Письма другу

1. Введение.

Мой верный друг!

Так складывается моя жизнь, что основной стиль моего общения все больше становится эпистолярным. Многие друзья и родственники уехали отсюда, с кем-то связь была утеряна и только сейчас восстанавливается, а некоторых уже нет в живых. Почти все строки моих писем к тебе взяты из писем к реально существующим людям, и касаются тем, которые я хотел бы обсудить со многими моими друзьями. Есть строки, касающиеся эпизодов моей жизни, не зная которые, трудно будет меня понять. А повторяться из письма в письмо об одном и том же надоедает. Так само собой, из письма моему однокласснику, родилось «Первое письмо к другу». Это не только способ сообщить что-то важное другому человеку, но и возможность лучше понять самого себя и то, о чем  пишешь, что пережито за ушедшие годы. Кроме того, появляется возможность постоянно редактировать эти письма, делая их более понятными все новым адресатам. Так может появиться 2-я, 3-я  версии моего письма. Когда-то я придумал себе прозвище Макс Стекольщик. Откуда оно появилось, расскажу как-нибудь отдельно. Подписываю, эти письма этим именем, потому что они  обращены уже не к одному конкретному человеку, а к некоторому собирательному другу, и я, после их написания, уже хоть немножечко, но другой. Надеюсь, какой я есть в повседневной жизни, буду приближаться  к тому Максу, которого я же и создаю, и в пределе достигну с ним тождества. Здесь присутствует изначально некоторая раздвоенность моей личности. Это действительно так, более того, она существует и в реальной моей жизни, и избавиться от нее – одна из задач, которые я ставлю перед собой, работая над этими письмами. Конечно, можно было бы писать просто дневник, но мне уже невыносимо одиночество. Начав писать эти письма, я надеюсь что мое слово найдет отклик в чьем-то сердце и, всегда ожидаю обратной связи. Как распоряжаться этими письмами, кому их показывать – это решать тебе, как адресату, только прошу не раскрывать мое светское имя, пусть оно останется тайной, о которой можно догадываться, но которую не надо произносить вслух, или писать о ней. Эту просьбу я обращаю и к другим читателям писем. Прием написания этих писем, и эту от-страненность от своего светского имени, я назвал бы принципом условной анонимности. Более подробно об этом принципе я еще буду писать в следующих своих письмах. Сейчас же скажу, что придаю большое и принципиальное значение этим условиям.

Скажу, что принцип условной анонимности касается и тебя, ведь получается, что ты тоже некий собирательный, все время меняющийся, образ. Кто-то из прототипов, слепивших тебя, знает меня больше, кто-то меньше, поэтому напишу о себе кратко с самого начала.

Родился я в год водного Дракона, в южном среднеазиатском городе тогда еще «нерушимого союза республик советских». Отец мой был военнослужащим, в отставку ушел в звании майора, вся его офицерская карьера проходила в моем родном городе. Он был участником Великой Отечественной войны, в действующую армию попал в самом ее конце. В наши края приехал из России поступать в военное училище, да так и остался здесь после его окончания. Умер он в 1987 году. Мама моя родилось в год свиньи по восточному гороскопу, а по западному она Скорпион. Родилась она в Украине, как сейчас говорят. Ее большая семья попала под каток сталинского раскулачивания. И после войны из близких родственников у нее осталась только мать и старший брат. В Среднюю Азию она приехала вслед за своим братом еще до войны. Здесь она и проработала до самой пенсии, в основном в одном цехе большого комбината нашего города. После выхода на пенсию еще долго продолжала трудить-ся в разных местах. Есть у меня брат, который на два с половиной года младше меня. С женой и племянницей он сейчас живет в России, вблизи того места, где родился наш отец. А вот старший его сын остался жить в соседнем большом городе.

После окончания школы я сразу поступил в ВУЗ, который в тогдашней табели о рангах относили к университетам третей категории. Город, в котором он находился, славился сильной научной школой, здесь, в НИИ, занимавшемся проблемами физики плазмы, физики элементарных частиц, теоретической физикой и материалами реакторостроения, работали многие знаменитые советские ученые. Физика и математика были у меня любимыми предметами в школе, а вот в области гуманитарных наук я был слабоват. Поэтому я выбрал факультет, на котором глубоко изучались физика и математика. Тогда мечта моя была работать, в науке – изучать физику  элементарных частиц, причем интересовала меня больше всего теоретическая физика, но, не выдержав конкуренции (желающих стать теоретиками было большинство), я оказался на кафедре обучавшей экспериментальной ядерной физике. Закончив теоретический и практический курс и сдав все государственные экзамены, был направлен на прохождение дипломной практики в один из НИИ, находившийся в закрытом городе, и относившийся к министерству среднего машиностроения. Это министерство работало на оборонку. С написанием  дипломного проекта не заладилось, и у меня началась сильная депрессия. Я ушел в академический отпуск. А через год такая же история повторилась уже на кафедре моего факультета. Так впервые у меня проявилась болезнь, которая преследует меня уже 30-ть лет. Она носит приступообразный характер. Иногда бывают приступы эйфории в течение 2-3-х месяцев, а после них, довольно длительные периоды депрессии, не очень глубокой, так что в это время я вполне трудоспособен. Ремиссия наступает почти полная, во всяком случае, я становлюсь таким, каким был всегда. В этих состояниях можно заметить только врожденные или приобре-тенные еще до первого явного проявления болезни дефекты психики, точнее их назвать комплексами. Последние шесть-семь лет клинических рецидивов не было, а из состояний граничащих с патологией удавалось выходить самостоятельно и довольно быстро.

После второй академки, защищать диплом я уже не вернулся. Так и остался я с высшим образованием, но без диплома. Получилось так, что работа моя после института никак не была связана с полученным мной образованием. Я устроился слесарем-инструментальщиком по твердым сплавам на одном из заводов нашего города. Там я проработал до 1996 года, в этом году меня отправили на пенсию по инвалидности. Дали 2-ю группу и назначили пенсию, которая довольно высокая по нашим меркам, ведь страна у нас не богатая. Однако прожить на нее довольно сложно, не подрабатывая каким-нибудь способом.
Я был два раза женат, последний раз гражданским браком. Но оба эти союза распались из-за моей болезни. Детей у меня нет. Вот так сложилась моя жизнь, может быть, потом об это напишу более подробно.

А сейчас немного о моей жизни на пенсии. Попадать в стационар психоневрологического диспансера приходилось довольно часто, просто этого требовали условия продления группы инвалидности. Но только один раз это было связано с обострением болезни. Одно время я подрабатывал, перепродавая книги. Тогда можно было купить их по бросовым ценам в одном магазине в другом городе. И если цены были бросовые, то художественная ценность этих книг не была таковой. Надо было только найти потенциальных читателей этих книг, что в течение некоторого времени мне хорошо удавалось.

После этого я устроился дежурить сторожем в детском садике. И одновременно мы с мамой приспособились делать и продавать овощные и фруктовые соки (морковный, свекольный, томатный, яблочный). За счет этого удается как-то  выживать в наших трудных условиях. Отдыхаем в году только два месяца - апрель и май, а все остальное время пашем, как пчелки от зари до зари, а порой, и больше.

Вот так складывалась моя жизнь.

Твой Макс.
11.05.06.



 2. Письмо первое.

Верный мой друг!

Напишу немного о некоторых своих былых пристрастиях. Ко-гда грянула перестройка, на нас обрушился вал литературы, кото-рая раньше была нам не доступна – это литература об эзотериче-ских знаниях. Парадигма этих наук и парадигма всех доступных экзотерических знаний (обычных, всем нам известных наук) отличаются как небо и земля. Я не стал с порога отвергать эти знания, и попробовал что-то познать изнутри, приняв условия познания этих наук, хоть это порой бывает опасно. Ведь учителями выдвигаются требования, которые надо соблюдать прежде, чем начнется это обучение. О том, что оно собой представляет, можно судить, только общаясь с этим учителем и его учениками. Согласись, что первые впечатления об этом могут быть обманчивы, и иногда людей затягивает в такую трясину, что из нее не выбраться. К счастью, для меня все обошлось благополучно. Так, серьезнее всего, я погружался в Агни-Йогу или «ЖИВУЮ ЭТИКУ», как ее еще называют, и в общество «РАДОСТЕЯ», вдохновителем и организатором которого явля-ется Евдокия Марченко из Миасса. Я был одним из инициаторов ее приезда в наш город, и останавливались они у меня дома. Эти ребята и сама Марченко подкупили меня непосредственностью, свежим взглядом на все окружающее и ненавязчивостью. А мое увлечение «ЖИВОЙ ЭТИКОЙ» дало базу, на которой могло возникнуть взаимопонимание, ведь они тоже выросли из Агни-Йоги. Что бы примкнуть к ним требовалось соблюдение 4-х условий: не курить, не потреблять спиртных напитков, не сквернословить (вообще бережно относиться к тому, что произносишь) и не есть мяса (словом, быть вегетарианцем). Тогда я уже соблюдал эти условия, так что усилий от меня не требовалось никаких. Но по мере погружения в ритмологию, так они называли свою науку, я замечал, что выполняю все предписания чисто механически и просветление не наступает, а когда мне казалось, что у меня что-то получается, я вносил много отсебятины, что не приветствуется – только учитель знает как вывести тебя к истине, следуя по проторенному им пути. Моя тяга исследователя, не мирила меня с перспективой оставаться на вторых ролях, я претендовал хотя бы на соавторство. Но в эзотерике только учитель подводит тебя к посвящению, а до этого посвящения надо беспрекословно выполнять все его предписания. Может быть это гордыня, может быть нетерпение, но я отошел от своих учителей. В «ЖИВОЙ ЭТИКЕ» это прямо называется предательством, и потом карать тебя будет сама жизнь, и близко тебя не допустят к сокровенным знаниям. Но мой радикальный отказ от открываемого мне пути, был, пожалуй, честнее, чем продолжение его, которое перемежевалось бы с непрерывными сомнениями, так бы я точно ничего бы не достиг. Просто, может быть, не пришел еще мой учитель. А может быть я сам себе должен стать Учителем, ведь многие мудрецы достигали просветления самостоятельно. Что я вынес от погру-жения в эзотерику, так это уверенность, что знания, которыми она располагает, хоть они внешне и выглядят противоречивыми в том виде, в котором они доступны всем, по сути, закодированы, и только посвящение дает ключ к этому коду. Еще меня привлекает этическая составляющая истинной эзотерики. Знания не должны попадать в руки невежд и людей с нетвердыми и сомнительными этическими принципами. В их руках – это страшная разрушающая сила. Сталкиваясь с некоторыми явлениями, которые не в силах объяснить экзотерическая наука, но подвластными эзотерикам, многие традиционные ученые начинают изучать эти явления с точки зрения наук, в которых они являются профессионалами. И это, порой, приводит к интересным результатам. С другой стороны, обрывки истинных эзотерических знаний оказались в руках эзотериков недоучек, которые, в наш век дикого капитализма, превратили их в инструмент бизнеса. Сейчас в мире накопилось столько противоречий, к которым привели и «усилия» экзотериков, двигавших современный прогресс и все сопутствующее ему политическое и общественное устройство, и просчеты эзотериков, допустивших утечку сокровенных знаний в руки невежд. А столкновение двух этих отрицающих друг друга парадигм  знания экзотерического и эзотерического, и те про-тиворечия, к которым привело развитие этих способов познания и влияния на мир, должно породить качественный скачок, синтез нового способа познания и влияния на действительность. Все-таки работают законы диалектики, которые мы узнали от Маркса и Энгельса, и открытые Гегелем. Происходит отрицание отрицания – в результате синтез нового качества.

