неприятней.
Путь к дому мне преграждала тупая и безмозглая куча монстров. Дверь захлопнулась. Глухо заскрипел засов. Товарищи отказались от меня.
Я потерпел поражение.

Глава тридцать шестая. Хорошие новости. Относительно.

Люди пишут книги, руководствуясь странной логикой. Очень часто там происходит то, что в жизни невозможно.
Но больше всего меня достает принцип «Если на стене висит ружье – оно обязательно должно выстрелить». Разве в жизни так бывает?
Вот взять, например, мои записки… откуда я знаю, что произойдет через месяц, день, час или даже следующую минуту.
И только потому я не должен упоминать про висящее на стене ружье? Абсурд.
Вдруг оно никогда не выстрелит?
Не напишу, а оно в нужный героям момент появится. Как в мультфильмах – из рукава.
Ох, как теперь мне пригодился бы этот «рояль в кустах»!
Увы! Никакого огнестрельного оружия и в помине не было.
- Открывайте, черти! – орал я, стуча изо всех сил в запертую дверь.
Какое-то шуршание, треск, горячее перешептывание – и полная тишь.
- Гульназ, со мной все в порядке, - обратился я к подруге, рассчитывая на женское сострадание.
Иногда подобный подход дает результаты. Эту сентенцию подтвердят неудачники в любви. Те, кто, в конце концов, однажды достиг удачи. Ляшко как-то рассказал, как под утро все же получил высшее наслаждение, к которому так долго стремился, простояв всю ночь перед ней на коленях. Подруга, его новая подруга, сжалилась.
- Это точно ты? – раздался, наконец, робкий голос Гульназ.
- Конечно, я. И у меня за спиной нет вурдалаков.
- А ты не врешь?
- Не считай меня предателем! Монстры никого не оставляют в живых и не вербуют в союзники. Ты что, не смотришь фильмы ужасов – хотя бы иногда?
Мой последний довод оказался наиболее весомым. С самыми страшными опасениями меня впустили в дом.
- Черт вас всех подери! – теперь я уже открыто раздавал проклятия.
В моих записках много такого, чего я не рекомендовал бы читать слабому полу.
Надеюсь, среди читателей нет читательниц?
Тогда порядок.
А то я был достаточно несдержан. Как Горбачев после Фороса.
Я имею в виду все повествование, а не только эту главу.
- Как тебе удалось уцелеть? – Азат задал вопрос, вертевшийся у него на языке.
- Я не знаю, - признался я.
- Как это?
- А так!
- Расскажи, пожалуйста… Мы ведь уже похоронили тебя.
Я поморщился.
- Поторопились вы!  У меня ведь, вы даже не поверите, нашлись союзники среди монстров.
- Как это?
- Сам не понимаю. Они схватились в борьбе друг с другом. Потом мои  защитники оттащили плохих монстров в сторону от меня.
- Кто?
- Другие монстры. Ты не понял, что ли?
- Странно все это, - Азат, похоже, не верил мне.
Даже сам я был немало озадачен.
Еще минуту назад я считал себя обреченным и не ждал скорой помощи. Да и кто мог помочь мне, попавшему в центр скопища монстров!
Единственный  путь к спасению, который я однажды уже прошел, заключался в том, чтобы неожиданно проснуться. Но на этот раз я вовсе не спал. Все органы чувств работали. Запахи ощущались в полной мере, мозг работал отчетливо и привычно. Во сне все происходит несколько иначе. Я это помнил.
Взаимная радость и дружеские объятия подтвердили, что мне здесь рады. То, что удалось чудесным образом вырваться из лап кровожадных упырей, рождали у нас несбыточные надежды.
- А что если твои друзья расчистят нам путь? – спросил Азат.
- Даже не верится, -  ответил я.
- Но ты же спасен!
- Это точно. Я думал, все – погиб.
- И мы так думали.
Спустя несколько минут я услышал отчетливый стук в дверь.
Азат, услышавший то же, что и я, зло пошутил:
- Монстры все-таки зовут тебя к себе. Поиграть…
Я насторожился.
- Ты кого-нибудь ждешь? – спросил я Гульназ.
Лицо ее было встревожено или даже испуганно.
- Я… - девушка замялась, - жду наших ребят.
Если им, страдальцам пещеры, удалось уцелеть в заварухе, я буду только рад. Примерно так я ответил Гульназ - и оказался провидцем.
В отпертую дверь ворвалась жизнерадостная толпа.
Дом сразу наполнился оживлением и пересудами. У каждого было чем поделиться.
