После дождя

Небо - это колокол Мира. Его язык - твоё сердце.

1

     Какими странными порой предстают в  памяти события прошлого. В очередной раз, выстраивая цепь всех эпизодов, где нам выпали далеко не второстепенные роли, мы пытаемся убедить себя, что всё вышло именно так, как было суждено, или обстоятельства оказались сильнее нас. Но, в конечном счёте, жить прошлым, значит бежать от будущего, скрываясь в потаённых уголках своей души, в самых тёмных её коридорах, куда путь даже для нас самих иногда закрыт, до поры.
     Нет ничего хуже, чем жить самообманом, всякий раз лгать самому себе и, жалея, прощать свою трусость, зная, что так уже было бесчисленное количество раз. И каждый подобный случай всё зыбче затягивает в вязкое болото неразделённых желаний и затаившихся в глубине души страхов.
     Вот и сейчас, закончив своё повествование о событиях, произошедших в период с 1986 по 1988 годы, я намерен навсегда вычеркнуть из памяти то дождливое лето, принёсшее столько горя окружающим меня на тот момент людям, да и самому мне в частности. Пусть все невыплаканные мной слёзы и боль потерь канут в лету, и, окропив чернилами бумагу, я навек сотру из своего подсознания эти пасмурные дни. Да простят меня родные и близкие всех тех, кто будет упомянут мной ниже…
Описание далее изложенного не показалось бы  столь загадочным и мистическим, если бы я сам не стал непосредственным участником событий тех сентябрьских дней. Тогда обстоятельства, сгустившиеся вокруг одного из моих старых приятелей, которого я помню ещё со времён начальной школы, заставили меня вмешаться в цепь, неподдающихся объяснению фактов. Однако моё участие в этой жизненной пьесе было столь кратким, что я на тот момент не мог объективно оценивать окружающую действительность, вследствие перенесённой операции на головном мозге, коей предшествовала страшная автокатастрофа, в которой из четырёх человек, находившихся в автомобиле, лишь мне невероятным чудом удалось остаться в живых. Хотя смерть, в её классическом представлении старухи с острозаточенной косой, не раз звала меня к себе за тот временной период, а именно, семь дней, которые я пребывал в состоянии комы. Последним, о чём я успел подумать за секунду до того, как Ягуар превратился в груду искореженного железа: «неужели мне отмерено на этой земле всего 33 года?”…
    В настоящее время я уже практически полностью оправился от тяжкого бремени воспоминаний и перестал чувствовать какие-либо болевые или неприятные ощущения, связанные с переменой климата или погоды. Меня держат под охраной в отдельной палате, под наблюдением специальной досудебной комиссии. Ввиду последнего, кстати, я и начал вести следующие записи, которые периодически и заносил в свой так называемый дневник, а проще говоря, в тетрадь, которая до настоящего времени была скрыта мной от кого бы то ни было. До настоящего времени мне удавалось искусно прятать её под обоями в углу…
    Как я уже успел упомянуть выше, мой школьный друг Роджер, бывший в молодости паинькой и довольно неразговорчивым юношей, вечно себе на уме, в скором времени стал преуспевающим продюсером и сильные мира сего прочили ему большое будущее в музыкальном бизнесе. Он знал мою тягу к музыке и поскольку я, одновременно являясь его ближайшим другом, он став уже влиятельным человеком не забыл нашу дружбу.
    27 апреля 1986 года в моей квартире раздался телефонный звонок. Я был крайне удивлён, услышав знакомый с детства голос, манеру разговора Роджера нельзя было с кем-то спутать. Он предложил мне записать новый альбом, но в старом составе. Меня слегка озадачило его предложение, ведь для этого нужно было вновь возрождать группу. Он прекрасно знал, что кроме меня никто бы не стал этого делать, поскольку это была моя группа, моё детище.
  1 сентября в мюнхенской «Tennessee Tonstudio» началось микширование альбома. Продюсером был Роджер. Первоначально альбом хотели назвать «The darkness alley» (Тёмные аллеи), но 20 сентября сменили его на “No return» («Возврата нет»).
22 сентября «The Daily Mirror» опубликовала первую официальную фотографию возрожденной группы, а 5 октября в Бедфорде (Англия) началась подготовка к предстоящему туру.
27 сентября газета «LA Evening Standart» первой сообщила сенсационную новость о возрождении нашей группы Cry Freedom.
     В начале октября “No return»  был смикширован, а 16 ноября поступил в продажу, поднявшись до 5-го места в Британии и 17-го — в США.
Поскольку начало гастролей выпадало на зиму, то решено было начать тур с Австралии. В Британии группа дала лишь один концерт — на фестивале в Небуорте. В общей сложности возрожденная группа сыграла около 100 концертов.
     Мы собрались для работы над новым альбом в мае 1987 года в особняке Lorge, в штате Вермонт, где записывался альбом Rainbow «Bent Out Of Shape».                Основная часть музыки была написана мной и  барабанщиком Инго. Ронни и Клифф сочиняли тексты песен. К записи приступили в другом месте — в городке Стоу (Вермонт), куда мы переехали 6 июля, а через четыре дня началась работа, которая продолжалась (с перерывами) до 26 августа.