«Результат снятия противоречия,
 есть отрицание,
как становление нового качества».

Но как все это должно происходить? Есть у меня на этот счет некоторые соображения, но об этом в следующих письмах. Надеюсь, тебе это будет интересно.

А сегодня прощаюсь с тобой.

Твой Макс.
9.05.06



3. Письмо второе

Часть первая

Мой верный друг!

В прошлом письме я писал о своем опыте соприкосновения с эзотерическими знаниями и практиками. Об этом многое хочется написать еще и обсудить с тобой более детально. Но сейчас я хотел бы коснуться еще одного периода своей жизни. По  времени  это  80-ые начало 90-х годов. Я тебе уже писал ранее, что тогда мне приходилось большую часть времени отдавать работе, которая мне не нравилась, но не было у меня другого способа добывать средства для существования. В это время судьба свела меня с Ким Георгием, который стал  моим самым близким другом. По профессии он был тоже физиком.  Работал в институте электроники, занимался теоретической физикой. Одна из его работ касалась теории позитрония, такой экзотической системы электрона и позитрона (антиэлектрона). Однако конфликт с руководителем вынудил его уйти из института. Надо сказать, что он, кроме физики, интересовался еще системным анализом, и занимался этим профессионально, ведь опыт научной работы у него был. Первое время после увольнения из института у него еще оставались какие-то сбережения, и он жил на них, занимаясь системным анализом, и, надеялся, со временем, найти работу по этой специальности. Но деньги таяли быстро, а возможность куда-то устроиться работать так и не появилась. Общение с Георгием (он не любил имя Жора и называл я его Гриша, хоть это совсем другое имя) давало отдушину моему тогдашнему существованию. У нас было одинаковое образование физика, но не столько проблемы физики нас интересовали. Больше нас интересовала философия, со-циология. Общество, в котором мы тогда жили, было наполнено противоречий, которые не давали жить спокойно людям, не охваченным  всеобщим «пофигизмом». В этой жизни мы считали себя исследователями, и это подвигало нас найти, что же именно не так и как это изменить. Решение такой проблемы под силу только гению, а психиатр, о людях, находившихся в таком поло-жении как мы, и ставящих такие задачи, скажет: «Это уже ди-агноз!». И во многом он будет прав. Ведь и познакомились мы в психушке. Сейчас самое время сделать отступление, касающееся моей болезни и того, как я с этим жил.

Анализ того, что с нами происходило во время кризиса, убеждал нас, что наша болезнь не выдумка врачей, а она реально сидит в нас. Мы перерыли массу специальной литературы по психиатрии, ища способ, как нам избавиться от этого недуга, но и решение этой проблемы – тоже задача гения, ведь сейчас считается, что болезнь наша только залечивается, а полного выздоровления, как правило, не наступает. И об этом нашем занятии психиатр повторил бы свое восклицание. И мы вовремя остановились в своих поисках, оставив лавры открытий истинным профессионалам – ученым психиатрам. Но нас вдохновило найденное нами сообщение, о том, что излечение от нашего недуга наблюдалось наукой чаще всего у женщин, удачно вышедших замуж, и у людей с высоким интеллектом. Сейчас я считаю, что мой организм чисто физиологически не справляется с большими психическими нагрузками. Перегруженный мозг начинает работать неэффективно, отсюда и появляющаяся неадекватность поведения, хотя мысли и идеи, которые тобой овладевают, бредовые лишь в том смысле, что за ними никто не может угнаться. Ты перескакиваешь с одной логической  цепочки на другую, не замечая, что для окружающих эти переходы отнюдь не очевидны. Не буду утверждать, что в этих логических цепочках не бывает ошибок, бывают, но тебе некогда их анализировать, ты находишься в режиме озарения, в котором видна проблема, как целое и все связи вещей у тебя как на ладони и ее решение очевидно. И вот в это-то время, надо уметь выйти из состояния озарения. Пришло время бессуетного, постепенного, шаг за шагом претворения этого решения в жизнь. Твоя цель и то, что претворять в жизнь, тебе уже известна, известны и средства ее реализации, они почти всегда налицо. Ты уже знаешь «ЧТО!», и остается кропотливый труд по разработке средств реализации  понятных задач. Ведь суть их и средства реализации должна быть понятна тому, с  кем ты собираешься их реализовывать. Теперь решается проблема «КАК?». А вот эти “NOW WHOT” и “NOW HOW” я пытался решать одновременно.

Попробую выразиться яснее. Это состояние озарения, в котором ты познаешь «ЧТО!», возникает после долгих лет бескомпромиссного искания ответов на вопросы «ЧТО?» Начинается все с детских «почему?». Вопросы сыплются как из рога изобилия. Ответы на них  взрослых, пропитаны непонятным детям житейским опытом их родителей, который суть компромисс, лежащий в глубинной природе человека и служащий ему спасательным кругом, когда он не чувствует силы, чтобы отстаивать то, что считает истиной, которой следует долженствовать. Ответы на заданные вопросы не удовлетворяют малышей, и сыплется новый каскад «почему?». Дети взрослеют, и кроме этой детской непосредственности поиска истины, в них изначально заложено и такое же фундаментальное свойство природы человека, как желание обладания, и стяжания средств нужных для удовлетворения этого желания. Эти два начала в при-роде человека изначально конфликтны. С одной стороны он ощу-щает всем существом своим единство с вселенной, частью кото-рой он является, пытается понять ее законы, и место свое в ней, пытается установить гармоничное сосуществование с ней. С другой стороны он сам микрокосм, вселенная, которая отражает макрокосм — вселенную внешнюю по отношению к нему. Эти все-ленные всегда находятся в состоянии взаимного отражения. Законно предъявляя права на то, что бы быть господином в своей вселенной он находит отражения полей своих владений и во внешней к нему вселенной и пытается распространить свою власть на них. Но этих отраженных полей владения других людей полно кругом, ведь соседние микрокосмы рядом. И возникает соперничество, борьба между людьми за право обладания оторванными кусками общей вселенной, которая для всех их общий дом. В этом я вижу смысл мифа о богоборчестве Князя Тьмы Люцифера, который, «урвав» часть общей вселенной,  созданной Богом, в ней пытается  построить свою замкнутую все-ленную, независимую от воли Бога, а значит и от общей для нас вселенной – нашего общего дома. Здесь лежат и корни присущего природе человека конформизма.

Желание обладания всегда направлено во внешний мир, с которым человек неразрывно связан. Поскольку является, частью этого мира. Уже имея свое тело, он заявляет претензию на владение частью этого мира, поскольку вещество и поле, из которого он построен, принадлежность макрокосма. И в компромиссы ему рано или поздно вступать придется. Все зависит от глубины этих компромиссов. То ли он, отдавшись желаниям, отождествляя себя с их совокупностью, вступает в борьбу за их удовлетворение, то ли он приоритет отдает вопросам гармонии с миром окружающим. В зависимости от того, какие приоритеты он выбирает, зависит и то, какие вопросы и задачи он ставит перед собой, зависит то «ЧТО?», с которым он стучится или ломится во все двери. И рано или поздно, он найдет решение этих вопросов, найдет отклик на стремление удов-летворять те или иные желания. А как это произойдет и в какой форме, зависит от того, насколько корректно было задано это «ЧТО?», ведь задаем мы его и в форме тонкой материи мысли, и словом, и желанием, и действием поступка, всей совокупностью проявлений жизни. Таким образом, что мы просим, то и получаем. Вся жизнь наша – обучение корректно задавать это пресловутое «ЧТО?». И независимо от того, куда тебя завели блуждания в поисках твоего «ЧТО?», возможность  скорректировать это «ЧТО?», изменить путь, по-новому его акцентировать, актуализировать свою направленность всегда остается. Ведь два фундаментальных разнонаправленных начала – стремление к гармонии макро- и микрокосма, которое суть наведение порядка в своем внутреннем мире и стремление к обладанию, которое сводится к переустройству внешнего мира – начала имманентно присущие природе человека.

Но вернемся к тому, с чего я начал это отступление. Как мне видится причина моей болезни? Когда мне пришел ответ на мое «ЧТО?» в виде «ЧТО!», я был просто ошеломлен, ибо планка моим «ЧТО?» была поставлена очень высоко. Я хотел знать ЗАКОН, по которому устроен этот мир, и как достичь гармонии человека в нем. Ответы были получены, но воплотить я их не мог -  для этой цели нужен был искушенный боец, знание оказалось в руках неоперившегося птенца. Получив ответ на вопрос что надо изменять в окружающем меня обществе, я наивно полагал, что стоит только поведать об этом тому, у кого есть власть изменять сложившуюся  ситуацию, все проблемы будут решены в одночасье. Но, во-первых, то, что тебе ясно в состоянии озарения, невозможно передать другому человеку, иначе как ввести его в тоже состояние озарения. А для этого ему надо пройти твой путь познанья. Во-вторых, мы здесь вторгаемся в сферу личных интересов людей, сферу, в которой человеком управляет его начало направленное на обладание, на стяжание. А здесь вопросы истины стоят далеко не на первом плане. Мысль о том, что надо перекроить свой внутренний мир, самого себя, чтобы материализовать открывшиеся тебе истины, даже не пришла тогда в голову. Что бы успешно реализовывать то, что тебе открылось в состоянии просветления, надо уметь выйти из него в состояние обыденной реальности и решать вопросы «КАК?», тем более, что «КАК!» уже известно из «ЧТО!», и все средства его реализации налицо. Надо неторопливо, шаг за шагом, воплощать открывшееся тебе знание в жизнь.

Я же пытался в состоянии, когда тебе открылось «ЧТО!», ре-шать вопросы «КАК?», что и приводило меня в психушку. А наша психиатрия в лечении таких кризисных состояний ограничивается только выведением из этих состояний бреда. Анализом причин его возникновения никто не занимается, при острых психических расстройствах психоанализ считается неэффективным средством, возможно на западе его и применяют при лечении подобных заболеваний, но это очень дорого и недоступно нашим нищим психам.

Но вернусь теперь к Георгию. Это был человек с высокими духовными запросами, и необыкновенно творческий. Бросить свои изыскания, и заняться работой, которая обеспечила бы его существование, он не мог. Все надеялся, что придет в какой-нибудь НИИ, занимающийся близкими ему проблемами, с уже готовым научным продуктом и его возьмут туда на работу. И это не были простые досужие мечтания. Несколько раз он выступал на семинарах в институте философии, и даже то, что это было неоднократно, свидетельствует, что воспринимали его отнюдь не как дилетанта. Но все, едва начав продвигаться в этом направлении, срывалось, из-за того, что подводило его здоровье. Свою склонность к астении, он пытался перебороть с помощью психостимуляторов. Он не мог жить без творческого вдохновения, и потреблял эти лекарства в дозах, которые его организм уже не выдерживал, и он оказывался в больнице, а не на желаемом месте работы. Постоянные конфликты с родственниками (а он был человеком не легкого характера), нищенское существование и изнуряющая до изнеможения творческая работа, окончательно подорвали его здоровье, и он ушел из жизни в начале 90-х годов. У него было прободение язвы желудка, и спасти его не удалось.

