Вся история - трагикомедия

Я еду на дачу почти в пустом автобусе и «разговариваю» со своим виртуальным другом-ОППонентом, «сидящим» напротив меня:
- Да, Опп, чем дольше живу и насыщаюсь знаниями, тем больше убеждаюсь, что вся история человечества – трагикомедия, фарс, а не закономерность. Вот, послушай. В восемнадцатом веке Великий Петр*, на благо России прорубив окно в Европу, пролил и реки крови простых смертных, а, спустя два века великие Ленин* и Сталин* тоже пролив реки крови, заколотили это окно, и опять же «на благо человечества».
- Ну да, так и было, - ухмыляется он: - Но всё же они - великие люди.
- Ну да, - вторю ему: - Ведь их памятниками и до сих пор утыканы наши города и веси. Но разве это не трагично… и не смешно?

Не ответив, ОПП смотрит в окно, лишь непонятная улыбка мелькает на его губах, и я продолжаю: 
- Теперь обернёмся к истории Франции, к тамошней революции конца восемнадцатого века, – понемногу распаляюсь: – Марат* и Робеспьер*, эти кровавые «борцы за народное счастье», взбунтовавшие народ…
 - Но ведь тогда, - перебивает он с той же улыбкой: - начинался век борьбы за права человека.
 - Ну да, начинался. Но разве нельзя было бороться за права человека не так, как они...  не отрубая головы своим оппонентам?

 Он ухмыляется, глядя на проносящиеся за окном березы:
- Подумаешь! Лес рубят – щепки летят.
- Не щепки, а головы… королю, королеве, а потом и тем, кто посмел выступить против этих борцов за права.
Он вдруг хлопает ладонью по своему колену: 
 - Но им же самим потом тоже головы отрубили… и, кстати той же гильотиной. Р-раз!.. и нет борцов!
 - Вот-вот. И после всего этого кошмара «Взятие Бастилии», то бишь тюрьмы, у французов и до сих пор - всенародный праздник. Что, Опп, опять не смешно?
- Не-а.
И он разваливается на сиденьи, покачивает ногой. 

- Ну, хорошо - вроде как не замечаю его наглого вызова: - Тогда еще один пример, и опять же из французской истории. Наполеон*.
 - Да-а, - на этот раз лыбится во весь рот: – Наполеон – великая личность. Даже в России ему поклонялись писатели, поэты…
 - Ну. Да, отцы гибли на войне против армии Наполеона, а их дети ещё до-олго поклонялись ему. И это тебе не смешно?

Но он опять только разводит руками, непонятно хмыкает, а я:
- Да, конечно, Бонапарт был великий человек. От простого воина добрался до императора! Но, возмечтав о мировом господстве, превратил мечты в кровавый фарс, в котором на орехи досталось и Франции, и Европе, и России.
Опп согласно кивает головой, хочет что-то сказать, но я перебиваю:
- И тем не менее остаётся в истории великим. Вот и получается: убьешь одного – до конца жизни будешь сидеть в тюрьма, а миллионы – слава в веках. Значит, всё дело в количестве?

Нет, он пока ничего не отвечает… и даже теперь его не видно. Может, пересел в задок автобуса? Ну что ж, тогда продолжу монолог сама с собой и углублюсь в века, вспомню не менее яркий пример славы - подвиг Христофора Колумба*... Но вдруг Опп плюхается напротив меня:   
 - Ну допустим, викингами Америка была уже открыта и до него, но всё же Колумб…
 - Ага, но всё же Колумб, - прерываю: - как отважный и беспощадный пират просто проложил к ней путь, по которому туда хлынули авантюристы из Европы и, уничтожив цивилизацию индейцев, превратили эту самую открытую Америку в золотую кормушку, а Колумбу и его конкистадорам понаставили за это памятников.

Но не ответив, мой спорщик опять растворяется, а я бросаю в пустоту:
– Опп, где ты? И чего молчишь-то?
Ни-и звука. И тогда поддразниваю:
- А, впрочем, молчи, ибо ответить тебе нечего.
И пробую отыскать его взглядом, но не найдя, отворачиваюсь к окну и продолжаю думку.

А теперь нырну в века еще глубже, на стык старой и новой эры, в великую Римскую империю*. Да, конечно, империя была великой, но процветала-то за счет грабежа народов и племён, которые покоряла её беспощадная армия-машина.   
 - Слушай, может, хватит тебе нападать на великих вашего мира? - вдруг слышу прямо над ухом. – Ведь всё равно, чтобы ты ни бурчала, а они как были великими, так и останутся, а ты…
Я даже улыбнулась, обрадованная тем, что не совсем улетел.
 - Хорошо, Опп, хорошо. Не буду нападать, но попробую обратиться к истории Христианства.
 - Давай, валяй, - слышу опять у самого уха: - Уж в истории Христианства ты непременно найдешь утешение. 
 - Хотела бы, конечно...
И бросаю это в пустоту, потому что опять не вижу его. Играет он так что ли со мной? Но ладно, пусть его… только б не улетел.