2

   26 августа 1987 года наш коллектив, состоящий из четырёх человек, включая меня, был в предвкушении возвращения домой из звукозаписывающей студии, находившейся в городе Риверсайд (Калифорния), где после долгой изнурительной работы совместными усилиями была закончена запись нашего четвёртого по счёту студийного альбома «The way through the twilight » ( Путь сквозь сумерки). Сведение треков тоже было практически завершено. Оставалось нанести последние штрихи, которые ждали своего часа, чтобы быть исполненными.
За то время, что мы днями и ночами торчали в студии, запершись от всего мира, шли непрерывные дожди, день ото дня заливавшие все окрестные города, подобно библейскому проклятию. Мы даже тогда подумали, не использовать ли в одной из песен шум дождя… В один из дней, что мы находились в студии, в самый разгар работы, внезапно на несколько минут пропало электричество и мы, оставшись в кромешной тьме принялись было обсуждать тот злополучный раскат грома, что попал в электрогенератор, выведенный с заднего двора. И хоть он и был достаточно хорошо замаскирован, по всей видимости, внимание грозных раскатов разъярённого неба не обошло его стороной. Я вышел покурить, а заодно и посмотреть всё ли в порядке с генератором, но увидев, как он фыркает и от изоляции во все стороны сыплются искры, вернулся обратно…
     Ближе к обеду мы узнали по радио, что объявлено штормовое предупреждение и все выезды из города перекрыты, чему надо отметить, очень удивились, и даже обеспокоились, поскольку у каждого из нас были планы выехать за город и отдохнуть от напряжённой работы. За всё время, что мы жили в Лос-Анджелесе, а это было, начиная ещё как минимум со школьных лет, этот случай, пожалуй, был единственным настолько серьёзным, что власти города пошли на подобные решительные меры. Погода в те августовские дни просто неистовствовала.
     Наконец, ближе к вечеру, небо начало проясняться, дождь стал стихать также внезапно, как и начался и в воздухе стоял насыщенный запах озона. Я ещё тогда отметил, что с детства любил это состояние природы – после дождя; дышится легче, всё кругом в своём естественном виде, без прикрас и фальши, и от этого на душе наступает какое-то особое чувство гармонии. Был обычный пятничный вечер, после дождя.
Мы вышли из студии, опечатав её, так как планировали с октября отправиться в турне в поддержку нового альбома, который должен был поступить в продажу уже с сентября. Нам всё же удалось уложиться в сроки, поставленные звукозаписывающей компанией, хоть и не без труда. А пока, до конца сентября, взять небольшой творческий отпуск, а заодно и посмотреть, как пойдут продажи альбома и оценят ли нашу работу те, для кого мы и приносим себя в жертву Музе.
     Вечер, казалось, не предвещал никаких приключений, тем более что дорога домой нам предстояла без остановок и в светлое пока ещё, время суток. Каждый из нас уже мысленно был готов преодолеть эти долгожданные часы в пути и оказаться в окружении родных и близких.
     Чёрный  Ягуар нашего басиста Клиффа был его детской мечтой. Он сел за руль, я позади него, а барабанщик Инго и вокалист Ронни соответственно слева от водителя и справа от меня. Мы как  всегда слушали радио V-Rock, которое было по умолчанию настроено в приёмнике Клиффа и ждало своего часа, чтобы его включили. За время пути мы переслушали не один десяток песен доброй классики рока, как например Deep purple, AC/DC, Ozzy, Van Halen, Foreigner и других горячо любимых нами исполнителей. Настроение было отличным. Каково же было моё удивление, когда мы вдруг услышали собственную композицию, записанную ещё в 83м году!!! Под всеобщее ободрение, мы наперебой стали нараспев подпевать себе же, звучащим из динамиков. Эта поездка была и останется самой яркой и одновременно самой трагической в моей жизни, но тогда не было ни малейшего намёка на роковой исход событий. Клифф, обычно любитель рассекать по трассе и летать наперегонки с ветром, да к тому же, дорога была пуста, был завсегдатаем полицейских участков, сегодня приумерил свой пыл и держался в районе ста миль в час, благо никто из нас не был против.
     Ветер усиливал звериный рык мотора, в ушах звучала любимая музыка, кругом верные друзья, что может быть лучше, - мне тогда показалось, что время будто  застыло или слегка попятилось, продлевая эту эйфорию.  Проехав примерно сто миль, мы выехали на участок дороги, имевший довольно непростую развязку, да к тому же, она проходила под мостом, но, несмотря на большую протяженность моста - около километра, только один участок дорожного покрытия был мокрым, вследствие неприкрытых стыков между соединениями панельных плит именно над местом пересечения двух дорог, куда мы сейчас и приближались.
- Эй, Клифф, ты знаешь, куда ехать дальше?
- Честно говоря, не был тут ни разу, но есть же карта, - он улыбнулся и посмотрел в зеркало заднего вида. Как сейчас помню его взгляд в тот момент, по нему было видно, что он полон жизни и какой-то светлой грусти, недаром видимо, все девушки в окружении Клиффа покупались на его взгляд.
- Думаю, стоит снизить скорость, - сказал Ронни и начал разворачивать карту штата. –Та-а-к… скоро должен быть поворот направо, как раз под мостом, где мы сейчас едем.
- Смотрите-ка, Инго уже успел уснуть, устал бедняга за все эти дни. И вправду, Инго, сидевший рядом со мной, спал сейчас как ребенок, слегка сгруппировавшись.
Внезапно я увидел совсем недалеко от нас, как молния наискось взрезала небо и тут же, прозвучал раскат грома. От неожиданности мы подскочили со своих мест и машину слегка подбросило и понесло влево, но Клифф быстро справившись с ситуацией, первым расхохотался, глядя как Инго пробудившись с дикими глазами начал озираться вокруг. Никто из нас не ожидал такого резкого звука посреди чистого, почти уже прояснившегося неба. Путь продолжался, мы проехали перечёркнутую табличку с указателем Риверсайда.