Не имея доступа к первоисточникам трудов современных за-падных авторов, и не зная языков, он умел по книгам с марксистской критикой этих учений уловить суть их творческих концепций, иметь свою аргументированную позицию по ним. Порой  он критиковал самих критиков этих учений за неточную передачу их сути. А на упомянутых мной семинарах еще давал фору профессиональным философам. Этот человек жил в муках творчества и безвременно сгорел в его пламени. И первым свидетелем, результатов его труда, внимающим его плоды был я. Средств, чтобы покупать доступную, интересующую нас литературу, у меня тогда хватало и все это бросалось в кипящий котел творческой переработки, в котором варился Георгий. Самому мне не хватило бы ни времени, ни умения узнать то, что я узнал от Георгия. Все мои знания о философии, социологии, пси-хологии основаны на том, что я почерпнул от Гриши. У меня нет здесь фундаментальной базы, есть только опыт наблюдения, как в этой области знаний трудился мой друг и знание некоторых результатов этого труда. Вот, вкратце, описание еще одного куска моей жизни. Может быть, позже  я еще коснусь тем, затронутых здесь, но на сегодня хватит уже написанного.

Макс
11.05.06.

P.S. Проблемы своей болезни я здесь обсуждаю не с меди-цинской точки зрения. Все это касается только меня и того, как я вижу выход из положения, в котором оказался. Здесь я не претен-дую на универсальность. Я выше утверждал, что бреда, как такового у меня не было. По сути, наблюдалось ускоренное мышление, угнаться за которым не просто, тем более происходили перескакивания с логических цепочек, и мои выводы были не очевидны, и даже противоречивы без выстраивания недостающих звеньев. И только после довольно большого периода времени входа в это состояние, когда организм уже чисто физически не выдерживал нагрузок и нейролептики, которые приходилось принимать в больнице, тормозили психические процессы, я сам начинал терять нить того, что вы-страивалось в моем сознании. Тогда я, по сути, выходил из этого состояния ясности «ЧТО!» и нес откровенный бред. Но обыденное сознание быстро это обнаруживало, и я впадал в депрессию. Так происходило мое излечение, хоть и с подавленной психикой, я уже мог возвращаться к работе на заводе. Депрессия отступала медленно, и, в конце концов, картина повторялась в новом цикле.

Одной из задач этих писем я считаю попытку добиться логической последовательности того, что я стараюсь донести. Если я достигну этого, то убью сразу двух зайцев: во-первых, избавлюсь от болезни, во-вторых, найду себе единомышленников и критиков, что поможет реализовать мной заявленное. Если же мои озарения были всего лишь иллюзией, то эти письма помогут избавиться от недуга, вытащив в обыденное сознание все мои грезы, показав, в чем именно их несостоятельность.

Вот и в этом письме я уже вижу некоторые разорванные це-почки. Попробую их для начала выделить, чтобы потом обсудить более детально.

• Процесс познания и самореализации обрисован мной, как динамика переходов «ЧТО?» - «ЧТО!» - «КАК!» - «КАК?», это краеугольный камень моей концепции. Его придется обсуждать еще не один раз. Откуда берутся озарения и просветления, где критерий, что они истинны, или что они от Бога. Назову условно эту тему ПЕРВЫМ КАМНЕМ.
• Здесь я касаюсь таких категорий, как макрокосм и микрокосм. Второй является частью первого, и одновременно содержит в себе первый, как подмножество. Насколько мне известно, теория множеств не изучала уже такие отношения между объектами. На уровне гипотезы можно пока принять такое соотношение микро- и макрокосма. Назовем эту гипотезу взаимовложенности макро- и микрокосмоса ПЕРВЫМ ГВОЗДЕМ. Его мы заколотим в крышку гроба, в котором похороним эту гипотезу, а может и все здешние изыскания, либо она будет гвоздем, одним из многих, которые крепят наши построения.

• И, наконец, о двух противоречивых, неразрывных, имманентно присущих человеку началах: его направленности на познание, самопознание, самосовершенствование, с одной стороны, и стремлении к обладанию, стяжанию средств нужных для такого обладания, с другой стороны. Об этом ты много интересного найдешь в книге Геннадия Федотова «СКАЗКИ О МОГУЩЕСТВЕ» и «КОРАБЛЬ ДУРАКОВ». Из нее я многое почерпнул, приводя свои мысли в порядок, не хочется переписывать ее в своих письмах, надеюсь, скоро она будет доступна тебе, и достаточно будет только ссылаться на нее. Это проблема единства и борьбы двух противоположностей в человеке – источник его эволюции. Но как снимаются антагонистические противоречия. Гегель открыл, что результат снятия противоречия, есть отрицание, как становление нового качества. Отрицание отрицания приводит к становлению нового ЧЕЛОВЕКА, для дальнейшей эволюции, которого также необходимы противоречивые начала, но природа их будет уже качественно другой. Кстати эту формулировку закона отрицания отрицания я впервые услышал от Георгия и нигде больше не встречал. Свое авторство он отрицал, говорил, что это мысль Гегеля, может быть не дословная. Все, наверное, видели картинку двух пожирающих друг друга с хвоста змей, она лучше всего символизирует борьбу двух антагонистических начал, в пре-деле эти змеи превращаются в точку с конечной массой, которая, возможно, взрываясь, порождает новую вселенную, конечно же, ты слышал о теории Большого взрыва. Поэтому тематику, затрагивающую аспект противоборства двух противоположных  начал в человеке, я назвал бы СКАЗАНИЕМ О БИТВЕ ДВУХ ДРАКОНОВ.

Вот теперь, наконец-то, будем считать мое второе письмо оконченным.



4. Письмо третье

Мой верный друг!

В прошлом письме я писал тебе, в чем мне видится причина моей болезни. Попробую уточнить кое-что и  изъясниться яснее. Мне приходилось пребывать в состояниях, которые Абрахам Мас-лоу, один из основателей гуманистического направления в психологии, называет вершинными переживаниями. В этом состоянии люди чувствуют большую гармонию с миром, теряют ощущение своего «Я» или выходят за его пределы. Они чувствуют себя и более сильными, и более беспомощными, чем прежде, и утрачивают чувство времени и места. Когда  говорю о состоянии, в котором я знаю «ЧТО!», я имею ввиду именно это состояние. Первый раз это случилось, когда после неудачной попытки защиты дипломного проекта, я ушел в академический отпуск, и приехал в родной город. В одно прекрасное утро все вопросы, на которые искал я ответы, чуть ли не с младенчества, и которые множились по мере взросления, как и все проблемы, связанные с дипломом, стали ясны в одночасье. Я видел мир, как на ладони, все ясно было в нем. Мы еще обсудим, откуда берутся такие состояния, но причина их многолетняя неотступная сосредоточенность на этих вопросах, вопросах, которые ты ставишь себе. Решение приходит внезапно в виде озарения. Все подсознательное восприятие мира и знания, которые ты по-черпнул о нем, сливаются в единое целое, ясное как день. Восторг испытываешь неописуемый. И не уверен, что я смог бы с ним справиться тогда. Не возможно было удержаться, чтобы не рассказать об этом каждому встречному, ведь наивен я был тогда, как ребенок, не понимал, что передать это словами нельзя. На лицо было раздвоение личности: с одной стороны это был я прежний, с теми же родственниками и друзьями, с прежней своей историей, с другой стороны во мне жило существо, ведавшее обо всем. Но первое существо не могло осуществить то, что было известно второму – чему предназначено долженствовать. Во мне проснулась искра божья, которая, как учит религия в каждом из нас, но это не значит, что ты становишься богом, нет в тебе всемогущества, движут тобой желания и побуждения твоего земного я, рожденные твоим былым невежеством и незнанием того, что приоткрылось тебе теперь. Тебя охватывает Вселенская любовь ко всему сущему, объяснить это невозможно – надо только испытать. Не заминула вспыхнуть и любовь земная к женщине, той, что тогда была  ближе всего к тебе. Ее лучшие черты  рельефней всего выделялись из окружающего мира, а до недостатков сердцу не было дела. Но неадекватность поведения, проскальзывавшая порой, в моих поступках, вынудила врачей на-значить мне нейролептики, чтобы заглушить бред. Они погасили прекрасный целостный мир, в котором пребывало мое второе я. Появилась неуверенность и стыд за поведение, которому не было никакого оправдания. Расцвел целый букет комплексов. Все это ввергло меня в депрессивное состояние. Налицо была типичная клиническая картина психического расстройства. В таком состоя-нии я вернулся в Университет для вторичной попытки защитить диплом, но результат ее проглядывался заранее и сеял страх перед надвигающейся неизбежностью. Так все и случилось.

Вторая неудача с дипломом вызвала тяжелейший кризис. Больше в университет я не возвращался. Устроился слесарем-инструментальщиком на завод. А выбрал эту рабочую специаль-ность потому, что слышал от отца моего однокурсника – они короли металлистов. А рабочий класс – гегемон в строительстве коммунизма, этому нас учили в курсе научного коммунизма.  Боже мой, какая доходящая до идиотизма наивность и инфантилизм, в обществе, где у людей критически мыслящих, рассуждения на эти темы вызывали, если не закамуфлированный цинизм, то снисходительную иронию. Но этот детский взгляд на вещи все-таки давал преимущество непредвзятости и непосредственности взгляда. Изучая обязательный тогда в вузе марксизм, мы с самым близким мне другом, не ограничивались «спихиванием» этих предметов, а углублялись в первоисточники, искренно завороженные мыслями творцов этого учения. Не связывали мы их с политикой, отвращавшей тогда многих от этого учения. Мы видели в них ученых.

