алтарь для овна

               
                Т А Т Ь Я Н И Н   Д Е Н Ь


                Самое большое горе- потеря ребенка
                Самое большое несчастье- разочарование
                Самая большая ошибка- откровенность
                Самая высокая цена- усталость
                Самое большое наказание- неприкаянность.


    Какое  это чудо - лежа на кровати, смотреть в открытое окно на звездное небо. Какое это чудо - стать взрослой, стать женщиной. Сколько счастья и так  - будет всегда. Всегда, всегда - навевал ветерок приятный сон. Танечка сделалась   воздушной и понеслась в открытое окно прямо к звездам в легком танце. Иногда она теряла высоту и опускалась на крышу, отталкиваясь, вновь взлетала, сердце замирало, дыхание прерывалось, как от поцелуя, и вдруг, всё кончилось, Танечка застыла в воздухе - она потеряла туфельки. Ну и что? Есть новые, для выпускного бала. Но почему так больно? Это же всего-навсего туфли? Звёзды погасли, стало страшно. Я падаю. Разобьюсь!  Танечка проснулась. Какой был приятный сон и как кончился страшно. Потеряла туфли, к чему  это?  Ерунда, никаких  суеверий старушечьих, осталось немного - выпускные экзамены, а потом в горы с Геркой к его деду. В мед. училище поступлю, не такая уж я тупая и аттестат будет нормальным, в крайнем случае,  Тамара Ивановна тыл прикроет. Никаких беспокойств, кроме одного - перетерпеть один год подполья. Свадьбу сыграем в это же время - лучшее июня месяца нет. Как раз, закончу первый курс, Герка  второй. Как не хочется ждать. Танечка стала мечтать, какой она станет  женой для Герки.  Они дружили пять лет, он был на год старше и школу закончил в прошлом  году, поступил в институт. Что они поженятся, было само собой  разумеющимся фактом еще с того далекого  пятого класса, когда он поклялся ей в вечной любви, перенес все обидные клички и заставил всех уважать их чувство. Она привыкла к его постоянному присутствию, как и ее мама, Екатерина Николаевна. Маму Таня любила, но духовной близости между ними не было, Герка восполнял этот пробел. Сама Таня еще не догадывалась о причинах, держащих  мать на неприступной высоте холодного спокойствия. Измена мужа и неоспоримый развод, лишили эту женщину  всех эмоций, оставив маску  горькой снисходительности.  Таня часто  не знала, как подойти к матери и, бывало, испытывала стыд за свое хорошее настроение, а порой  чувствовала даже вину. Таня утешала себя тем, что если мама не хвалила ее и не радовалась, но и никогда не кричала, все наказания сводились к холодному взгляду и молчанию. Старшая Белова разговаривала тихо и только по делу. С Геркой ей  пришлось примириться, сначала она не смогла запретить, упустила время,  Герка расценил недоумение, как знак согласия и приходил к Беловым,  как к себе домой. Те родители беспокойства не высказывали. Когда дети подросли, привычка сделала свое дело, Ковровы пришли в гости к Екатерине Николаевне и определили основные моменты в совместном воспитании, иногда встречались, чтобы не ослаблять контроля. Женитьба была приемлема только после окончания  института Георгием, а пока нужно было принять меры, чтобы не было детей, но и сохранить  любовь. Родители были бдительны, но случилось  то, что и должно случиться. Таня вспомнила  последний звонок.   Церемония закончилась, ребята собрались в классе, тайком выпили - девочки шампанское, мальчики вино. Голова приятно кружилась, радость захлестнула, Герка встретил Таню и они пошли к нему. Целоваться они начали с девятого класса и в этот раз они могли остановиться, но Таня  потеряла голову. Потом она испугалась и надумала заплакать, но Герка, как всегда, успокоил, назвал  женой, стоял на коленях, говорил о счастье, уверил в том, что сейчас  беременность не наступит, дети будут только тогда, когда у них будет работа. Таня спросила, где он всему научился, Герка рассмеялся, сказал, что это его долг мужчины все знать, а чтобы  Таня успокоилась, сказал, что всю информацию имеет от старшего брата.  Таня представила, что было бы, узнай об этом родители, ее передернуло от страха. По коридору прошла мама, поставила  чайник  на  плиту.
- Таня, поднимайся, завтракай и за алгебру, экзамен через три дня.

         Таня только что проплакалась - написала алгебру на тройку и всему виной ее рассеянность, она решила все верно, ей удалось сверить свои результаты с ответами отличницы, потом она дала списать пару примеров утопающему, это сделало ее беспечной и при переписывании с черновика  написала околесицу. Контрольную проверял не их учитель  и поставил тройку, тогда как своя, зная ее
рассеянность и ее способности, поставила бы четыре, а тут как на грех, во время  экзамена разносили лимонад и залили черновик. Как все несправедливо, всегда были четверки, а экзамен на три и в аттестат тройка. Ей предложили переэкзаменовку, но  Таня отказалась и решила больше вообще не готовиться к экзаменам - будь, что будет. Пришла подруга, соседка и одноклассница Ольфия-татарка с огромными голубыми  глазами, невысокая, пухленькая, подвижная как ртуть и заполнила собой все пространство. Таня звала ее Фийкой, когда узнала о шекспировской Офелии, окрестила  Офелькой, иногда недоделанной - Офелия недоделанная, тогда та в отместку звала Татьяну занозой гнойной. Бывало, что они в детстве ссорились, но не более  чем часа на два, Таня умела просить прощения даже тогда, когда и вины ее не было. Офелия обозвала Таньку дурой за то, что не согласилась на переэкзаменовку, двое переписывают алгебру и она могла бы с ними.
- Офелька, отстань, поезд ушел, с меня мамы хватит, сижу безвылазно и Герке
вход воспрещен, если тебя застанет - держись - замерзнешь на месте.
- Тяжелый она у тебя, все-таки, человек. Ладно, чего сейчас расскажу: ко мне
сегодня Кешка подошел - я  говорит, имею честное намерение  угостить вас
мороженым, а я ем у- ай, ай, какая щедрость, с чего бы? А он-  хочу быть вашим
Гамлетом, Офелия, а я ему- ой-ой-ой, не боитесь быть убитым? А он - могу и умереть, если вы по мне  с ума сойдете. А я ему - для этого надо не один килограмм мороженого съесть. В общем, съела я его предложение и разошлись в недосказанности.
- Разобрало его на конец школьных дел, долго духом собирался.
- Как я за ним сохла, а он все на тебя пялился, достала ты меня своими наивными, синими глазами, ладно, простила уже, ты как ушла с Геркой с последнего звонка, так он ко мне и подсел, После экзамена тары-бары разводили, но ничего конкретного. Чего он хочет? Тут разъезжаться скоро, а он мне душу травит. В Новосибирск едет поступать. За ним, что-ли поехать?
- Нашлась декабристка, у тебя в аттестате, три, три и дырка.
- Обидно, Танька, не везет мне с мужиками.
- Можно подумать, ты на пенсию выходишь.
- Тебе хорошо, у тебя все ясно, а я еще по настоящему и не целовалась даже.
- Вот и не теряй время на нытье о загубленной жизни,  Кешка парень бывалый,
пользуйся пока здесь, только не залети, а то он тю-тю, а ты сопли на кулак мотать.
- Боюсь, голову я с ним потеряю.
- Тогда перетерпи, на нем свет клином не сошелся, найдешь дерево по себе.
- Хочешь сказать, что он слишком хорош для меня?
- Хочу сказать, что он еще долго будет ничьим, а ты всего лишь эпизод его жизни, держись, подружка.
  Десятый “А” сдавал последний экзамен по химии. Татьяна пребывала в самом прекрасном расположении духа - литературу сдала на пять, языком всегда владела,  на истории наглость выручила, вопрос был о значении продразверстки для молодой республики. Что такое продразверстка, Таня знала, а значение сам преподаватель вывел, глядя в ее глаза.  На физике была хохма -  формулу забыла, классная подошла и, стоя спиной к экзаменатору, показала глазами на стенд, удобная официальная  шпаргалка,  сочинение- пустяк, пиши то, что от тебя хотят, а хотели не много- правильные зазубренные  выводы, свое мнение-  при себе, Таня не была бойцом и получила четверку за покладистость. Теперь химия- Таня заходила одной из последних, химию терпеть не могла, ей ставили четверки, чтобы не портить общих показателей успеваемости по  школе, спрашивали редко и позволяли списывать,  вот и теперь им сказали, какие вопросы остались, Татьяна просмотрела тему в учебнике, запомнила  в  каком месте лежит билет и пошла, но  случилась ошибка- Офелька взяла с испугу Танин билет , а та  Офелькин, классная поняла за секунду, кивнула слегка и когда  завуч вышла на минуту, билеты поменяла, все  - школьные страсти кончились. А ведь мама закрывала ее, думала,  что дочь учит, а она читала детективы - это была компенсация за алгебру, впереди самое приятное - выпускной.
  Было удивительным увидеть своих одноклассников такими взрослыми- мальчики в новых костюмах, при галстуках, пахнущие одеколоном, девочки с высокими прическами, дорогих платьях, туфлях на высоких каблуках, с макияжем на лице. Было очень интересно видеть в этих прекрасных незнакомках - знакомое. Родители волновались, глядя на своих чад, отмечая, что свое лучше всех, даже если кто был богаче. В спортзале все было готово для вечера- украшения, эстрада, массовик-затейник, напротив, в столовой- столы с тортами, конфетами, яблоками и лимонадом и по две бутылочки шампанского на класс, после долгих прений все-же разрешили взрослым уже детям, выпить немного шампанского после получения аттестатов. В актовом зале было чествование медалистов, выдача документов, напутственные речи, теперь в столовой все перепробовали, некоторым достались брызги от шампанского и началась развлекательная часть вечера. Как всегда, в начале, все были скованы, вышли танцевать преподаватели и родители, подталкивая молодежь, потом им это надоело и основная масса ушла домой, выпускники исчезали группками, возвращались с искристыми от вина глазами и начали сами себя развлекать, веселье разгорелось. Татьяну стали приглашать беспрерывно, она даже и не подозревала насколько она хороша в простом недорогом платье, которое ей сшила мама. Екатерина Николаевна работала сменным мастером на фабрике, зарплата не была высокой, но работа по сменам оставляла время для подработки- шить платья на заказ,  Екатерина Николаевна была портнихой от бога, поэтому и сама, и дочь всегда выглядели по особому. От алиментов мужа она отказалась принципиально, но Танин отец любил дочь, встречался ней наедине, делал подарки только к праздникам, но всегда дорогие и нужные, именно он подарил   ткань на платье, с  этим Екатерина Николаевна уже не боролась. Она знала достоинства фигуры своей дочери и выгодно их подчеркнула, ткань плотно облегала тонкую талию, разбегаясь к низу волнами, высокие каблуки  доказывали безупречность ног, от которых не могли отвести взоры и мальчики, и их папы. Прическу Таня изменила, Традиционный хвост ушел вместе со школьной моралью. Черные густые волосы были острижены до плеч, концы  закручены вовнутрь, это сделало Таню взрослой, Герка первый раз почувствовал укол ревности, захотел идти вместе с Таней, но вовремя взял себя в руки. Тане было легко и весело, она не делала никаких попыток понравиться, была естественной, а потому нравилась всем. Она принимала все приглашения к танцам, смеялась, когда говорили смешное, улыбалась, когда молчали, молчала, когда откровенничали. Все знали о Герке, но все о нем забыли в этот вечер. Ольфия выбрала момент и потащила Таню в туалет.
- Ты, дура такая, ты что делаешь?
- Офель, в чем дело, я же просто танцую?
- Знаешь, у нас с Кешкой только началось интересное, а тут ты.
- Не понимаю.
- Что не понимаешь? Он уже три раза тебя приглашал!
- Я не считала.  Меня приглашают, я иду, мне все равно с кем, мне просто весело.
- Ей весело, а другим каково?
- Офель, не злись, я ...
- Только попробуй пойти с Кешкой, я тебе устрою.
Ольфия вышла хлопнув дверью. Таня вернулась в зал, ощущение легкости пропало, она стала приглядываться к девчонкам - они не могли прикрыть свою злость. Многих еще так и не приглашали танцевать, а ей и постоять не пришлось, Вот уже очередной кавалер. Таня отказалась, сославшись на усталость, которой не было, через пару минут, был предложен стул, потом газировка, конфеты. Настроение поправилось. Подошел Кешка, начал расшаркиваться. Таня встала и пошла  к Ольфие.
- Подружка, пойдем потанцуем.
- Ох, Танька, не к добру ты такая стерва.
- Не дури, праздник все-таки.
Таня за руку вытянула Ольфию. Тут подошел Кешка с маленьким, инфантильного вида пареньком.
- Девочки, мы вас разбиваем.
Он ловко подтолкнул Ольфию напарнику, а сам ухватился за  Таню, дальше произошло мгновенно - Ольфия подошла к Тане сзади, схватила застежку на молнии, рванула и сломала, спина оголилась. Вокруг все замерли. Таня удивленно подняла брови, скрестила руки на плечах и пошла, не проронив и звука. Кешка скинул пиджак, догнал Таню и прикрыл им спину. Ольфия подлетела,  хотела ударить его, но он перехватил руку и оттолкнул разъяренную.
- Возьми свой пиджак и иди к ней, мне все - равно пора, меня ждут, иди, успокой,ты же сам все понимаешь. Таня сунула  ему пиджак.
- Тебе нельзя идти так, я провожу.
- Нет, вот булавочка, пристегни на середине.
Кешка дрожащими   руками взялся за  булавку.  Ольфия  сквозь слезы прокричала:
- Давай, крепче обнимай, может, что и обломится, она уже многое умеет.
- Кеша, иди, я больше не могу вас видеть.
Таня пошла не оборачиваясь.  Время к полуночи, мама в ночную смену, скорее бы Герка пришел. Таня уже умылась, легла в постель, она старалась держать себя в руках, не  думать  о гадком финале праздника, она старалась обвинять себя, но не получалось, обида на несправедливость Ольфии перевешивала все  аргументы. Что плохого было в ее поведении?   Ее приглашали, она шла, на то это и прощальный вечер, ради чего отказываться от веселья? Конечно, Кешке надо было сказать с первого раза, что не будет с ним танцевать. А как отказ аргументировать? Офелия не хочет? Глупо. И все - же я легкомысленная, о Герке  забыла. Мне было приятно с другими, но не с кем не было хорошо, как с ним-  это лишний раз доказывает, что он лучше всех на свете и люблю я его одного, как он мне сейчас нужен, он бы сразу определил, что я сделала не так, он один понимает меня, даже лучше, чем я сама себя понимаю. Почему его нет, мы же договорились, что в полночь я дома. Таня ворочалась с боку на бок, ко всем неприятностям добавилась тревога  за Герку.   Он должен чувствовать, как я его жду, хочу его,  всего три раза они были близки, как трудно стало расставаться. Таня утомилась, мысли перешли в сон, тяжелый, удушливый - она стояла у ямы, а Герка  в шлеме  на другой стороне, вдруг, он сделал шаг, закричал ее имя и упал вниз. Таня проснулась от собственного крика. Звенел  входной звонок. Герка так не звонит. Что еще за беда? Офелька?
- Кто там?
- Танечка, это я. Ковалев.
- Что случилось, где Герка?
- Тань, давай сядем на диван.
Не дожидаясь согласия, он потащил ее к дивану, Таня сделалась ватной, она упала на диван,  Ковалев, весь серый, дрожащий выпалил:
- Герка разбился насмерть!
- Нет,- Таня не поверила услышанному.  Ковалев,  что есть мочи, прижал ее к себе. Через несколько секунд она обмякла, а он вытащил из кармана припасенную валерьянку и пошел на кухню за водой. Таня не могла собрать мысли. Я еще сплю, сплю, я проснусь  - бубнила она, слушая собственный голос. Зашел Ковалев, протянул стакан, заставил выпить.
- Если ты будешь орать, я уйду и ты ничего не узнаешь. Лучше уж все с разу.
Он был лучшим другом  Герки и уважал Таню. Все случилось так:  Герка, проводив Таню, сел на мотоцикл и поехал к другу домой, они немного поговорили, послушали музыку, Герка нервничал, но виду не показывал, Ковалев, понимая его состояние, развлекал друга как мог. В десять вечера они решили немного покататься, они еще час колесили, а потом поехали к  своему двору, где и жили все. Герка решил сократить обратный путь, он знал, про ремонт  на той улице, он видел, что дорога перекрыта плитой, увидел красную лампочку и решил взять влево, чтобы объехать опасное место и просчитался- дорогу перекрыли двумя плитами, а лампочка была над одной, во вторую плиту они и врезались, Герка вылетел с мотоцикла, упал на обломок  кирпича и сломал шейный позвонок, смерть была мгновенной. Если бы он стукнулся головой, его бы спас шлем. Ковалева придавило мотоциклом, он отделался ушибами.  Родителям позвонили из милиции, а  Ковалев решился сделать сообщение Тане.