3

      Наш автомобиль неуклонно приближался к месту на карте, про которое пару минут назад говорил Ронни. Подъезжая мы услышали как эхо громовых раскатов всё продолжавшихся по ходу нашего и без того уже беспокойного движения нарастало, по мере того, как мы отдалялись от черты города. Мост казалось, был бесконечным. Наконец, приблизившись к долгожданному повороту в сторону дома мы увидели оборванные и низковисящие провода отходившие от электроподстанций, которые словно часовые тут и там стоящие по всему периметру данной местности. Где-то  вдалеке показалось и стала всё явнее проявляться радуга, и я было хотел обратить внимание ребят на неё, но подумал, что Клиффу не стоит отвлекаться от движения, дабы избежать случайного соприкосновения крыши авто и оголённых проводов, и лишь тихонько шепнул в сторону сидевшего рядом со мной Инго:
- Смотри, какое чудо вот там,- я показал на разноцветную дугу указательным пальцем, и вправду, она прекрасна…
- да, друг, ты, безусловно, прав, - он мечтательно приблизился ко мне, чтобы лучше рассмотреть вид из моего окна и открыл банку колы.
Радуга набирала насыщенности цветов и по мере нашего удаления становилась всё красивее и ярче. Неожиданно, я вспомнил фразу, услышанную недавно или, как мне показалось, прочитанную в одной из книг: «Хочешь увидеть радугу, - будь готов попасть под дождь». Дождь недавно закончился, и сейчас самое прекрасное, что только может быть после дождя, после чувства свежести и насыщенности воздуха осязаемым запахом озона, могла быть только радуга, это удивительное явление природы, наступающее по обыкновению после дождя. Не знаю почему, но наверно, да нет, я просто убеждён, что радуга при одном лишь её виде приносит исключительно положительные эмоции всем, кто любуется её приходом в этот мир после сокрушительных ливней, атаковавших землю в этот год.
    По радио знакомый уже голос диктора объявил об официальном заявлении Ричи Блэкмора о роспуске его легендарной Rainbow, чему никто из нас в принципе не удивился, так как, их предыдущий альбом 1983 года, да и концертный репертуар мягко и недвусмысленно на это указывали, и только слепому не было видно, что огонь, испепелявший когда-то своим жаром рок-н-ролльного безумия угас, и похоже уже надолго. Но всё таки, для нашего коллектива, испытывающего огромный пиетет к Ричи Блэкмору и всем его начинаниям, эта новость стала грустной, ведь мы сами как музыканты выросли именно на его творчестве, и наряду с другими столь же значимыми фигурами в истории рок музыки выделяли именно его неповторимую манеру, экспрессию и сочность каждого звука, извергаемого из под пальцев маэстро.
    Начав это бурно обсуждать, мы мгновенно притихли, так как Клифф оборвал нас, сказав, что мы приближаемся к оголённым проводам и чтобы все закрыли окна со своей стороны, и дабы избежать соприкосновения крыши Ягуара и кабеля скрестили пальцы. Последнюю фразу он произнёс с ярко выраженной иронией, поскольку знал, что никто из нашего коллектива не верил в приметы. Приближаясь к оголённому, низко свисающему кабелю электроподстанции мы с облегчением вздохнули, поскольку клиренс машины Клиффа был небольшим, оставив нам в запасе расстояние от крыши до контакта с проводами добрых 10 сантиметров, как позже выяснилось из полицейских протоколов.
      Благополучно проехав заветный поворот, Клифф начал медленно, но верно утапливать педаль газа в пол и мы принялись открывать окна. Прибавив громкость, Клифф заявил, что звучавшая вот уже минуту песня Weiss Heim всё той же горячо любимой нами группой Rainbow ассоциируется у него именно с финалом в их творчестве, и  слушая её, можно логически подвести черту всему сделанному. Ронни с ним согласился. Мы с Инго, переглянувшись, присоединились к разговору, и я отметил, что всё-таки несмотря ни на что, главное - это дружба, ведь как сказал когда-то Сенека в одном из своих трактатов: «В мире нет ничего лучше и приятнее дружбы; исключить из жизни дружбу — все равно, что лишить мир солнечного света» Кто же мог тогда знать, что наша дружба послужит платой за то место и время, жертвами, которых мы оказались в тот, день, 26 августа 1987 года.