Приняли меня на новом месте с уважением. Обучили ремеслу. Появились новые производственные проблемы, требующие решения. Я обживал роль гегемона. Вникал в эти проблемы с той же серьезностью, что и когда-то в проблемы физики. И в один прекрасный момент солнце потрясающего прояснения вспыхнуло опять. И все покатилось по уже накатан-ному кругу. Я хотел изменить мир в одночасье. Для меня не существовало ни дня, ни ночи, я не давал ни кому покоя. Вспыхнула, и придавленная  раньше неуверенностью, былая любовь. И когда не нашел понимания и у нее, решил, что здесь мне делать нечего, надо продвигаться на альма-матер, только там я надеялся найти людей способных понять меня. Не имея денег, добрел я до окраины города. Попутки не брали меня, даже не останавливаясь. Я двигался в сторону аэропорта, не знал, как, но был уверен, что улечу без денег. Была осень, и я стал за-мерзать, ужасно хотелось есть. И тут в поле моего зрения попала витрина продовольственного магазина. Это  было, как гром среди ясного неба. Общественное устройство, к которому вела по описанию Маркса вся история человечества, явилось мне во всех деталях и подробностях. Ясен был и путь к нему. И эта стеклянная витрина была первым препятствием к нему. Я подошел ногой ударил стекло. Сработала сигнализация. От второго удара витрина разбилась. Внутри магазина я нашел хлеб, масло, конфеты, это утолило мой голод, а два глотка коньяка согрели плоть. Здесь мне делать больше было нечего. Я вышел из магазина, и бутылка коньяка, прихваченная с собой, полетела в витрину соседнего книжного магазина. Было 10 ое ноября – день милиции, и мозг просчитал, что стражи порядка, находящиеся сейчас в подпитии, вряд ли что сообразят, если сигнализация будет срабатывать на всем моем пути. И камни еще долго летели в окна всех казенных домов, встречавшихся на моем пути. Но начало светать, и появились первые прохожие, и что бы не пугать и не раздражать их, я прекратил свое расстекление окон. На ноге кровоточила рана. Тут вынырнула из переулка «Волга» и, на удивление, подобрала меня и помчала домой. И когда  она довезла  до родного города, я вышел и побрел домой. Не за-платил водителю. Он посмотрел мне вслед застывшим в оцепенении взглядом. Дома меня обессилившего, подхватили родители. Они вызвали скорую и отвезли меня в больницу, что бы наложить швы на рану. Не скрывая ничего, я рассказал, где получил ее. Меня попросили немного подождать, но я спокойно встал и ушел домой. Не было никакого страха перед расплатой за содеянное. Меня охватило невозмутимое спокойствие, от той правды, которую я знал. Потом меня с родителями отвезли в милицию, где они доказывали, что по мне давно плачет дур дом, а не тюрьма. Мне изредка задавали вопросы, и я отвечал на них. А потом в очередной раз была психушка. После этого залета, я придумал себе прозвище Макс Стекольщик. Имя – дань уважения к человеку, учение, которого оказало на меня сильное влияние. По-английски  Marx звучит, как Макс. Ну а стекольщик потому, что в месте, куда меня всегда приводило мое второе я, все вывернуто наизнанку – стекольщики там разбивают стекла.

Зачем, я все это тебе рассказал? Проговаривая это, я снимаю груз давящий, на мое подсознание и испытываю облегчение, как после исповеди. И надеюсь, не перекладываю этот груз на тебя. Но это еще не все, что нужно. Нужно «ЧТО!» отделить от «КАК?». Когда к тебе явилось озарение, надо замереть сосредоточиться на этой картине, попутешествовать в  ней распознавая «КАК!», и постараться  в памяти максимально фиксировать, эту мыслеформу, находиться внутри этого состояния, а затем выйти в состояние обыденной реальности и облечь в вербальную (словесную) форму то, что тебе явилось. Надо разделить чертой эти два я, то есть обыденный ты, должно наблюдать за вторым сверх я. Далее должна идти неторопливая, шаг за шагом работа, направленная на то, что бы твое открытие стало понятным другим. Тут и выявится, толи тебя посетила химера, толи ты достиг какого-то уровня истины. Сейчас я не пытаюсь изречь, что-то универсальное, просто я так вижу задачу, для себя, чтобы достичь понимания с окружающими. Я хочу донести в вербальной форме свое мироощущение, и задачи, которые пытаюсь решить, чтоб найти себе единомышленников, либо избавиться от заблуждений, в моем случае от болезни. А так ли это, можно проверить, практически осуществляя эту программу. В этом смысл  этих писем к другу. Кроме того, существующая постоянная обратная связь, позволяет корректировать свой путь. Надеюсь, сегодня я более ясно выразил свою мысль.

Макс.
24.04.06.



5. Письмо четвертое

Мой верный друг!

Сегодня я хотел бы поговорить о своем отношении к марксизму. В одном из предыдущих писем я говорил, что в студенчески годы мы с моим лучшим другом пытались серьезно изучать труды классиков марксизма и подолгу засиживались в библиотеке над их книгами. Пытались погрузиться в учение так, глубоко, что бы понять саму его суть. И этого от нас никто не требовал, для сдачи экзаменов достаточно было вызубрить учебник, а какого-то творческого отношения к этим предметам не требовалось. Более того, всякие независимые выводы были наказуемы. С каким благоговением  мы читали тогда переписку  Маркса и Энгельса. Дружба их была для нас примером преданности общему делу и верности друг другу. Были мы увлечены и романтикой революции, подкупала искренняя устремленность ее героев изменить общественный строй к лучшему. А все ошибки и несправедливости, допущенные ими, по нашим убеждениям могли бы исправить люди честные и вооруженные чистым и аутентичным марксизмом. Конечно, мы видели тот трагизм, который внесла в жизнь революция и политический маразм, в котором жила страна, но никак это не связывали это с учением, мы считали, что это происходит не вследствие его неправильности, а из-за отхода от него.

Сколько воды утекло с тех пор. Другое время, другие страны, вместо одной «нерушимой». Как же относиться ко всему этому сейчас. После университета, интерес мой к марксизму, не пропал. В одном из прошлых писем я тебе уже писал, что после того как решил не защищать диплом, я пришел на завод и стал вживаться в роль гегемона грядущих перемен. Я искренно верил в возможности, которые открывает передо мной новое мое качество. И вопрос «Что есть правда?» и  «Что делать?», долго без ответа не остался. Состояние, в котором ясно «ЧТО!» открылось мне после того, как я раскрыл «Антидюринга» Фридриха Энгельса и прочел предисловие. Все стало ясно для меня, и читать дальше не имело смысла. В тот момент, когда в одночасье ты входишь в состояние просветления, в котором ясно «ЧТО!» (это происходит мгновенно), ты начинаешь пу-тешествовать в этом «пространстве», и тебе открывается «КАК!». Ты видишь, что и как должно меняться в мире тебя окружающем. Причем «картины эти проносятся с невероятной быстротой, в обычном состоянии такая скорость мышления не возможна. И сразу же я ринулся доносить, открывшиеся мне истины до сведения того, в чьих руках была реальная власть. Меня футболили из кабинета в кабинет. Наконец в республиканском комитете комсомола мне сказали пройти в такой-то кабинет и поговорить со специалистом в этих вопросах.  После первых заданных вопросов я понял, специалистом  в какой области сей муж является. И еще удивляюсь, как мне удалось беспрепятственно уйти из этого кабинета. Впрочем, такой ре-зультат  предугадать было не трудно. Ну а закончилось все описанным мной в предыдущем письме расстеклением витрин. Этот эпизод подарил отчество к моему прозвищу – Энгельгардович, в честь автора «Антидюринга».  Может быть, когда-нибудь я расскажу об этих приключениях  более подробно, ну сейчас перейдем к теме, с которой я начинал.

 Изучать марксизм и другие направления «общественной» мысли и философии, мы продолжали с Ким Георгием, причем я здесь отдаю ему пальму первенства, как исследователю. Он дал мне большую теоретическую базу, для обоснования, тех истин, которые однажды мне открылись. Но изменить что-то в обществе, нас окружавшем мы не могли. И мои попытки, что-то предприни-мать в этом плане заканчивались одинаково – дурдомом. Только перестройка дала надежды к переменам. Кстати и командировки мои на известные «курорты» прекратились довольно на большой срок.

Ну а теперь о том, в каких отношения с теорией Маркса в ре-зультате всех этих перипетий я оказался. Закон прибавочной стоимости незыблем сейчас так же, как и в период его открытия. Другое дело, какие выводы из этого делать.

Тезис об обнищании пролетариата оказался несостоятельным, это уже не требует ни каких доказательств. То нищенское состояния, в котором оказались многие в результате событий последних полутора десятков лет, не подтверждает правильность этого тезиса, а говорят лишь о том, что в одночасье мы оказались в условиях дикого капитализма, в начальной стадии развития капиталистических отношений. Для страны, которая считала себя главной хранительницей учения это несмываемый позор, примером как более мягко можно реставрировать рыночные отношения служит Китай. Ну а зачем их реставрировать с точки зрения теоретической немного ниже.

Теперь о классовой борьбе. Буржуазия и пролетариат – действительно антогонисты, но существовать друг без друга не могут. Это тоже два уже нам известных дерущихся дракона. И если один из них с хвоста проглотит другого, дав выпустить изо рта хвост пожирателя, то закончатся и сами капиталистические отношения. Мы сразу оказываемся в объятьях феодализма, где отсутствуют, или очень ограничены личные свободы, общество поделено на касты и сословия, фактические права и свободы  представителей которых строго регламентированы, тем, какое положение в сложившейся иерархии они занимают. Нет никакой диктатуры пролетариата, так как самого пролетариата нет и в помине, общество поделено на феодалов и вассалов, какие бы громкие имена вождей они себе не придумывали. И рабочие не пролетарии и тем более гегемоны, а крепостные эпохи индустриализации. Революция 17-го по факту оказалась фео-дальной контрреволюцией. Мы жили, по сути, в стране развитого социалистического феодализма. Не смотря на честный труд и благие намеренья большинства строителей нового общества, на поверку оно оказалось приговоренным всем ходом общественного развития, законы которого открыли теоретики, чье учение считалась столпом идеологии строителей, как видим феодального коммунизма. Истинно сказано, что благими намерениями выстлана дорога в ад. Впрочем, благие намерения были только у теоретиков. Как только все вступило в стадию практической реализации, на историческую арену выбрались персонажи из «СКАЗАНИЯ О БИТВЕ ДВУХ ДРАКОНОВ», речь о которой была во втором письме.

Классовая борьба это лишь инструмент достижения компро-миссов в обществе, разделенном на классы, а эти компромиссы приводят к стиранию классовых границ, все больше растет средний класс, который обрастает собственностью, в том числе и на средства производства. Классовая борьба с арены политических баталий переходит в плоскость извечной борьбы двух противоположных начал природы человека из упомянутого сказания. А государство из органа насилия все больше должно превращаться в арбитра в остающейся сфере противоречий межклассовых и межпрослоечных. С одной стороны оно должно охранять и личные свободы отдельных граждан, с другой давать этим гражданам возможность отстаивать эти свободы самостоятельно, в тех рамках, которые не нарушают свободы других людей. Так происходит отмирание государства, улаживание межличностных и межгрупповых конфликтов оно передает в руки самих людей и их союзов, а в результате появится новый Человек, уже лишенный упомянутых антагонистических начал, появится и новое бесклассовое общество, которое классики марксизма назвали коммунизмом.

Вот такие метаморфозы произошли, на мой взгляд, с марксизмом. Страны с развитой рыночной экономикой, по сути своей, превратились в социалистические. Если показателем принадлежности к этой категории считать положение в области личных свобод, и большую продвинутость производственных отношений к производственным отношениям коммунистическим, то это действительно так.. Но здесь как черт ладана боятся слов социализм, а тем более коммунизм. Борьба с остатками империализма перешла в руки антиглобалистов и международных террористов. Решить эти проблемы теми средствами, которые они предлагают нельзя, можно привлечь к ним только внимание. Эти проблемы существуют, только по тому, что есть на то несоответствие существующих производственных отношений состоянию производительных сил. Вся религиозная и прочая окраска этих сил имеют корни в «БОРЬБЕ ДВУХ ДРАКО-НОВ» у вождей этих сил. С решением этого коренного противоречия эти вожди потеряют всю власть влияния на людей.

