100 рентген. Серый

Один из планируемой серии рассказов бармена заведения "100 рентген"
(по мотивам игры для PC "S.T.A.L.K.E.R: Тени Чернобыля")




СЕРЫЙ


Мрачный выдался день. Дождь косо бил по веткам, дул промозглый ветер, и я, редкий случай, не завидовал сталкерам, отправляющимся из бара бродить по Зоне.

В углу, за крайним столиком примостились два новичка. Вообще, новички легко узнавались, хотя бы по тому, что вступали друг с другом в контакты. Это позже, потеряв в Зоне не одного друга, они поймут, что нельзя здесь заводить добрые знакомства. Тяжело это, когда на твоих глазах гибнут близкие люди.

Так вот, отдыхали эти два новичка и вели разговор, в котором нет-нет, да проскакивало режущее слух слово «зомбаки». Услышав «зомбаков» раз в пятнадцатый, я с грохотом поставил на стойку граненый стакан и плеснул в него водки. Для себя. На шестнадцатый раз не выдержал:

- Не «зомбаки», а зомбированные сталкеры…

Парни недоуменно обернулись.
- А разница? – этот явно недавно вернулся с Янтаря и чувствовал себя в сравнении со вторым сопляком матерым сталкерюгой.

Тогда покопавшись в памяти и бахнув еще пятьдесят, я поведал им историю, которую сам услышал от одного из военных сталкеров.


Военные сталкеры, вообще-то, с одиночками не дружили. Да, что там, они не дружили вообще ни с кем.
 
Мотались по Зоне группами по три-четыре человека, обвешанные с ног до головы электроникой, и делали для военных кое-какие  замеры. Встанут перед речушкой и начнут головы ломать, почему, когда они неделю назад здесь были, русло делало поворот на пятнадцать метров выше, а теперь здесь? Или отловят кабана, брюхо ему вспорют, дозиметром кишки померят, а потом думают, как так получилось, что эта тварь нажралась светящихся в темноте желудей, а внутренности ее излучают ровно столько, что по стандартам проходят в разряд съедобных.

«Как так?»-«Как так?»…
Это Зона, братцы…

И каждому сталкеру ясно, что ее не измерить и под себя не перекроить, возьмись за нее хоть всем человечеством. Даже военному сталкеру ясно. Но пока армия платит за исследования, так и будут ходить ребята с приборами, мочалить свои мозги бесполезными идеями и отстреливать одиночек, осмелившихся ненароком приблизиться к их оборудованию.

Так вот, собственно, о чем я?
Ага…
Эту историю узнал я от военного сталкера.
 
Их группа копалась тогда на Янтаре.

Прямо в болоте на дне бывшего озера.

Вынимали тину, складывали ее в пакетики; отлавливали комаров, прокалывали их иголками, засовывали в коробочки; шарили по дну, вороша разлагающиеся тела снорков и не только. От их действий над болотом поднималась такая вонища, что, не смотря на нольвосьмые «Сферы» на головах, глаза резало так, что будь здоров.
 
Вдруг, откуда ни возьмись – зомбированный. Откуда бы? Территорию предварительно зачистили по всем нормам безопасности. Вышел из кустов, остановился, стоит «форой» потрясает, мычит что-то себе под нос, грешный. Исследователи – народ ученый, не стали дожидаться, пока кто-нибудь из них словит пулю. Выстрелили по бедолаге сразу из всех наличных стволов. Да так, что нормального человека на куски бы разорвало. А этот - ничего, попятился только, да обратно в заросли. Сталкеры переглянулись – и за ним. Пока шарили в кустах, зомбированный уже метров на пятьдесят к заводу отошел, остановился в «трамплине» и стоит, ждет. Вокруг него так и лупит, а ему, собаке, хоть бы хны.

И нет бы, плюнуть на него! Надо же было одной светлой голове предложить:

- А давайте, отловим его, приоденем и к «Свободе» запустим? Ставлю «золотую рыбку», что они не отличат его от своего до тех пор, пока этот тип не откроет огонь.

А что? Я бы тоже поставил. «Свободовцев» редко кто видел трезвыми. Топает такой «свободный», еле ноги волочит, бубнит себе, несет ахинею, а глазах – пустота, ну чисто – зомбированный. Рядом с их базами и мутанты-то не водились, так несло оттуда спиртом и марихуанной. Ходила легенда, что один из «свободовцев» как-то раз сильно во хмелю забрел на Янтарь. Зомбированные его даже трогать не стали. Правда или нет – не суть.
 
Поржали немного между собой наши вояки, комаров, да прочую дрянь в рюкзачки упаковали, и давай за бедолагой. А этот все ждет – не уходит. Встали, значит, они в десятке метров от него, не в «трамплин» же лезть, в самом деле, и подзывают по-всякому. И «кис-кис», и «иди сюда, скотина», и АКА ему протягивали, на, мол, дарим. А зомбированный стоял-стоял, вдруг развернулся, и давай к заводу чесать. Да еще прытко так, что парни аж залюбовались…

- Во, ломит… Давай за ним!