4

     По радио сказали, что на данный момент температура воздуха в штате Калифорния превышает уже 100 F”(+38 градусов С), чему мы не на шутку удивились, выражая своё изумление громкими комментариями и репликами из разряда афоризмов. Внезапно, словно где-то над нами, раздался раскатистый звук грома, и вспышка молнии осветила весь салон автомобиля. Обшивка Ягуара буквально задрожала. Невероятной силы ливень захлестал по дороге и мгновенно все окна машины покрылись мелкими крупицами небесных слёз.
      Каково же было моё удивление, когда в зеркало заднего вида я увидел лицо Клиффа, вцепившегося в руль и сидевшего как вкопанный не шевелясь. В его глазах я увидел нечто, чего мне не встречалось видеть никогда в жизни, тем более, зная его натуру, он был не способен физически изобразить поддельно такое выражение лица. Черты, которые приобрело его лицо, были искажены невообразимым и всепоглощающим ужасом, обуявшим его буквально за какие-то секунды, пока мы отвлеклись на обсуждение прогноза погоды. Казалось, он даже не дышал, и ни единого звука не вырвалось из его высоко вздыбленной груди, настолько его лицо и тело были парализованы этим зловещим ступором. Внезапно невероятным треском звук радиопомех заложил мои уши, и я увидел, что и ребята от неожиданной и резкой боли в барабанных перепонках заткнули ушные раковины руками. На мгновение Клифф придя в себя от пронзительного, надрывающегося стона радиопомех, машинально резко дёрнув рычаг передач, поставил его в положение соответствующее набору автомобилем максимальной скорости. Машина, взревев, дёрнулась вперед и полетела, рассекая встречные потоки влажного воздуха. Бросив взгляд на спидометр, я обнаружил удивительную и не поддающуюся объяснению деталь; скоростная стрелка, ещё недавно прошедшая отметку в 120 миль/час, с каждой секундой то резко срывалась вниз и останавливаясь на отметке 90миль/час, но вновь резко подскакивая до 165 миль/час. Данные скачки скорости сопровождались многократными толчками, и было слышно, что двигатель новенького ещё Ягуара испытывает серьёзные перегрузки, всякий раз вырывая из-под капота пронзительные и чуть приглушённые взвизгивания и рёв. Вдруг панель встроенного радиоприёмника заискрилась, и помехи многократно усиливаясь, разорвали бумажные чрева динамиков, и те с шорохом захрипели.
На мгновение застывший в немом исступлении от наполнявшей меня боли я очнулся, почти не понимая происходящее кругом, и резким движением повернул голову назад. Тоже сделал и сидевший рядом со мной Инго. Где-то, казалось совсем далеко, хотя Ронни сидел на расстоянии вытянутой руки от меня, я слышал его приглушённый крик, но не мог разобрать ни слова, чувствуя лишь, что по моей шее, из ушных раковин струиться  тонкая змейка тёплой, сползающей под ворот рубашки, крови.
     То, что мы с Инго увидели, обернувшись и глядя в заднее стекло, не поддавалось описанию. Насколько мне позволяет память и моё воспалённое воображение, я всё же попытаюсь описать те последние мгновения моего нахождения в окружении своих друзей и коллег в тот роковой день.
      Нечто, двигаясь против ветра, с каждой секундой всё стремительнее  настигало и приближалось к нам, паря в воздухе на высоте приблизительно около метра и меняя форму от овально-круглой до грушевидно-шарообразной. Огненный шар размером с чайное блюдце, сопровождаемый круговым свечением, подобно ярко горящей лампе накаливания. Это было не что иное, как шаровая молния.
     Машину кидало из стороны в сторону, и мы подобно змее елозили по дороге, непонятно куда нас ведущей; никаких разделительных полос или опознавательных знаков не было. Наша машина была единственной во всём этом одиноко кричащем бесконечностью  пейзаже. Дождь слегка приутих, но продолжался, дворники работали как сумасшедшие.
Внезапно, раскалённый шар замедлил ход и заметно отстал, на время. Но не успел я и подумать, что может быть всё в порядке, как услышав треск где-то совсем близко, в районе багажника, который я сейчас отчётливо видел с заднего сидения Ягуара. Заднее стекло, странным образом успевшее покрыться трещинами, на глазах расползающимися от центра к краям, очевидно, под действием высокой температуры раскалённого шара готово было разлететься на куски.
     Последним, что я услышал, до того, как потерял сознание, был звук лопнувшей покрышки  заднего левого колеса, колпак которого отлетел в сторону и остался лежать на обочине неизвестной трассы. Кровь, тёмно-бордовой змейкой заструилась из моих ушей и мне стало горячо от этого ощущения, обжигавшего шею и вот уже моя бывшая ещё недавно белоснежной майка впитала стекающую по груди и скулам и расползающуюся нелепыми пятнами кровь. Я успел посмотреть на Инго, он замер в полусидящем положении, опершись о дверь с затаённым во взгляде невообразимым ужасом, и обречённо-дикой гримасой.  Он уже не дышал, когда я, метнулся, было к нему. Из его широко раскрытых глаз, зрачки которых были сейчас сужены как у кошек, стекали по впалым небритым щекам капли крови…