Что и как, надо делать сейчас, чтобы решить проблемы, упо-мянутые в двух предыдущих абзацах, я напишу в следующих письмах.

Пока прощаюсь с тобой. Не пропадай!

Макс Стекольщик.


6. Письмо пятое.

Верный мой друг!

Сейчас хочу продолжить тему, затронутую в первом моем письме об эзотерике и об экзотерике. Термин второй применяется к традиционным сейчас научным знаниям и способу их «добычи», критериям их истинности, приемам обучения этим знаниям и к об-щей их доступности, то есть каждый здесь в праве «высказываться» об истинности или ложности этих знаний, соблюдай только общепризнанные критерии этой истинности и проявляй достаточный профессионализм в обсуждаемых проблемах. В области фундаментальных наук эта открытость сохранилась, в основном, и до сих пор, а вот многие прикладные знания и технологии стали засекречиваться государством в целях национальной безопасности и из соображений достижения успехов в конкурентной борьбе. Некоторые знания, «добытые» экзотерикой стали настолько опасны, что люди, не обремененные высокими этическими принципами, обладая ими, могли принести непоправимые разрушения. И государство начинает контролировать доступ к этим знаниям, грозя в случае разглашения тайны жестокими карательными мерами. А в области экономической такие тайные запреты регламентируются только политическими соображениями и соображениями достижения наибольшей выгоды людьми, использующими эти знания. То есть развитие экзотерики привело к тому, что принцип открытости результатов исследований, бывший одним из основных  принципов на протяжении нескольких веков ее развития, стал вызывать в обществе противоречия, грозящие его безопасности. Да и государство, отнюдь не самый лучший страж таких тайн. Политические соображения и корумпируемость чиновников, а порой и меркантильные интересы, людей знающих эти сокровенные тайны, часто приводили к большим и непоправи-мым разрушениям. Несомненно, достижения экзотерики огромны, но сейчас требуют новых методов обучения этим наукам и новой регламентации доступа к результатам их исследований.

Теперь об эзотерике. Начнем с того, что признание ее наукой, как правило, отрицается привычной для нас экзотерической системой знаний, а попросту наукой в ее истинном понимании, как таковой. Эзотерика наукой не является, но это не вопрос ее истинности. Но откуда берет она свои познания? Где «куются» практики управления действительностью, вырабатываемые ей? Начнем с того, что она имеет свою парадигму, то есть систему понятий, отражающую взгляды на окружающую действительность, систему принципов и правил взаимодействия с ней, свои критерии истинности. Она такая же древняя, как и человек. Может быть, не корректно говорить о па-радигме изотерики вообще, но обсудим характерные черты пара-дигм большинства ее систем. Во главе здесь всегда стоит Вера. Сомнения же, главное препятствие к достижению просветления, состояния, в котором ты достигаешь истинности восприятия действительности, состояния, в котором находишь подтверждение истинности достигнутого тобой познания. Мы видим, что всякая эзотерическая система связана всегда с религией или предлагает свой «набор» верований, который надо принять изначально, отбросив всякие сомнения. А доказательства истинности обещает после достижения определенного уровня посвящения. Любая изотерическая система – это, прежде всего, духовная практика. Где же можно найти все то, что обещает дать эзотерика. Это либо духовные убежища, либо духовные сообщества. Духовные убежища – приют для сирых и слабых, но это еще не значит, что им навсегда уготована роль овечек, пасущихся на поле благодати, и внимающих истину только от пас-тыря своего. Здесь можно найти спасение от мира, в  котором тебя преследуют всевозможные опасности, справиться с которыми сам ты не в силах, но не закрыт тут и путь к высокому посвящению. Духовные  сообщества — для сильных духом, для воинов духа. Еще надо сказать, что научиться изотерическим знаниям или постичь какую-нибудь эзотерическую практику по книгам нельзя, нужен учитель, который подведет тебя к посвященью. Это посвящение обычно многоуровневое. Можно найти случаи, когда, пройдя первые стадии у каких-то учителей, адепт  той или иной школы достигал самостоятельно нового уровня познания самопосвящения. Часто при духовных сообществах бывают и духовные убежища. Обычно духовные сообщества организуют утечку своих сокровенных знаний в форме способной привлечь новых учеников, они делают посев, который дает всходы в умах непосвященных. Они начинают или даже продолжают задавать пресловутые «ЧТО?», которые упоминались мной в ПЕРВОМ КАМНЕ. Дошедшие до людей знания из сделанного посева привлекают их объяснением решения тех вопросов, на которые ищет ответа, человек сформулировавший свое «ЧТО?». Это и мировоззренческие вопросы, и желания, выполнения, которых более всего алчет человек. Это целый букет из вопросов, найденных ответов и новых вопросов, материальных обретений, и желаний обладать большим, это целая история поступков направленных на са-мореализацию человеческих начал – стяжателя средств к облада-нию и начала познания для гармонии с окружающим миром. На-сколько корректен и последователен в своем «ЧТО?» человек, и насколько оно широко поставлено, настолько исчерпывающий и соответствующий вопрошанию ответ он рано или поздно получает. Он получает «ЧТО!» в видее ответов на вопросы, ко-торые он поставил, получает блага материальные в соответствии с тем, насколько последовательно достигал тех задач, которые перед собой ставил. Тут пенять ему остается только на себя. Эти ТРИ КИТА: широта охвата, корректность и последовательность решают все, что в результате человек получит. Потом человек, почти одновременно получает и ответ «КАК!», по сути, как ему распоряжаться с тем, что он получил. Потом он занимается уже вопросом «КАК?», как устраивать окружающее его пространство макромира, в соответствии с тем, что он имеет в голове и в кармане. Но в реальной жизни, зачастую, все выглядит не в виде такой столбовой дороги. Эти составляющие ПЕРВОГО КАМНЯ изменяются и по размерам, и по содержанию, и человек порой перескакивает с них не в той последовательности, в которой следовало бы. То как сбивался мой путь, я попытался рассказать в своих предыдущих письмах. Но я несколько отвлекся от темы, причалив к ПЕРВОМУ КАМНЮ.

Что же бывает с теми посевами эзотериков, они дают всходы, а порой и урожай. Кто-то, получив ответы на вопросы, которые он ставил, остается, удовлетворен ответами, просит только ответы на другие вопросы, с которыми он сталкивается, и остается доволен таким процессом вопросов и готовых ответов, которые получает. Это готовый материал для духовных убежищ. Но у мыслящего человека, те знания, которые выброшены из ду-ховных  сообществ в виде посева, вызывают только еще большее количество вопросов, и он начинает искать место, где ему дадут исчерпывающие ответы на мучающие его вопросы. В таких случаях  говорят, что ученик готов, и учитель не замедлит появиться. В истинной эзотерике действует принцип: «Стучащемуся да откроется» Здесь ученики сами приходят к Учителям.

Но откуда же берет эзотерика свои знания. Все эти системы признают первичность сознания перед материей, как сказали бы марксисты. Тут мы найдем  самый широкий спектр того, какое имя носит это первичное начало, от Бога до более тонкой материи, где пребывает Высший разум. Вот эти то высшие сферы и даруют нам истинные знания, или мы сами пробиваемся туда из нашего плотного мира и находим их там. Причем каждая школа (будем для удобства так называть различные изотерические системы) знает только свой путь в эти сферы. Порой такой свой путь находят и отдельные Учителя. Но все что, они могут сделать, чтобы показать знание, им открывшееся, это вести ученика за руку по пути, который они сами прошли или попытались немного модернизировать его. Более того, они могут показать только ту реальность «ЧТО!», которая была сформулирована их «ЧТО?». Ведя по этому пути, Учитель тотально подчиняет себе ученика. В этой отдельной реальности они могут остаться пребывать без-вылазно, не спускаясь в этот плотный мир, и не пытаясь донести все, что им открылось на единственном языке, который описывает этот плотный мир – языке логики, уж если не сугубо математической, то хотя бы диалектической. Ну а сам процесс поднятия в эти высокие сферы можно описывать, используя худо-жественное мышление. Порой так ведут себя люди, которых мы причисляем к тоталитарным сектам. Куда пойти учиться, это сво-бодный выбор любого человека, но, по крайней мере, он не должен терять, того, что имел уже в своем арсенале. Или после обучения на языке понятном в мире плотном, уметь объяснить чего же он достиг, адекватно толковать свои поступки. Все-таки, хоть и не полностью, будучи погруженным в этот плотный мир, надо уважать его законы. Впрочем, те, кто шел в пресловутые тоталитарные секты как в убежище может и получили то, что искали, ну а войнам духа следует сравнивать свое «ЧТО?» с «ЧТО?» учителя, и не забывать о ТРЕХ КИТАХ и о том, что первый элемент ПЕРВОГО КАМНЯ нормально должен только расширяться. Мой друг, давай на этом прервем  сегодняшнее письмо. Тема большая, к ней еще вернемся неоднократно. А пока прощаюсь с тобой.

Твой Макс.
27.05.06



7. ПИСЬМО ШЕСТОЕ

Мой верный друг.

Часто в общении, особенно с людьми, которые нас почти не знают, но привлекли внимание наше каким-то притяжением, происхождение которого объяснить мы сразу не в силах, мы делаем шаги, адекватность коих вызывает сомнения у тех, к кому нас влекут эти неосознанные пока силы притяжения. Мы в мыслях своих выстраиваем целую картину, как будет происходить продвижение к нашему взаимопониманию, и делаем первый шаг к заветному будущему. Но все происходит, зачастую не так, как мы выстроили в своей голове. И все потому, что нашим первым неумелым движением мы разрываем тонкую этическую нить общения, нарушаем законы Живой Этики. Но что это такое – Живая Этика.

Есть этика, которую надо относить к философии, и философы изучают ее как предмет. Живая этика – стержень человеческих отношений, здесь нет схем, навсегда установленных правил, все определяет сам процесс взаимодействия двух микрокосмов, которыми по сути люди и являются. Вот такое получилось космологическое сравнение. Но то, что я написал о ЖЭ, таковою не является – это только попытка описать ее с философских позиций.

Помнишь у Тючева: «Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется, и нам сочувствие дается, как нам дается благодать». Не дано, а мы всегда пытаемся это сделать, и ждем большего, чем сочувствие – понимания. Люди артистичные умеют привлечь как магнитом внимание к себе, эмоции их переливаются как свет в бриллианте, от власти их чар, порой не устоять и искушенным знатокам человеческой натуры. Они также виртуозы в умении скрывать свои истинные цели и намерения, либо наоборот, умеют их убедительно показать. А что скрывается за их артистизмом в манере держаться, тоже не всем дано предугадать. Кто владеет ЖЭ, тот непременно должен развить в себе такой артистизм.