Почти поймали, да только под нашим сталкером вдруг земля провалилась, и рухнул он в подземный бункер завода. Там, похоже, крыша прогнила. А входной люк прогнить забыл. Что очень плохо, потому как, остался парень запертым как будто в колодце. Но зато и мутантам к нему хода нет.

Через образовавшуюся дыру внутрь заглядывал Cержант, щурился, всматривался в темноту внизу и говорил:

- Ты, Серый, не боись. Ща, мы контуженного поймаем, и тебя как-нибудь вынем.

Серый ждал до темноты.

Потом потерял сознание, потому что, кроме того, что ему было отчаянно страшно, он вдруг заметил, что из ноги прямо над сапогом торчит кость. Через четверть часа очнулся и до рассвета просидел в кромешной тьме, а на рассвете от безысходности начал горланить песни.
 
На голос, сыпля латынью, пришли нормальные ученые. Не военные. Думали, открыли новый вид мутации. А это он – Серый. Здрасти-неждали.

Вынули бедолагу, к Сахарову приволокли, тот велел отправить его к Доку.
Как вылечился Серый да встал на ноги, тут же перекочевал в Бар.

Прижился бывший военный сталкер среди одиночек. Стал вместе с теми, в кого совсем недавно палил без разбору, хлебать лиха из одного корыта. И к своим возвращаться желание пропало. Потому как обиделся Серый на военных, что бросили его на ночь вопли с завода слушать да башкой об стенку стучаться. Стал при встрече теперь по тем стрелять. И так до тех пор, пока не подвязался по «долговскому» поручению на Янтарь смотаться.

Сходил, Сахарову от «Долга» привет передал, а потом думает, дай, дойду до бункера, где едва не полег.

У каждого сталкера есть такое место, где он едва не полег. Даже не одно. И любят сталкеры возвращаться в те места, словно для того, чтобы лишний раз задеть Зону за живое. Мол, вот, ты меня здесь чуть не погубила, а я не боюсь тебя, стерва ты чертова. Снова пришел и не боюсь, и ничего мне от тебя не делается.

Вот и Серый, встал у дыры, которую сам же месяц назад своим весом проделал, и задумался о бытие в этом мире бренном, да так крепко, что не сразу заметил снорка, набивающегося в компанию.

А как заметил, понял, что уже ствол с плеча снимать поздно.

Все, мать его.

Приплыли.

Мутант расположился в пяти метрах, напрягся, словно к прыжку приготовился, и красным глазом на него, Серого, исподлобья лупит. Замер и Серый, с жизнью прощается, у Бога прощения просит за то, что в него не верит. Уже даже перекрестился два раза, а снорк все тянет и тянет резину, словно только пообедал, а теперь думает, стоит ли откушать еще и десерт?

И вдруг замечает наш сталкер, что вроде как уже не первый раз встречается с этим снорком. А тут еще в поле зрения попадает его правый армейский ботинок. И в памяти Серого возникает картинка: сидит Угорь на лавочке у базы, материт завхоза и вместо шнурка в дырки правого ботинка проталкивает скрученную жгутиком красно-белую заградительную ленту.

Смотрит сталкер на обрывки ленты, торчавшие из ботинка снорка, и холодным потом покрывается, а потом не своим голосом говорит:

- Угорь… Мать твою… Ты, штоль?..

Снорк вздрагивает и хрипит, но с места не трогается. И не известно, чем бы закончилась сия трогательная дружба, если бы мимо не проходил одиночка. Увидев, что братишка ненароком повстречался с мутаном, одиночка выпустил по снорку длинную очередь из автомата.

Тот попытался скрыться в кустах, прыгнул, но в ту же секунду обрушился на землю мертвым мешком. Лежит, не шевелится, потухшим глазом на Серого лупит… Лента в ботинке на ветру шевелится, а на обезображенной морде вроде как даже умиротворение.

Вернулся Серый в Бар, сам не свой. Проваливать, говорит, отсюда надо.

Надо. Да только вот куда?

На каждом сталкере Зона оставляет свое клеймо: моя, мол, собственность. Зоны.
И на личине, и в душе.
А куда с таким клеймом податься?
Некуда.

Плачет Серый, водку жрет, а выхода нет и предвидится.

Ушел потом бедолага. Говорят, видели его в Янтаре на заводе.

Ходил безмятежный, в себя погруженный, ногами еле передвигал. Хорошо им, зомбированным. Ни страха, ни боли, ни проблем. Отдались Зоне, сами стали Зоной…

Говорят, она их, грешных, лелеет и ласкает, как мать детей бережет.

Бог с ними.

Зона с ними.