Я же больше всего хотел узнать, что произошло после моего поспешного бегства из пещеры.
Выжили не все.
Среди тех, кто вернулся в наш приветливый дом, оказались Гульсина, Фандус, Николай, Муслима, Аня и Алеша. Я перечислил ребят в произвольной последовательности.
- А где остальные?
- Скорее всего, погибли, - был мне нерадостный ответ.
Сказав это, Фандус тихо помолился.
- Рассказывайте, что произошло, - потребовал я.
Я, в свою очередь,  обещался поведать о своих злоключениях.
Перебивая друг друга и останавливаясь на ненужных деталях, уцелевшие ребята из команды, оказавшиеся наиболее расторопными, признались, как потеряли остальных - растяп.
Оказалось, что в суматохе не все сообразили, что можно рискнуть, и терпеливо ждали, что будет дальше.
По сводам подземелья сверкали лучи фонариков. Охранник открыл беспорядочную стрельбу. Во все стороны брызгала кровь.
Какие-то кровожадные люди продолжали сеять панику и смерть. Ситуация складывалась гиблая. Все шло к полному уничтожению туристической группы, когда смелый Алеша, рискуя жизнью, бросился на охранника и задушил его.
Теперь путь к свободе оказался открыт. Получившие золото конкуренты так и остались на месте обнаружения клада, уничтоженные внезапно появившейся нечистью.
- Я слышал звук взорвавшейся гранаты, - поспешил высказать свою догадку Алеша.
- Точно, - подтвердил Фандус. – Похоже, один из бандитов взорвал себя.
- А мы ринулись к выходу. Те, кто уцелел…
Однако выбраться из лаза, не значит спастись. Несчастных здесь поджидала другая опасность.
- Губастый! – догадался я.
- Нет, - ответили мне.
Парень, которого я обозвал Губастым, был мертв. Он лежал в луже собственной крови, а рядом с ним – с зараженным ружьем! – поджидал спасшихся Юрий Константинович.
Переговоры результатов не дали.
Я и не сомневался. Среди уцелевших золотоискателей были смельчаки, были ловкие ребята – иначе они не спаслись бы! Но не было ни одного человека, который умел бы разрулить сложную ситуацию. Например, Ляшко, Рифата или меня, вашего покорного слугу.
Положение было безвыходным.
Вооруженный ружьем злой дядя хотел одного: чтобы ребята полезли снова в пещеру и вынесли золото.
Увы, такая перспектива – снова оказаться в лапах пещерных монстров – никого не прельщала. Глупо – да и только. Верная смерть.
И Юрий Константинович – этот неутомимый охотник на монстров – совершил непростительный ошибку. Он подошел к ребятам (ближним оказался Николай) и ткнул первого же в бок дулом своего ружья. Мол, подчинись или умри!
Однако Николай сделал легкое движение телом и вывел себя из-под линии огня. Делом нескольких секунд было для Фандуса выхватить у старика ружье и пристрелить его.
- У вас на это могло уйти полчаса. Или даже час, в конце концов, - заметил я. – Где же вы болтались все остальное время?
Ребята замялись.
- Много времени ушло на споры, - признался Коля.
- На какие споры?
- Всякие. Мы думали сперва идти за золотом.
- В пещеру? Добровольно?
Фандус почесал затылок:
- Да, были такие мысли. Мы были в растерянности.
- Взрыв наверняка обвалил своды.
- Вот-вот. Эта мысль и удержала нас от опрометчивого поступка.
- Ну да.
- Потом думали, как выбраться из этой аномальной зоны, - добавил Алеша.
- И выбрались?
- Нет. Кругом блуждают какие-то солдаты в прогнивших гимнастерках.
- Из тех, кто напал в пещере?
- Вроде того. Потом кто-то предложил вернуться в дом.
- Это я предложила, - сказала Гульсина.
- У вас не было командира. Вот что значит анархия или демократия! Напрасная трата времени и сил.
Ребята зашумели. Но они обсуждали не мое самовыдвижение на пост главнокомандующего, а перспективу ночевки в доме.
- Мы будем здесь в безопасности? – спросила Гульсина.
Они боялись.
- У нас нет другого выхода. Мне не хочется говорить, но это правда: немногие доживут до утра.
Гульсина поймала мой взгляд:
- Ты решил лишний раз нас не расстраивать?
- В смысле?
- Сообщил всю горькую правду разом. Шокотерапия, да?
- Гульсина, ты когда это научилась иронизировать? Общение с монстрами не прошло бесследно?