Ну а другой дар, человека, овладевшего Живой Этикой – его индивидуальность с развитыми личностными качествами. И бесполезно говорить, как и какие именно качества должны в нем быть развиты. Живая эта Этика потому, что в ней нет ничего застывшего. У того же Тючева есть: «Мысль изреченная есть ложь». Она уже экспонат в музее. А Истина, новая Истина, рождается в ее отрицании. Живая Этика не мое изобретение. В прошлом веке жила Елена Ивановна Рерих, она написала 14 томов Живой Этики, или Агни Йоги. Но не пытайся у нее искать рассуждения о Живой Этике, которые ты нашел здесь. Ее книги - плод именно ее соприкосновения с миром, конкретным и определенным во времени и пространстве. Здесь — то, как я понимаю ЖЭ здесь и сейчас, соприкоснувшись с тобой. Надеюсь, после мною сказанного ты уже не пройдешь мимо этих книг, не заглянув, что же там под обложкой, если ты раньше с ними не был знаком.

Порой, делая эти первые шаги, я проявлял просто бестакт-ность, не умея применить тех знаний о тайнах человеческого общения, которые, как я полагаю, есть у меня. Я забывал даже об элементарных правилах этикета. Соблюдение этих правил не требует даже малого артистизма. Дружба — это не забавная игра на сайте «Одноклассники» с включением все новых имен в список под соответствующей рубрикой.

Вступая в контакт с человеком, я действительно пытаюсь предугадывать события. Воображение выстраивает их развитие во всей конкретике происходящей ситуации, но этому не суждено сбыться, потому что родилось это все пока только в тебе. Как только ты делаешь первый шаг, сразу же следует реакция, отрицающая нарисованные тобой картины, следующий шаг уже должен быть не из нарисованной мной картинки. Но я, кажется, уже повторяюсь.

Я серьезно полагаю, что обладаю знанием как все должно развиваться далее. Но это знание качественных сторон векторов этого развития. Полагаю, что так, как выстроил я, долженствовать должно, извини за тавтологию. Но «количественно», то есть в кон-кретном проявлении, я предсказывать не умею, я не ясновидящий, и для меня еще открытый вопрос, сколь необратимы предсказания таковых ясновидящих, даже если они доказали свою способность делать такие предсказания.

Действительно предугадывать события, как это делают экст-расенсы не обязательно. Но я знаю — нет случайных соприкосновений людей, вся Вселенная, которая окружает каждого из нас, лежит в нас. И все, что происходит около нас и далеко от нас — нас напрямую касается. Просто связь эта лежит близко или далеко от нас во времени-пространстве нашего микрокосма, а во Вселенной это происходит здесь и сейчас. И если мы определяем, что это далеко от нас истинных, то убеждаем себя, что это нас не касается. Если ты читал книгу Геннадия Федотова, о которой я упоминал в одном из первых писем, то тебе уже понятней весь механизм и причины компромисса, на который идет человек, чтобы уберечь себя от по-трясений.

Мой друг, сколько я помню себя, всегда противился выстраи-вать стены, за которые попадать не желал бы. От этого и все несчастья, которые со мной случались. Но я не жалуюсь на то, что таковые со мной происходили. После таких ударов, у меня всегда находилось место, где бы я мог «отлежаться», «зализать раны», и, оправившись от этих ударов – становился сильнее и мудрее.

У меня еще недостаточно развит тот артистизм в общении, о котором я писал выше. Да, в монологе я могу увлечь собе-седника, он входит как бы в транс, путешествуя за мной по лестницам моего сознания в мир, который не проявлен еще в нашем «плотном» мире, но это не значит, что проявиться он не может. А когда он «приходит в себя», меня рядом уже нет и заполнить пропасть несоответствия двух этих миров некому. И после этого мой собеседник на месте нашего соприкосновения выстраивал стену, за которую ходить не хотел бы, а сил ее разрушить (а нужно ли это?), у меня с какого-то момента не доставало.

Мой друг, надеюсь «слово» мое отзовется в тебе сочувствием, а сочувствие поможет определить направление вектора нашего взаимопонимания.

Искренне тебя любящий Макс.
21.04.2008 11:26



8. Письмо второе

Часть вторая

Мой верный друг.

Это письмо я пишу тебе второй раз. Поверх первого варианта ты сделал несколько метких замечаний, а, по сути, не оставил камня на камне на моих построениях. Да и камней не было в тех сооружениях, получилась постройка из самана. Надеюсь, сейчас получилось попрочнее и покрасивее. В прочем, понять это можно, только взглянув извне. А поскольку глаз мой замылен красотами проекта, то увидеть, что получилось на самом деле, мне востократ труднее. Так что, с благодарностью приму твою самую придирчивую оценку.

Ты мне говорил, что когда сталкиваешься с чем-то новым, сразу возникает вопрос — а зачем мне это нужно? И это вполне естественно для человека.

При этом вопрос, что нам нужно, мы себе, как правило, не за-даем, предполагая, что он нам известен априори. Но давай посмотрим, как формируется это знание. На первый взгляд, какие вопросы тут могут возникать? Есть дети, и их надо кормить и воспитывать. Надо заботиться о близких, а это требует средств и сил.

Наконец-то, хочется жить счастливо и в достатке. Это константы жизни, конечно не фундаментальные, но довольно устойчивые на протяжении жизни человека, и набор их почти не меняется от человека к человеку. А вот наполнение их у каждого человека свое.

И так первоочередная, главная задача любого человека ЖИТЬ В СОСТОЯНИИ СЧАСТЬЯ, что немыслимо без стяжания материальных средств, необходимых для достижения этой цели. Это стяжание – имманентное качество человека (неотъемлемо присущее его природе). Чтобы решить эту задачу человек сам свободно определяет Цели и Средства их реализации, необходимые для решения этой главной задачи. Он сам выбирает, что надо сделать и что добыть, чтобы решить эту главную задачу. Сам наполняет конкретным содержанием, ЧТО конкретно для него входит в его «боекомплект» для завоевания ТЕРРИТОРИИ, где будет возводить свой ТЕРЕМ, который назовет мое СЧАСТЬЕ, и кого туда он захочет допустить.

Но коль есть полная свобода в выборе этого «ЧТО?», то и ответственность за все свои боевые действия по отвоеванию необходимой ТЕРРИТОРИИ, за все свои строительные работы по возведению «ТЕРЕМА своего СЧАСТЬЯ», за то, что лишит иных права заходить дальше порога этого «ТЕРЕМА», за все это он и только он несет ответственность. Он отвечает и перед теми, кому обещал воздвигнуть этот ТЕРЕМ и поселиться с ними в нем, и перед теми, чьи права на возведения своего ТЕРЕМА СЧАСТЬЯ он попрал, и выбирать средства защиты, от этих последних у него есть тоже полная свобода выбора.

Но давай посмотрим, как происходит выбор и наполнение этих ценностных констант конкретным содержанием, их качественными характеристиками и в чем критерий их целостности, необходимости и достаточности. То есть все ли необходимое собрано, для достижения цели, без чего ну никак не обойтись, а возможно, что-то прихваченное – только балласт, мешающий проворно продвигаться к поставленной цели, возможно, что-то взятое в твоем наборе «внутренне конфликтует между собой», и никогда не уживется вместе, поскольку противоречит законам мирозданья.

Как определить, насколько цели, поставлены корректно, на-сколько они выполнимы. Повторюсь, свобода выбора целей и право выбора методов их достижения изначально не регламентированы ни чем. Все моральные и соображения полезности вторичны, и принципы их корректировки вытекают из содержания того, чем наполняются, обозначенные выше ценностные константы. Ожидаю, что это утверждение может вызвать бурю возражений, замешанных на нравственности. Но прошу унять пока пыл этих возмущений, к ним мы еще вернемся, а пока для их внятного обсуждения мало еще материала. Сейчас же скажу, речь должна идти не об универсальном, приемлемом для всех наборе ценностных констант, а о таком их свободном выборе, чтобы они не противоречили друг другу.

Это знание любой человек получает, прежде всего, эмпирически, путем проб и ошибок он получает знания об окружающем мире. Тут ему-то уже никто не в праве навязывать свой опыт, свои знания. Свобода выбора неотъемлема у него и в этом. Это его естественное право. Это слово подчеркивает принадлежность такого права к природе человека, в то время как право юридическое продукт развития общества.

Но кроме внешних притязаний у каждого человека есть внут-ренний мир, микрокосм, как еще говорят, и здесь он уж точно пол-ный хозяин и изначально не пред кем отвечать не должен, что там у него творится.

Но кроме внешних притязаний у каждого человека есть внут-ренний мир, микрокосм, как еще говорят, и здесь он уж точно пол-ный хозяин и изначально не пред кем отвечать не должен, что там у него творится.

Итак, первичные, безусловно желаемые цели, к которым все непременно стремятся – это СЧАСТЬЕ и ДОСТАТОЧНОСТЬ СРЕДСТВ ДЛЯ ЕГО ДОСТИЖЕНИЯ. Все мы когда-то переживали состояние СЧАСТЬЯ и уверены, по крайней мере, многие так счи-тают, что, имея необходимые материальные средства, можно, по крайней мере, создать условия, чтобы поддерживать состояние СЧАСТЬЯ достаточно долго. То есть первичные знания, на что нам опираться при достижении нашей наиглавнейшей цели - эмпирические, так же и знание, что такое СЧАСТЬЕ, мы можем получить только непосредственно из нашей конкретной жизни.

Существование и пересечение двух миров – Внешнего и внутреннего, космоса и микрокосма сразу ставит вопрос о возможности и условиях их гармоничного сосуществования, без этой гармонии немыслимо состояние СЧАСТЬЯ. То, что этим мирам присущи внутренние, имманентные естественные ЗАКОНЫ, едва ли у кого вызовет сомнение. Мы в этом убеждаемся даже из нашего скромного эмпирического опыта познания мира и использования этих знаний в непосредственной жизни. Но кроме эмпирического метода познания, человечество выработало еще и теоретические методы познания мира, в его арсенале появилась философия, которая дает ответ, как применять эти знания. Тогда наш ПУТЬ к СЧАСТЬЮ можно пред-ставить так. Сначала непосредственно сталкиваясь с внешним миром, наша маленькая вселенная начинает отвоевывать у нее УЧАСТКИ ПРОСТРАНСТВА (ТЕРРИТОРИИ). Тут-то и возникает вопрос, что это за земли, как их включить в свои уделы. Какие дороги проложить, как наладить сообщение. Вот на этом этапе и возникает и вопрос, и действие, и желание, направленное на то, что бы сохранить гармонию в нашем расширившемся доме обитания – микрокосме. Все это в комплексе я называю – «ЧТО?», где изначально уже есть нечто, но все еще не гармонично, есть противоречия и желание их преодоления, то есть достижения утерянной гармонии и состояния СЧАСТЬЯ. Объем и содержание этого «ЧТО?» у каждого свой, он сам его творец. И ответ на это «ЧТО?», рано или поздно, в виде «ЧТО!» приходит к любому человеку рано или поздно, и всегда в момент смерти, когда внутренний микрокосм вливается в Большую вселенную.