     Наступили черные дни. Таня оглохла. Она видела, как люди открывают рот, гримасничают, она пыталась что-то думать, ничего не получалось, даже рот не открывался, что бы сказать. Обрывки воспоминаний, коллейдоскоп мыслей- малейшее движение и картинка менялась. Мама всегда была рядом, она пыталась уложить спать, накормить, водила в ванную и туалет. Приходила Ольфия открывала рот. Потом мама дала что-то выпить и наступила непроглядность. Потом было страшно видеть его в гробу, потом  не страшно, он ей улыбался. Потом делали укол и она смогла уцепиться за одну мысль- хочу чтобы у меня был ребенок. Потом его закрыли крышкой и забили гвозди, его мать легла на гроб. ее с трудом подняли, она обернулась к Тане, повисла на ней, по губам Таня поняла - она назвала ее дочерью. Потом обе лежали в больнице, рухнула надежда родить, вернулся слух, но желаний никаких не было.
   В середине июля отец увез Таню к своим родителям в деревню,  Ей нравились дедушка и бабушка, хотя она гостила у них всего три раза, мама не отпускала ее после развода. Уклад их жизни был неизменным с тех пор, как дед вышел на пенсию, он вставал к полудню, основательно ел, грелся на солнце час, после чего шел в мастерскую плотничать- чинил какие-то рамы, табуретки, двери для всей деревни, ужинал пирогами с молоком, а потом до рассвета читал исторические романы или военные мемуары при свете лампы, возле которой роились мотыльки и прочая надоедливая мелочь,  но дед уже привык ее не видеть. Бабуля была маленькой, кругленькой и подвижной. Все-то у нее  было на своих местах, чистеньким  и нужным, даже в кладовке был  порядок, ничего лишнего. В шесть утра уже была на ногах, заводила тесто, пекла  на весь день разные пироги - чтобы не приедалось.  К стирке готовилась за день, дед приспособил для  этого свою мастерскую, заранее носил воду и грел ее ночью, он ложился спать, а она вставала. К обеду все  дела сделаны  и после совместного позднего завтрака, она ложилась отдыхать.  Отдохнув, она принималась за огород и двор, вечером  любила поговорить, вспоминала истории своей жизни, дедовой, могла одно и тоже рассказывать несколько раз и при этом плакать или смеяться в одном и том же месте. Она сострадала каждому, кто делился проблемами, помогала, чем могла, их любили в деревне. В первый день Тане захотелось остаться с ними навсегда. Бабуля уверяла, что есть бог, есть рай, куда попал ее Герка, ибо Господь берет угодных рано, ему там хорошо, но если она будет скучать, он тоже будет маяться и, если она проживет свой срок достойно, то он ее встретит, Таня хотела в это верить и поверила, уж очень бабуля говорила убедительно, подкрепляя свои убеждения историями. Желая отвлечь внучку, было рассказано слишком много и Таня начала уставать от разговоров, однажды, улучив свободную от заботливой бабули минутку, Таня выскользнула из дома и пошла к лесу. Побродив у края, она села на пенек и увидела, как к ней шел настоящий лесовик из бабушкиных рассказов - невысокий, сухопарый, с седыми космами и бородой, льняной рубахе и босиком.            
- Здравствуй, я тебя знаю, а меня-то ты помнишь?
- Я помню, вы меня из канавы вытаскивали, а потом ноги мыли, платье чистили, чтобы дома не знали, только борода у вас была меньше.
- Верно, сколько уж лет прошло, ты выросла. Я завтра зайду за тобой в семь утра, будь готова, я тебе кое-что покажу.
Он ушел не прощаясь. Таня удивилась его предложению, но решила, что пойдет.
Его имя было Ярослав, все в деревне от мала до велика звали его кратко - Яр, он
вызывал у людей почтительный страх своим пророчеством, возраст его приближался к сотне,   сколько раз его хотели сделать   достопримечательностью
края, но он не признавал ни властей ни прессы, говорил мало, давал отпор глазами. Шаловливых детей успокаивали его именем.
 В семь утра Таня вылезла в окно, Яр, как  предугадал ее маневр и ждал именно у окна, босиком с котомкой через плечо. Он повел ее в лес, Шли молча, Таня удивлялась, как ноги терпят, иногда он срывал лист с дерева или траву, говорил название, заставлял помять и понюхать. Раньше, Таня кроме дуба и березы не различала деревьев, теперь заинтересовалась, начала приглядываться. Шли долго, Яр привел ее на земляничную поляну, место не приметное, а потому и ягоды еще были. Казалось, ничего вкуснее в жизни она не ела, потом  они полежали, выпили козьего молока с черным хлебом и солью, и отправились в обратный  путь.  И пошло - Яр водил ее за собой на рыбалку, к малиннику, встречать рассвет, смотреть закат, печь картошку в золе, посидеть с пастухами, переночевать  у костра, разговор шел только о красоте и мудрости природы, Яр обращал внимание на то, что при всем своем желании Таня видеть не могла, часто он просто тыкал пальцем и говорил: - “ Смотри. Думай. “ Он, казалось, никогда не уставал, при таком возрасте отличная выносливость. Таня не заметила, как избавилась от  черных теней, посвежела, набрала вес, бабуля каждый вечер молилась за раба  божия Ярослава, возвращавшего жизнь их внученьке. Середина августа, пора возвращаться,  на вечерней зорьке у озера Яр произнес самую длинную речь за последние лет сорок:
- Жить надо. Рядом с горем есть радость, Не надо вешать на себя золото и одевать бархат, чтобы быть приятной людям, надо дышать природой и сохранишь ясность души, не надо объедаться мясом и шоколадом - сохранишь здоровье, не надо много ходить в кино и пить вино - ищи удовольствие в созерцании, принимай  от жизни все как должное, не ищи причин, ищи себя, не всякому слову верь, не всякому добру радуйся, не всякому злу огорчайся, есть сомнения- иди в лес на реку, природа дает ответы на все, всегда смотри и думай сердцем, нет общественного мнения, есть только твоя душа, ищущая гармонию, забудь слова- хочу все с разу, быстро делать. Терпение и соразмерность - вот залог, если и не счастливой, то спокойной жизни, страсти разрушают, Бог дает жизнь для познания истины. Я двух сыновей  войне отдал, труд выжить помог, сталинские лагеря прошел, помирать домой отпустили - лес вылечил. Злость свою вместе с надеждами на справедливость на нарах оставил, а страх дети на тот свет забрали, молодая ты еще, не понимаешь истины слов моих, ты просто поверь годам моим, не рви душу напрасно, не жди помощи не от кого, кроме, как от бога, да от силы собственной, а силу черпай в красоте.
      Таня вернулась взрослой женщиной.   Приемные экзамены уже закончились, но с помощью Геркиной тетки,   преподававшей в училище, Таню оформили,   как льготницу и приняли без экзаменов,   это приятно  удивило,  Таня  уже  настроила себя на работу санитаркой, учеба -  это то что нужно ей.
  Первый учебный год пролетел незаметно - сельхозработы, лекции, пробные
уколы на себе, зубрежка до одури. Самым хорошим во всем этом было общение с соседкой по парте - Ингой Кавичус. Крупная блондинка, бойкая и смешливая - это она первая заставила  Таню улыбаться, а к концу второго семестра вернула ей здоровый смех.
   

    Семья Кавичус жила  в собственном доме с маленьким огородом и садиком. Они очень выделялись своим образом жизни. Если летом дворы в зелени и прикрывают хлам, то осенью и зимой картина неприглядная- почти каждый двор это свалка в миниатюре, люди несут все, что могут унести для отапливания, для ремонта и так- на всякий случай, и не понятно для чего, так вот-  это непонятное лежит,  где попало годами и его уже не замечают. У  Ромаса Кавичуса и его жены Ольги был идеальный порядок, все хозяйственные постройки были компактными, аккуратными, грядки выведены по веревочке, дорожки усыпаны гравием, перед домом шикарный цветник, ни одна былинка не росла без позволения хозяев. Все удивлялись: можно работать на производстве, Ромас - инженер-строитель, Ольга Андреевна бухгалтер, и успевать держать хозяйство и огород, Многие не понимали такой простой вещи-  лучше ежедневно поддерживать порядок, чем жить от аврала до аврала и строго выполнять личные обязанности в определенное раз и   навсегда время, простое правило, дающее время на отдых. Кто-то завидовал белой завистью, кто то черной, равнодушных к этой семье не было. Ромаса красавцем назвать  нельзя, но он привлекал  своим ростом, акцентом и спокойствием, Ольга Андреевна  была настоящей красавицей, на которую засматривались все от пионеров до пенсионеров, она передала свои правильные черты лица детям, особенно повезло  сыну Валдису,   мимо которого невозможно было пройти ни в детстве, ни в юности. Высокий, широкоплечий, длинноногий, как отец, с  материнскими густыми волнистыми русыми волосами и большими синими глазами он заставлял людей изумляться, причем его красота не была картинной, привлекали искринки смеха и разум в глазах, мужество и доброта.   Самое удивительное то, что он спокойно относился к своей  исключительной внешности и женскому вниманию, у него хватало чувства юмора  парировать зависть и комплименты, не отвергать женщин, и не подпускать слишком близко, он умел отказать не оскорбляя, не  давал  ни каких обещаний и надежд. Все девчонки прошли через любовь к нему, но его поведение не давало повода для драк, свои мужские потребности он удовлетворял с разведенными женщинами более старшего возраста, те четко осознавали свои шансы и жили настоящим. Большую роль в его становлении, как мужчины,  сыграл отец, он довольно рано ввел сына в курс интимных отношений между полами, культивировал уважение к женщинам и невозможность обмана и насилия. Ромас и Ольга очень боялись, что сын при таком внимании женщин, станет Казановой и этот страх воспитал сына  настоящим мужчиной и цельной натурой без тщеславия. С Ингой было проще, она никогда не врала, была хохотушкой и всеобщей любимицей за легкий характер. Ромас любил дочь, баловал, но не испортил  тем, что шел у нее на поводу. Дети и родители были друзьями, каждому позволялось иметь личное мнение, но каждый ставил интересы семьи выше собственных. Воспитанием, как таковым не занимались, просто родители любили друг-друга и своих детей. Во времена, когда общественное ставилось выше личностного, они были инородцами среди серости провинциального города с его ханжеской социалистической моралью.
    У Инги были хорошие задатки актрисы, она пела, танцевала, делала пародии на знакомых, но начисто  лишена тщеславия и, когда Ольга Андреевна предложила ей поступать в театральный, она  отказалась.
- Доктор у нас уже есть - будет кому командовать, а вот лечить  некому, разумеется, кроме меня, я буду медсестрой, обожаю шпынять  уколы и, когда вы состаритесь, у нас будет персональный дом престарелых с опытной сиделкой.
- Сиделкой непременно будешь, но зачем зарывать талант в землю?
- Талант без твоих плюшек зачахнет, студенческая, общажная жизнь испортит мой характер и меня замуж не возьмут, а я по призванию и по генам - хорошая жена.
- Мужа искать надо, а где его взять в этой моховой провинции? За мужем ехать надо.
- Дудки, кто захочет лучшую  жену на свете, тот сам сюда приедет.
- Как ты, однако, про себя?
- А что, не права? У Кавичусов всегда все самое лучшее - и дом, и цветы, и сын-
доктор, и дочка-жена.
- В кого она такая болтушка?
- Не знаю, я  всегда больше всех молчал.
- Ну конечно, твоя дочь умна, как папа, а если и болтает ты не виноват. Папочкина дочка, всегда выкрутится очень убедительно и  главное, без лести.
  Так был решен вопрос о дальнейшем образовании и судьба свела Ингу и Таню
на всю оставшуюся жизнь.
  Белову  Инга выделила из  всех чисто интуитивно, а когда узнала о трагедии, об этом шепталось   все училище,   она  проявила к Тане искренний интерес, сокурсницы не знали, как себя вести, о чем говорить с этой строгой девушкой, а Инга решила с ней подружиться, нельзя жить человеку без друзей, навязываться с участием она не будет,  сначала она подумает.   Инга  рассказала  о  Тане  дома, спросила совета у родителей. Было решено, что Инга сядет с Таней за одну парту, не будет   слишком навязчивой,   но и выражать   бесконечное  сочувствие,  как тяжелобольной, тоже не будет, сближаться надо с помощью плюшек и просьбой помочь заниматься русским языком, по этому предмету  у Инги были серьезные пробелы. Она приходила домой, передавала  все, о чем разговаривала с Таней, все  вместе анализировали  и прорабатывали линию дальнейшего поведения.  Когда курс отправили на сельхозработы, появилось больше времени для общения, у Тани кроме вежливости проснулся   интерес, но она по-прежнему чего-то опасалась, что не давало ей расслабиться.  Родители хотели, чтобы Таня ходила к ним в гости, но Инге пока не удавалось ее привести. У Инги была  подруга детства, соседка-  Людмила, которая уже начала ревновать Ингу:
- Что ты так с ней носишься?
- Это плохо,  когда рядом грустный человек.
- Тебе, что-ли плохо? 
- И мне, вот у нас в группе тридцать человек, все хорошие, но она лучше всех, у нее есть изюминка, как говорит папа, сейчас она хрупкая, ее поддержать надо.
- Ты рассуждаешь как парень.
- Я рассуждаю как нормальный человек, как медицинская сестра, будущая.
- Не теми проблемами живешь, подружка, Валдис не звонил?
- Кому что, а вшивому баня, всего два дня прошло, откуда у студента деньги на ежедневные отчеты.
- Скорее бы он закончил этот чертов институт, если надумает женится, я выцарапаю ей глаза, а его увезу в мешке.
- Дикий Кавказ, с тебя станется.
  Люда Гончарова поселилась с родителями рядом с Кавичусами, когда ей было  пять лет, а Валдису десять. Она пришла к ним в дом, все пересмотрела, ответила  на все вопросы, а потом заявила, что Валдис будет ее женихом, а она невестой, ну и пошло - невеста без места. Девчонки подружились, Валдис не обращал на них особого внимания, иногда посмеивался над обеими. Все шутили, но , когда Валдис уезжал в институт, Люда пришла и серьезно заявила- ты учись и развлекайся, а я буду тебя ждать и не дожидаясь ответа, вышла. Она писала ему письма, высылала  связанные собственноручно носки, он отвечал ей открытками к праздникам и не более, но ее это не смущало, В семье смирились с ее напором, чтож, она будет нормальной женой практичной и любящей. Валдис молча усмехался, при встречах шутил и Люда шутила - переломаю ноги любой, кто дорогу перейдет, в каждой шутке есть доля правды, Валдис чувствовал, что так оно и будет, это его настораживало, он отнюдь не строил никаких планов на ее счет, но уехав из дома, забывал  об  этой детской навязчивости.  В свои восемнадцать лет Люда  была, что называется, кровь с молоком - выше среднего роста, полногрудая, крутобедрая, белолицая с черными глазами и маленьким упрямым ртом. Она редко выходила из себя, но уж если обижалась, то неделями могла  не разговаривать, она редко считалась с чьим либо мнением и, будучи еще школьницей, полностью взяла власть над родителями, она не нуждалась в подругах и с Ингой дружила исключительно из-за Валдиса,  считая ее легкомысленной и была уверена, что  делает одолжение своей будущей родственнице, уча ее практицизму, Ей и в голову не приходило, что  дружба держится только на покладистости Инги, пройдет много лет, прежде чем Люда поймет,  что первой скрипкой их дуэта всегда была Инга, а пока в свои восемнадцать она считала себя примой. Люда гордилась своими формами, как собственной заслугой, была высокого мнения о своих умственных способностях, кооперативный техникум был выбран не по призванию, а по расчету, во время всеобщего дефицита выживали только из партаппарата и торговля.  Было удивительным то, как дружат две такие разные девочки, настойчивость и покладистость- вот фундамент долгих лет общения.