Девушка молчала.
- Ты обиделась? -  я привлек ее к себе.
Загорелое лицо Гульсины оставалось бесстрастным.
- Как настроение?
- Все в порядке, - в ее голосе не хватало убедительности. Я насторожился.
- Я сделаю все, чтобы мы остались в живых, - голос мой был спокоен и тверд.
Успокоить девушку мне, похоже, удалось.
Но что-то, похожее на любовь или влюбленность, вызвать – нет.
- А где у вас ружье? – спросил я у ребят.
- Мы его утопили, - сказал Фандус.
- Ты его утопил, - хором поправили парня.
Коллектив был дружный.
Сразу видно.
- Молодцы! – я вынужден похвалить своих деятельных подчиненных.
Они, в свою очередь,  решили рассказать подробности подвига Фандуса, но мне это было не интересно.
- Нам нужно поспать. Всем. Дежурим по очереди, - сообщил я свое решение. – Заступает первая пара. Я и Коля…
Хотел выбрать Гульсину, но передумал.
- Желаю остальным спокойной ночи!
Это была не дежурная фраза.

Глава тридцать седьмая. Ночной разговор.

Николай показался мне собеседником, достойным, чтобы без скуки провести два положенных часа ночного дежурства.
Несмотря на репутацию молчуна, я знал это доподлинно, он, загораясь, становился поистине бесценным и жарким собеседником.
Хотелось обсудить недавние события. У меня никак не выходила из головы картина, которую я наблюдал, готовясь к смерти у безжизненного тела Расима.
Появившиеся из темноты монстры неожиданно набросились на моих врагов. Как это возможно?
Неужели между ними также идет война?
Человечество с самого своего зарождения нападает на себе подобных. Факты археологических раскопок красноречиво говорят об этом. В первобытных пещерах во множестве найдены фрагменты человеческих костей, в которых застряли наконечники стрел.
Животные могут убить неодертальца или кроманьонца. Но они не изготавливают стрел.
- А монстры, даже не верится, реально схватились друг с другом, - посвятил я Николая в суть проблемы, которую предстояло обсудить.
- Ну и что?
- Как «ну и что»?
- Значит, у тебя есть друзья в потустороннем мире. А у меня таких, скорее всего, нет.
Разговор не клеился.
- Надо прощать врагов, - сказал Коля.
- Ты говоришь, как Фандус.
- Японская нация простила американцев.
- Хиросима и Нагасаки?
- Вот именно.
- Начитался Библии? – сказал я.
Усмешка получилась горькой.
Рядом с моим ухом раздался вкрадчивый шепот:
- Хочешь поговорить о жизни?
- А почему бы и нет…
Коля сделал задумчивое лицо.
- Я читал про ГКЧП, – сказал он.
- И что?
- Ты знаешь, что происходило во время перестройки?
- Немного.
- Тогда напомню. Ельцин, раскритиковав правление коммунистов, вдруг стал в одночасье народным любимцем.
- Ну да. Так бывает. Всех диктаторов народ любил. Так учит история, - повелся я на разговор. – Иван Грозный, Иосиф Сталин…
- А почему так происходит?
- Не догадываешься? Диктаторы со временем начинают третировать властьимущих. Тут мужик радостно потирает руки. Есть справедливость на земле, как бы говорит он.
- Точно.
- Знаешь, скоро выборы. Все политики займутся популизмом. Как Ельцин. Лучше всего сие шоу организует, как водится, правящая партия.
- Действующая власть?
- Ну да. У них - пресса, телевидение, административный ресурс, опять же… Озвучат проблемы, скажем, с оказанием медицинской помощи и отгрохают громадную больницу на уровне мировых стандартов. Одну. Или даже две. На всю Россию. А на местах – воз и ныне там.
- Извращенцы!
- Нельзя так говорить. Не политкорректно. Вот был бы ты отраслевым министром и не справился с задачей, что с тобой сделали бы?
- Отправили в отставку.
- А если ты чей-то друг?
- Ну… не знаю.
- Отправили бы в отставку твоего зама. Вот ответь мне на один вопрос. На деньгах какой страны изображен мужской половой орган?
- Он действительно изображен? Конский, поди?
- Нет, человека.
- Могу предположить, что на российских… но, скорее всего, какого-нибудь африканского государства. Или в Индии.
- Ты присмотрись внимательнее. Именно на российских деньгах можно это  увидеть. У меня один приятель так занимал в долг. Ему обычно отвечали: денег нет. А после вопроса люди вынимали деньги и рассматривали, чтобы убедиться, что их не обманывают. Тут ловкач просил в долг. И успешно.