Вот так двигаясь от вначале заданного вопроса «ЗАЧЕМ?», я невольно вернулся к тетроде: «ЧТО?», – «ЧТО!» – «КАК!» – «КАК?», о которой я писал во ВТОРОМ ПИСЬМЕ. И на этот вопрос «ЗАЧЕМ?», я могу ответить только за себя. В том же письме я говорил, что всегда себя считал исследователем, и главную цель свою – достижение личного СЧАСТЬЯ вижу в познании ЗАКОНОВ (естественных), которые лежат в основе устройства этого мира. Только зная их можно достичь истинной СВОБОДЫ, а не жалкой пародии на нее, когда кажущийся свободный выбор, на поверку оказывается, навязан манипуляторами твоего сознания и подсознания. Стать у руля такой машины-манипулятора или поближе к «кранам», из которых наливают, суррогат СЧАСТЬЯ, вкус настоящего счастья давно уже позабыт, становится невольно компонентой в ЦЕЛИ большинства людей. А стяжаемых ими материальных средств, едва ли хватает на то, что бы поддержать свое тело, а оставшиеся средства потратить на игрушки, которые порождают химеры, и этим химерам дают звонкие имена – ПОЛЬЗА, ДОЛГ, ПРАВО, перечень которых все множится и множится. Те, кто стоят у «Руля» и «кранов» очень бдительны, на витрины выставляют очень привлекательный продукт, а в мышеловку заряжают сыр, хорошо рассчитывая его дозу. Даже искренние желания помочь другим  людям, всех тех, кто стоит высоко на этой пирамиде распределения счастья – это счастье раздать или помочь добыть не смогут. Ибо они сами находятся под властью химер, и ничего кроме них предложить не смогут.

Будь СВОБОДНЫМ, у тебя всегда есть возможность для этого и естественное право делать такой выбор, какой считаешь лучшим, и никто не в праве его регламентировать. Любое твое действие, которое не нарушает естественных законов, не может помешать СЧАСТЬЮ  ближнего твоего. Остается только открыть эти ЗАКОНЫ. Ты понял из этих писем, что я претендую на знание этих законов. «Ишь ты, выискался какой гений», — воскликнут некоторые, а иные и обматерят. Я не ставлю своей задачей открывать эти ЗАКОНЫ человечеству, они известны с древних времен. Есть Библия, Коран, Махабхарата, АГНИ-ЙОГА и много-много еще мудрых книг. Вся проблема в языке. Давным-давно люди уже пытались построить башню до небес, чтоб там рассмотреть Истинный закон, но из этого ничего не получилось, чтобы строить –  нужен единый проект, он рождается в твоей голове, что бы его стали осуществлять другие – надо его описать, нужен язык. Но какое дело другим до того, что делается в твоей голове, его привлекают совсем другие красоты, и именно их он хочет воплотить в жизнь. Так и разбежались люди с начатой стройки, и поделом. Чтобы познать ЗАКОН, не надо забираться в НЕБЕСА, то, что есть там наверху, живет и в нас. И когда мы находим ПУТЬ к НЕБУ внутрии нас, то НЕБЕСА опускаются на ЗЕМЛЮ. А что происходит сейчас. Иные умные присвоили себе право учить нас несмышленышей, как устроен этот мир, ох и сложные же это законы, учиться в университетах надо долго, чтобы их познать. Да учиться приходится долго, и чем дальше мы заходим в лес наук, тем больше все усложняется. А достичь настоящего СЧАСТЬЯ ох как хочется. И нанимаемся мы подрядчиками к этим мудрым строителям всеобщего счастья, ведь все они говорят, что без труда его достичь невозможно, а что бы успешно открывать сложные законы мироустройства, нужно всецело посвящать себя этому, и мы должны платить им еще авторские, за то, что они там напридумывают. Так вот после Вавилонского столпотворения, люди разбрелись по Земле и самые предприимчивые строят ДВОРЦЫ и НЕБОСКРЕБЫ, а поскольку одним им не справиться с этим, то за право получить в них скромный уголок, они обрекают нас на непосильный труд, заставив верить, что он единственный путь, чтобы добыть средства и воздвигнуть ТЕРЕМ ВАШЕГО СЧАСТЬЯ.

Мой друг, ты говоришь, что не хочешь возиться в философ-ском дерьме, а я бы добавил, что не следует возиться и в дерьме, наваленном на каждом шагу многочисленными науками. Навалили его те, кто присвоили себе право толковать достижения и открытия истинных исследователей. Каждый ЗАКОН естественный нельзя преподать, его можно только заново открыть вслед за первооткрывателем, и ни у кого нет права утверждать, что он лучше понимает ЗАКОН, ибо понимать его можно только однозначно.

Вот так, мой друг, мы с тобой потрудились. Ты обнаружил течь в крыше моего ТЕРЕМА, и заметил, что она съезжать начинает, в потугах моих толковать вечные истины. Так вслед за профессией СТЕКОЛЬЩИКА, я, со временем, освою и ремесло КРОВЕЛЬЩИКА.

А это письмо назову – ПИСЬМО ВТОРОЕ, Часть вторая, оно развивает темы части первой.

Ну а к тому, что пытался исследовать в письме вызвавшем твою критику, я еще вернусь. Но подход будет уже другой. Уже есть план, но всякий план годен только для того, чтоб его корректировать, поэтому не буду пока об этом.

С искренней благодарностью, за твой труд,
Макс Стекольщик,
теперь еще немного и кровельщик.
04.05.2008 23:00




9. ПИСЬМО СЕДЬМОЕ

Мой верный, друг, Гена.

Это первое письмо из «Писем», в котором я обращаюсь не к вымышленному, придуманному другу, а к конкретному человеку с именем Федотов Геннадий, по сути это к тебе мое открытое письмо. Но одновременно оно адресовано и тому вымышленному другу моему, который не получил еще имени, но ты уже вошел в нашу придуманную переписку со своими книгами «Сказки о могуществе» и «Корабль дураков» под своим настоящим именем.

И сегодня речь в моем письме пойдет непосредственно о твоих книгах, точнее начну с того, что меня больше всего задело. И для тебя, наверное, не будет сюрпризом, что выбрал я для отправной точки главу о лжи, и лжецах, которые в классификации попали в разряд лжецов-шизофреников. Тут я могу, как говориться, представить справку, и даже диагноз эскулапам психиатрии не удалось скрыть, руководствуясь правилами врачебной этики – проградиентная параноидная шизофрения с дефеком в эмоционально-волевой сфере.

Я тебе уже писал, мой друг без имени, что мы с Георгием Ки-мом в свое время подналегали на учебники по психиатрии и кое-что для меня не пустой звук в этих закрученных терминах. Тебе, мой друг без имени, неискушенному, придется истолковать эти непонятные, но так знакомые слова, которые для тебя стали жупелом, страшилкой: упаси Бог попасть в эту компанию! и убереги Бог от этих монстров, порой в овечьей шкуре! Я же готов лечь на операционный стол, и не надо никакого гипноза, благо один светоч эзотерической медицины уже на экранах телевизоров демонстрировал, как можно проводить операции без наркоза. Правда потом посыпались опровержения, но такое происходит почти всегда, когда эзотерики выходят на большую арену, какая эзотерика может преподноситься по законам шоу бизнеса? Это же нонсенс, как сокровенное может быть публичным. (Но это шутка, и если ты не понял почему, мой друг без имени, отсылаю тебя в самое начало первой книги «Сказки о могуществе», там разобран механизм как шутка действует и зачем нужна). О каком наркозе может идти речь, если мы будем оперировать Сознание, ведь для «чистоты эксперимента» оно должно быть не понятием, а сознанием конкретного человека – Макса Стекольщика…, но??? такого человека нет и в помине. Зато есть его прототип, его альтер эго, вполне реальный человек, получается какое-то раздвоение личности, но разве ты не слышал, что именно это характеризует шизофреника. Более того, в этой же главе сказано, что они, шизофреники эдакие, не могут отличать выдумки свои от действительности, еще они не могут мыслить абстрактно. Ну, с абстрактным мышлением у Макса все вроде в порядке, а вот выдумку своего существования, он хочет представить, как реальный факт. Думаю, убедил тебя, что экземпляр для операции подходящий, так что приступим.

Что бы ты имел представление, что режем? Сделаю неболь-шой экскурс в историю медицины. Шизофрению, как нозологиче-скую форму впервые выделил Эйген Блейлер (1857-1939) швей-царский психиатр и психолог в 1911 году. Для ясности определимся, что же такое нозологическая форма. В СОВЕТСКОМ ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКОМ СЛОВАРЕ дано такое определение:

НОЗОЛОГИЧЕСКАЯ ФОРМА, определенная болезнь (напр., грипп, рак), которую выделяют как са-мостоятельную болезненную форму на основе установленной причины (этиология), особенностей разви-тия (патогенез), типичных внешних проявлений и характерного поражения органов и тканей.

Даю голову на отсечение, что ни в одной книге по психиатрии ты не найдешь в чем состоит этиология этой болезни, у науки есть пока только гипотезы на этот счет, так что можно говорить только о выделении ее в отдельную болезнь только на основании трех оставшихся признаков. Так, что еще вопрос, а не свалены ли здесь в одну кучу совершенно разные болезни, с похожим проявлением, но разными причинами.

Блейлер выделил эту болезнь по трем признакам:

• аутизм – состояние психики, характеризующееся преобладанием замкнутой внутренней жизни и отстранением от внешнего мира, и как следствие оскудение эмоционального проявления
• расщепление или распад личности, психические переживания индивида нельзя собрать в единое целое.
• потеря активности, активность проявляется только для достижения отдельной цели, возникшей из бредовых построений пациента, после чего она не проявляется.

Кто знает меня с детства, помнит, что рос я застенчивым, скромным мальчиком, замкнутым? – несомненно, никто не знал, что творилось в моей душе. Был ли я шизофреником тогда, кого это сейчас может интересовать, меня например – нет. Если и можно подогнать меня тогдашнего под эту нозологическую форму, то надо будет сказать, что проявлялась она латентно, то есть скрытно. А кого может интересовать то, что в реальной жизни не проявилось. Только профессионала психиатра, но согласитесь, он должен быть шизофреником, чтобы серьезно интересоваться этим. Так что, может быть, остановимся на той бытовой характеристике – штрихе моего автопортрета. А то, что творилось в моей душе, об этом могу писать целые романы, и читать будете – не оторветесь. Но это будет не тот, застенчивый мальчик, а если не Макс Стекольщик, который тогда еще не родился, то герой сродни Гарри Поттеру, а то и покруче его.

Первый раз психиатрия заплакала по мне, и я попал в ее объятия, когда я приехал на дипломную практику в тихий закрытый городок на Урале. Институт работал на оборонку. Кто с этим когда-то столкнулся, знает, что в те времена означал режим секретности. Может быть, когда-нибудь об этом расскажу, но сейчас не к месту. Нас раскидали по отделам, мне поставили задачу. Надо было создать установку, которая измеряла бы скорость фронта ударной волны вызванной пучком электронной пушки. Ее собирались измерять, используя эффект Доплера, сравнивая интерференционную картину отраженного и опорного лазерного луча. Руководитель отдела привел к сотруднику, который занимался этой работой, мне выделили комнату (отдельную), где я бы мог заниматься теоретической подготовкой. Установку уже начали собирать без меня. В университете специального курса по лазерам у нас не было, и я сел за теорию. Скажу вам честно, в учебе я был неисправимым школяром, практической работой в лабораториях пренебрегал, боясь потерять время для теоретической подготовки, мечта стать теоретиком поглотила все мое сознание, но таких как я было большинство, в смысле стать теоретиками, и, не выдержав конкуренции, я не прошел конкурс на кафедру Теоретической физики. Всегда я старался копать глубоко, знания не хватал на лету, все давалось усердным трудом. Конечно, многое не успевал выучить в срок, и в подготовке были значительные пробелы. Среди сокурсников я был середнячком, хоть в понимании некоторых разделов я достиг хороших результатов.