   
    Июнь. Переменчивый климат,  не балующий людей  плавной весной, делает подарок в июне- солнце, какое-то особенно яркое и свежее, заставляет лениво щуриться, тепло овладевает телом медленно, заставляя предвкушать блаженство, листва еще не запылилась и обладает ароматом, особенно выделяется тополь- его нежно-горький запах  заставляет трепетать ноздри. После холодного мая  июнь - это праздник, конечно, это еще полуголодный месяц, доступна только петрушка да укроп, уже есть много соблазнов, но они либо тепличные либо привозные, а значит и дорогие, люди больше ждут июля-августа, когда можно отъедаться дачным урожаем и делать зимние запасы и, все-же, июнь это праздник красок, легких тел и радости начала долгожданного лета.  Таня всегда выделяла июнь. Март, апрель будоражили, вселяли надежды, а июнь наполнял негой и, хотя, теперь июнь для нее стал горьким месяцем, Геркиным, все-равно Таня его любила по-прежнему. Она приехала на кладбище в  канун годовщины его гибели, приехала одна, рано, чтобы никто не видел ее откровения, Прозрачный воздух, мушиный гул, воробьиное чириканье навевали покой, а вид надгробий приводил   разметанные мысли в порядок. В этом городе мертвых хорошо думалось о жизни.  Таня ехала поразмыслить и унять свою тоску, она была на могиле всего три раза и не одна, присутствие людей сковывало, а хотелось откровения. Она вошла за оградку, села на деревянную скамеечку, посмотрела на фотографию.” Ну вот, мой любимый, в этом году мы стали ровесниками, а потом я тебя перегоню, ты навсегда останешься молодым и веселым, я верю, что  есть другой лучший мир и ты там, ты помнишь меня,  снись мне чаще, какой ты красивый и светлый, жаль, что ты молчишь и сны такие короткие, но я и этому рада, я не могу привыкнуть к тому  что одна, не могу привыкнуть к тому, что ты всегда уезжаешь на этом проклятом мотоцикле, я стала забывать твой голос, напомни, поговори в моих снах.” Таня не заметила,  когда закапали слезы, она смотрела на портрет, тихонько раскачиваясь и вела свой монолог, Слезы прекратились также незаметно, как и появились, Таня удивилась тому спокойствию, что наполнило ее.  Вдруг, появилась мысль, что  не прилично вот так, спокойно сидеть у могилы любимого.  Какая глупость.  Интересно, это у меня на всю жизнь такое раздвоение,  как только проявляются хорошие побуждения, тут же возникает гаденький подголосок и все опошлит?  У всех так, или у больных? Долго я буду биться с собственной тенью?  Сколько уже  передумано за весь год, немудрено, что я свихнулась. Герка, миленький мой, ты же знаешь, как я тебя люблю до сих пор, но я уже не могу одна, мне нужен кто-то сильный, кто бы вел меня за руку,  у меня нет  сил жить дальше без поддержки, я привыкла, что ты всегда направлял меня, мама никогда не была подругой и теперь не стала, Офелька - просто привычка, но не опора, я как маленькая жду, кто мне сопли подотрет. Наверное, это плохо, но иначе у  меня пока не выходит, я знаю, я сама виновата, что меня сторонятся, но я не умею быть легкой в общении, эту черту ты забрал с собой. Помоги мне выбраться.
   Лето пролетело лучом, Тане пришлось много работать санитаркой в больнице, чтобы скопить денег на зимнее пальто. Работа, парк, сон, однообразная чехарда дней притупляли чувства. Таня всегда была занята размышлениями, но если ее прервать и спросить о чем она думала, она бы растерялась и не ответила даже самой себе. После того лета в деревне, она выработала  привычку гулять в парке или у  реки и по наказу  Яра училась видеть, это и помогло избавиться от судорог сознания, она очень изменилась,  неприступно-красивая, она держала всех на расстоянии своим безжизненным спокойствием и королевской вежливостью, не понимая, почему ее сторонятся. Она искала причины своего одиночества в непонимании и равнодушии людей, не осознавая собственной внешней  неприступности.  Одна Инга знала, что   эта неприступность, просто защитная реакция  раненой души, она узнала, когда  день рождения Тани и без приглашения пришла ее поздравить. Таня в этот момент  примеряла пальто, купленное на собственную зарплату,  песцовую шапку, которую подарил папа и сапоги, подаренные мамой. Перед Ингой стояла  респектабельная молодая дама с  растерянными детскими глазами.
 - Я точно помню, что вышла из дома летом, по пути немного поговорила. С Новым годом. Нельзя делать ничего по пути. Танечка, поздравляю тебя с днем рождения! Прости, что я без приглашения, очень хотела тебя видеть, это подарок от всей нашей  семьи.
 - Инга, ты самая лучшая девчонка в мире, я так рада.
Они расцеловались, шапка упала, только после этого Таня поняла шутку про новый год, рассмеялась так громко и задорно, чем порадовала маму, Таня познакомила ее с Ингой.  В этот день рождения она была счастлива.
   В сентябре училище отправили на сельхозработы, Таня с трудом терпела это копание в грязи, тяжелые ведра  с картошкой притупляли  все чувства кроме  злости. Она упрекала себя в чистоплюйстве - никто не хочет мараться, а есть хотят все, чем я лучше этих колхозников, которые с пеленок  занимаются хозяйством, неженка, если каждый будет делать не то что надо, а то что хочет, чтож тогда получится? А действительно, что?  Может как раз и будет  лучше. Неужели человек рожден для того, чтобы бороться? С  кем бороться, зачем? Если каждый будет делать то, что он может, а не то чем его заставляют, будет больше пользы для государства. А если не хватает рук на черную работу, неужели пусть гниет урожай, а что должен есть город? Таня не могла разобраться - умом понимала, душой сопротивлялась. Какое огромное государство, сколько всего производиться, а в магазинах пусто, той же картошки зимой уже не купить в магазине, куда она девается? У меня нет сил здесь работать, я не хочу! Почему, когда в больницах некому ухаживать и убирать за больными, ни кого не присылают в помощь, зимой в деревне работы не много, все пьют, им нет  дела  до наших городских проблем, я не понимаю, я злюсь,  я не ставлю  себя выше кого-то, я не лучше и не хуже, я другая, кого-то это не волнует, многим девчонкам даже лучше, что не учатся,  как они успевают уйти так далеко? Я  выкладываюсь вся, а не успеваю, они после ужина на танцульки побегут, а мне бы только до кровати добраться. Я в больнице так не уставала, хотя все восемь часов на ногах и с тряпкой в руках, присесть, бывало, некогда, а такой усталости не было, вероятно, дело  в настроении.  Была бы здесь Инга, я бы так не страдала. Бедная, как она там, угораздило ее  стопу вывихнуть. Жизнь сплошные потери и насилие, при чем бессмысленные.  Таня думала обо всем этом сидя в дыму от костра, ветер гнал на нее весь чад, но у нее не было сил перебраться в сторону, она приспособила свое дыхание и не двигалась. Девчонки перешептывались- чокнутая, но подойти и вывести ее из этого состояния никто не решался.
    После крепостных работ навалились заботы обучения.  Если спецпредметы Таня учила охотно, то история КПСС, научный атеизм, политинформации вызывали тихое бешенство, кроме напрасной траты  времени, которого и так не хватало, надо было исписывать метрами конспекты умных работ вождей, которые вызывали тошноту своими помпезными победами над злом. Неизвестно до чего бы дошла Таня в своей непримиримости к бесполезному, если бы не Инга: она в любом предложении могла увидеть смешное. Шел урок по истории КПСС, класс задремал от великих завоеваний, преподаватель не вынесла такого равнодушия.
- Проснитесь! Какое не уважение к серьезному предмету, я не могу вам петь песни! Встали все!
Пошел ор минут на пять, который действительно  прогнал невольный сон. Когда все сели, Инга подсунула Тане  записочку- “ И чего это мы клевать начали?   “Малая  Земля” очень даже веселая книжица, просто наша истеричка не имеет чувства юмора, а потому нудит, пойдем ко мне домой конспектировать этот шедевр и я тебе наглядно продемонстрирую веселые места.”
 Инге еще не удавалось познакомить Таню со своей семьей,  в доме Беловых
она стала частым гостем после дня рождения, но  обменяться визитами Таня не хотела.   После уроков Инга взяла Танину сумку.
- Сегодня ты пойдешь, если не по приглашению, так по неволе- за сумкой. Пора тебе познакомиться с моими.
Тане в этот раз, действительно, захотелось в гости.  Почему она раньше не соглашалась?   Внутренний голос настораживал - эта семья  изменит течение жизни. Но изменения бывают не только печальными, хватит избегать перемен.      
   Таню удивил дом Кавичусов, в сравнении с тем, что ей приходилось видеть, это была  настоящая вилла капиталистов. Тут не было золотых кранов и паркетных полов, но интерьер  поражал воображение. Инга рассказывала, что раньше они жили в домике, где сейчас баня, дом строился три года и еще два ушло на отделку, практически все отец  сделал собственными руками, мама занималась, помимо работы, птицей - это основные доходы для строительства, многое папа привозил из  Прибалтики- плитку, обои, решетку для камина и многое другое. В городе еще не было моды клеить обои, стены просто белили или покрывали колером, если удавалось достать. Меблировка тоже была стандартной, достаточно побывать в двух-трех квартирах и общая картина была ясной, достаток определялся количеством посуды и коврами на стенах. У Кавичусов ковры лежали на полу, шторы висели от стены до стены. Кто это все придумал?
Инга рассказывала о маме - ее проектах и воплощении.
- Когда я выйду замуж, я не уйду из этого дома, мы договорились, что Валдису поможем построить другой, мужчина должен жить отдельной семьей, а дочь с родителями, второй этаж и планировали для меня и моих детей.
- Ты так говоришь, как   будто  уже собираешься замуж, у тебя есть жених?
- Еще нет, но будет.
- А вдруг, ты влюбишься в того, кто не понравится твоим родителям?
- У нас в семье вкусы совпадают, я просто не смогу полюбить того, кого не полюбят мама и отец.
- А если это будет хитрец, способный ввести в заблуждение?
- Кавичусы любую хитрость увидят. Человека можно определить по глазам. Вот познакомишься с ними, сама увидишь, какие это люди. Хочешь  фотографии посмотреть?
 Инга принесла альбомы  - семейные и личные для каждого. Таню восхитил дух семьи, все , что можно увидеть в хорошем кино, о чем мечтала любая девчонка, все было жизнью Кавичусов, чего не хватало ей самой- полной семьи, согласия,  совместного активного отдыха. Валдис поразил своею внешностью киноартиста. Пришли с работы родители.
- Папочка, мамочка, это  Танечка.
- Очень приятно, долго же ты к нам собиралась, но  теперь, надеюсь, будешь бывать часто. Я  Ольга Андреевна, а он  Ромас, потому что считается молодым и по отчеству его не называют, а я очень авторитетная, а потому - Андреевна. Что молчишь, Ромас Кавичус?
- Не было секунды выразить себя.
- Считай, что ты ее получил - выражай.
- Благодарю, - Ромас посмотрел  на Таню, - Лесная  Песня.
- Папочка, как всегда, лаконично-поэтичен, заработал поощрение.
Инга чмокнула отца в губы, притянув к себе за галстук.
- Ромасом его зовут потому, что отчества не выговоришь, а мама нагоняет
себе авторитет, потому что слишком молодо выглядит для своих детей.
- Чем занимаетесь, девы?
- Политической сатирой- “ Малая земля”
- Девочка, не богохульствуй, это же про войну.
- А ты читал?  Сейчас я тебе докажу.
Инга вынула из сумки книжку Брежнева,  все прошли в столовую, Ольга одела фартук и принялась за ужин, Ромас посадил Таню рядом.
- Просвещай.
-Вот один из веселых моментов - Леонида Ильича взрывной волной смыло с  палубы корабля, он оказался в воде,  а тут кто-то из младших чинов, заметил его и невежливо, без соблюдения субординации, стал вытаскивать его из воды  “Давай сюда руку”, а когда тот появился из воды, сверкнув новенькими звездами, ввел спасателя в замешательство, - “  Ничего, не огорчайся, кто в такой ситуации  на чины смотрит”. Снисходительный какой и добрый наш генсек,  Инга разыгрывала роли, родители рассмеялись.
- Вот, а вы говорите серьезная книга.
- Инга, ты готова из любой трагедии сделать фарс, какие таланты пропадают.
- Зато голова цела, эту артистку в лучшем случае назад домой турнули бы, за политическую близорукость и неуважение принципов строителя коммунизма.
- Поэтому, я предпочитаю жить дома и высказываться свободно в своем кругу.
   Таня больше не отказывалась от приглашений Инги, она как губка впитывала в себя дух семьи, ей стало интереснее жить, иногда она упрекала себя за то, что ей все меньше и меньше хочется быть дома.  Посещения можно было бы назвать
счастливыми, если бы не  присутствие Люды, при ней Таня чувствовала себя глупой, неумелой и страшненько-худенькой. Люда давила, выражая жалость на ее счет. Таня не понимала, почему Люда так себя ведет, что за роль придумала себе, а дело все упиралось в Валдиса, которого Таня еще и не видела:  Люда быстро сообразила, что семейное любование новой подружкой не минует и Валдиса, пренебречь ею она не может, они на равных посещают дом,  крутиться, как Инга, она не умеет, подружится, несомненно, надо, но так, чтобы та  понимала  свое место и еще - новая подружка из тех, кто не станет переходить дорогу той, кто ей доверяет, а посему, Люда постоянно напоминала, кто она такая для Валдиса и всей семьи. Расчет был верен, Людмила, действительно, была практична не по годам.

   Незаметно наступили  предновогодние дни.   Девчонки вымотались  от учебы и  Новый год- это не только любимый праздник, но  и близкий конец семестра. Таню не привлекала атмосфера в классе, ей не то чтобы не нравились девчата, но не было общих интересов, группа делилась  на несколько подгрупп:  выбранные лидеры - комсорг, староста, профком- заботились об общественной стороне дел, которая  мало заботила остальных, деревенские по соседству районов, чтобы домой  добираться веселее, и городские- их было всего четверо- Таня с Ингой и две Юлии. Таня бы и не запомнила   этот учебный год, если бы не инцидент с Юлиями, который в последствии сыграл роль в восприятии жизни. Ирина  Александровна преподаватель истории и классный руководитель  была самой нудной из педсостава. Она постоянно напоминала девочкам, что любит их как родных, неустанно заботилась об их облике внешнем и моральном, о чистоте помыслов советских девушек.  Девочки из колхозов, воспитанные  по принципу домостроя в вперемежку с социалистическими требованиями, были здоровыми во всех аспектах, но безликими, лишенными индивидуализма,  добрые, отзывчивые, скромные, но не было в них изюминки, что отличает  истинную женщину от человека женского пола, даже если природа наделила кое-кого природным чутьем, то его забила коллективная оценка, они были все как одна мысль поданная руководителем. Самая дорогая ошибка для государства - лишение подрастающих поколений собственного мнения и упование на руководителя. Город давал больше вольнодумия, которое деревней считалось распущенностью, а в итоге  пуританство порождало  лицемерие и непростительную доверчивость.
   Две Юлии  на втором курсе обучения стали выделяться из общей массы, они почувствовали свою взрослость, обе обзавелись пышными шевелюрами- результат химической завивки и перекиси водорода, стали пользоваться косметикой, родительская зарплата позволила иметь  всего по две-три вещи, но дорогих. Надо отдать должное, девочки умело накладывали макияж и пользовались аксессуарами, и в кругу своих единомышленников, в городской воскресной массе они выглядели нормально-привлекательными, но в учебном заведении, где долгие годы пропагандировали черный низ белый верх, превратились в белых ворон. Не было дня, чтобы  классная не выделила их своим сарказмом, девочки молча отстаивали свой стиль жизни, уступить пришлось в двух вещах - при входе в училище они вытирали помаду с губ и вторую обувь носили на низком каблуке, но и это уже не помогало. В очередной раз Ирина Александровна оставила группу на доверительную беседу, все измотались после четырех пар, но выбора не было.
- Девочки, я вчера всю ночь не спала после статьи в “ Комсомолке”, мне хочется
услышать ваше мнение, всю статью я читать не буду, мне стыдно о таких вещах
читать, не то что говорить,  но говорить надо, вы мне все, как родные, А  разговор у нас будет, даже как сказать не знаю, о путанах. Вы знаете кто это такие? Я так и знала, что вы не знаете, но узнать пора. Путаны - это, ой язык не поворачивается, проститутки, женщины продающие себя за деньги. Представляете?  У нас в стране они появились, решили западу подражать. Это там женщина бесправна, не имеет возможности трудиться и жить свободно, как у нас, они там вынуждены, чтобы прокормить себя, продавать свое тело и капиталистической системе плевать на этот факт. Вот и у нас появились дуры, которые решили, что это легкий хлеб, зачем учиться, работать, когда тебе иностранцы могут дать валюту за тело и можно набрать тряпок в валютном магазине, Без чести, без гордости, государство их бесплатно  учило, лечило...
 И преподавателя понесло, она зачитывала отрывки из газеты, комментировала их.  Девочки смотрели на нее, как кролик на удава, многие краснели за чужой стыд. Мерзость, страну позорят. На этом бы поставить точку, эффект достигнут, но праведной старой деве было мало, она обратила свой красноречивый взор на двух Юль.
- Выйдите сюда,  вот, полюбуйтесь на них,  ведь похожи,   где гарантия, что   они  не спят с мужчинами?
Девчонки уже многое слышали в свой адрес, привыкли,  но такое прямое обвинение прозвучало впервые, обе от неожиданности растерялись, класс замер, Таня не поняла, что двигало ею в тот момент, она резко встала.
- Ирина Александровна, вы же не знаете наверняка, зачем оскорбляете?
- Что-что, святоша ты наша? Вот уж от кого не ожидала?
