Ну и денек!

 Да уж, выдался денек! Дождь. Пузыри в лужах. Грязь на проселочной дороге. Из одной ухабы в другую, в третьей буксовали минут пять … и бампер в мутных водах затонул теперь. До ближайшего села километров пять, до города раз в десять больше. Никто не отваживается грязь месить под ливневым дождем, чтоб за трактором до первой деревни добраться пешим. Нас семеро  с хвостиком в салоне «Мерседеса», не считая дяди Коли – бородача, водителя, и Амброзии – администраторши нашей, по вине которой мы тут  торчим теперь в луже. Говорили ей: с утра, мол, облачность, перенести бы спектакль на ясный день, дороги-то сами понимаете, не лондонские.
-  И вы не в Королевском театре трудитесь, даже не на Бродвее,- отчеканила усатая дама с волосатой бородавкой над левой бровью – это Амброзия наша.
 - У вас, Амброзия Израильвна, прямо нюх на дыры… - с укором констатировала Елена Елагина, героиня из сказочного представления «Мышеловка». Она там должна сегодня, если доберемся благополучно, Серую Мышку в клетке изображать. А я Кота Зеленого, который в отличие от нормальных котов, мышей не  ловит, не трескает. Он их заботой окружает. Понимаете, о защите природы сказочку играем. Между прочим, в сочинении Амброзии. Она и поэтесса, и драматургесса, и главный администратор, и еще в каком-то литкружке при городской газете состоит. В общем, активистка со всех сторон лепестками зелеными обмотанная. Это платье на ней такое: балахон из драпа с зеленью на желтом фоне. Артистки наши в отпаде, когда Амброзия среди серой толпы у кассы в желто-зеленых тонах объявляется:
  - Господа хорошие, сегодня печальная весть. Из-за болезни главного героя спектакль перенесен на завтра.
   Это она неделю назад, мой запой болезнью окрестила. Меня можно сказать от позора публичного спасла. Публику в очередной раз ввела в заблуждение. Зрителей все равно человек пять было. Мало кого в нашем маленьком городке теперь интересует театр. На экраны телевизоров  взоры  вчерашней нашей публики сосредоточены. В основном скандалы по НТВ популярными стали. А мы детскими сказками в близлежащем захолустье план по зрителю выполняем. Проект, видите ли, у Амброзии гениальный по слиянию города с селом. В пятый раз за месяц в бездорожье застряли. На прошлой недели так и не добрались до объекта, в полночь встречный трактор дотащил в обратную сторону   до грейдера. Сегодня видно не повезет. Лес вокруг. Сосны с елями вперемежку в слезах заливаются. Барабанной дробью весенний дождь по крыше «Мерса» наяривает. Поначалу вроде блюз выстукивал, потом фокстротом отдался. Сейчас симфония сплошная с мощными взрывами громовых ударов и грозового сияния. Притихли артисты. Термоса из дорожных сумок, как по команде, принялись доставать.
  - Да, господа хорошие, - прощебетала вдруг  нежным сопрано Амброзия: - чайком побаловаться в самый раз в ненастную погоду…

 Кто ее за язык тянул?.. Минут пять молчаливо из запотевших окон сквозь дождливые стекла природой артисты любовались.

  - Вы нас за скотов держите! – обрушилась на администратора Елена Елагина: - Тех, и то под проливным дождем на бойню не переправляют.
  - Амброзия Израильевна артистов любит, - съязвил шкет Серега, которому предстояло сыграть папу  серых  Мышей, загнанных  в норку Кошкой - злодейкой Алисой.
  - Искусство требует жертв, - не без иронии констатировала Люба Швечкова, та самая исполнительница злодейки Кошки.
  - Не хочу быть жертвой в театральном абортарии! – почти со слезой, пискляво выдавила из себя фразу Оля Смолянинова, вчерашняя выпускница местной студии при театре, а ныне исполнительница самой младшей серой Мышки, которую чуть не сожрал друг злодейки Алисы кот Еремей. Но автор пьесы во время одумался, вернее, Амброзия в своем театральном сочинении не допустила трагедии. Да и жанр обозначался, как познавательно-поучительное представление для детей. Драматург  искусно разрядил конфликт,  выпустив в переломный момент действия, на страницы доброго Зеленого  Кота по кличке Мур, которого в спектакле исполнял я.

  - Ни слово про аборты! Вся Страна кишит недоносками и паралитиками из-за первых добрачных внутриутробных казней, совершаемых недоразвитыми шлюшками и, подталкивающими их на преступления, перезрелыми похотливыми самцами! – пробасил Котяра Котофеевич, то есть Михаил Евгеньевич Удалов, заслуженный наш артист, главный герой сказки, и ведущий мастер сцены, который, несмотря на пенсионный возраст, любил изрядно выпить, а в промежутках назидать молодую поросль. Его театральный пафос, граничащий с плакатными призывами,  иногда производил впечатление на неискушенного зрителя, гипнотически  парализовал сознание, вызывая сиюминутный страх, ужас, благодаря  громоподобного голоса артиста.
  -  Михаил Евгеньевич, предупреждать же надо! – словно птаха,
прочирикала испуганная Лиза Бондарева, исполнительница заезжей Крысы-добро деятельницы,  и, съежившись, обхватила ладошками низ живота.
  - Лизок, че,  описалась от рева?.. Удалов звездит в ударе. Успокойся, трюк провинциальный... –  в мелодраматичном шепоте  прохрипел Миша Зайцев, – крысенок по имени Тролль и, как-то ехидно подхихикнул.
 - Вонизм от тебя, Миша, как от деревенского сортира на сто метров продувает, -  все еще держась ладошками за низ живота, укоряла в открытую  соседа исполнительница заезжей Крысы-добро деятельницы.
- Артист горд! – допив из термоса то ли чай, то ли самогонку, продекламировал заслуженный артист, и тут же, уронив термос с сухопарых колен, пустился в дрему с храпом.