Так вот, я засел за литературу. Как всегда стал копать на «весь штык». В лаборатории тем временем пристреливали элек-тронную пушку. Для меня все эти работы выглядели диковато. Стрельнут, померят диаметр пробоины на фольге – ах! что-то не важно получилось, подкрутят регулировки на пушке, опять стрель-нут. И даже мысли не возникает изучить, что на что влияет. Но в это я не вмешивался. Моей задачей был лазер. В этом эксперименте, луч должен был отражаться не от зеркала, а от фронта волны, у меня возникло сомнение, будет ли он когерентен падающему лучу. Вроде бы ты экспериментатор, возьми и проверь на опыте. Но я пошел с этими сомнениями к руководителю лаборатории, ведь, если буду ждать, пока соберут установку, а потом в результате опыта окажется, что прибор принципиально не сможет работать, то «накрылся» мой диплом, и куда ж я тогда? Наивно выглядят такие рассуждения. Скажу вам, что моя alma mater славилась в городе, как кузница настоящих мужчин, но в моем случае она выпустила очевидный брак. Делать дипломный проект приехал не муж, но неоперившийся птенец.

Все фойе нашего отдела было увешано фотографиями со-трудников – которые стали лауреатами государственной и ленин-ской премии, не было только известно за какие труды – секретность ведь, прежде всего!

С этими соображениями о проблематичности получения положительного результата нашего эксперимента, я неоднократно приходил к руководителю лаборатории, но рекомендаций в каком направлении продолжать работу не получал, решения ждали от меня самого. Вот так примерно выглядела одна беседа с ним.

—Макс, мне наша ситуация напоминает сценарий из кино, только у нас все наоборот. Вот приходит молодой физик к руководителю, и говорит надо ставить такой-то эксперимент, сделаем все так-то, так и так. А руководитель ему – у тебя не получится потом-то и потому. Но все в результате хорошо оборачивается и молодой делает открытие.

—!!!???

Меня просто как молнией сражали подобные физические ар-гументы. Сейчас я понимаю, что даже если моему руководителю нечего было возразить по существу аргументами из области физики, по большому счету он был мудр, и давал мне первый урок, как самостоятельно принять ответственное решение. Решительного шага я так и не последовало, у меня развилась депрессия, сначала я оказался в неврологии, а по истечении десяти дней безуспешного лечения, меня отвезли в психи-атрическую больницу.

Сколько тогда во мне было шизофрении, судить не буду, мо-жет проще все объяснить инфантилизмом, доведенным до гроте-ска. А ведь тогда мне было уже 24 года.

Мой друг, представь, что тебя везут в психушку. Что-то известно о ней из анекдотов, что-то из литературы, а по существу ничего не известно, и ты знаешь, что когда закроются двери за твоей спиной, то если и вернешься обратно, то уже с несмываемым клеймом, кое является вечным направление для тебя в эту обитель, если в жизни что-то не заладится.

Итак, дверь захлопнулась. Что же я увидел?

Больница располагалась на территории бывшего лагеря из архипелага ГУЛаг, это, кажется, шесть бараков, с косметическим ремонтом, в которых канализация – в выгребную яму. Пять палат в нашем корпусе, две из которых отведены для олигофренов, весь коридор заставлен койками. Три раза в день этих олигофренов выстраивают в строй и дают каждому по горсти нейролептиков (эти лекарства подавляют волю и тормозят психические процессы). Вечером их раздевают, укладывают в кровати, которые стоят без прохода между ними, и тела плотненько заполняют все лежбище. Простыней никаких, матрасы обшиты детской клеенкой. Половые инстинкты еще не у всех них подавлены громадными дозами лекарств, и о векторе сексуальной ориентации говорить не приходится, он определен самими условиями их существования. Что там творится ночью, да не приснится вам в самом жутком кошмаре! Среди них есть «устойчивые брачные пары» и «ревность», и «разврат». Над этим  самодовольно с чувством, полагаемым за тонкий юмор, под-шучивают и санитары, и некоторые больные. Утром всех сгоняют с их лежбища, санитары берут за четыре конца матрасы, и сливают лужицы мочи, скопившейся за ночь в ванну, которая служит и для мытья этих, да и других больных.

Когда я зашел, туда я был в состоянии транса. Меня сначала раздели, потом тетенька санитарка обмыла в ванной, которую я описал выше, правда тогда я еще не знал всех назначений, для чего ее используют. Но постепенно отошел от шока, меня положили в элитную пятую палату, где были самые сохранные больные. Персонал, и врачи, и медсестры, и санитарки, приняли меня очень тепло, мне дали новую пижаму, и новые тапочки. Познакомился с больными, и шок постепенно сошел на нет. Так я вошел в новый неведомый мир, который в некотором смысле является антимиром к месту моего прежнего обиталища.

Прошло время карантина и меня стали выпускать в поселок, в котором кроме психбольницы была ТЭЦ, питающая тепло, паром и электроэнергией, такой же закрытый городок, из которого привезли и меня. Кто помнит те времена, знает, что в магазинах тогда не торговали продуктами, их туда «выбрасывали», а люди их не покупали, а добывали, выстаиваясь в длинных очередях, а счастливчики их «доставали» по «блату», иметь который считалось большой удачей в жизни. Ну а от  спекулянтов и фарцовщиков мы все получали «из-под полы», положив энную сумму «сверху». Урал был местом, далеко не хлебным, но «ящики», подобные моему, стояли на московском снабжении. Там в магазинах без очередей свободно можно было купить продукты и вещи, которые в провинции появлялись только случайно.

Коль я начал говорить на эту тему, то сделаю небольшое от-ступление, чтобы не омрачать твое сознание ужасами психушки. Всё хочется узнать в этой жизни, но соблюдение меры, в разовом восприятии картин, которые не блещут изяществом форм и гармоничным содержанием, только способствует пониманию сути вещей и не вынуждает нас бежать прочь от них при повторном созерцании.

Так вот в этих «ящиках» было изобилие, о котором другие простые советские люди и мечтать не могли. В выходные дни люди часто не утруждали себя готовкой, так как сеть общепита, в которой готовили по разряду высококлассных кафе, позволяла позавтракать, отобедать и поужинать за цены самых заурядных столовых с «большой земли», так называлось все, что осталось за двумя рядами колючей проволоки и контрольно-вспаханой полосой.

Везлось все не только из Москвы, на улицах весь сезон продавали бахчевые с юга России и даже со Средней Азии. Высокие зарплаты, и практическое отсутствие очередей на легковые машины, позволяло обзавестись ими всех, кто желал этого. В лето, когда мы приехали на практику была засуха, и чтобы не забивать скот, тем самым, снизив его поголовье, совхоз, который был занят целиком тем, что снабжал «зону» сельхозпродуктами, попросил, чтоб мы на своей территории накосили травы, так как с сеном была «напряженка». Отдел решил, что не нужны автобусы, и выехал на сенокос на личном транспорте. В городе машины оставлялись прямо на улицах, близ своих домов. Для этого везде вдоль дорог были сделаны специальные заасфальтированные «врезки». Воровства и другого криминала в городе не было, существовало правило, забытую или потерянную вещь найдешь там, где ее оставил или по городской радиосети услышишь сообщение, что она доставлена  в бюро находок. Вот такой островок рая, так не похожий своей жизнью на то, что делалось в стране.

Но вернемся в совсем другое место, в «тихую обитель», где я оказался. В поселок, частенько «выбрасывали» продукты из «ящика», к которому он был «привязан». Медперсоналу некогда было стоять по очередям, и они частенько посылали меня по магазинам.

Лечащим врачом мне назначили молодого специалиста, который в больнице проходил интернатуру. Он несколько раз побеседовал  со мной, а потом повел на консультацию к главврачу. Вот дверь открылась, вышла больная, а меня завели вслед за ней. Врачи продолжали обсуждение диагноза пациентки. Никогда раньше я не сталкивался с психиатрией, ничего о ней не читал, но слова, которые сказал главврач о сохранности ядра личности у ушедшей, стали мне настолько понятны, как будто психиатрию я в изучал всю жизнь. От него исходили какие-то токи, которые необыкновенно четко позволяли воспринимать окружающее. Они закончили свое обсуждение и, он обратился ко мне, спросив, что-то вроде того, как бы вы посмотрели на себя, будь вы на моем месте. И ток какой-то невероятной силы, опять пронизал меня и на короткое время я потерял сознание, мне сделали укол кофеина, и в этот день я с ним больше не беседовал. Я впервые в жизни испытал тогда на себе влияние другого человека такой силы и неведомого свойства.

Главврач был уникальной личностью. В этой Тьма-Таракани он создал свое королевство, уважение сотрудников к нему заставляло их соответствовать его высоким интеллектуальным и этическим качествам, порядок в больнице установленный им надлежало строго соблюдать всем без исключения, в прочем и сам он следовал ему неукоснительно. Как-то на моих глазах, санитар, который годился по возрасту ему в отцы, ударил олигофрена из первой палаты. Тут же последовала оплеуха, которая ни кем не была воспринята как оскорбление, в глазах санитара сияла ни ненависть или обида, а раскаяние за свой поступок. Все праздники другие врачи не дежурили в больнице, даже если они длились двое суток, вахту нес только он.

Диагноз мне был поставлен маниакально-дипрессивный пси-хоз, депрессивная фаза, ни о какой шизофрении речи даже ни шло. Ни каких галлюцинаций у меня тогда, как и никогда после не было. Мой руководитель и четверо однокурсников приехали навестить меня в первое же воскресенье. Они поддерживали меня. А потом еще приезжали каждое воскресенье по очереди, хоть и дорога была не ближняя. На обратном пути приходилось ночевать на автовокзале, так как они не успевали до конца дня обернуться.

Месяца через полтора, к октябрьским праздникам меня выпи-сали, пришел в лабораторию и оказался в той же ситуации, что была до больницы, а к ночи почувствовал, что  еще одного дня мне не выдержать и вернулся в больницу сам.

После вторичной выписки речи о том, что меня здесь оставят на повторную защиту, не могло быть и речи. За психическим здоровьем сотрудников бдительно следил штатный психиатр. При этом проявлял изрядное рвение в несении своей службы, что раздражало очень многих, и они подшучивали над ним и ходили о нем всевозможные анекдоты и байки. Так жена одного сотрудника примчалась к нему с жалобой – муж с ума сошел, в ванной ловит рыбу, быстро они примчались к ним, а там мужик на леске по ванной тягает блесну. Оказалось, что он собрался на рыбалку и пробовал, какую блесну выбрать.

Потом я вернулся на alma mater, прослушал защиту диплом-ных проектов моих однокурсников и после того, как мне оформили «академку», поехал домой.

Сейчас сделаем перерыв, а завтра продолжим.

Твой Макс.
06.05.2008 8:20