В доме было тихо. Только слышался храп. Каждый пристроился где мог. Ничто не мешало нам предаваться пустому трепу. Обычно любой разговор по душам так обозначал Коля. Сейчас он сам участвовал в этом словоблудии.
- Все они – наследники Сталина. Я снова о политике. «Одним страхом нельзя удержать власть. Ложь оказалась не менее необходимой», признался как-то Иосиф Сталин.
Николай стал излагать свое видение истории. Я вздыхал и слушал.
- Началось все в 1985 году. Михаил Горбачёв занял пост Генерального секретаря ЦК КПСС. Появление в стране молодого руководителя вызвало у людей надежду. Но вскоре первоначальная эйфория прошла.
Речи энергичного генсека и его нелепые нововведения не могли изменить жизнь к лучшему. Народ это понял быстро.
Ускорение, гласность, госпроверка стали очередной ложью. Экономика первая пострадала от перестройки. Да еще эта навязшая  в зубах антиалкогольная политика. Исчез сахар с прилавков. Потом карамель. Папа рассказывал, что с каждым днем становилось все хуже. И труднее становилось жить. Вот тебе и перестройка!
Магазины смотрели на покупателей пустыми прилавками. Были введены продовольственные карточки и талоны на промышленные товары. Как в далекое и уже забытое военное время.
А Горбачёв твердил  «процесс идёт». Процесс, конечно, шёл, но по самому худшему сценарию.
- Согласен. Сбросив коммунистический режим, Горбачёв мог бы изменить жизнь к лучшему, но он, похоже, даже не попытался сделать это.
- Вот именно!
- Получается, ГКЧП был нужен?
- А я о чем!
- Ты знаешь, я думал, они зовут назад.
- Я тоже ошибался. Пока не стал изучать историю. Это было действительно смутное время. Один известный политик сказал, что за рубежом некоторые политические силы поддерживают Ельцина. И если бы это можно было показать и обнародовать, то многие начали бы понимать, кто такой на самом деле Борис Николаевич.
Жаль, что всей правды народ так и не узнал. Тогда преступники не захватили власть.
- Ты говоришь о Янаеве? – уточнил я.
- Нет,  я имею в виду насильственный захват власти преступной группировкой так называемых демократов.
- Их называют дерьмократами. Ну, я не знаю…
Николай загнал меня в тупик. Тяжело менять устоявшуюся и привычную точку зрения.
Даже сегодня я не могу до конца понять, кто прав, а кто виноват. А тогда?
Обманутому популистскими обещаниями народу трудно было разобраться, кто свой, кто чужой. Многолетнее руководство КПСС не принесло обещанного коммунизма, а забравшийся на танк Борис Ельцин обещал свободу и всеобщее благоденствие в ближайшее время.
Был такой анекдот:
- А еще через некоторое время мы будем жить хорошо, - сказал с трибуны президент Ельцин, принявший эстафету у Горбачёва по дальнейшему развалу России.
А люди спросили:
- А мы?
 Народ нищал на глазах, а богатство страны растаскивали олигархи, толкая за рубеж природные ресурсы и превращая когда-то могучую державу в отсталую провинцию.
Слова Коли заставили меня вспомнить о событиях почти вековой давности. Может, напрасно я идеализирую Каппеля и его солдат. Недаром они забрали из банка в Казани народное золото, не спрашивая никого о законности своих действий. Также неожиданно и нагло пытались забрать найденные нами золотые монеты – чужой клад! -  бандиты некоего Ахмата.
- Вставай, Коля, - разбудил я замолчавшего собеседника, - буди следующую группу. Я увлекся, и мы продежурили лишние полчаса.
- А… - спросонья Николай не понимал, чего я от него хочу.
- Только не очень их торопи.
Я продолжил записывать свои мысли.
Власть ни в одной стране мира, пожалуй, так масштабно и безжалостно не продолжала на протяжении веков уничтожать свой народ.
Российские императоры в течении столетий не считали быдло, проживающее на территории страны, за народ. Расхваливаемый современными историками Петр Первый губил людей сотнями. Если не тысячами.
Другие цари тоже не считались с потерями.
Возмущение и гнев, в конце концов, вылились в баррикады 1905 года.
К сожалению, из этих кровавых событий власть и реформаторы не извлекли для себя должного урока.
Наверняка должен был появиться такой человек, как Ленин.
И опять народ был обманут. В лозунгах Великого октября звучал принцип социальной справедливости. 