- Чего не ожидали?  Что я возражать умею?   Если  они не такие,  как  все,  это
еще не значит, что они продажные, учатся без троек, на практике лучше всех,
не так это важно,  какая прическа на голове, важно какие мысли.
- Можно подумать, что ты знаешь какие у них мысли.
- Не знаю, но и обсуждать того чего не знаю, не буду. До свидания.
Таня взяла сумку и вышла в полной тишине. Встала Инга.
- Я согласна с Беловой, не желаю обсуждать того, чего не знаю.
- Защитницы, чтож время рассудит нас, перед практикой будет медосмотр, я поинтересуюсь результатами, все свободны.
   С тех пор Ирина Александровна будто не замечала Белову и Кавичус, скользила взглядом, даже на уроках  не спрашивала, закидывала рефератами, обеим выставила тройки за год, но и тех двух перестала дергать, хотя всем видом  демонстрировала  свое презрение, А жизнь действительно рассудила, но не в пользу наставницы. Самое интересное, что к Юлиям, в течение всего третьего курса,  подходили некоторые праведницы, справится о том, где можно договориться об аборте, те обалдело смотрели на комсомолок и отвечали, что не знают, им не верили- такие все должны знать. К госэкзаменам было три свадьбы- две из них на четвертом и пятом месяце беременности, трое становились матерями-одиночками, а две “отщепенки” по-прежнему порхали, общаясь только с Таней и Ингой, а когда состоялось последнее собрание перед выпускным вечером, они встали и заявили:
- Мы не собираемся с вами праздновать окончание училища, переступив порог, мы забудем, что вы были в нашей жизни, прощайте, правильные девочки, не забывайте вашу мать - непорочную Ирину Александровну, она будет достойной бабушкой вашему потомству, Таня, Инга - до свидания.
Юлии вышли,  хлопнув дверью,  оставшиеся получили хороший  урок  для   своей совести.   Дальнейшая судьба этих девочек сложилась удачно -  одна  окончила мединститут, впоследствии заняла высокий пост в горздравотделе, имея семью, другая  через три года  вышла замуж за военного и уехала за ним.

   За два дня до  нового года  Екатерина Николаевна  подошла к дочери с просьбой встретить праздник с подругами.  Таня  сначала  подумала,    что    это
забота о ней, но прочитала во взгляде нерешительность, как-будто мама хотела что-то сказать, но не знала с чего начать.
- А ты с кем  будешь встречать Новый год?
- Таня, я подружилась с одним мужчиной, он уже разведен, но квартиру они     еще не разменяли и я пригласила его к себе.
- Правда? Он тебе нравится? Я очень хочу, чтобы у тебя был друг или муж.
- Ты действительно не против?
- Нет, я одобрю любой твой выбор, ты у меня еще молодая и красивая.
- Спасибо тебе, я думала, что ты не поймешь и не захочешь.
Таня первый раз в жизни видела   смущение  мамы,  та   благодарно  посмотрела
на дочь, ей захотелось обнять и поцеловать  ее,  чего уже не было с тех пор, как  Таня пошла в школу,
- Я вас познакомлю, он придет  тридцать первого в четыре часа.
Инга приглашала Таню еще месяц назад,  но Таня  еще не дала своего согласия, не хотелось оставлять маму  одну, теперь все решилось само собой.    Наступил последний день года, папа подарил  Тане  отрез дефицитного велюра вишневого цвета, крик моды,  мама с утра засела за шитье сарафана, а Таня делала уборку квартиры, потом принялась за салаты  и торты, настроение было воздушным, работа спорилась у обеих, перед приходом гостя прилегли отдохнуть, каждая мечтала о переменах  в новом тысяча девятьсот восьмидесятом  году.  Потом целый  час занимались собственными туалетами, Таня сделала прическу маме, которая помолодела, появился блеск в глазах и мягкость, присущая влюбленным  женщинам,  обе оделись в обновы. Дочь была  похожа  на отца, может, поэтому обида на бывшего мужа подсознательно  долгие годы переносилась на  нее, новые чувства вытеснили старые.
- Танюша, какая ты взрослая и красивая, боюсь я за тебя.
- Чего можно еще бояться, хуже чем было, быть не может.
- Это счастье приходит редко, а горя в женской доле хватает и каждое новое переживание, кажется ужаснее пережитого, но будем надеяться на твою счастливую звезду.
   Пришел Яков Николаевич с подарками.
- Катя, у тебя дочь - фея, а сама ты как царица.
Тане он приглянулся  - чуть выше среднего роста, с курчавой головой, большими карими глазами и добрыми губами. Таня отметила, что они прекрасно смотрятся рядом. Сели за стол,  Яков Иванович произнес тост и начал развлекать анекдотами, забавными случаями из собственной жизни, с ним было легко, он знал меру во всем, потом пошел проводить Таню к дому Кавичусов.
- Танечка, я бы хотел сделать предложение твоей маме, но дело в том, что у меня нет своей квартиры, переехать к вам без твоего согласия я не могу.
- Вы должны с мамой поступить так, как посчитаете нужным, с моей стороны никаких препятствий не будет, моя мама заслуживает лучшей жизни и вы должны твердо знать, что ей дадите, второго разочарования в браке она не переживет.
- Ты добрая и умная девочка,  я люблю  твою маму и хочу остаток жизни ровести с ней, а к вам перееду только,  когда скажешь.
- В любой день, я постараюсь быть незаметной,  живите.
   Кавичусы уже волновались за Таню. Встречать ее вышли все, Ольга Андреевна взяла  пакет с тортом, Инга сумку, а мужчины кинулись  раздевать - один шапку, другой пальто, третий присел снять сапоги, Таня растерялась, а Инга принялась шутить по поводу невиданного доселе приступа джентльменства. Появилась  Людмила в длинном вечернем платье с глубоким узким декольте и высокой шлицей на боку, леди. Когда Таня причесалась, Инга решила   представлять незнакомых ей мужчин:
- Этот,   который  никак  не  мог  выпустить твою туфлю,  мой  любимый   брат  и семейный доктор, а значит непосредственный мой начальник - Валдис, этот, что замер с шапкой, наш двоюродный брат Игорь, а тот, что еще не закрыл рот, их друг- Владимир. Таня, пожалуй ручку для поцелуя. Прикладывайтесь.
Все трое пообещали Инге  “ награду” за лестное представление и принялись за
Танину ручку, Инга тут же подставила свою.
- Ну нет, к вашей лапке я уже не прикладываюсь, опыт предостерегает.
- Сестрица,  будь скромнее.
- Мальчики, вы просто меня боитесь, а   значит-  уважаете, Вова, ты как столица Кампучии - пень-пнем, проводи меня к столу, родители ваше почтенное молчание  закончилось, разговаривайте.
Все смеялись,  каждый  грозился  расквитаться с Ингой.  Сели за стол,   родители
произнесли тост, принялись за легкие закуски, затем  старшие Кавичусы раскланялись и отправились к своим друзьям.  Тане нравилась компания, она  улыбалась и  ловила каждое слово, никаких комплексов  не испытывала при молодых людях, но и кокетства  не  было. Молодым мужчинам было по двадцать пять и каждый  уже  разбирался в нюансах женской души, Таня привлекала к себе повышенное внимание всех троих. Валдис седел от Тани  с боку и его она видела боковым зрением, опасаясь из-за Людмилы смотреть прямо на него, она отметила, что Валдис в жизни красивее, чем на фотографии, больше внимания особого на него не обращала, она была поглощена игрой Инги, а та была в ударе.  Основная  перепалка шла между ней и двоюродным братом Игорем, они  с  детства задирали друг-друга, часто, не смея ударить ехидну, Игорь стрелял в нее резинкой от трусов, теперь он уже не мог позволить себе и этого:
- Инга, новый год я начну с того, что все-же врежу тебе резинкой.
- С тебя белье свалится.
- Совсем никакого уважения к старшим.
- Мое уважение к тебе пропало, когда ты меня беленой соблазнил и мне пришлось выдуть три литра  раствора марганцовки.
- Как это я забыл, что ты у нас белены объелась.
- Не больно-то задирайся, ты и сам тогда обожрался, хоть и поменьше меня съел,
годами то старше, но не умом.
- Оба вы хороши.
- Кому бы критиковать, но не вам, братец, вы помнится, с чердака упали, поэтому специализируетесь на хирурга, думать- то не особенно чем есть, а вот ломать - привычка детства.
- Инга, если ты прокусишь  свой язык, ты помрешь от собственного яда.
- Вова, я сегодня первый раз услышала столько много слов от тебя.
   Перепалка продолжалась в перемежку с тостами и употреблением пищи, вино  уже  расслабило народ окончательно. Валдис говорил не много, как и отец, его вниманием завладела Таня и он вовсе перестал разговаривать. Он в столице был знаком с достаточным количеством красивых и интересных женщин, Люда его приятно поразила  и привлекла, но вот он увидел Таню и  не может отравить внимания от нее. Что в ней есть такое, чего он не ощущал ни в одной женщине? Он не мог себе объяснить. Люда уже заметила, как ее любимый пристально смотрел на “ эту вдову”.
- Как вы уже надоели со своим детством,  Инга, сядь за пианино, мы с Валдисом будем петь.
- Правильно, пусть язык у нее передохнет, а то уж мозоль натерла.
После недолгой перебранки Инга заиграла” Утро туманное”, дуэт запел. Запел великолепно, Таня в полном восторге смотрела на поющих. На второй строке третьего куплета послышался резонанс, еще поющие ничего не заметили, увлеченные звучанием своих голосов, но что-то происходило. Первым распознал “Чижика-пыжика” Игорь, следом закатился Валдис, Володя тот просто заржал, Люда оскорбленно передернула плечами.
- Ребята, простите, но уж очень вы увлеклись, как на конкурсе “Золотой Орфей”местного клуба, а до встречи нового года осталось не больше десяти минут.
Все засуетились. Таня думала сейчас включат телевизор и, как в каждом доме, выслушают поздравление  генерального  секретаря, но в этом доме никто не горел желанием слушать  его,  политику на праздники   сюда  не пускали. Инга раздала всем бенгальские огни:
- Пока часы отстукивают двенадцать, все должны загадать желания. Игорь, на последней минуте включишь телевизор, но звук приглушишь, наши часы должны идти точно.
Часы отстукивали последние мгновения года, вылетела пробка  от шампанского,
каждый загадывал желание:  Инга- хочу, чтобы мои любимые были здоровы, Володя- пусть Таня меня полюбит,  Люда-  пусть Валдис сделает мне предложение, Игорь- удачно защитить диплом, Валдис- хочу распределения  городскую больницу, а Таня не смогла сконцентрировать мысли на одном, подумалось о маме, Герке, о присутствующих, но тут же захлестнул восторг. Бой часов  умолк, все закричали  ура,  зажгли елку, выключили свет и магнитофон  завопил на всю мощь голосами подпольной  группы “Бони М”.  Инга собрала всех в поезд, Таня взялась за Володю, а за нее ухватился Валдис, оба почувствовали дрожь, а она ни чему  не придавала значения, было весело и пусто в голове. Скакали зигзагами, растягивались и собирались в кучу, приятное безумство делало всех счастливыми, проскакали по всему дому и не остановились, если бы у Тани не сломался каблук, нога подвернулась,  она упала, на этот раз Игорь был за ней, он отреагировал моментально, упав на прямые руки,  и весь завал принял на себя. Людмиле наступили на край платья и разорвали по шву до середины бедра, такому ущербу  она была рада, а вот Таня готова была плакать - змеей вылезла мысль, что   на туфлях проклятие, это она в них вытанцовывала на выпускном, отбила у Офельки друга, а Герка в это время разбился.  Выражение  ее лица изменилось, ребята испугались, стали расспрашивать, где  болит, Валдис на руках отнес к дивану и профессионально прощупал стопу и голень, потом резким движением вправил вывих,  Таня судорожно вдохнула и потеряла сознание. Инга  стояла уже с аптечкой в руках:
- Коновал, а вдруг у нее перелом.
- Инга, ты хоть и прилежная студентка, но студентка, я уже практикую, это был вывих.
Таня открыла глаза, отстранив нашатырь:
- Со мной все в порядке, мне уже не больно.
Она хотела встать, но Валдис удержал и стал накладывать тугую повязку. Все чувствовали себя виноватыми,  кроме  Люды  - она испытывала  досаду.  Таня, чтобы переключить внимание от себя предложила сесть за стол, Валдис опять на руках отнес ее и усадил на стул.
- Я хочу поднять бокал за всех вас, мне очень повезло, что я увидела за одним столом столько замечательных людей, явление не частое и не для каждого, счастья  всем вам.
Она пила медленно и до дна, чтобы вместе с шампанским проглотить комок  непрошеной грусти.  Громко и нахально зазвенел  входной звонок, Инга первая кинулась к дверям.
- С  Новым  Годом, с новым счастьем!
В дом завалилась компания из трех человек.  Это пришел родной брат Володи - Максим со своей женой- Светой и ее братом- Михаилом Зайцевым, которого еще никто не знал. Опять шум, гам. Таня была рада, что внимание полностью переключилось  на пришедших. Инга  опять завелась,  она обсмеяла положение молодожена, Максим сделал  вид, что хочет укусить ее.
- Зараза, а ведь я на ней хотел жениться, слава богу, Света вовремя появилась на горизонте, радость моя.
Он обнял жену, а Инга  свой поток направила  на Мишу.
- Какая масса и полностью соответствует имени.
- Зато совсем не соответствует фамилии.
- Как сказать, мутация уже вещь не редкая, а родители ваши с чувством юмора.
- Точно, такой хохмы, как моя семья я еще не встречал.
- Уже встретили, наша семья  того-же образца.
- Тогда мы сойдемся во взглядах.
Миша галантно подставил свою руку, чтобы идти в зал вместе с Ингой.
- Наконец-то у меня есть кавалер  достойный моей курляндской комплекции.
Пошел второй виток веселья, Инга и Игорь  открыли второй тур, давая возможность говорить только Мише.  Максим обнял жену, Люда села той стороной, где порвалось платье и смеялась грудью, Володя подсел к Тане и никого больше не видел. Пили, ели, смеялись.
- А теперь гвоздь нашей программы - “Битлз”, мой братец привез пластинку, за которую по-меньшей мере,  отвалил две своих стипендии и ни кому не давал, пока не переписал на магнитофон. Меня просто убивает, что эта группа известна всему миру еще с шестидесятых, а до нас доходит через десятилетия и то через подполье. Все никак у людей, вот где Москве позавидуешь.
Первой записью была “Мишел”, к Тане одновременно подошли Володя и Игорь, но Володя был со спины и Таня пошла с Игорем.
- Тебе   не больно наступать, может зря я тебя поднял?
- Болеть буду после, в праздники надо веселиться.
Таня твердо решила, что не позволит прошлому, сделать из себя жертву, для этого достаточно одиноких вечеров. Она первый раз слышала “Битлз”, музыка настолько отличалась от того, что выпускала отечественная грамзапись, что вызвала массу неизведанных ощущений, так как двигаться все-же было трудно, они почти стояли на месте раскачиваясь и Таней полностью завладела мелодия. Ночь была полна открытий,  все  изумляло и казалось нереальным. На  следующий танец  Игорь остался с Таней, ей приятно было чувствовать мужские руки на  себе, когда она танцевала на выпускном с разными мальчиками, но такого волнения не было, с Геркой танцевать так не приходилось, а сейчас что-то менялось в ней. Потом она танцевала с Володей. Неужели такое может быть,  даже если не влюблена, тем более, что любимый мертв, странно все. Сколько же может быть всего в человеке скрытого до определенного момента, узнавать себя, не менее  интересно, чем познавать других. Она  была погружена в себя и не видела  ревнивого взгляда Володи, когда танцевала с Игорем, не  замечала проникающего взора Игоря и горящего  взгляда Валдиса, который в тесном объятии танцевал с Людой, но Таню не выпускал из поля  обозрения.  Инга с Мишей уже давно остановились и говорили не обращая внимание звучит музыка или нет.
- Эй, парочка отмороженных, вы бы уже сели, или танцевали.
- Не ваше дело, товарищ, каждый развлекается, как умеет.
- Мы совмещаем полезное и приятное.
- Рационализаторы.
- Убогие, - произнесла Инга и предложила Мише покинуть общество, чтобы для него  же приготовить все к чаю.  В столовой   разговор перешел  на серьезные расспросы, Инга узнала, что Миша после МАИ отрабатывает   диплом  в аэропорту диспетчерской службы, родом из Сибири, родители уже  на пенсии, он второй и поздний ребенок,  И отец, и мать родились в Питере, там женились, отец потомственный военный, после войны был   оставлен для работы в Германии, после  чего удален в Сибирь, куда приехала мама со старшим братом,
и откуда они уже не хотели уезжать, даже когда получили разрешение покинуть место предписания. “ Ленинград- красота  человеческого разума, а Сибирь это непорочная красота земли,  это здоровье тела и духа, суровая жизнь не приносит восторгов, но  прогнившая мораль   большого города  еще хуже,” - так говорил отец.
