А у вас парламент есть?

Я уж сказывал, что деревня наша Солёнка от жизни не отстаёт, шагает в ногу со временем, а то и вперёд забегает. Вот и этим летом мы поторопились, слишком далеко вперёд забежали. А дело было так.
Собрались тёплым летним вечерком наши мужички возле магазина на завалинке, беседуют о том да о сём. А тут автобус трёхэтажный подкатывает, весь рекламами столич­ными залепленный, даже колёса. Выскакивает из него пацан в футболке с «Мальбурой» и к продавцу:
- У вас здесь парламент имеется?
- Мал ещё такие вопросы задавать! - отрезала продав­щица. Пацан шмыг обратно в автобус, с тем и уехали. А нас, понимаешь-ли, заело: аж из Масквы прикатили, про наш парламент интересуются, а нам и похвастать-то нечем! А вдруг думские депутаты нагрянут с проверкой, что делать станем, как оправдываться?
Забеспокоились мы, запереживали. И назавтра же, с утра, собрали в деревенском клубе собрание. Хрен с ним, с сено­косом, тут дела поважнее есть. Собрали, стало быть, весь деревенский актив. Это те, кто может бойко говорить да руками убедительно размахивать. И порешили срочно же собрать в нашей деревне свой парламент. Всенародные выборы порешили не проводить: нет ни времени, ни денег на это. Да и то: соберём деньжата, скинемся, а их, мало ли, кто украдёт или пропьёт? Нет, нам такой позор не нужен!
Составили общий список кандидатов, да от имени народа тут же сами за себя и проголосовали. И было у нас на деревню двадцать самодеятельных активистов, а стало враз двадцать народных депутатов. И забурлила в Солёнке по­литическая жизнь. Тут же, не сходя с места, собрали I съезд деревенских депутатов. Крики, ругань, мордобой. Ну, всё как в настоящих парламентах. Дед в бобровой шапке громче всех кричал, его и избрали сникерсом, али шкипе­ром, не помню уж, как главный говорун в парламенте прозывается.
На дворе было тепло и сухо, с потолка не капало, потому текущие вопросы решили пока не рассматривать, а подождать до дождей. Тогда и посмотрим по-хорошему, где крышу надобно латать, а где и так дородно. Сразу взялись за коренной вопрос: «О новом гербе деревни». У всех гербы есть, а почему мы без него?
Афанасий, мужик башковитый, предложение внёс:
- Мы люди крепкие, как дубы. Потому нужен дуб на гербе. Уезд наш именуется Мухоморским, значит, надо пририсовать сбоку мухомор. А сверху, из облака, высунута рука с рюмкой.
- Уж лучше с бутылкой вермута.
- Нет, братец, тут глубокая философия. Мы люди степен­ные и за вином не гонимся, бутылке не кланяемся. Ну, а коли нальют, то и не отказываемся.
На том и порешили. Целых две недели расхаживали депутаты по деревне при значках да пиджачках. Беседовали с народом, наказы записывали. Работали. Так всё складно да ладно пошло! Часто выходили за околицу, поглядывали: не едут ли коллеги, столичные парламентарии?
Но вместо парламентариев нежданно-негаданно нагрянуло в Солёнку совсем другое начальство. Заехал к нам из столицы «министр по общению с народом». Должность у него такая. Без охраны, без мигалок разъезжает, простой такой. Один приехал, даже без секретарши. Ездит он по городам и весям на своём шестисотом «Москвиче» и не сказки сказывает, а терпеливо объясняет людям, что живут они хорошо, но, несмотря на это, скоро будут жить ещё луч­ше, если потерпят немножко.
Ждём, когда про наш парламент спрашивать будет. Депутаты в пиджаках стоят, но среди народа, чтобы особо не выделяться. Все слова министра записывают, для исто­рии. А министр простой такой: в футболке с Бабой-Ягой, в джинсах, за руку с каждым здоровается. Но про парламент не спрашивает. Заглянул он в телятник, вилами навозу в тележку побросал, поразмялся после долгой дороги. А про парламент ни гу-гу. Поговорил министр с местным наро­дом, пообщался, да и в магазинчик заглянул. Вот тут-то он и спросил, наконец-то, про парламент, у продавщицы. Мы уж и рты разинули, чтобы отчитаться о проделанной работе, да продавщица нам весь праздник испортила. Вытащила и подаёт министру такую яркую пачку сигарет. Глядим: «Парламент» называется! Вот те на, а мы-то, махорочники, про то и вовсе не знали, не ведали! Закурил министр, сел в машину да и уехал. Долго мы глядели его «шестисотому» вслед, глазами хлопали.
В общем, тут же наш парламент сам собой и распался и угасла в одночасье вся политическая жизнь в деревне Солёнке.