*** Из сводок вечерних новостей 26августа 1987 года:***
  В результате дорожно-транспортного происшествия на востоке от Лос-Анджелеса в субботу вечером погибли три человека. Эти уточненные данные привела служба дорожной полиции штата Калифорния. По словам ее представителя Джона Латца, вина за аварию возложена на водителя, который в сложных метеоусловиях не справился с управлением Jaguar’а. Машина врезалась в ограждение, разделяющее стороны шоссе номер пять, и перевернулась. В Jaguar'е, водитель которого скончался на месте было ещё три человека, двое из которых скончались ещё до приезда бригад спасателей и скорой помощи от многочисленных полученных травм и один человек с многочисленными переломами, сотрясением мозга, ссадинами и ушибами был доставлен в реанимацию Окружного госпиталя Лос-Анджелеса, и на данный момент находиться в состоянии комы. Врачи борются за его жизнь. Все четверо являлись участниками знаменитой рок-группы Cry Freedom . Ведется расследование причины  происшествия.
     По оценке полиции, ДТП способствовали сильные ливни, обрушившиеся на юг и восток Калифорнии. Но основная версия блюстителей порядка - превышение скорости или техническая неисправность Jaguar'а. Участок дороги, где произошла авария, был перекрыт для движения транспорта на протяжении девяти часов.
На юге штата за субботу и воскресенье из-за последствий сильных осадков произошло около 60 автомобильных аварий, сообщает American News.