- Но я с ним не согласен, мне Ленинград нравится и люди там замечательные. Инге нравилось слушать Мишу и смотреть, здоровье его  делалось ощутимым для окружающих.
- Ты больше похож на кузнеца, чем на инженера.
- Ты угадала, я с десяти лет околачивался на кузьне, мой отец крупный мужчина, но не настолько, физический труд, полноценное питание и климат сделали свое дело, брат  городской конституции, мы похожи, но  я сибиряк, а он не очень.
- Мой дед из Прибалтики отправлен был в ссылку вместе с женой, сюда в Казахстан, а  папу перевоспитывал детдом, мамины родители умерли один за другим сразу после  моего рождения, я буду медсестрой, а брат  говорит- костоломом в морге.
Они говорили о себе, сами не понимая,   зачем такое откровение, можно было
шутить, танцевать, флиртовать, но между ними с первых минут, возникло притяжение, интерес был не поддельным. Инга подсознательно уловила сходство нового друга с отцом, но мысль еще не оформилась,  а Мишу привлекла естественность и живой ум девушки в сочетании с  красотой, что было не частым явлением в его жизни.
   Люда вышла перекурить, она  скрывала этот факт. Валдис пригласил Таню.
- Танечка, какая у тебя тоненькая талия, смотри, я сомкнул руки.
- Это у тебя длинные пальцы.
Совершенно не отдавая себе отчета,  Валдис обхватил  Таню за бедра и поднял, покружил, поставил и обнял, она уткнулась в его грудь лицом, тонкий запах одеколона вызвал перебой в дыхании. Валдис провел руками вдоль ее спины, Таня вздрогнула и отстранилась. Они продолжили танец, чувствуя, что между их телами возникла  сила притяжения. Вошла Люда, пел  Манфред Манн и мелодия была нескончаемой, чтобы не выглядеть ревнивой, она пригласила Володю, который зашелся в тоске. Люда злилась на своего партнера-  тюфяк, понравилась девка, а он уступает ее, никакого напора, мужик называется, и эта мямля хороша, со всеми вертится.  Валдис забыл, где он находится, Таню пугала его крупная дрожь, охватило смятение, страх говорил, что надо закончить танец, а желание продолжить, было сильнее, чтобы не потерять головы, Таня включила свою совесть- опять танцуешь с чужим, а подголосок зудел- ну и что, такого может уже и не быть, приятно и хочется безумства. Они уже физически чувствовали желание друг-друга, не известно, как бы они вышли из транса, если бы не Инга:
- Ах, какая сценка, достойная   внимания нашей любимой Ирины Александровны, девочки, я люблю вас как родных и  хочу предостеречь от недостойных танцев.
Таня рассмеялась, узнав голос их наставницы, с облегчением вздохнула. Сели
за десерт, оживление спало, Таня начала себя ненавидеть за свою слабость перед Валдисом, она постоянно ощущала его обжигающий взгляд, Люда смотрела зло, Володя с тоской, Игорь проницательно, она стала центром внимания. Вскоре супруги поднялись.
- Зайцев, если хочешь идти с нами, поторопись.
- Я остаюсь мыть посуду, если разрешат.
- Разрешат,  и пол помыть разрешат и даже можно кухню подбелить, моя сестрица добрая.
Все вышли в прихожую. Тане тоже хотелось уйти, но Инга приготовила ей постель заранее, а дома ее не ждали, тогда она в суматохе взяла свою сумку и незаметно поднялась на верх, когда ее хватились, то нашли уже спящей. Валдису стало пусто, и, игнорируя многообещающие взгляды Людмилы, он отправился спать, остальные занялись уборкой стола, потом остались только Инга и Миша, остальные расползлись по местам. Таня проснулась первой, тихо выпила на кухне чай с кусочком торта, оставила на зеркале  сердце, изображенное  помадой, оделась и пошла домой. Город был пустынным и сказочным от инея, дышалось легко. Уходить от проснувшейся любви, также тяжко, как расставаться с мертвым. Нельзя поддаваться  искушению, Валдис уже жених, виновата во всем  волшебная ночь праздника, ночь закончилась, волшебство тоже, надо взглянуть на вещи реально. Я полюбила Кавичусов, потом увидела Валдиса, он красив и умен, а я просто истосковалась от одиночества, вино и музыка сделали меня   безвольной, если  бы Володя не был таким робким, возможно он пробудил мои  желания. Таня старалась найти объяснение чуду и запуталась, тогда она стала отгонять мысли созерцанием снежных украшений, она с легкой руки Яра научилась переключатся от тяжелых раздумий. Через некоторое время страсти  улеглись, можно спокойно поразмышлять. Они с мамой жили однообразно - дом, работа, учеба, телевизор, как и все окружающие их люди, никакие происходящие события не обсуждались, решения всегда принимала мама, только теперь Таня поняла, какую огромную роль в ее жизни  сыграл Герка, он дал ей то, чего не смогла дать мама, он направлял  и обогащал ее восприятие жизни. Он был всего  на год старше, но знал намного больше,  так как его мама работала библиотекарем, в доме читали все и читали литературу стоящую, не с точки зрения идеологии. Таня  училась на  классических произведениях, когда ее одолевала лень, то Герка  пересказывал ту или иную книгу с пояснениями, Таня до сих пор заходила к его родителям, общалась с его  мамой и брала книги у нее.  Сначала Герка, а теперь Кавичусы, на их примере Таня увидела, как при скромных достатках можно интересно жить, родители и дети были на равных, ни кто ни чем ни кому не обязан, но при этом все обязательны, у них не было запретных  тем,  из секса не делали безнравственности, тогда как Таня узнала о менструальном цикле  и взаимоотношении полов от Герки, он тогда ей книжицу принес. Кавичусы все  недовольства  высказывали в  ироничной форме и прощения просили не только дети, планы на расходы обсуждались всеми.  Они опровергали несомненное для других в политической жизни, Таня с мамой,  как  все люди их уровня, а это была основа государства, слепо верили всему сказанному по теле-радиовещанию, газетам, тому, что если бы не их генсек, то в мире была бы война, только общество развитого социализма способно дать человеку свободу и гарантированный кусок   хлеба, Кавичусы совсем не верили  в  справедливость и равенство, они не были борцами за свои взгляды, они просто не разделяли их с другими и жили только семьей, Брежнева называли маразматиком. Таня заглянула в словарь и поразилась: Ромас не будет обзывать человека огульно,  а если он прав, тогда почему больной человек управляет страной?  И почему зарубежные безработные, показанные по телевизору, выглядят интереснее, чем наши инженеры, и, если показывают демонстрацию протеста у них, значит это можно, а можно ли у нас выйти на улицу с протестом? Майская и ноябрьская демонстрации в  расчет не идут- это праздник достижений и всенародного пьянства. Чужая семья становилась своей, потому что открывала иной мир, не во всем Таня разбиралась, как Инга, они ровесницы, а на сколько Инга разумнее, свободнее в общении, умеет парировать любое высказывание, у нее нет страха перед педагогами, она относится к ним, как к обыкновенным людям, а Таня робеет.  А этот юмор,  только свободный от догм человек, может так относиться к самому трудному и запретному. Валдис. Это новая любовь?  Нет, нет и нет, это просто сказочная ночь, это просто расслабление. Его любовь точно также невозможна,  как и Геркина. Ей нужна дочь, надо подкопить денег, найти кандидатуру отца и родить, тогда у нее будет личная жизнь и взаимная любовь, и вообще смысл жизни. Нога стала  болеть, а потому Таня  направилась к дому. Яков Иванович еще не ушел и не собирался, они с мамой сделали перестановку в квартире, теперь спальня была целиком отдана Тане, а зал стал их комнатой,  Таня поняла, что ей туда лучше не заходить, только на кинофильмы, ее это устраивало, значит и к ней не будут заходить, мама приготовила все вещи, которые понадобятся, не говоря об одежде, на столе стоял термос с чайным прибором, это означало то, что после ужина, все что захочется еще, должно приноситься сюда.   Общежитие, очень даже хорошо. Яков Иванович принялся расспрашивать о том, как они встретили Новый год.  За столом он высказался совершенно определенно:
- Танечка, ты хорошая и красивая девушка, тебе скоро нужно выходить замуж, желательно, чтобы твой избранник был постарше, с квартирой  и хорошей работой.
- Я еще не хочу  замуж.
- Конечно, сначала надо закончить учебу.
- Время покажет, - Екатерина  Николаевна перевела разговор. Она почувствовала себя немного не уютно: она влюбилась, и ей не нужны были свидетели  их отношений, но и дочь обижать не хотелось. Они обсуждали тему замужества без Тани, у Якова был знакомый из управления  торговли с квартирой и связями, и он приискивал себе жену, Екатерина Николаевна была бы рада пристроить дочь за надежным человеком, но сомневалась в Тане- захочет ли? Таню неприятно поразило это предложение о замужестве -  отделили ее, хорошо, но избавиться так скоро? Яков Иванович понял свой промах:
- Танечка, ты только не думай, что мы хотим от тебя избавиться, ни в коем случае, мы хотим тебе счастья.
С таких мыслей и проблем начался новый год.

    - Танечка, почему ты исчезла по-мышинному. Без тебя первый день был скучным, ведь наши мальчики перед тобой хвосты распустили, проснулись, а тебя нет, одна Люда обрадовалась, она страшно ревновала и не без основания, братец-то мой воспылал к тебе, а Вовка и вовсе голову потерял, надо было их видеть.
- Ты  необъективна ко мне и все преувеличиваешь.
- Нет, сорвался мой брат, как он теперь с Людой разбираться будет? Впрочем, он
ей никогда ничего не обещал, их отношения - настырная инициатива Люды, я хоть и хорошо к ней отношусь, и ничего бы не имела против, если бы Валдис ее любил, ты не должна избегать брата, а тем более чувствовать себя виноватой.
- Мне страшно говорить на эту тему, расскажи лучше о Мише.
- Тогда держи свою челюсть - Зайцев сделал мне предложение и я согласилась.
Таня хлопнула глазами, рот расползся в улыбке.
- Сколько часов вы были знакомы?
- Примерно двадцать, этого вполне достаточно, чтобы узнать взгляды друг-друга на семейную жизнь, только это пока секрет, Миша  уехал сегодня к родителям, взял наши фотографии, чтобы  заочно познакомить с родственниками, а когда вернется, придет к нам с официальным предложением.
- Я почему-то думаю, что  у вас все получится, а у меня тоже перемены - моя мама выходит замуж и ее муж уже живет у нас.
- У меня глаз выпал. Новый год начинается с великих перемен, а как ты к  этому      
 относишься?
- Я рада за маму, а то она жила как машина, неисправная,  Яков Иванович интересный и хороший человек, правда от  личного счастья они и меня торопятся осчастливить - замуж отдать за  надежного человека с квартирой, у них уже, кажется, есть кто-то на примете.
- Ты обиделась?
- Вовсе нет, я просто еще не готова к замужеству.
- Таня, ты не должна избегать Валдиса, ты должна ходить к нам, чтобы не мешать медовому месяцу.
  Валдис был на преддипломной практике в местной  больнице и Таня не решалась ходить к ним, она чувствовала свою вину перед Людой, она понимала, что возникшее между ними чувство  не просто увлечение, она боялась его, старалась не думать и думала постоянно, Валдис овладевал всеми помыслами. Ну почему не Игорь или Володя, они свободны, красивы и оба готовы не просто дружить с ней. Герка стал вспоминаться реже, думала о нем Таня в моменты острых приступов одиночества,  мысленно обращалась к нему за помощью. Как-то она пошла за Ингой к ним в гости, Валдиса еще не было, зато пришла Люда, которая улучила момент и сказала Тане, чтобы она не приходила сюда и не путала их планы  на счет свадьбы, сказала зло и категорично, Таня не нашлась, что ответить, она даже Инге не смогла рассказать.  Что делать?  Сомнения стали раздирать Таню, по ночам  ей снились кошмары, она то догоняла и не могла догнать, то убегала, то отбивалась, утром вставала разбитая и ей нужны были два-три часа, чтобы раскачаться, жила как на автопилоте. Потом она решила, что если бы Валдис хотел ее видеть, он бы ее нашел сам, ей в голову не приходило, насколько ему трудно, работа в больнице забирала всю энергию,  он должен был себя проявить, чтобы на него послали запрос в институт и оставили работать здесь, все свое свободное время он спал, Люда его не волновала, он решил, что разберется со всем этим после окончания института.

   Приближался праздник  23 Февраля, Инга пригласила Таню отметить праздник в их семье, Таня отказалась, сославшись, что у них намечен вечер встречи с  одноклассниками.
- Ты не ходишь к нам из-за Людмилы? Почему ты ее боишься? Валдис не имеет с ней никаких дел, он, кроме, здравствуй, ей редко что  говорит, он уже измотался от работы, он оперирует самостоятельно из-за нехватки  хирургов, в больнице забыли,  что он студент, ты бы очень его порадовала, заходи, когда освободишься.
- Я не могу видеть Люду, все так ужасно.
- Она боец, а ты губишь себя из-за ложных принципов.
- Борются за медаль, любовь сама находит выход.
В тот же вечер Таню встретил Володя, они поздоровались, он сказал, что проводит ее.  Он уже   приходил два раза ее встречать, но они не могли подобрать тему для разговоров, все было нелепо. И в этот  раз они шли молча, Тане было мучительно жаль его, но найти выхода из положения, чтобы не обидеть его, она не могла.
- Извини, я не могу пригласить тебя зайти на чай.
Он очень хотел признаться, что болен ею, что  если бы она сама любила, то поняла бы его. Таня опять чувствовала вину, она быстро вошла в подъезд, он еще немного постоял,  видел, что не интересен ей, но уступать не собирался.
         Восьмого марта было решено отпраздновать помолвку Инги , Танино присутствие было обязательным. Она мучилась в  поисках решения, ситуацию спас грипп.  Высокая температура не давала возможность даже встать с кровати, Инга почти весь  предпраздничный день просидела рядом с Таней. Когда температура падала, Инга развлекала Таню.
- Ин, а когда свадьбу справлять будете?
- Скорее всего, в августе. В этом месяце у Миши кончается срок отработки, он решил ехать на заработки в тайгу. Он мог бы придти с одним чемоданом, слова бы ему ни кто не сказал, но он твердо намерен заработать денег на свадьбу и на машину. Я уважаю его стремление, жалко, что приходится расстаться почти на четыре месяца, я выдержу, лишь бы с ним ни чего не случилось.
   На помолвке Валдис выпил лишнего, усталость от сумасшедшего темпа жизни сказывалась, он принимал заботу Люды, но думал о Тане, сидели допоздна, родители уже легли отдыхать, Инга с Мишей решили прогуляться, Валдис поднялся к себе, когда Люда осталась одна, она решила, что настал ее звездный час, не  раздумывая долго, она вошла в его комнату  и на рассвете вышла из нее победительницей.

   Весь март Таня жестоко болела. Участковый врач дала справку только на пять дней. В  первый день обращения к врачу,  Таня просидела полтора часа, на второй день надо было сдать анализы, на третий- прием, где врач сказала, что анализы в порядке, но у нее хронический тонзиллит и субфибрильная температура может держаться долго, а раз у Тани непереносимость сульфамилонидов, лечить нечем, кроме как домашними средствами,  и закрыла справку, освобождающую от занятий. Пришлось больной ходить на занятия, началось осложнение на уши. С последней пары ее начали отпускать домой.
- Белова, срочно в больницу,  вы заканчиваете курс  общей терапии и ты должна знать о последствиях.
- Я лечусь вечером сама.
- Этого мало, без справки я не могу тебя отпускать, а тебе нужен постельный режим, иди к участковому.
- Я уже была, у меня хорошие анализы, а с хроническим тонзиллитом нужна хроническая справка, а таких нет.
- К какому участку ты относишься? Я позвоню.
-  Спасибо, но я к этой женщине не пойду, а к ЛОР врачу запись только два раза
в неделю, направление давать мне не посчитали нужным, вот если бы я к нему  попала на прием.
- Хорошо, я постараюсь тебе помочь.
   Таня лежала у себя в комнате с компрессом на горле и пуховом платке, прогревая уши. Было плохо от болезни, тоски и одиночества. Инга сказала, что Валдис уехал экстерном защитить диплом, потому что больница остро в нем нуждается и в институт направили ходатайство, вероятно диплом будет красным, она прятала глаза, говорила о пустяках, но потом набралась смелости и рассказала о том, что Валдис поддался  слабости и теперь Люда, вероятно, беременна и ему придется женится.
- Она добилась своего, а ты досиделась, если бы чаще бывала у нас, Валдис сам бы к тебе пришел, а теперь я не знаю, что будет. Люда хорошей будет женой, она любит его,  но он то ее не любит. Ничего я не понимаю в мужчинах.
- Ин, это судьба,  могла бы заболеть Люда, а я встретилась бы с ним, значит так
надо.
- Тань, судьбу человек делает сам.