Капитализм, который описал Эмиль Золя в книге «Жерминаль», не принес бы жителям русской земли ничего хорошего.
Вести о забастовках за рубежом, вооруженных восстаниях рабочих из-за бесконечного голода и нищеты регулярно печатались в российских газетах. Капитализм несет смерть!
Народ поверил большевикам.
Так кто же прав?
На чьей стороне воевал бы я сам, если бы пришлось?
 Раздавшийся за спиной голос напугал меня.
- Ты что-то пишешь? – спросила, подходя, Муслима.
Коля разбудил ее для следующей смены.
- Мемуары, - коротко ответил я.
- О чем?
- Мемуары - записки, повествующие о событиях, в которых пишущий  принимал участие или которые известны ему из слов очевидцев, - пояснил Николай, видимо, припоминая когда-то заученный текст.
- Все спокойно?
- Пока да, - я закрыл тетрадь.
Надо будет купить новую, подумал я.
Спалось мне плохо. А когда сон накатывал на меня, мне снились пистолеты, револьверы, наганы, пулеметы, автоматы…
За всю свою жизнь я не видел столько оружия. Разве что в фильмах о фашистах и войне. «Освобождение» - было такое кино по каналу «Культура».
Сегодня с утра надо будет поговорить с Гульсиной и признаться ей в своих чувствах. А там… будь что будет.
Пройдя вместе через столько испытаний, девушка наверняка должна проникнуться ко мне взаимными чувствами.
У нас все будет хорошо. Я уверен.
А теперь – спать…

Глава тридцать восьмая, короткая, потому что...

Утро принесло две хорошие новости. На то и существует дневной свет, чтобы радовать нас, землян.
Первое сообщение я получил от последней дежурившей смены. Нападения не было. Страшные призраки прошлого не побеспокоили ни одну пару. Вплоть до самого рассвета.
Вторую хорошую новость сообщил мой ночной напарник. Коля обнаружил в подвале почти полную бочку бензина.
- Осталось только найти пустой бак! – пошутил я.
- В  каком смысле?
- Пустой бак машины, которую бросили только из-за того, что кончилось горючее. Тогда мы оказались бы незадачливому водителю очень кстати.
Коля не принял шутку. Как-то я упустил из виду, что такие серьезные люди, как Николай, не уважают добрый юмор.
- Я придумал кое-что получше, - сказал он мне в ответ. – Ты никогда не имел дела с огнеметом?
Увы,  дел с такого рода оружием я никогда не имел. Да и с другого рода – тоже.
Я так и ответил:
- Нет. А что, у нас есть огнемет? Осталось только заправить его? Ты же нашел бензин!
- Не в этом дело.
- А в чем?
- У нас нет огнемета, - огрызнулся Коля. – Но я собираюсь его изготовить.
Я хотел взбунтоваться. Любая задержка в нашем положении на руку только чудовищам.
- Здесь они водятся, если ты забыл!
- Я знаю.
Оказалось, что есть и третья новость. Как водится, плохая.
Ночь не принесла особых изменений в нашей ситуации. Достаточно выглянуть на улицу, чтобы получить справку.
За окном мелькают обезображенные лица рассерженных монстров. Сотни лет бездействия их толкают на активные действия.
Время от времени они, эти вполне осязаемые и реальные призраки прошлого ударяются в стены, разбивают уцелевшие стекла.
- Делай свое чудо-оружие! – говорю я.
Так, наверное, напутствовал Гитлер своего ученого – Вернера фон Брауна, создателя фашистского «Фау».
- Мне нужно время.
- Не дурак – понимаю.
Хряк - и я переламываю кости одному исчадию ада. Бросок огня – другой монстр вспыхивает как факел.
Путь нам открыт. Остальные чудовища держатся в отдалении, напуганные нашим рвением, гораздо большим, чем они наблюдали у Юрия Константиновича.
- Меня не беспокоить. При пожаре – выносить первым!
Николай ушел в импровизированную мастерскую в подвале, а я продолжал грезить наяву.
Потом мне сладкие мечты надоели.
Я зашел на кухню и доел остатки завтрака, который приготовила последняя дежурная смена.
Гульсина, кстати, дежурила под утро. Поэтому мне не удалось с ней поговорить. Девушка, освободившись от выполнения важной ночной миссии, поспешила снова в постель. То есть решила снова немного прикорнуть.
Увы, снова неудача. Я остался наедине со своими желаниями.
Записал эти слова и задумался.
Анас Гилязов, ты ведь бесстрашный охотник на монстров. А сказать несколько простых слов любимой девушке не можешь.
