100 рентген. Антошка

Один из планируемой серии рассказов бармена заведения "100 рентген"
(по мотивам игры для PC "S.T.A.L.K.E.R: Тени Чернобыля")





АНТОШКА


Однажды в баре появился пацан. Совсем зеленый, с белой смазливой физиономией, он робко спустился по лестнице, шаря по сторонам круглыми глазами, подошел к стойке и горкой высыпал передо мной всю имеющуюся наличность.

- Хлеба…

Пару минут вальяжно оперевшись на балку я разглядывал его наивно напуганное лицо, хилую фигуру и пытался прикинуть, сколько часов осталось жить этому дохляку.

Поношенная кожанка, прострелянная в нескольких местах, на рукаве – дыра, явно оставленная клыками псевдопса… Не один сталкер, видно, простился с жизнью в этой куртке. Через правое плечо – потрепанная «гадюка», через левое – ремень от видавшего виды вещмешка.

Под моим взглядом парень опустил голову и покрылся красными пятнами.

- Ты с кем, сынок?

- Я один… - он мельком поднял на меня взгляд, перевел его на ящик с колбасой, шумно сглотнул и тут же снова уставился в пол, - так вы дадите мне хлеба или нет?

- Смотри, Бармен, - только вернувшийся с «Агропрома» Леха Корявый с хохотом и грохотом свалил на стойку все свое неслабое вооружение, - когда к тебе еще на «вы» обратятся?! Лови моменты.

Он влез грязными ручищами в рюкзак, извлек из него «огненный шар» и сунул его мне под нос:
- Смотри, какой… А? Конфетка…

В его руках светился сгусток бурлящей лавы. Окрашивая все вокруг себя медным цветом, он просвечивал даже пальцы Корявого. Червями на фоне красной кожи темнели вены, плохо срощенные после переломов кости. Хорош шарик… Ох, как хорош…

- В очередь, - рявкнул я, с трудом отводя взгляд от артефакта, и вновь повернулся к парню, - Так как, ты говоришь, сюда попал?

- Я не говорил…

- А ты скажи. Как пробрался через кордон? Через «долговцев»? Как тебя пропустил «Долг»?

- Я юркий...

- Вот что, Юрка, сбрызнул бы ты отсюда, - Корявый стукнул ладонью по столу, - тут папа с работы пришел, выпить хочет…

- Залепись, Корявый, отдохни, вон, посиди, - я снова воззрился на мальчишку, - вот что… Твоей кучки, не хватит даже на стакан чистой воды.

- Дайте в долг… - пробубнил тот в ответ.

Я взглянул на Корявого, он перехватил мой взгляд и мы залились дружным хохотом.

В углу пошевелился Шут. Открыл глаза, поднял голову, взглянул на нас бессмысленными глазами и снова провалился в сон.

- Малыш, - я утирал слезы, проступившие от смеха, - я Корявому-то ни гроша не дам, потому что каждый раз прощаюсь с ним как в последний раз. А тебе-то…

- Ладно…
Парень отвернулся и зашагал к выходу.

- Стой, - окликнул я его, когда он был уже на лестнице.

Мальчишка обернулся.

После я долгое время не мог понять, что заставило меня вернуть его обратно. Наверное, в тот момент во мне проснулась Жалость. Я всех их жалел, все они уходящие и возвращающиеся или не возвращающиеся оставались в моей памяти навсегда, все приходили ко мне во сне, разговаривали со мной, как живые, как настоящие, все они… Но этот персонаж… Что заставило его прийти в Зону? Поиски романтических приключений? Начитавшись комиксов, наслушавшись историй о мужественных и смекалистых сталкерах, решил попробовать вольной сталкерской жизни? Таких много было в последнее время… Появилась Зона, появились сталкеры, и детские игры в пиратов или разбойников, сменились играми в сталкеров. И мальчишки, сбегая из родительских гнезд валом повалили к Кордону.
 
Другое дело, что Кордон преодолеть не удавалось никому из них. До сих пор. А этот… Стоит же вот… Ну сколько ему? Лет шестнадцать?

- Как звать тебя?
- Антон…
- Вот что, Антон… Накормлю я тебя… Но выполни для меня одно поручение.

Вручив парню зазеленевший батон (ну, не было у меня личной пекарни) и банку тушенки, я отправил его на хутор «Долга». Ребята нечаянно отбили у военных склад с провиантом, разграбили его, а как со всем этим добром поступить, не знали. И теперь предлагали мне кое-какие припасы по чисто символической цене, ну и за приличную скидку в моем баре. На пацана же была возложена почетная миссия проверить товар на наличие повреждений и на свежесть. Способ? На его усмотрение, хоть бы и путем внутреннего применения.