- Судьба делает человека, давай не будем говорить об этом.
   Поминки по надежде на счастье. В таком состоянии люди и совершают самоубийства. Хоть бы кто-нибудь, сказал, что-же делать. Ночью во сне Таня  увидела Герку, он гладил ее по голове, плечам, говорил что-то ласковое, утром она помнила только одну его фразу: ” Если тебе плохо, найди того, кому еще хуже и помоги”,  Она встала отдохнувшей, в училище ей дали направление к ЛОР-врачу, она пошла сразу, прием ей понравился, врач разговаривал ласково, выписал лекарство для ушей и горла, объяснил,  как надо лечиться и дал сразу справку на пять дней, сказал, что если, что-то  не так, пусть приходит сразу, а если будет все нормально, пусть идет учится, но бережется  от сырости и переутомления. Возвращаясь домой, Таня увидела в углу на лестничной площадке полуживого котенка, он уже не мог мяукать, из грудки вырывался слабый хрип.
- Ах, ты бедняжка, иди ко мне, мой маленький, вот и тот, кому хуже и кому я нужна,  обидно умирать под ногами озабоченного человечества. Ничего, Рыжик,
сейчас займемся реанимацией.
Дома она его вычистила, промыла ему глаза, закапала своими каплями нос и уши, котенок фыркал и мотал головой, но был самим терпением, потом  дала теплого молока, укутала и уложила спать. Через время дала кусочек антибиотика через пипетку и кусочек колбаски, оставалось решить проблему с его туалетом.  Вечером  был разговор с мамой по поводу нового жильца, остановились на том, что кот не будет выходить из Таниной комнаты, коробку с песком пришлось оставить у себя, посадила туда свою новую заботу, котенок понял, что от него хотят и сделал дело, песок-то пах подвальными кошками,  Таня его похвалила, покормила и повторила лечебные процедуры. На следующий день в училище идти не надо, Таня  лечилась сама и занималась котенком, к вечеру ему стало значительно легче.
- Сейчас будем выводить блох и мыться и ты будешь спать со мной.
На следующее утро ее разбудил шум, Рыжик скакал по всей комнате за воображаемым объектом, забрался вверх по ковру и спрыгнул на Таню:
- Ну, молодец, если ты так будешь прыгать, да еще в такую рань, рискуешь переселиться обратно в подъезд.
Он мурлыкал, уткнувшись ей в ухо. Так из жалости родилась большая любовь. Отдых, заработанный болезнью, был приятным, Таня не думала о постигшем разочаровании, она полностью занималась котенком.
-  Таня, я тебя не понимаю, как ты можешь садить его на стол.
- Мама, он здоровый и чистый котенок, мы договорились, что он не будет попадаться тебе на глаза и он не попадается.
Рыжик  боялся этой строгой женщины, и когда Тани не было дома, он растворялся в тишине. Но, как только Таня переступала порог, вся накопленная
энергия вырывалась наружу. Он выслеживал, нападал из-за засады, прыгал, прятался, бегал и скакал по всем предметам. Если Таня садилась, он прыгал ей на голову и заставлял ловить его.
- Рыжая бестия, ты вышел на тропу войны? Берегись, я сниму с тебя скальп.
На шестнадцати квадратных метрах начиналась настоящая война.
- Сейчас,  вместо трубки мира, ужин на двоих.
Теперь она с удовольствием возвращалась домой, там ее ждали. Время пробежало незаметно, кончилась госпрактика, впереди последний экзамен. Инга почти каждый день провожала Таню, они вместе готовились к  экзаменам, о Валдисе не упоминали, бывало, что гуляли часами молча и это их не смущало, друг- это когда двоим есть о чем молчать. Экзамен сдан, девчонки решили отметить событие в кафе-мороженое. Сели за стол, Инга принялась разыгрывать пьесу, указывая на яркий плакат:
- Таня, ты знаешь, что нас обслуживает  коллектив высокой культуры обслуживания?  Ты обратила внимания, что мы сидим только еще десять минут, а нас уже заметили? Еще час-другой и мы получим свою порцию их культуры с мороженым. Танечка, ты не закрывай лицо руками, а то подумают, что ты не поняла насколько здесь культурная атмосфера, видишь, здесь даже столы протирают, сейчас к нам подойдут, ты, Таня, улыбайся, а то подумают, что ты хочешь облизать эти стаканчики, ты показывай свое расположение, доказывай, что достойна обслуживаться здесь. А ты была в коллективе не культурного обслуживания? Ты представляешь, как бы нас там обслужили, закидывая стаканчиками? Я не представляю, но знаю, что тут лучше.
Таня уже смеялась в голос, а Инга оставалась назидательно-спокойной. Мороженое им принесли на двадцать пятой минуте, мороженое таяло, ложки были жирными.
- Какая скорость обслуживания и мороженое еще не утратило окончательной свежести, а ложки просто потеют, от скорости их мытья.
Они вытерли их носовыми платками и принялись есть.
- Ты знаешь, какое мороженное самое вкусное?   Долгожданное! И в коллективе высокого обслуживания.
Люди уже поглядывали на их столик, но остановиться они уже не могли. Кто-то фыркнул от такого неприличного поведения в общественном месте.
- Здравствуйте, девочки, как я вас вычислил, Инга, опять благотворительное выступление?
Валдис стоял в ослепительной белой рубашке, разговаривая с сестрой он смотрел на Таню, а та продолжала улыбаться, но сердце сдавило. Он сел и мороженое ему принесли тут-же и без предварительного заказа.
- Братец, тебе везет в жизни, ты положительно действуешь на коллективы высокой культуры, делая сверхскоростным  их обслуживание.
Инга умудрялась есть и говорить, что дало возможность обрести равновесие подруге и брату. Мороженое съели. Валдис рассчитался за всех троих и предложил карусели.  Внутри  у  Тани  все дрожало, она с трудом следила за нитью разговора.
- Брат, с тобой ходить как с крокодилом, все оборачиваются.
- Это на вас смотрят, каждый бы хотел быть на моем месте.
- Скажи - на нашем.
Дошли до аттракционов, Валдис купил   билеты на каждый, веселились, как дети, дошла очередь до колеса обозрения. Таня боялась высоты и раньше, но не подозревала, насколько ее страх увеличился за последние годы, когда их корзина
подходила к вершине, Таня побелела, Валдис сидел напротив, одним движением он сел рядом, обнял ее за плечи:
- Танечка, не смотри вниз, посмотри где река.
Он наклонил голову и коснулся ее волос. Инга отвернулась-  они же любят друг-друга, а у Люды готово свадебное платье. Спустились вниз, Валдис подал руку Инге, а Таню подхватил на руки и вынес за ограждение. Глаза их встретились и за  доли секунды, они сказали друг-другу все. Он с неохотой поставил ее на  землю, Таня  не смотрела на Кавичусов:
- Ребята, все так хорошо, спасибо, мне надо идти меня ждут.
И не дожидаясь  ответа, она почти побежала.
- Валдис, ты или слабый, или очень несчастный человек, или дурак, не знаю, мне бы хотелось тебе помочь, но чем?
Инга смотрела в глаза брата,  он выглядел несчастным, она ушла. В тот день  Валдис пришел очень поздно и сам не свой.
   Таня плакала всю ночь. Рыжик сочувственно  облизывал ей лицо. Таня жаловалась ему на свою судьбу:  почему так все несправедливо, сначала от нас ушел папа, потом Герка принес столько горя, теперь Валдис, я потеряла его еще не успев понять, как я его люблю. Лучше уже умереть, чем всегда  терять без  продыха.
   Подошел день свадьбы, Таню пригласили, при чем сама Люда, она давала понять, что бой выигран ею. Таня приняла вызов - чем медленно мучаться представляя все в  воображении, лучше уж одним махом все решить, посмотреть своими глазами и не дать Людмиле  торжествовать над ее слабостью. Одевалась она с особой тщательностью,  мама шила ей платье на восьмое марта, раньше она не баловала дочь обновами, а теперь шила ко всем праздникам, ткань выбрали дорогую. Модель взяли из журнала “ Бурда”, Яков Иванович достал три номера, в те времена, это было столь-же трудно, как и встать в очередь на машину, да и цена была немалая. Очень простое на вид, платье было верхом элегантности на Таниной фигуре, единственным украшением был серый шифоновый шарф на тон темнее платья, его завязали и укрепили на плече. Тане можно смело сниматься в журналах мод, но она даже не подозревала об этом, она думала о том, что мама слишком увлеклась, делая все вещи чуть выше колена, тогда как мода требовала миди. В этот раз она решила  косметики наложить побольше, черные длинные ресницы можно и не красить, но  Таня подумала, что тушь не даст расслабиться и заплакать, верхнее веко тонко выделила черным карандашом, оттенила в тон платью, наложила помаду, вся косметика была дорогой, купленной на собственные деньги.  Она  смотрела на себя как на чужого человека, тело совсем не слышало ее души, оно было через чур жизнелюбивым и вызывающе красивым.
   В ЗАГС Таня не пошла, чтобы собраться с мыслями,  она пошла по парку, стараясь смотреть на деревья, на небо, очки закрывали пол лица - этим она отгораживалась от людей, кто-то к ней подходил , что-то предлагал, она  улыбалась и шла дальше. Зайти в дом Кавичусов, все-равно что окунуться в ледяную воду, молодые уже приехали, гости были в сборе и рассаживались за столы. Инга уже увидела Таню и неслась к ней, Тане захотелось спрятаться за нее.  Народ зааплодировал - к столу шли молодожены. Валдис был серьезен, Людмила сияла улыбкой и красотой ранней беременности, все было идеальным в их облике, но пары они не составляли, едва уловимый внутренний мир каждого, делал их чужими.  Родители не были не довольными, и те,  и другие привыкли думать о них как о будущих супругах, только Кавичусы сомневались: Люда выбрала Валдиса и любила его, но он то не любил, А  что, если с ним приключится любовь? Такое бывает с каждым хотя бы раз в жизни, уверенности в надежности брака  не было.  Решение жениться  семьей не обсуждалось, Валдис поставил их перед фактом. Будет то, что будет, а сегодня празднуем. Таню усадили рядом с  Кавичусами с одной стороны, а с другой сел Володя, Игорь и Инга были дружками.  Напряжение с Тани спало тогда, когда она выпив до дна рюмку водки, произнесла свое поздравление и подарила подарок- комплект импортного  постельного белья. Все, самое трудное позади и она с честью выдержала  этот  экзамен. Валдис смотрел на каждого гостя, но видел только Таню, он целовал  Люду, но не чувствовал губ суженой. Поздравления закончились,  гости уже утолили первый голод и были навеселе, когда зашел во двор Миша, большой, бородатый, с мокрой головой.  Кавичусы толпой и с криками бросились на  нежданного  гостя.
- Бродяга, а заверял, что не сможешь приехать.
- Сюрпризом оно приятнее, работал без выходных, чтобы выкроить время и подрабатывал на билеты на самолет.
- Будет здорово, если захочешь отдыхать уже за столом.
- Если я пью водку, то спать не могу.
- Целый стакан сюда.
Таня затосковала-  Инги уже с ней не будет,  продержаться еще пару часов и уйти не заметно от Володи, который тщетно пытался развлекать ее. Гости развеселились и потребовали танцев. Таня подсела к Инге и Мише, он насыщался с дороги. 
- Обожрусь и работать не поеду.
- Ничего, выставим, осилим.
- Так я и знал - не успел приехать, а меня уж выставить хотят.
 Тане нравилось  слушать их, хорошо бы просидеть с ними весь вечер, но ее
уже приглашал на танец Игорь:
- Таня, теперь тебе придется выполнять роль дружки, эту парочку уже не разбить.
- Дудки, знал на что шел, отдувайся за двоих, я хочу быть вольным художником.
Постепенно музыка увлекла, хоть и без особого задора, но танцевать стало приятно, тем более, что ритмы были зажигательны. На столы подали горячее и всех пригласили сесть.
- Миша, а что северян уже не кормят?
- Их никогда не кормили, сами себе прокорм добывали.
Пили, ели, тамада развлекал,  отяжелели от съеденного и выпитого, решили петь. Таня подумала, что самое время уйти, но ее не упускали из вида.  Инга поделилась своими выводами о свадьбе с Мишей,  они поговорили о том, в какой капкан попал Валдис. Зайцев участливо смотрел на Таню, а когда снова загремела музыка, он пригласил на танец Таню. Люда заметила Инге:
- Смотри, уведут.
- Уводят телят, а у меня мужчина настоящий и чуткий.
Валдис побледнел, но обидеться на сестру не мог, она единственная знала его положение и старалась поддержать чем могла, а  сегодня ей просто  Таню стало жальче. К столу подошел Володя и пригласил невесту, а через несколько минут, в сговоре с молодежью, по обычаю, Люду “украли”.  Миша и Таня потребовали выкупа, Валдис повернулся к Инге:
- Ребята, я вам заплачу, чтобы вы не афишировали этот  факт, Ин, скажи Людмиле, что я чужд обычаям,  успокой и придержи ее хоть на пол-часа.
Инга поняла и вместе с Мишей пошли к месту заточения Люды, а Валдис пригласил Таню, сказав Володе, что должен воспользоваться последними мгновениями свободы. Для окружающих все было естественно - невеста ушла передохнуть и каждый  веселился, как хотел, дань молодым они уже отдали. Родители выплясывали отдельной группой. Валдис навязал Тане рок-н-ролл, танцевать его научила Инга , Таня мысленно поблагодарила подругу.  Валдис глядел прямо в глаза,  Таня успокаивала свою совесть  - она уже не страшна для Люды. Ритм сменился и Валдис крепко прижал Таню к себе. Сердца бились в унисон, земля плыла под ногами, окружающее потеряло смысл.
   Инга догадывалась, что  Они вместе, заболтала Люду, потом придумала, что у той пятно на платье сзади, отправила Мишу за мокрым полотенцем, говорила  комплименты. Мише сказала, что после, как она выйдет, он должен вывести невесту и потанцевать с нею. Пока  Миша канителился с Людой, Инга глазами нашла брата. Ей стало страшно, как тогда в парке, она подошла к ним, обняла за плечи.
- Мой безумный брат, ты забыл, что присутствуешь на собственной свадьбе.
- Я забыл, я  главный присутствующий, будь проклята моя безмозглость.
Он  отошел к столу, сел, вышли Люда и Миша. Инга повела Таню в дом:
- Я сегодня разводная, стрелочница.
- Ин, прости меня. Это было ужасно? Мы с Валдисом?
- Это было печально. Таня, я не знаю, как помочь тебе, ты только не падай духом, как я все понимаю, давай выпьем вдвоем, бабы обычно воют в таких ситуациях, а мужики пьют,  и сильные женщины тоже, будем  сильными.
- Или пьяницами.
- Пьяницами становятся слабые. Мы сильные.
Они выпили хорошего вина из личных запасов Ольги Андреевны.
- Ин, я уже пойду, мы же не сможем не смотреть друг-на-друга.
- Держись Тань, не плачь, он любит тебя, это слабое утешение, но все-же утешение. Мы завтра зайдем к тебе с Мишей.
- Так, я открыл следующий порок моей суженой - тайное увлечение вином.
- Моих пороков открывать тебе придется до конца жизни. Проводи Таню, да так, чтобы ни кто не видел. Справишься с поставленной задачей?
- Ты меня сегодня постоянно озадачиваешь, но эта задача приятная.
   Дома в кухонном шкафу Таня нашла мамины таблетки от бессонницы, выпила две и в халате и тапках упала на неразобранную постель. Кровать ее кружила, Рыжик мурлыкал, а руки Валдиса продолжали обнимать ее, так продолжалось двенадцать часов. Мама несколько раз заходила к ней,  трогала лоб, прислушивалась, происходящее отнесла на счет  непривычки к алкоголю. Разбудили ее Инга с Мишей, Инга лучше поняла в чем дело, таблетки и алкаголь, могли дать серьезное осложнение, она оставила Мишу в компании кота, а сама потащила подругу  под холодный душ. Потом  отпаивала ее чаем, а когда Таня несколько пришла в себя, они  вышли на прогулку и часа три ходили там, где был асфальт и поменьше народу.