5

     Когда я очнулся, то был в светлой палате на последнем этаже Окружного госпиталя Лос-Анджелеса, в нейрохирургическом отделении. Первым звуком, коснувшимся моих ушей, был сигнал прибора, считывавшего кардиограмму. Дышать пока ещё было трудно, но я обходился без маски. Не буду рассказывать, каковы были мои чувства и ощущения, когда я прибывал по ту сторону земного сна, скажу лишь одно, что все эти россказни про длинный тоннель и брезжащий свет в его конце полнейшая чушь. По крайней мере, в моём случае ничего такого не было. Быть может, разве что, в памяти всплывали отдельные фрагменты из детства, чёрно-белые воспоминания, лица друзей, что были со мной в тот день в Ягуаре…
Не прошло и двух минут, как меня окружили врачи и снующие взад-вперед медсёстры. Мой лечащий врач; немного седоватый, с умным и добрым лицом, но одновременно серьёзный и вдумчивый мужчина лет сорока пяти, представился доктором Сэмуэлем Стокманом. Затем он, слегка склонившись над моей кроватью, посмотрел мне в глаза, и чуть помедлив, мягким бархатистым баритоном спросил:
- Ну как ты себя чувствуешь, сынок?
Я, пытаясь улыбнуться, насколько это было возможно, тихо ответил: - Ничего сэр, всё нормально. Забавная у Вас аббревиатура, можно я буду называть Вас Доктор Эс Эс, как в фашистской германии? Я попытался усмехнуться, но резкая боль так сильно сдавила мне грудь, что я чуть было, не закричал что есть мочи. Он, увидев мои мучения, тут же бросил:
- Спокойно сынок, тебе сейчас нужно как можно меньше волноваться и давай без резких движений, договорились? У тебя серьёзные повреждения внутренних органов, сильный ушиб мозга, разрыв правого легкого, перелом обоих ключиц, и разрыв селезёнки. Слава Богу, позвоночник почти не пострадал, не считая ущемления нерва. Тебе вообще повезло, что ты уцелел в той страшной аварии. А вообще Джон, - он слегка задумчиво посмотрел на меня и едва заметно улыбнулся, - я тобой горжусь. Ты пережил то, что далеко не каждый смог бы и остаться при этом живым и судя по твоей речи, нормальным человеком. Он постоял ещё минут пять и поговорил со мной на отвлеченные темы, пока заглянувшая в палату медсестра, приоткрыв дверь, не позвала его на операцию. Он кивнул головой и сказал, что уже идёт.
- Ты поправишься Джон, и даю слово, с тобой всё будет в порядке. Ты уже идёшь на поправку, раз пошутил насчёт моей аббревиатуры, - он улыбнулся и подмигнул мне, но услышав голос медсестры, зовущей его из приёмной, тотчас же убрал с лица все эмоции и вышел из палаты.
За окном уже было темно, вероятно близилась ночь. Взглянув на часы, с трудом поворачивая голову, я нашёл тому подтверждение, сейчас на них было 23:45. « Интересно, а какое сейчас число, - подумал я, оглядывая палату с по-больничному уютной обстановкой остановил взгляд на небольшом настенном календаре. Я увидел, хоть и не без труда, маленькую красную квадратную закладку, стоящую на цифре 31, над которой чуть выше было написано «Август».
     Спать не хотелось. Но таблетки, которыми меня пичкали здесь, оказывали успокаивающее действие на центральную нервную систему, и мне волей-неволей приходилось ждать, пока веки устало опустятся, и я погружусь в тёплое течение, на этот раз уже сознательного сна.
     Я проснулся в холодном поту, и судорожно, силясь рассмотреть цифры на электронных часах сквозь застилавшие глаза холодные капли, увидел на небольшом экране последовательность чисел, каждое из которых было кратно двум. 2ч.44мин. Хотя мой мозг ещё не в полной мере и относительно медленно приходил в состояние, в котором бы я мог без труда осуществлять сложную мыслительную деятельность, однако, данную закономерность в числах я всё же узрел, но не придал этому особого значения.
     Сквозь распахнутые в ночь створки я видел, как завис отливающий холодным блеском лунный диск, который безмолвным часовым надзирал за мной через окно моей окутанной мраком палаты. Сегодня луна казалась особенно близкой, и я несколько минут любовался её леденяще-спелым сиянием, не заметив, как дверь бесшумно приоткрылась, и дежурная медсестра, принесла мне очередную порцию лекарств. На экране линии моей кардиограммы стали медленно, но верно приобретать стабильную частоту и я уже начал было привыкать к этим монотонным гудкам, как снова почувствовал состояние слабости и лёгкой нехватки воздуха, что обычно предшествовало наступлению глубоко сна. Продолжая смотреть в окно, я боролся со сном до тех пор, пока окончательно не провалился в бестелесную пропасть сновидений, погоняемых всеми ветрами тьмы.
Тучи меж тем, продолжали собираться в лилово-серые караваны, и, взяв луну в кольцо, образовали зияющую брешь в небе последней летней ночи.

6

- Что это было, Клифф?!
- Похоже колесо! У нас пробито колесо! Мы в полной жопе!
- Нас преследует огненный шаг! О, чёрт, откуда он мог тут взяться?!
- Джон, что с Инго, почему он молчит? И…откуда эта кровь, что случилось???
- Мы же разобьёмся Клифф! Тормози! Тормози! ТОРМОЗИ-И-И!!!
      Я слышал голос Ронни и видел как Клифф, до последнего старался выровнять траекторию хода автомобиля, но машину вновь начало кидать из стороны в сторону. Но, что самое страшное и одновременно удивительное, - шар, он всё время был на уровне лица Клиффа, прямо напротив руля с противоположной стороны салона. Я видел как невероятным образом резко поседевший Клифф кричал и пытаясь не дать погибнуть всем нам, утапливает в полу педаль тормоза, но ничего не происходит, - Ягуар летит с той же скоростью, раскачиваясь из стороны в сторону. Клифф сорвал ручник – ничего. Ронни сгруппировался, видя перед собой дорожные ограждения, и я уже не видел его лица. А Инго…он сполз со спинки заднего сидения и сейчас его правая рука, вывернутая ладонью вверх, являла полное отсутствие на ней каких-бы то ни было линий или пересечений, даже пусть самых мелких. Это навеяло на меня смертельный ужас и я, пытаясь глубоко вздохнуть, успел лишь перевести взгляд на лобовое стекло. Внезапно произошёл яркий взрыв света, и машина несколько раз перевернулась через бок…
- Джон, эй Джон, слышишь меня? Сестра немедленно откройте окна! Тут невыносимо душно… Джон очнись, очнись приятель!
Я открыл глаза и, увидев перед собой доктора Стокмана, лишь спустя несколько мгновений понял, что, наконец, проснулся и где сейчас нахожусь. Простынь на моей кровати была смята и перекручена, больничная сорочка на теле была мокрой и прилипла ко мне. Я очнулся в холодном поту, и если бы не доктор СС, со своим мягким умиротворяющим голосом, то не знаю, как скоро я опомнился бы от этого кошмара.
- Да у тебя температура, парень, - доктор потрогал мне лоб и сурово нахмурился. Сестра, холодный компресс, скорее!
- Доктор, почему я уцелел, - едва понимая, что говорю, шептал я пересохшими губами.
- Тебе ещё рано, Джон.
     Я ощутил легкий озноб от компресса и спустя пару секунд потерял сознание.
- Ты должен это сделать, Джон, слышишь? Иначе твоя группа превратиться в бродячих музыкантов на улице, ты ведь не хочешь этого, правда? Подумай над этим, ведь это твоя жизнь…
Тот разговор с Роджером накануне аварии я вспоминал как в тумане…Его слова словно гипнотизировали меня. Он всегда умел убеждать…