  Пассажиры в неловком молчании переглянулись. Дождь, не переставая,
барабанил по крыше, нагнетая пасмурностью  скандальную ситуацию в салоне.

  - Милые мои,  фантастически талантливые артисты, исполнители замечательной сказки, в этот весенний непогожий день в невзрачном салоне нашего авто представьте себе, что Вы сидите в солнечном зале Олимпии… - упираясь вьющимися волосами в поржавевшую крышу  двадцатилетней давности « Мерса», перекрывая  зеленовато-желтым балахоном, будто шторой, водителя, водрузилась в проходе Амброзия: - Максимум фантазии – минимум – быта. И мы счастливо переждем стихию. Только послушайте меня со вниманием. Итак, дорогие мои таланты, Вы не в зале. Вы на сцене Кремлевского Дворца. Нет, Королевского Шекспировского театра. Ты  Лиза – Джульетта. Ты Миша  - Ромео. Тибальт  - Костенька (это ко мне). Сережа – Парис, Лена – няня, Люба – мама со стороны Мантекки, Михаил Евгеньевич – священник…

 И тут раздался храп. Все притихли…

 - А я от автора, - как-то стеснительно в улыбке произнесла после храпа Амброзия: - Итак, Вильям Шекспир: « Ромео и Джульетта» в театре «Глобус»...

  - « Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте!» – сквозь дрему продекламировал заслуженный артист.

  - Ну, что Вы, Михаил Евгеньевич, с финала начинаете? -  Оторвав ладошки от живота, выпрямила спину Лиза, и мечтательно продолжила: - Амброзия Израильевна, а платье для Джульетты, надеюсь, не наши уроды пошивочники  кроить будут?..
  - Нет, Лизонька, нет. Все костюмы закажем в Париже. Все от Кордэна.
  -  И мужские? – поинтересовался Миша.
  - Все до единого. А декорации -  в Лондоне.
  - А реквизит - в Говнодрищинке, -   с дерзкой иронии произнес Серега-шкет.
 -  Замолчи, шкет. Если ролью не доволен, так и скажи прямо, а не юли. До Ромео еще не дорос. С твоей фактурой и Париса не потянешь. – Очень категорично отбрила партнера Лиза-Джульетта.
  - Лиза, а ты уверена, что Джульетта – это твое амплуа?.. – тактично вмешалась героиня из сказочного представления «Мышеловка» Елена Елагина.
  - Лена, честно говоря, ты Серую Мышку-маму посредственно сыграла, так что  Джульеттку не потянешь, как дважды два и четыре отнять… –  вступился за соседку Миша-Ромео.
  - Хорэ, люди, хорэ! – попытался разрядить обстановку я: - Дайте мечте превратиться в явь.
  - Филини со смеху подохнет, а Шекспир в гробу перевернется от Вашего распределения, Амброзия Израильевна! - Не унималась  Елена Елагина.
  - Приказ о распределении на доске, так что, молодежь, приступим к работе! - Очнулся от дремы заслуженный артист в поисках под сидениями своего термоса.
  - А музыку?! Музыку напишет Шниттке! Его мелодии точно прочтутся в сценах боя! Особенно  в дуэте Ромео и Тибальт!
    - Чья бы мычала! Ты, вооще, без ролей осталась. Так и проторчишь младшей Мышкой до и скончания, – вмешалась в спор разгневанная Люба Швечкова.
  - Лучше уж дождаться своего режиссера, чем в няньках по подмосткам габаритами публику смешить.
  - Успокойся, я сыграю так, что у тебя челюсть отвиснет от зависти.
  - Девочки, милые мои исполнительницы, без переходов на личные взаимоотношения. Сцена  - все личностное оставляет за кулисами. На сцене только герои, наши персонажи…А ты, Оленька, во втором составе будешь у меня играть Джульетту…
  - В «Глобусе» нет понятий: "второй состав", -  прокашливаясь, вставил  сурово реплику Серега-шкет.
  - Репетируем-то мы не в «Глобусе», - кокетливо заметила Оля Смолянинова, входя в образ Джульетты.
  - Золотые мои, талантливые вы мои соработники, Театр, в какой бы части земли не находился, всегда остается Театром с большой буквы, и начинается он с вешалки… - продолжала делиться своими взглядами на театральное искусство Амброзия Израильевна.
 
 - Господа, артисты, приехали! – раздался из-за драповой занавески писклявый тенорок дяди Коли водителя: - Станция Юрюзань. Детишки к автобусу гурьбой мчаться. С цветами бегут. Надо же! Любят вас артистов…

  И впрямь приехали. И солнце за окнами. И дети с цветами к автобусу бегут…
  Ну и денек, скажу я вам! Не успел оглянуться в  салоне в ненастье,  а уж  за окнами в это время  проветрилось, и солнце взошло…


Рецензии
Как же хочется, чтобы мечты сбывались!!!
Вот ведь - даже Ширвинду не удалось сыграть Бендера...
С теплой улыбкой,
Алька

Алина Данилова 2   08.11.2012 12:39     Заявить о нарушении
Спасибо, Алина за отзыв, и за тонкое понимание смысла сего.
С теплом,
Александр.

Александр Балбекин   11.11.2012 18:38   Заявить о нарушении