   Целую неделю с утра Таня убеждала себя, что Валдис эпизод в ее жизни, который канул в лету, днем она до отупения гуляла, а вечером читала и занималась котом. В пятницу мама объявила, что у них будут гости и нужен порядок, у нее был принцип- перед гостями все мыть, даже если этого и не требовалось, в доме за порядком следили всегда. В субботу пекли-жарили, мама молчала, Таня не спрашивала, потом было дано задание хорошо одеться и выглядеть куклой. Таня подумала:  какое точное определение ей дала мама-  кукла. Кукла, так  кукла. Вместо ожидаемых гостей пришел один гость, потенциальный жених  - Божков Валерий, заведующий отделом  в управлении торговли, упитанный, преуспевающий  холостяк. Таня догадалась, что он пришел на смотрины. Пришел- пусть смотрит. Первое впечатление разбудило в нем интерес, гость стал набивать себе цену, гордясь достижениями, приобретенными исключительно его способностями. Таня была зрителем на спектакле, противно не было, но и интереса тоже. Она понимала, что мама заботиться о ее будущем, ее любовь она в расчет не берет, из-за  печального опыта. Может она и права, Валдису удобнее жена положительная со всех жизненных позиций, любовь может быстро кончиться, об этом вопят со всех источников, почему бы и ей не выйти по расчету, ей нечего терять, даже наоборот - мама освободится.  Пусть будет, как будет. Вечером мама была оживлена, ей понравился кандидат, она бы уже назавтра отправила Таню. Какой интересный мужчина, как преуспел: квартира, машина, дефицитов для него не существует, да за таким жить, как сыр в масле кататься. Таня убеждала себя, что мама права, что надо поощрять встречи. Божков стал заезжать вечерами,  угощать деликатесами о которых Таня читать-читала, но видела и пробовала впервые. А что - жить по воле желудка не так уж и плохо. Если любимый спит с нелюбимой женой, почему не согласиться спать из-за колбасы. Она продается? Нет, просто плывет по течению.
   Валерию кандидатка приглянулась: красивая, не глупая, хозяйственная - судя по  дому и матери, молчаливая, из нее получится послушная жена, и лепить еще можно, податливая. Через несколько визитов, он пригласил Таню в кино. При встречах он был инициатором разговоров, теперь пришла пора стать инициатором действий. Во время сеанса он, как бы между прочим, положил ей руку на колено. Таня горько усмехнулась, но противиться не стала. После кино, он пригласил ее к себе домой, посмотреть квартиру, попить индийского чаю. Дома он ей рассказал, как  доставал югославскую стенку, как ему ставили голубой  унитаз, сколько заплатил за телевизор, проводя экскурсию по квартире, он обнял Таню за плечи, потом за талию. Подвел к холодильнику, распахнул дверь, демонстрируя разнообразие банок:
- Выбирай, что хочешь попробовать. Это красная икра, это черная, это шпроты,
это соевый соус, это салями. Если хочешь, я открою все.
- Я не знаю, да и голода не ощущаю.
- Тогда я угощу тебя по собственному усмотрению, отметить твой приход обязательно надо, для особого случая у меня есть коньяк “Наполеон”, страшный дефицит.
- Вы же пригласили меня на чай.
- Это-же условно, его всегда можно попить, и еще, перестань выкать, десять лет
невелика разница. Немедленно скажи мне ты, а то я тебя не отпущу.
Он прижал Таню к себе, ей стало трудно дышать и, чтобы освободиться, она
три раза сказала - ты, ты, ты.
- Это другое дело, я отпускаю тебя ,  только чтобы угостить.
Он стал накрывать на стол, комментируя цены и совместимость продуктов. Сели, выпили, предлагаемые закуски понравились, особенно балык. Валерий завел разговор о себе, что он любит только белое белье, рубашки предпочитает румынские,  обувь чешскую, а недавно он достал себе западногерманский костюм, галстуки французские, что он иногда отоваривается в московской  “Березке”, что его друг плавает и они друг-друга выручают, что сейчас он ходит в кандидатах в компартию, а как получит билет пойдет на повышение. Таня сидела и думала: неужели это нормально сидеть и хвастаться, столько внимания уделять вещам, это больше свойственно женщинам говорить о тряпках, он мужчина, неужели больше нечего рассказать? Это наверное профессия накладывает свой  отпечаток. За год общения с Кавичусами Таня привыкла к  непринужденным  интересным беседам, даже о ценах говорили, но с юмором, а такой обзор уже утомлял, тем более, что всем этим он потчевал всех  у нее дома . Валерий не переставая говорить о своих достижениях. сел вплотную к Тане, обнял. Таня не слушала, она думала, что делать: встать и уйти, или все-же остаться, она же хочет ребенка, а он хорошая кандидатура - здоровый, симпатичный, не  курящий, не пьяница, он выбирает себе жену, а она отца для своего ребенка, они квиты, а о чести в ее одинокости можно не думать.  Валерий начал ее ласкать, Танино тело замерзло, навалился страх, но она уже не могла остановить его желание. Она начала себя проклинать, пытаясь защищаться и уговаривать его остановиться, но это было, как масло в огонь,  Ни комплименты, ни красивое тело не вызывали желания. Все закончилось довольно быстро. Валерий скатился с дивана на пол:
- Тебе было хорошо? Ты успела? Ты меня любишь?
Таня молчала.
- Я понимаю, ты скромная, не избалованная,  от  этого темперамента  в  тебе нет, но ничего, со мной научишься, меня женщины любят, но ты не думай, сейчас появилась ты и других не будет.
Таня была на грани истерики, он готов был опять затеять любовную игру, но остановился.
- Танечка, я не хочу тебя пугать, я приучу тебя постепенно, сладкая моя. Он чмокнул ее в плечо и ушел мыться. Таня быстро оделась и вылетела пулей на улицу. Когда  пульс пришел в норму, Таня решила идти к реке, пришла на свое любимое место, скинула платье и в воду, она смывала с себя его прикосновения. Я сегодня была продажной девкой, не очень-то веселая у них жизнь - терпеть мужиков из-за хлеба, их жалеть надо. Дура я дура,  так мне и надо. Вышла на берег, замерзла, увидела группу людей, идущих в ее сторону. Быстро оделась и пошла к кустарникам, чтобы не идти на встречу. Потекли слезы горячие и обильные.  Таня присела на камень и закрыла рот, чтобы унять голос. Компания расположилась там, где была Таня,  все было очень хорошо слышно, парни матерились, корча из себя бывалых мужчин, а девчата хихикали, признавая их опытность. Таня перестала плакать от того, что ей довелось услышать. Какой кошмар: придти с девушками и так выражаться, а девчата - неужели это приятно слушать?  Все закурили. Неприятное удивление прекратило истерику, она начала
цепенеть от того, что слышала, один из парней в грубой форме сказал, что прежде, чем он поимеет девок, он должен  справить большую нужду. Таня рывком поднялась на ноги и бросилась прочь, как добежала до дома, не помнит, приходила в себя уже лежа в горячей ванне. Столько гадости за один вечер.
   Следующие три дня Таня уходила их дома и ходила, где придется, только бы ни с кем не говорить. Она шла деловой походкой, отгородившись от мира темными очками. Думала, не ощущая голода. Приняла решение выйти на работу, не дожидаясь окончания отпуска, положенного после учебы. Таню ждали в ЛОР  отделении, где она работала, в прошлом году, ее там полюбили и сделали официальный запрос. Работать лучше, чем казнить себя целыми днями.  В конце трудовой недели ее выловил Валерий. Он был возбужден, говорил еще больше обычного, потащил Таню в кафе, не обращая внимания на ее молчаливость. Потом он усадил ее в машину, она не понимала, почему не может ему сопротивляться, почему нет сил прекратить этот поток насилия.  Он разглагольствовал о том,  как любит проводить время- бани, шашлыки, пиво, бассейн. Далее он перешел к тому, как намерен жить с семьей.  Расстилая покрывало, раскладывая сладости, он решил десерт есть на природе, Валерий говорил о том, что  будет делать по дом, как муж, сколько денег надо на карманные расходы жене, сколько будет в семейном бюджете, сколько откладываться, что за коммунальные услуги будет платить он, продукты, естественно, приносить будет сам, жене остается только готовить и следить за порядком. Он потянулся с ласками, Таня буквально, шарахнулась от него, но он не смутился.
- Я понял свою ошибку, ты еще девочка, а я тебя в прошлый раз не подготовил тебя, так ты меня завела, ну ничего, в следующий раз все будет красиво - со свечами, шампанским и музыкой. Ты сама захочешь.
Таня обдумывала, как ему ответить, как сказать, чтобы он больше не приезжал.
Но он не ждал ответа, он просто продолжал говорить о планах на жизнь, считая,
что выдает несомненное, чего хочет каждая женщина. После неудачной второй попытки к сближению, они поехали к Таниному дому.
- Таня, я мужчина, мне каждый день нужна женщина, после тебя я ни кого не хочу, завтра я приду к твоим, сделаю официальное предложение и заберу тебя к себе.
- Нет Не придешь, не сделаешь, не заберешь..
- Ты, что обиделась? Что я такого сделал?
- Иди, ешь свою икру, учи девочек  любви в бане, веди расчет, но без моего участия,  ты слишком хорош для меня.
У Валерия открылся рот и пока он искал  ответ, Таня убежала. Она теперь всегда убегала от неприятностей. Валерий нашел Якова Ивановича и сказал ему, что Таня дикая и инертная девица, хотя и красивая, и не глупая, но у него нет времени на сантименты с нервными. Екатерина Николаевна была не довольна, а
Таня вздохнула с облегчением, полностью переключившись на  работу и Рыжика. Пошел второй цикл - работа, дом , сон.   Самое главное  - уставать в заботе, пусть жизнь быстрее кончится.
   Август был жарким, температура даже вечером не падала ниже тридцати, народ истомился от раскаленной земли и палящего солнца, уже к одиннадцати утра никто не мог работать, весь город был у реки или в лесу, уходили в тень, дремоту, продавцы в магазинах, чуть ли не единственные работники, еле ползали, часто ошибались, правда, в свою пользу. До сумерек город вымирал, только одни дети гайсали полуголыми в панамах, для них подходил любой климат, а жара избавляла от нужды одеваться и беречь вещи. Таня пришла с ночной смены, облилась водой, не обтираясь пошла в комнату, окна были занавешены, создавая иллюзию прохлады. Рыжик был полудохлым, не смотря на свою упитанность. На конкурсе котов он  имел бы приз за вальяжный вид.
- Бедолага, пошли в холодную воду. А может тебя побрить? Будешь лысым, пузатым котом.
В дверь постучали. Пришла Инга. Девчонки расцеловались.
- Таня, это не честно, две недели тебя не видела.
- Ин, работа такая.
- А у меня не такая.
Рассмеялись. Инга работала в той-же больнице, этажом выше, смены их не совпадали. Инга готовилась к свадьбе.
- Моя дорогая, осталось немного, ты незаменима и бесспорная дружка. Готова?
- Готова.
- Я, если честно, опасаюсь за вашу встречу, боюсь, что ваша рана начнет кровоточить, но как эгоистка, не могу представить праздник без тебя. От жизни не спрячешься, я не хочу тебя терять и не хочу причинять боли.
- Ин, я смирилась, я хочу его увидеть и не боюсь, он жив и мне этого достаточно.
- Говорят человек хозяин судьбы. Я уже сомневаюсь. Мне без всяких усилий дано в жизни все, я счастлива. Почему-же у тебя все так трудно?
- Я сама ломаю голову  - где моя вина, где неудача, что надо делать, чтобы стать
счастливой?  Вот ведь Валерий - прекрасный муж для многих, а я не  захотела. Они с Людой идеальная пара,  знакомы друг с другом, одна сфера деятельности, а не влюбились. Почему разум не контролирует любовь? Судьба? А что такое хозяин судьбы?
- Я бы никогда не задумывалась над этим, если бы не твои проблемы. Как мне жаль, если бы  сила чувств могла  менять события.
- Как они живут?
- Никак, в полном смысле этого слова. Они не спорят, но и не шутят, Валдис работает за двоих, часто дежурит в ночь, домой приходит поесть и поспать, они производят вид двух пенсионеров, живущих по привычке, правда, Люда довольная пенсионерка, она не видит, что своей волей лишила  любимого человека огня, для нее сейчас главное квартира. Наглядный пример борца, но чем придется рассчитываться за свою победу, никто не знает, Валдиса когда-нибудь взорвет.
Они долго говорили и не уставали друг  от друга. Таня спокойно выслушала о том, как Людмила выхлопотала двухкомнатную кооперативную квартиру, пользуясь правом Валдиса, как молодого специалиста, оказывается, что она за долго до свадьбы  заготовила постельное белье, шторы, посуду, заставила бабку, как ветерана войны, достать ей полотенца и ковры, бывшие в дефиците, У родителей вытребовала спальный гарнитур, Ромаса, как главного инженера, обязала достать краску и обои, весь строй- дефицит, организовала всех мужчин семьи   для ремонта в новой квартире, они слушали ее, как змея дудочку факира. Их квартира теперь, как игрушка, интересно, на что она дальше направит свою энергию? У них уже есть все, что люди приобретают десятилетиями. Расчет с детства. Главное, что по-сути, она все делает правильно, образец для подражания и все-же, есть что-то не понятное,  что портит впечатление от нее, при длительном общении. Это как приготовление пищи - продукты свежие, в достатке, а  вкус не оправдывает затрат. Девчонки так и не смогли разобраться в поставленных жизнью вопросах. 
 Танин день рождения совпал с днем свадьбы.  Миша с утра пришел один, Инга была занята свадебными делами, и поздравил  с двадцатилетием огромным букетом  роз, он торжественно одел на шею Тани  колье из чешского стекла - специально для нее покупал в Москве. Попили чай с тортом, поговорили, как только он ушел, подошел папа. Таня с удовольствием провела те сорок минут, что он выкроил для нее. Подарок был дорогим- изящный перстенек с бриллиантом. Проводив его, Таня начала готовится к свадьбе, она должна придти через час к Инге, чтобы помочь.  По установившейся уже  традиции мама сшила Тане платье, модель выбирала именинница, на сей раз платье было длинным с широкой юбкой и поясом, туго охватывающем стан, цветная шифоновая ткань делала фигуру воздушной. Подарки сочетались между собой. Она была готова, посмотрела на себя в зеркало, ей понравилось то, что она увидела, улыбнулась отражению, потом вытянула губы трубочкой и задумалась:
- Красота. Ну и что? Какой прок, если нет счастья.   И не будет.
В дом Кавичусов Таня зашла спокойно, их еще нет, Валдис даже в такой день не
мог оставить работу. Ее представили родителям Миши, двум пожилым  интеллигентам. Когда Таня поднималась к Инге, она услышала продолжение  разговора  между мамами:
- Сноха моя деятельная, другая в ее положении и с токсикозом ни о чем бы не думала, кроме как выносить дитя, а эта - вечный двигатель, Валдис, как за  каменной стеной.
Каменная стена - точнее не скажешь, а она хлипкий плетень, который сам себя и держать-то не может.
- Таня, ты меня сегодня затмишь!
- Невесту не затмишь, а тем более такую как ты.
-Ага, тетенька- достань-воробушка-нагибаться-не-охота.
Таня потрогала свадебное платье, чудо из Прибалтики.
- Ин, не продавай  его потом.
- Ладно, из одной половины выкроим платье тебе.
Пришла подруга Ольги Андреевны - парикмахер, пошел творческий процесс с гривой волос с переплетениями с живыми махровыми гвоздиками и мелкими искусственными ромашками, Инга отказалась от фаты, оставив в качестве символа шлейф шарфика, укрепленного на затылке. Парикмахер была словно в сауне, зато прическа была произведением искусства. Как только Инга одела платье, она  разволновалась  первый  раз в жизни.
- Инга, я даже в кино не видела подобных тебе.
- Тань, меня что-то потрясывает. Я теряю дар речи.
- Ин, а если воспользоваться маминой заначкой?
- Хочешь споить невесту?
- Хочу вернуть дар речи.
- Ты, пожалуй права, немного вина меня подбодрит.
Инга объяснила, где взять, сама следила за лестницей. Таня принесла трофей, стаканов не было, отхлебнули из горлышка и стали хохотать. Инга комментировала ситуацию, к ней вернулось ее прежнее состояние.
- Тань, как хорошо, что ты есть, что тебе не надо объяснять, что ты всегда все тонко чувствуешь.
- Похоже, пришла пора закусывать.
Снизу крикнули, что  жених готов и ждет. Мишиным свидетелем был сокурсник- Сергей Антонов, он приехал, чтобы передать друга в надежные руки.  Таню и Сергея представили друг-другу, Инертный Володя опять как “ бедный Иванушка считал камушки”. Таня сконцентрировала внимание на молодых, чтобы не  видеть Валдиса. В ЗАГСе было полно народу.
- Очередь, как за колбасой.
Инга не сдержалась,  Игорь тут-же включился:
- Да, занимаешь раньше, привозят позже, но всем достается.
- А некоторые приходят за добавкой.
Публика веселилась. Зашли на пол-часа позже, изнемогая от  смеха. Серьезная грудастая тетка, пригласившая всех в зал,  была последней каплей, компания дружно икала вместо смеха. Советским нотариусам веселится не положено и женщина, имея на устах подобающую случаю улыбку, была  раздосадована на подобное легкомыслие. Но, когда  расположились в зале, всех окутала приятная торжественность. Сергей стал серьезным, а у Тани от волнения затряслись колени, пришел момент, подписывать документ, Таня не правильно взяла ручку и не могла поставить подпись.
- Тань, а ты крестик поставь, - Миша дал ценный совет.
- А я нолик выведу.