Кто ж знал, что «долговцы» как раз в этот момент отправятся в очередной рейд, а их хутор в качестве своего убежища облюбует кровосос. Конечно, они оставили охрану. Но что для кровососа два расслабленных человека, знающих, что фронт в нескольких километрах, а в тылу – спокойствие и благодать. Они и оружие-то похватать не успели.

Короче, вернулся Антон, размазывая по нежной морде слезы, сопли и грязь. Через плечо – все та же «гадюка», из кармана залитой кровью куртки дымит ПДА, вещмешок – сгинул. Встал передо мной, стоит, смотрит, слова сказать не может. Слезы только, крупные, с горох, по щекам катятся, и губы дрожат. И вид такой несчастный-несчастный. Протянул я ему пол-стакана «Казаков», и говорю:
- Ну…

Рассказывай, мол, что случилось.

А он мне в ответ:
- Нормальный…
- Что «нормальный»?
- Срок годности нормальный…
Развернулся и ушел.

Нашли мне его потом ребята в бывшей генераторной на втором этаже. Даже раскошелиться на поиски пришлось. А этот дрых как сурок и сутки никого вокруг себя не чуял.



С тех пор парень прочно в Баре обосновался.
 
Со всеми сталкерами общий язык нашел. А те, нелюдимы в общем-то, вдруг прониклись к нему живой симпатией. Стали учить парня, рассказывать, что сами о Зоне знают, подкармливать. И Антон слушал их с открытым ртом, впитывал в себя каждое слово словно губка. Бывает, придет сталкер откуда-нибудь с Диких Территорий, в жопе – пуля, ухо – слепопсу подарил, лежит у Дока в «лазарете», и пока тот из него пулю выковыривает, делится с Малым впечатлениями. А Малой будто забывает даже где находится, весь с головой уходит в сталкерский рассказ.

Прошло время, стали пацана с собой по окрестностям водить, а после он и сам мотаться начал. Жаль было парня Зоне отдавать, но что делать, если он сам стремился к ней, как к бабе румяной.
 
А баба-то вдруг эта стала его привечать, начал парень с артефактами возвращаться, да не с простыми, а все с «кристальными колючками», да «вспышками», а один раз даже «душу» приволок. Всем было интересно, где он их находит и как достает, но парень никого не посвящал в свои секреты.
Отшучивался, говорил:
«Слышу, датчик на аномалию пищит, закрываю глаза, и вижу, как в той стороне, где артефакт, вроде как огонек зажигается. Ну, иду и забираю.»

Не поверили, обсмеяли…

Я поощрял его по всякому, оружие сам подбирал, хоть парень и не пользовался им почти никогда, костюмы сам проверял, связями нужными обзаводил… Даже к ученым его как-то отправил, чтоб учился. Мне ж самому выгодно, если пацан мне такие артефакты приносит.
 
А потом приходит обалдевший Дылда и говорит:
- Щас на Янтаре Малого видел. Стоит перед «трамплином», глаза закрыл, руки раскинул, и ну, айда, в самый центр. А потом выходит, и "каменный цветок" выносит.

Вот тогда-то и стали к Малому как к настоящему сталкеру относится, да не к простому, а С Умениями. Их всего несколько было Сталкеров С Умениями… Вот и Антошку к ним причислили.

Казалось, даже мутанты обходили его стороной, так Зона его полюбила.


Пропал он потом… Через неделю нашли на Свалке…

На востоке, прямо у холмов.

Мертвого.

Рядом – Толик Грум. Тоже мертвый. О Груме давно ходили слухи, что он нападает на своих, убивает и грабит. Не верили.

Нашли Малого Ломовой, Санек Патлатый и Погорелец.

Закопали по дороге в Бар.
Много там наших лежит…

Пришли ко мне сидят, ничего не говорят, в одну точку смотрят.

Ну, я не дурак, поставил на стол, чего надо, сел рядом и жду, когда отойдут.
Тут и сталкеры, все кто был подтянулись. Окружили.

- Что? - говорят.
- Малого убили.

Как только пришел в себя, налил всем, кто был.
- Кто убил? – спрашиваем, - Зона взяла?

А самим не верится, больно уж Зона любила пацана.
- Нет. Свои.

Стоим, молчим, что сказать не знаем.
А эти продолжают:
- Грум рядом валялся. Взяли мы Малого, понесли до кладбища. Я копаю, Санек от собак отбивается, Ломовой Малого в вид приводит. Стал на нем рубашку застегивать, а там... – Погорелец замахнул стакан водки, - Малой-то... – девка.




И стоит сейчас у дороги в Бар потемневший деревянный крест. Ни имени на нем, ни фамилии. Но все Сталкеры знают, кто покоится под этим крестом. И всегда на могиле цветы свежие, а кто-то нет-нет и венок ромашковый повесит.