7

- Что-то прохладно как-то, ты не находишь Джон?, - спросил Инго, закурив
- Да, дружище, я уже начинаю замерзать.
- По-моему, альбом будет что надо, а, брат? ты как считаешь?
- Мне тоже так кажется. неплохо поработали.
- Ладно, я пошёл, надо ещё установку собрать и железо припрятать. Ты скоро?, - спросил уходя Инго
- Сейчас иду, только сделаю один звонок.
- Давай. Парни уже собрались.
Инго закрывает за собой двери. Я демонстративно швыряю окурок и провожаю его взглядом. Затем, достав телефон, делаю звонок, длящийся не более минуты, стоя у машины Клиффа…
Я проснулся, когда за окном было по-прежнему темно. Не сразу поняв, в чём дело, я пытаясь резко приподняться и облокотиться на подушку, почувствовал тупую боль в висках и головокружение. В палате никого не было. Неужели снова ночь и я проспал целые сутки?
- Лежите, лежите, вам нельзя вставать, - строго сказала медсестра.
- Но мне нужно в туалет, - перебил я её.
- Я позабочусь об этом, - она протянула мне утку.
- Вы так и будете на меня смотреть, - борясь с головокружением, выдавил я?
Медсестра отвернулась. Зашёл доктор Стокманн. Он велел выйти медсестре и закрыл за ней двери.
- Док, я чувствую себя растением, - не видя его протороторил я. Перед глазами сейчас летали неописуемые фантомы, и обилие чёрно-белых тонов палаты ещё больше угнетало меня.
- Успокойся Джон, так бывает, это нормально, - его тёплый баритон приводил меня в чувство.
- Как долго я ещё буду здесь?
- Это не мне решать, Джон. Твоё состояние вызывает опасения, и я постараюсь выкроить для тебя ещё пару недель для… Он оборвал фразу и протянул мне таблетки.
- Пей, это тебе сейчас нужно как никогда, пей.
Я, полностью доверяя ему, взял таблетки из его тёплой ладони и невидящим движением, закинув их в рот запил водой. Какое-то время я лежал, боясь пошевелиться, поскольку каждое движение отдавалось резким болевым импульсом в голове. Я чувствовал, как немеют ноги, затем руки…
     Прошел ровно месяц моего пребывания в отделении нейрохирургии окружного госпиталя в Лос-Анджелесе. Моя тетрадь пополнялась редкими записями неразборчивого почерка, в те минуты, когда сознание мне позволяло писать или надзиратели сдавали дежурство на пересменке. Я уже мог свободно двигаться и сидеть, облокотившись о подушку. Иногда, я даже позволял себе отпускать шутки в адрес медсестёр.
В один из дней меня посетил странный мужчина, представившийся офицером полиции Малколмом. Я до последнего не понимал чего он хочет от меня пока доктор Стокманн после уходя офицера не объяснил мне всё…