То, что Гульсина ведет себя несколько неадекватно, наоборот должно тебя подхлестывать. А ты – сдулся.
Не противно ли?
Решено.
При первой же возможности потребую от нее короткого ответа: да или нет?

Глава тридцать девятая. Дело идет к завершению.

Фандус во время ночного дежурства рассказал одну историю.
Это даже не история, а идея-фикс, которая овладела религиозно настроенным парнем.
Дело в том, что уже давно у него скончалась бабушка.
- Она болела, но, приняв лекарство, в положенное время включала телевизор. У нас был телевизор – старенький, маленький, черно-белый. Чуть не сказал: «как бабушка…»
Фандус на этих словах даже рассмеялся.
Бабушка умерла на половине фильма «Богатые тоже плачут», не досмотрев демонстрировавшуюся серию даже до середины.
Фандус решил специально отсмотреть бразильскую фильму целиком, чтобы, встретившись с любимой бабушкой, пересказать ей, чем закончились злоключения главной героини Марианны Вильяреаль.
Конечно, этот благородный порыв стал бы результативным только в том случае, когда собеседники угодили бы в одно место – рай или ад, все равно куда.
- Я рассчитываю на рай, - безаппеляционно заявил рассказчик.
Когда умер дедушка - тоже любимый, - Фандус был уже в изрядной растерянности. Дед взял себе за правило каждый божий день смотреть американский сериал «Санта Барбара». Тут парень попал впросак. У «Санты Барбары», как оказалось, больше двух тысяч серий.
После гибели Анаса мне захотелось, чтобы его записи не прервались на самом интересном месте.
Любая история имеет право на жизнь. Но только в том случае, если она имеет концовку.
Иначе читатель будет расстроен. Решит, что его обманули.
Я, пожалуй, не смогу рассказать о дальнейших событиях так, как это сделал бы хозяин записной книжки. Но постараюсь передать хотя бы фабулу. В меру своих слабых сил.
После множества страниц, исписанных Анасом, мне хотелось, чтобы наш путь не только получил некую завершенность, но и…
Я запуталась.
Простите меня.
Я жалею о том, что не рассказала Анасу Гилязову историю черного капитана. Мне кажется, я ее где-то слышала раньше.
Там, по-моему, речь шла о том, что бывший капитан в пьяной ссоре убил свою жену и закопал тело в погребе.
Вот именно – в погребе.
А супруга не может найти успокоение и каждую ночь в одно и то же время приходит к мужу. Но, увы, тот всякий раз оказывается пьяным.
Вот… подробности забыла. История оказалась незавершенной.
Теперь о себе. Меня зовут Муслима Исхакова. Но я не родственница нашего бывшего мэра.
Особо о себе сообщать больше нечего.
В записках Анаса меня он упоминает совсем мало.
Ну и ладно. Я не стала ничего менять. Только внесла кое-какие коррективы в начале повести. Ну, там в середине. И в конце.
Получается, что сильно покорежила произведение?
Но это не так.
Когда огнемет был готов, мы вышли из дверей.
Впереди шел Коля, потом мальчишки. Последними шли мы, девчонки.
Откуда именно выскочил монстр, никто не успел заметить. Костлявой рукой он вырвал из группы Анаса Гилязова и на наших глазах разорвал его на части. Гилязов погиб как герой. Так ведь пишут, правильно?
Колян, конечно, спалил монстру башку. Но их было много, этих противных созданий.
Мы едва успевали заряжать из канистр огненную пушку. Но это требовало стараний. Мы увлеклись пару раз – и потеряли Гульсину с Алешей.
Пусть земля будет им пухом!
Правда, какая к черту земля! Их бездыханные тела сгорели в обнимку с монстрами.
В конечном итоге остались в живых только мы с Коляном.
Он поливал огнем во все стороны, а монстры все шли и шли.
Словно не боялись погибнуть.
Впрочем, зачем им чего-то бояться. Они и так уже мертвы.
Когда нас стали окружать со всех сторон, я поняла, что дело – швах.
Я бросилась бежать, оставив Колю со своим факелом и монстрами наедине.
Скорее всего, он не уцелел. Так и сгорел в большом пионерском костре, который сам же и организовал.
Я же бежала без оглядки.
Монстры, занятые разборкой с факелоносцем, похоже, меня даже не преследовали.
Я бежала, сломя голову.
Надеялась только на Альберта Галиакберова. Это мой дальний родственник, с которым мы в детстве были очень дружны.