И продолжаю:
– Но вначале сложу вот так ладони и взмолюсь: Боже правый, Боже бессмертный, пожалуйста, пожалей, своего бедного и несчастного сына Иисуса Христа! Сколько ж его именем было пролито крови по всему миру от Америки, где огнем и мечом крестили индейцев, до Индии, где и до сих пор находят храмы, в подвалах которых сотни скелетов индусов, не пожелавших поверить в твоего сына!
И на эти мои слова опять вижу Оппа, сидящим напротив:
 - Ну вот, опять ты… И в истории христианства не находишь успокоения.      
 - Да уж… Не нахожу уж, - пробую подхватить его ироничную интонацию: – Но ты всё ж послушай! Знаешь истории о рыцарях крестоносцах* начала второго тысячелетия? – Зачем спрашиваю? Конечно, знает. – Ведь в то время большинство из них кроме коня и пики ничего от своего отца в наследство не получали и только старший имел на это право, а младшим что оставалось делать? Вот и шли в разбойники. И столько их развелось на дорогах Европы!
 
Да, знает он и это, но усмехается:
 - И всё же католический Папа Урбан второй сумел именем Христа направить их на неверных. 
 - Ну да, сумел направить. Ему же надо было из-за постоянного развратного разгула пап и монахов чем-то значительным утвердить пошатнувшийся авторитет католицизма, вот и направил этих бедных рыцарей-разбойников на богатый Иерусалим*, а они, захватив его, вырезали двадцать тысяч жителей, разграбили его. Потом настроили вокруг Иерусалима крепостей и стали успешными ростовщиками… за счет паломников. Но через сто лет постоянных войн мусульмане наконец-то выбили их из Акры, и последние «воины Христа» сбежали к морю через тоннель, который заранее подготовили, чтобы уплыть в Европу и снова заниматься ростовщичеством.
Опп саркастически хихикнул, слегка хлопнул в ладоши:
- И правильно сделали. Надо же им было на что-то жить?

Я не стала отвечать на эту его циничную реплику, и продолжила:
- А тридцатилетняя война в Европе*, когда христиане, разделившись на католиков и протестантов, вырезая целые города неповинных людей? А костры Инквизиции*, на которых опять же именем Христа, жгли инакомыслящих, женщин-ведьм и даже кошек! Что, разве после всего этого ужаса история христианства не смех сквозь слезы?
Опп пальцем рисует на стекле две дуги: -
 - Ну, может, и смех, может, и слёзы. Но всё же все великие люди строили много замков, дворцов, храмов, поддерживали искусство…
 
Я согласно киваю головой:
- Да, конечно. Поддерживали, строили. И их строения век от века становились шире и шире, выше и выше. Но послушай, разве эти дворцы, храмы и замки не были для них элементарным укрытием? Разве не высекали на их стенах имён этих «строителей»? Ведь еще древние египетские фараоны сообразили, что, хотя они и сыны богов, но всё же надо возвести и пирамиды, чтобы не так быстро о них, великих, забыли, а потом их опыт переняли европейцы. Во, один великий нормандец… забыла его имя… ну тот, который тоже, как Наполеон, прошел путь от воина до короля. Так вот он, приняв христианство, потому что монорелигия была удобна для покорения завоеванных народов, выстроил один из прекрасных храмов, в котором потом и упокоились его «великие кости».

И Опп уже без ёрничанья, с грустью глядя в окно, ответил:
- Ну да, великие, - И помедлил: - Помнишь строки вашего поэта Маяковского*: «Люблю я планов твоих громадьё»? Вот за «громадьё» и прощаются им щепки, которые летят. И пусть эти «щепки» плывут себе по водам Леты* неизвестными. 
И опять же грустно улыбнувшись, соединил нарисованные на стекле полу дуги в круг, поставил посреди него точку, давая понять, что подвёл черту под нашим разговором. 

Но я ощетинилась:
- Нет, мой дорогой Опп, я так не считаю! «Щепки» не безвестными булькнули в воды Леты, ибо они-то и возводили прекрасные дворцы, замки, храмы. Так что не памяти великим злодеям сверкают, светятся вершины пирамид, купола храмов, шпили дворцов, а им, великим и терпеливым труженикам. Скажи, разве не права?
Но мой ОППонент ничего не ответил и только непонятной улыбкой мелькнул его удаляющийся рот. А я про себя закончила наш диалог: да, история – трагикомедия, и мои мысли напрасно мечутся в поисках имени хотя бы одного «чистого и непорочного великого»!
Кроме Иисуса Христа.

*Петр Первый (1672-1725) - последний царь всея Руси и первый Император Всероссийский.
*Владимир Ленин (1870-1924), лидер большевистского переворота, глава советского правительства (1917-1924). 
*Иосиф Сталин (1878-1953) – Генеральный секретарь ЦК ВКП, глава СССР (1924-1953).
*Жан-Поль Марат - политический деятель эпохи Великой французской революции.
*Максимилиан Робеспьер (1758-1794) - французский революционер, наиболее известный политический деятель Великой Французской революции.
*Наполеон Бонапарт (1769-1829) - император французов и полководец. 
*Колумб (1451-1506) - испанский мореплаватель, считающийся первооткрывателем Америки.
*Римская империя (c 27 г. до н. э. по 491 г. н.э.) – Римское государство, которому принадлежало всё побережье Средиземного моря.
*Крестоносцы - европейские рыцари, участвовавшие в крестовых походах 1096-1291 годов.
*Осада Иерусалима - с 7 июня по 15 июля 1099 года, в результате чего город был захвачен войсками крестоносцев.
*Тридцатилетняя война в Европе, продолжавшийся с 1618 по 1648 год.
*Инквизиция - Следственный и карательный орган католической церкви, созданный в начале XIII века для жестокой борьбы с ересью.
*Владимир Маяковский (1893-1930) - русский советский поэт.
*Лета - одна из рек в подземном царстве Аида, река забвения.