8

     Суд продолжался уже больше шести часов. Я стоял и не понимал, почему родственники Клиффа, Ронни и Инго смотрят на меня как голодные звери. Я ничего не помнил. Женщины рыдали, мужчины, и дети терпеливо держались и отводили глаза…
Обвиняемый Джон Осборн…голос судьи гулко разносился по залу
-Да, - едва помня себя от страха, произнёс я и встал во весь рост
- Вам понятно, в чём вас обвиняют?
- Но, Ваша честь…
- То есть, Вы будете отрицать, что на Ягуаре Клиффа Бёрта, в котором в день аварии находились вы и ещё трое участников вашей группы был перерезан тормозной шланг, на котором, кстати, были ваши отпечатки пальцев. И сделать это мог никто другой как непосредственно ВЫ, мистер Осборн…?
- Вы вышли покурить и прекрасно зная, что с минуты на минуты группа отправиться в поездку, со спокойной совестью перерезав тормозной шланг, сели вместе со всеми в машину. Но так как вы догадывались, что Инго Швихтен мог рассказать всем остальным, что вы были последним, кто был на улице у машины Клиффа Бёрта, вы подмешали ему в напиток сильнодействующее снотворное, часть упаковки от которого впоследствии обнаружили в ваших вещах. Но в результате повышения давления у него случился инсульт, и он умер, не приходя в сознание, можно сказать во сне…
    У меня мурашки бежали по спине, когда судья заканчивал каждую из своих фраз, и судорога овладевала мной снизу доверху. Я не мог поверить в то, что это было на самом деле…
- Кроме того, мистер Осборн, группа Cry Freedom была вашим детищем и вы не могли позволить вновь распасться такому уникальному на ваш взгляд проекту. Экспертиза установила, что звонок, который вы сделали 26 августа, как раз незадолго до трагедии был адресован Роджеру Глову, вашему непосредственному продюсеру, и что если бы остальная часть группы узнала о ваших с ним связях, то данный проект не имел бы место быть… Надо отметить, что вас сгубил случай, или лучше сказать, - стечение обстоятельств. В тот вечер, когда ваша группа возвращалась из студии весь день лил сильный дождь и было объявлено штормовое предупреждение. Вы могли слышат об этом по радио. При своротке на мост имеются оборванные линии электропередач, которые и послужили катализатором образования шаровой молнии, это и стало в конечном итоге причиной автокатастрофы, а неисправная тормозная система лишь усугубила её последствия…
Меня вели через тёмный коридор двое крепких мужчин в униформе. Я естественно не сопротивлялся. Сейчас мне вспомнились детские годы, школа, Рождер…Вот сукин сын, наверно загорает сейчас где-нибудь в Малибу…
     Я вспоминал наш последний разговор с Инго. Я помню его лицо. И лицо каждого из них Ронни, Клифф. Да простят меня они и их семьи…
Меня завели в отгороженную от остального мира комнату. Серые, грубо оштукатуренные бетонные стены и маленькая площадка. Напротив стула было огромное стекло, за которым, как я успел заметить, проходя, стояли люди и о чём-то негромко шептались. В этой комнате был приглушен свет. Меня усадили, и священник начал тихо читать отрывок из библии. За те пару минут, что занимала молитва я, кажется, мог сейчас вспомнить всё, о чём даже в суде, положив руку на библию, я мог бы поведать. Падре закрыл книгу и вышел. Засов тяжелой железной двери гулко лязгнул.
     Я закрыл глаза, слыша, как щёлкнул рычаг подачи электричества…
**********
Я проснулся в холодном поту, слыша, как пульс набатом отдаётся по всему телу и растворяется в районе затылка. За окном светало. Несколько минут спустя, когда я успокоился и, переведя дыхание, уселся на край кровати в палату вошёл доктор СС и люди в деловых костюмах, замыкал цепочку полицейский, но не тот, что приходил раньше. Меня переодели и повели сквозь длинный коридор, упиравшийся в небольшую комнату с низким потолком и стоящим посредине стулом…

Рапорт санитара Окружного госпиталя Лос-Анджелеса, отделение нейрохирургии.
27 августа 1986 года в мое отделение поступил тяжелый пациент, в состоянии опасном для жизни. Как позже выяснилось, им оказался фронтмен рок-группы «Cry Freedom” Джон Осборн. Его доставили около полуночи с многочисленными травмами и повреждениями внутренних органов, вследствие тяжелейшей автокатастрофы, в которой погибли остальные участники вышеупомянутого коллектива. Моей основной задачей было выполнять поручения доктора Стокманна, и непосредственно, наблюдать за поступившим под мою ответственность пациентом Осборном. Как выяснилось впоследствии, Осборн пострадал куда значительнее, чем выглядело на первый взгляд. Вначале, когда я первый раз заметил за ним отклонения от привычного больным отделения поведения, я сразу же сообщил доктору Стокманну, но ничего подобного не повторялось около недели. Затем, спустя неделю после первого сигнала, последовали хождения по ночам пациента Озборна, вследствие чего пришлось увеличить дозу успокоительных препаратов. Так продолжалось на всём протяжении его пребывания в отделении нейрохирургии. Он также постоянно просил меня, чтобы я сообщил о его местонахождении его продюсеру Роджеру Глову, но найти последнего полиции не удалось.
После суда над пациентом Джоном Осборном я готовил палату, в которой тот пребывал около двух месяцев для других пациентов и моё внимание привлёк плинтус около изголовья кровати, где лежал Осборн. После беглого осмотра мне удалось обнаружить под плинтусом, а также в полу у северной стены углубление, в котором лежала тетрадь, больше напоминавшая дневник, исписанный на каждой странице, вероятно рукой Осборна, о чём я незамедлительно оповестил доктора Стокманна и руководство Окружного госпиталя.
Как я успел прочитать, на некоторых страницах своего дневника Осборн упоминает продюсера группы Роджера Глова, и как мне удалось заметить именно он и стал причиной и организатором столь драматично развернувшихся событий, подставив под удар введенного в заблуждение Осборна, который за несколько дней до автокатастрофы по просьбе Глова купил тормозной шланг в автосалоне «Олд Кар».
 В дневнике также упоминается обратный адрес и координаты их студии в Америке, а также и самого Роджера Глова.


КОНЕЦ.
Екатеринбург 2011г.