В моем положении только на него я могла рассчитывать. Только он мог откликнуться на мой звонок и привезти в этот страшный лес группу ОМОНа, в котором он служил.
Из слов Анаса я знала, что есть некий холм, с вершины которого берет сотовый телефон.
Мне дважды повезло.
Сперва я быстро нашла искомый холм, потом выяснилось, что связь работает.
А дальше пошли сплошные неудачи.
- Брось меня разыгрывать! – заявил Альберт, когда я изложила свою страшную историю.
Он никак не хотел верить, что в реальной жизни могут быть события, которые я  торопливо описывала и которые, как он сказал язвительно, он только вчера увидел в американском фильме ужасов.
- Если бы я знал, что ты употребляешь наркотики, я бы не сомневался, что делать, - продолжал он издеваться, - а так… могу предложить принять успокоительное и ложиться баиньки. К утру все пройдет.
От злости я чуть не разбила мобильник об пень.

Глава сороковая. Расправа.

Помощь подоспела вовремя. Монстры окружили меня, они тянули свои противные руки-трюки, чтобы полакомиться моим нежным девичьим телом.
Но тут из кустов выскочили бравые ребята в черном камуфляже. На лицах у них были черные повязки.
Меня смутило только то, что ни автоматов, ни какого другого оружия в руках у них не было. Но приемами рукопашного боя, если я правильно это называю, они владели виртуозно.
Он цеплялись в моих врагов, как горные орлы, и утаскивали их в кусты. Однако монстров было слишком много.
Приглядевшись, я поняла, что ошиблась. Те, кто нападал на моих врагов, сами мало чем от них отличались.
Те же пустые глазницы вместо глаз, то же лицо без единого намека на кожу и жизнь, а также тело, давно истлевшее до костей.
Одна радость: нападающие были явно на моей стороне.
- Черт возьми! Да тут их полный лес! – закричал Альберт, неизвестно откуда взявшийся.
Мне его голос показался галлюцинацией. Но слух не обманул меня. Альберт все-таки пришел ко мне на помощь. Как Майти Маус.
Такой бравый вояка, а боится, подумала я.
И оказалась не права.
На его лице не было ни тени сомнения или страха.
Это был крепко сбитый мужчина с короткими волосами. Остальные походили на командира.
Приехавшие за мной ребята вместо того, чтобы скорее увезти меня в Казань, ввязались в бой.
Во все стороны летели ошметки, куски материи и обломки костей.
Монстры наверняка пожалели, что распоясались. После смерти Юрия Константиновича они и вовсе перестали прятаться, увидев, что туристы совсем беззащитны.
- Один момент. - Альберт отодвинул меня в сторону и метким выстрелом снес полголовы ближайшему исчадию ада.
- Стойте! – заорала я.
Они уничтожали всех чудовищ подряд. А между тем среди кровожадных и ужасных зомби были и мои спасители.
- Там мои друзья! Это свои!!!
Но крики мои не получили отклика. Бойцы ОМОНа получили в свое распоряжение большой бесплатный тир и теперь громили противника налево и направо.
Я зашлась в плаче, но и это не помогло.
Автоматчики устремились в погоню, рассредоточились по местности.
Я бегала за ними, крича и жестикулируя. Мои старания не дали никакого результата.
- Играть в бирюльки мы не собираемся, - ответил мне долговязый боец в камуфляже.
От беготни за монстрами в полной разгрузке он вспотел. От занимательной игры он был возбужден.
Я разыскала Альберта.
- А?
- У-у-у...
- Ага!
Пока мы разговаривали при помощи простых до примитива дикарей Танзании междометий, монстры повсеместно и поголовно были уничтожены.
Если тараканы от шороха прячутся по закоулкам и сусекам, то монстры, наоборот, на шум реагировали привычно – они повылезали все до одного из своих нор, рассчитывая на легкую поживу.
Рыская по зарослям и лесочкам, омоновцы повсюду натыкались на кровавые злодеяния монстров.
Пораженный масштабом активности потусторонних сил, Альберт Галиакберов запросил подкрепление.
Теперь противника обнаруживали с вертолетов и уничтожали с воздуха. Бойцы пришли в ярость. Для них не было более важной задачи, чем расправиться с разросшимся поголовьем невиданных ранее зомби.
Когда все было кончено, Альберт подошел ко мне:
- Надо было сразу звонить мне, девочка моя!
- Связи не было.
- Это плохо. Но теперь можешь быть спокойна.
