Это наши горы. ч. 2. Гл. 26

Глава 26

                - Сюда сегодня паломничество? – спросил следователь Старого, допросив чеченца. – Мы еще кого-то ждем?

                Старый скупо улыбнулся.

                - Не хотелось бы, - сказал он. – Думаю, уже достаточно гостей побывало…

                - А что с товарищами этого…, как его, Абдуллы Ибрагимова?

                - В кузове лежат, - ответил Старый. – Но это временно. Когда уйдет Абдулла, мы выгоним машину в лес и расстреляем ее.

                - Зачем? – удивился следователь.

                - Чтобы создать ему алиби. За телами-то моджахеды, наверняка, пришлют людей. Вот они и обнаружат следы боя. А Ибрагимову вынуждены будут поверить.

                - Я не о том, - сказал следователь. – Зачем вы это делаете для него?

                - Не знаю, - честно признался Старый. – Бывает так – не хочется обидеть человека… Он же трудился всю свою жизнь. Колесил по свету дальнобойщиком. Но пришли к власти националисты и лишили его всего, что было хорошего в его жизни, заставив взять в руки оружие, которое он брать не хотел… И живет он теперь в страхе за жизнь свою и своих близких…

                Следователь откинулся на камни ограды и прикрыл глаза веками. Старый сидел молча на камне, пока не подошел Абдулла.

                - Я могу идти? – спросил он, все еще не веря, что его отпустят.

                - У меня вопросов к нему больше нет, - сказал следователь, не открывая глаз.

                - Иди, Абдулла, - Старый поднялся и протянул ему руку. – Постарайся не попадаться больше. Всякое может случиться в бою, знаешь…

                - Знаю, командир! – Абдулла тряс руку Старого. – Спасибо тебе!

                - Иди, Абдулла, - Старый сел на камень.

                - Аллах не оставит тебя! – сказал Абдулла и, развернувшись пошел в сторону леса…

                Эксперты уже заканчивали свою работу и начали потихоньку собирать оборудование.

                Солнце клонилось к вершинам гор, обещая скорое наступление сумерек...

                Дав команду Батону вызвать вертушки, Старый подозвал Паршакова.

                - Андрей, выгони ЗИЛок в лес. Тела боевиков разложите вокруг, постреляйте там из АКМСов, чтоб видны были следы боя. Машину расстреляйте так, чтобы восстановлению не подлежала.
 
                - Есть, командир! – ответил Дрюня. – Кого мне с собой взять?

                - Филина возьми и Джоника. Далеко не отъезжайте. На том же месте сделайте, где и взяли. И бегом обратно. Да, заложите фугас в кабину!

                - Сделаем, командир! – прапорщик ушел выполнять приказание.
 
                - А с женщиной что будет? – спросил следователь.

                - Полетит с нами, - ответил Старый. – Она сказала, где-то родня у нее есть в Ростовской области. Попрошу командующего, чтоб отправили.

                - Согласится он? Она же у боевиков была?

                - Была…, - согласился Старый. – Жрачку готовила, обстирывала духов... Объясню, что если бы оставили ее, стала бы шахидкой. Кому она здесь нужна? Тем более, русская… Рано или поздно ее бы все равно отправили в Россию, и взорвала бы себя где-нибудь в Москве или в Питере…

                - Наверно, вы правы, - задумчиво глядя на закат, сказал следователь. – Еще можно вопрос? Не по теме, так сказать?

                Старый устало кивнул.

                - Вы давно воюете?

                - Давно, - ответил Старый. – С семьдесят девятого года. С Афгана еще.

                - Ого! – вырвалось у следователя. – Не надоело? Не устали от такой жизни?

                Старый долго молчал.

                - Знаешь, - наконец, сказал он. – В жизни, наверно, каждого офицера бывает момент, когда ты впервые берешь в руки боевое оружие. И, ощущая в руках его тяжесть, ты вдруг чувствуешь, что это навсегда. Что, надев погоны, ты взвалил на свои плечи ответственность за безопасность Родины. И будешь идти по жизни с этой ответственностью, даже если твоя Родина по какому-то злому року страшно изменится и попытается забыть о твоей чести и верности. Но ты, ты сам уже не сможешь отказаться от своего креста, и будешь нести его до самой смерти. А устал или нет – это уже не имеет никакого значения, поскольку превыше всего офицерская честь и верность однажды принесенной присяге…

                - Вот что-то подобное думал и я, только сформулировать не мог, - сказал следователь. – Мой дед прошел всю Отечественную и еще десять лет после войны служил в Вооруженных Силах. Ушел в отставку с должности военного комиссара города. Но сколько я не спрашивал его, он ни разу мне не сказал, что его тяготит военная служба, что хотел бы сменить офицерский китель на гражданский пиджак. И я немало удивлялся этому… А теперь понимаю, что он хранил честь и верность до последнего вздоха.

                - Да уж! – согласился Старый. – Поколение фронтовиков было поистине несгибаемым поколением. Их война была куда страшнее и жестче тех войн, через которые довелось пройти нам. Победить в той войне… Мы можем только гордиться тем, что родились от славных воинов-победителей, и в наших венах течет их кровь!
 
                Старый вдруг вскинул голову: в небе зарокотали двигатели вертушек.

                - Ну что, Виктор Игоревич? – сказал он, поднимаясь с камня. – Задание выполнено?

                - Так точно! – по-уставному ответил следователь, бросив руку к виску. – Благодарю за поддержку и содействие следственным органам!

                - Да ладно тебе! – устало махнул рукой Старый. – Давай, собирай свою команду.

                Подняв тучи пыли, скрывшие от глаз вертолеты, две «тушки» плюхнулись на руины…

Продолжение следует -