Мне вспомнились слова Наиля. В споре с Анасом он привел изречение  Маркса о том, что если капиталистам пообещать прибыль тридцать процентов, то они задумаются, а если сто, то они начнут действовать, за триста процентов прибыли капиталист пойдет на любое страшное преступление.
Провал операции против Советов становился после этого понятен. Белогвардейцы и помогавшие им иностранные интервенты не бились в полную силу на полях кровавой войны с Красной армией. Охваченные жаждой наживы капиталистические ястребы не защищали от разрушения Россию, не спасали от гибели детей и женщин. Они попросту грабили нашу землю ради своей прибыли, а для этого уничтожали мирное население, которое им мешало в их устремлениях.
Вот так всегда. Великая идея процветающей России просто в очередной раз продекларировалась.
Впрочем, и сегодня то же самое обстоит с рыночной экономикой, с насаждением жизни по образцам европейской демократии.
Это хитрое прикрытие для низменных, непристойных дел сначала белой гвардии вкупе с иностранными интервентами. А потом, в стране уже победившей демократии, пустые слова, чтобы остаться у власти. Чтобы выглядеть белым и пушистым в глазах Запада.
Недавно некто озвучил, что нам хотят извне навязать чуждый образ жизни, свои идеи. И его поддержали те, чьи дети, особняки и капиталы давно уже нашли привычное место за рубежом.
Тогда чего они боятся? Что запад придет сюда?
Наверняка. Именно это и пугает новоявленных нуворишей. Тогда никто им не позволит жить так, как живут сейчас: словно колонизаторы в странах Африки и Азии.
Что принесет ближайшее будущее нашему нищему, голодному, обескровленному и уставшему от насилия и бесправия народу?
Все обещают только хорошее. И, похоже, все врут.

Эпилог.

В незапамятные времена с большой осторожностью и пиететом относились к своему прошлому. Прислушивались к старикам. На Востоке – к аксакалам. Не спешили поддаваться уговорам пришлых людей и обещаниям быстрой хорошей жизни.
Вирусом кладоискательства и быстрой наживы были заражены только авантюристы. Золотой лихорадкой болели, как водится, прохиндеи и бандиты.
А труженик понимал, счастье дается только ежедневным трудом. Если, конечно, мир идет правильным путем.
Разбой у них не был в чести. И закон был не на стороне лиходеев.
Что-то изменилось в сознании общества.
Вирус потребления и беспринципности овладел людьми.
Я вижу это не только по телевизору, где-то далеко наверху, а рядом с собой.
Люди, которые пришли ко мне на помощь, уничтожили всех призраков прошлого.
Не знаю, возможно, нашу туристическую группу убивали так же и те, кто спасал меня до приезда ОМОНа.
- Мы в политике разобраться не можем. Ты требуешь правильного выбора от давно умерших предков, - сказал Анас и  записал свою мысль где-то на полях тетради.
Выводы, которые я привела в конце главы, тоже Гилязова. Они были написаны на листочке, вложенном в тетрадь. Мне показалось, что имеет смысл привести в этой повести размышления, к которым в конечном итоге пришел бедный парень.
Я ехала в бронированной машине среди веселых возбужденных бойцов ОМОНа и была как никогда растеряна.
Ребята, не задумываясь, выполнили приказ.
Они так поступали всегда. В Абхазии, в Чечне, в Грузии…
Они спасли меня. Но убили всех призраков прошлого.
Чем дальше я живу, тем чаще думаю: можно ли так, наскоком решать проблему?
Прошлое помогает нам в жизни. Если даже оно эфемерно и забыто. Недаром во время Великой отечественной войны был снят фильм «Александр Невский». Недавно я купила диск с немецкой цветной кинокартиной под названием «Кольберг», повествующей о героической обороне города Кольберга от французских войск в 1806-07 годах, во время Пятой Коалиционной войны. Съёмки были начаты в январе 1942 года и закончены к январю 1945-го. Для массовок было даже снято с фашистских фронтов порядка 20 000 солдат. Вышел в прокат в Германии в марте 1945 года, показывался в осажденном Берлине. Прошлое помогало воюющим армиям.
А мы ежедневно, ежеминутно – подобно бравым ребятам Альберта Галиакберова! – уничтожаем свое прошлое.
Вот и получили проклятие всей стране. Нашей необъятной родине. Как знать, может быть, и миру.
Неужели нас ждут теперь великие неприятности: цунами, наводнения, засухи, радиация и вымирание?
Нет, это неправильно. Нельзя уничтожать наших защитников, наше прошлое!

г. Казань
апрель 2011г.