Молодоженам предложили поздравить друг-друга. Под аплодисменты Миша целовал Ингу, а Сергей ловко обнял Таню и чмокнул ее в щеку.
- О-о, явные кандидаты на следующую свадьбу.
Не смеялся один Валдис. Новая семья танцевала свой первый семейный танец. От молодых невозможно было оторвать взгляд, настолько они были красивы и дополняли друг- друга.
- За все десять лет моей работы, это едва не единственная пара, которую смело
можно назвать идеальной во всех отношениях.
После регистрации поехали кататься по городу. По традиции направились к памятнику Ленина.
- Никаких политических актов, я хочу на “Чертово колесо”.
- Это же традиция, - шофер вскинул брови.
- Мы с мужем намерены ломать традиции, идем в парк. Полезем на колесо.
- Полезем по перекладинам?
- Платья жаль, а без платья я перестану быть невестой.
- Как муж, я запрещаю тебе лазить по колесам без платьев.
- Я выполню этот первый запрет, и последний, иногда мужчинам надо давать власть. Будем подниматься как все, эту традицию сохраним, как семейную.
В парке за свадебной процессией потянулся хвост.  Молодые подошли к аттракциону, Сергей хотел идти за билетами, но билетер поздравил  молодых и сказал, что делает им подарок от имени всего парка.
- Танечка боится высоты.
- Тогда я остаюсь с ней у ваших ног.
Сергей взял Таню под руку.  Валдис побледнел. Люда, или действительно не замечала состояние мужа, или очень умело делала вид, что все в порядке. Молодые поднимались к середине и Сергей во все горло закричал: - “ Горько!”. Народ подхватил. Миша и Инга целовались на виду у всего города. Таня смотрела  на них и была счастлива вместе с ними. Сергей смотрел на Таню и захотел целовать ее также над городом и, вообще, практически каждый хотел того-же, что и молодые.
   Гости собрались вовремя, дружно сели за стол, накрытый в саду. Тане было спокойно, поздравления шли легко и весело, Инга иногда комментировала, как будут выполняться пожелания. Самым коротким было поздравление Валдиса:
- В народе говорят - не родись  красивым, а родись счастливым, счастья вам до самых последних дней.
Истинный смысл поняли, кроме молодых, еще двое - Таня и Игорь.  Игорю нравилась Таня, но он понял, что никогда не будет ею любим, что Валдис прочно будет стоять между ней и ее мужем, просто сохраним дружбу.  Подвели итог подаркам. Сумма была внушительной. Миша заработал приличные деньги, хотел все отдать теще для расходов на свадьбу, но та отказалась, тогда он купил дорогой подарок ей и Инге натуральную шубу, остальные деньги положили на счет. Теперь можно смело купить машину и поехать отдохнуть на море.
- Мы покупаем машину!
- Я иду учиться  на права.
- Хорошо, но ездить будешь на тракторе.
- Да, я впереди на тракторе, а ты на веревочке в машине, пибикать будешь.
- Обмывать будем в той-же  компании?
- Да, но не в один раз.
- Тогда и ездить не придется, и спиться  можно.
- Вот, еще только несколько часов, как жена, а уже перечит.
- Я не перечу, как скажешь, ты будешь обмывать, а я ездить.
Пошли танцевать. Возле  Тани началась необъявленная война, Володя не уступал Сергею, Валдис тосковал, Люду тошнило, каждый думал о своем, но центром мыслей была  Таня. С Сергеем ей было легче, он несколько ниже Володи, но крепче, лицо открытое, он не мучился в подборе слов, с ним не было того напряжения, которое нагнетал Володя. Таня каждого представила в роли своего мужа:  Володя был бы верным,  покладистым, но с ним было бы скучно, Сергей был заводной, с ним интереснее, но уверенности он не давал. Таня чувствовала перемены, она сама шла на встречу им, невозможно жить в том режиме, в котором она жила, пусть происходит все, что угодно, лишь бы происходило. Тут она вспомнила о Валерии, ее передернуло - нет, таких перемен ей не надо.  Чтобы выключить мозги, надо утомить ноги, Таня вошла в раж. Валдис уже хотел предложить Людмиле уйти, но ее пригласили на танец, она встрепенулась и вышла павой, Валдис воспрянул духом, пока развлекают его жену и ему можно поймать мгновение. Тут Инга вспомнила о Танином дне рождения:
- Внимание, сегодня день необычный еще и тем, что у моей подруги день рождения, воздадим должное. Ура!
Гости зааплодировали,  начались поздравления. Таня забыла о себе, начался содом, все лезли с поцелуями и объятиями, многие хотели с ней выпить и потанцевать, мужчинам непременно хотелось поднять ее на руки.
- Миша,  Таню надо спасать, ее буквально сделали воланчиком с моей подачи.
Миша не раздумывая подошел к очередному поздравителю, молча взял Таню на руки и понес в дом. Народ возмутился.
- Поздравления окончены, кто не успел, теперь деньгами.
 Инга уже их ждала.
- Бедная моя именинница, устроила тебе сюрприз. Устала?
- Задохнулась.
- Давай отдохнем.
- Мне можно с вами?
- Ты лучше своим родителям внимание удели.
- И то верно, хорошо с тобой, своей головой можно не пользоваться.
Девчонки пошли в ванную освежиться.
- Давай еще пару  минут посидим, перед очередным штурмом. Тань, что собираешься делать с Вовой?
- Ничего, я предоставлю ему возможность выбора и он ничего не сможет сделать.
- Тебя раздражает его слабость?
- Мне все-равно. Я, как и он, не способна к порыву, я хотела бы иметь собственное жилье и ребенка.
- Рожать хорошо бы от Рыжика.
- Не смейся, если б  разговоры про детей в пробирках были реальностью.
- Таня, у тебя еще все будет хорошо- и любовь и семья, ты не грусти, ты просто потерпи.
- Терпеть совсем не просто, но выбора нет.
- Прости, нагнала на тебя тоску, пошли потанцуем, мальчики без тебя уже нервничают.
Когда они вернулись, веселье горело, многие уже разулись и отплясывали “цыганочку” под гармонь, в молодоженах уже никто не нуждался.  Сергей тут же потащил Таню танцевать. Потом Таня присела отдохнуть. Ею владело предчувствие, что будет какое-то событие. Всем весело, вокруг счастливые люди, счастливые от того, что могут расслабиться, было  ощущение, что она видела всех сверху - сад опаленный долгим зноем, шатер над столами, гармонист в расстегнутой рубахе, надменная Людмила в кадрили, старшие Кавичусы в счастливой неге и глаза- синие, неотступные, вопящие, они всюду. Володя молча наблюдал за Таней, потом заговорил:
- Ты еще спишь?
- Уже сплю.
- Таня выходи за меня замуж.
Вот, наступил момент, которого она боялась. Сказать нет- обидеть его, сказать
Да  - обмануть обоих.
- Я понимаю, что глупо выгляжу, я сначала должен был ухаживать, развлекать, увлечь, говорить о любви. Я не могу быть нормальным влюбленным, я теряюсь в твоем присутствии, но ты умная, ты сама все понимаешь. Скажи мне, что- нибудь.
- Что?
- Ты мне отказываешь?
- Я не могу дать согласие. Ты не знаешь, как вести себя, о чем говорить, так как же мы будем жить? Не важно, что мы разные, важно то, что у нас нет ничего общего.
- Мы будем привыкать к друг-другу. Ты мне просто помоги.
- Как? Если бы я что-то могла.
Подошел Валдис, он пригласил Таню, она отказалась сославшись на усталость, тогда он сел с другой стороны:
-Таня, давно не виделись, как твои дела.
- Как всегда, в моей жизни не бывает веселых перемен.
Повисла пауза. Таня невольно вздохнула. Что дальше? Как все нелепо. Почему самое простое трудно высказать, почему все усложняем и запутываем? Они оба любят меня и делают несчастной своей любовью. Один мог бы выразить свою любовь, но опоздал, другой имеет шанс, но ни чего не может. Подошел Сергей.
- Эй, вы чего девчонку скукой морите. Таня, бросай  их.
Не дожидаясь ответа, он вытянул ее  за руку, она с облегчением ушла с ним. Перед Валдисом предстала Людмила:
- Я устала, мы идем отдыхать.
- Да, мамочка.
Таня по очереди танцевала то с  Володей, то с Сергеем. Ее уже утомила задиристость Сергея и раздражала  тихое  упорство Володи.  Стемнело, пока зажигали свет, Таня улучила момент и выскользнула, через заднюю калитку.  Инга поймет, когда она ей все расскажет.
   На следующий день за ней приехали и вся компания отправилась к реке на пикник. Валдиса не было, Володя еще в день свадьбы сломал случайно себе ногу, упав с лестницы, Таня искренне его пожалела,  но быстро забыла. День был легким, много шутили и пели песни, дурачились.  Сергей, уезжая, обещал вернуться. Праздники кончились, работа была главным  делом жизни.
        Ненастная осень нагрянула в один день и повисла тяжелыми тучами.  Таня начала уставать от однообразия дней, она не понимала от чего ей так тяжело, что ей хочется. Она пыталась вызвать в себе желания, вспоминая деликатесы Валерия, листая журналы мод, но  не это ей нужно, ей нужен сильный, нежный и понимающий мужчина, но такой есть один, а их две, счастливая соперница ждет наследника и он потерян для нее. Так что-же делать, чего хотеть? Чем занять себя?  Как-то, идя с работы, Таня зашла в церковь. День был тяжелый, отделение переполнено больными. Таня была подавлена, она столкнулась в коридоре с Валдисом, он работал в  городской больнице, а к ним в областную пришел по делам, и так  случилось, что они встретились. Он поздоровался, обнял, посмотрел в глаза и вынужден был бежать, она и слова не вымолвила. Девчата пристали с расспросами: кто такой, где живет, кто жена, Таня еле отбилась от любопытных. Рана, что называется открылась. Она часто проходила мимо храма, но сегодня ее, что-то завело туда. Робко встала у входа, подняла глаза к иконам. Церковка была старой, убогой, украшения были из фольги, потемневшей от времени и копоти, пол старым, истертым, народу было мало, чистенько и тихо. Батюшка читал вечерние молитвы, старушки крестились  и кланялись. Таня не понимала слов, мысли понеслись чехардой.  Государство твердит, что Бога нет, а церкви все-же есть, помогает ли молитва? Почему старые люди упорно не отказываются от веры? Страх перед смертью? Что такое грех? Где сейчас Герка? Почему детей крестят тайком? Что делает здесь она? Если мы все умрем, зачем живем? Если бог любит людей, зачем обрекает на муки? Почему допускает политические разногласия, войны? Что такое благодать божья, а что его кара? Потом ей вдруг сделалось легко, вопросы отошли, ее окутало блаженство, она простояла час, не ощущая времени, вышла  опустошенной. Уснула легко и встала  легко.
     Дни, как бусинки нанизывались на нить и были ровненькими и гладенькими, хотя и не блестели.  Люда родила дочь Александру. Пару раз появился Володя и они опять молчали. Тане было все-равно. Подкрался по-воровски новый год. Таня сама вызвалась дежурить в отделении, какая ей разница, одинокой и ненужной, пусть отдыхают те, у кого есть с кем. К десяти вечера она управилась со всеми делами, больных в отделении было немного, такие-же одинокие, как и она. Дежурный врач оставил телефон на всякий пожарный, вручил Тане шоколадку и умчался к своему очагу. Таня решила организовать стол для оставшихся, вкусных вещей было больше, чем могли бы съесть присутствующие. Сели, хорошо поели, выслушали поздравление генсека по телевизору, запили его чаем, пожелали друг-другу здоровья,  немного посмотрели “Огонек” и расползлись по своим койкам. Таня убрала со стола, перемыла посуду, отделение спало, она  собиралась сделать тоже-самое, когда в окно постучали. Сердце екнуло - одна с тремя инвалидами, метнулась к телефону. Стук не был тревожным и Таня осмелилась подойти к окну. Володя!  Вышла, впустила через черный вход, провела в отделение. Он принес ей гвоздику и бутылку шампанского, пришел от Кавичусов, там вспоминали о Тане. Она в ординаторской собрала кое-что на стол, сели, открыли шампанское за счастье в новом году. Володя рассказал, как встретили новый год Кавичусы, пересказал пару Ингиных шуток, Замолчал, он был пьян, обнял Таню, она покорилась, по-матерински погладила его по голове, ее пронзила острая жалость. Володя принял этот жест за поощрение к дальнейшим действиям, Таня удивилась, но сопротивляться не стала. Если ему это поможет- пусть. Противно  не было, но и желания тоже. Единственное о чем подумалось- я становлюсь  распутной девкой, во второй раз я покоряюсь воле мужчин, отдаю свою честь в рабство собственного безволия. Жалость - это грех?  Володя был ласковым и медлительным и все-же один раз причинил боль, Таня вскрикнула, он зацеловал ей лицо, прося прощения, внизу живота стало тепло, Таня удивилась и еще раз назвала себя девкой. Володя был ей благодарен и за несколько минут наговорил столько, сколько не было сказано за все их знакомство. Таня ушла в  ванную, когда она вернулась, он бухнулся перед ней на колени и стал просить прощения:
- Танечка, я как-то не думал, что я буду у тебя первым, ты прости. Это надо замыть,- Он указал ей на пятно на покрывале, которым обычно укрывались. Таня удивилась: 
- Ты иди, по коридору, направо.
Когда он ушел, Таня подошла с мокрой мочалкой. Судьба смеялась - это было не пятно девственности, а обычная дырка, превращенная ночником в предмет мужской гордости. Таня горько усмехнулась, чтож, пусть хоть этим будет счастлив, она свернула покрывало и убрала его в тумбочку.   Он вернулся с новым порывом нежности, но Таня попросила его уйти, он не смел противиться, так  как чувствовал себя виноватым,  он ушел, а Таня почувствовала себя преступницей, недовольство собой раздражало.
   Володя стал заходить за ней на работу, или провожал в ночную смену, он стал говорить о семейной жизни, жениться им еще нельзя, так как жить негде, у него мама и сестра в двухкомнатной квартире, у нее отчим, денег, чтобы снимать собственное жилье нет, свадьбу справлять не на что, он устроился еще на одну работу, чтобы подкопить средств, а пока предлагал Тане встречаться в малосемейке его друга. Таня не обижалась на его предложения о тайных встречах, но категорически от них отказывалась. Отношения накалялись, Таня уже была не рада, что поддалась жалости, которая обернулась против нее новыми приступами отчаяния. Неизвестно сколько бы это продолжалось, если бы не появился Сергей. Он встретил их двоих, они дошли до Таниного дома, потом мужчины остались выяснять отношения. Примерно через час, Сергей пришел домой  к Беловым.  Пришел просто, естественно, как-будто его ждали, принес конфеты  к чаю, подарил Екатерине Николаевне  шелковый платок - неприлично идти с пустыми руками первый раз в дом, участвовал в приготовлении стола к чаю, охотно рассказывал о себе, причем разговор вел с одной Екатериной Николаевной, а когда подошел Яков Иванович, разговор принял более конкретную форму - он  сватал Таню, которая была просто зрителем.  Было предложено, что свадьбу он делает за свой счет, у себя дома (дом большой, живут в нем только он с матерью, сад, огород, куры ), кольца тоже покупает он, гостей будет не много, так как планирует купить машину, работу Тане он уже присмотрел, если конечно она захочет работать, что сто километров это не расстояние, когда будет машина, видеться с дочерью они будут часто. Екатерине Николаевне он нравился все больше и больше, но она боялась повторения случая с Валерием. Таню просто поразила семейная обстановка за столом и неприкрытая радость мамы  - неужели я ей так надоела, или она считает неприличным, что дочь еще не замужем, а может просто хочет помочь стать счастливее? Скорее всего здесь все вместе - и пора, и мешает, и счастья хотят. Ну почему же он не спросил ее? Почему опять все решается без ее участия?  Сергей куда обаятельнее Валерия, интереснее и не менее состоятелен, что для мамы на первом месте, она просто уже видит свою дочь обладательницей большого дома и сада, забыв о главной хозяйке. Тане хотелось встать и сказать, что она сама хочет распоряжаться собственной жизнью, что они разыгрывают не шахматную партию. Как она устала от навязчивых идей не любимых мужчин. Но когда мама, робко и умоляюще спросила- почему-же она молчит, Таня не смогла причинить ей боль своим отказом от всего построенного, она просто ответила, что слушает.
- Сергей делает тебе предложение, ты согласна?
- Я не знаю, - единственно правильный ответ в сложившейся ситуации.
Тогда Екатерина Николаевна решила дать возможность поговорить молодым наедине, отправляясь на вечернюю прогулку.
- Таня, почему ты все время молчала?
- Очень трудно разрушить то, что ты предложил.
- Ты не хочешь за меня замуж?
- Я не могу.
- Я разговаривал с Володей, он бросил мне в лицо, что уже был с тобой, что он твой первый мужчина, но я знаю, что ты его  не любишь, просто он воспользовался тем, что я далеко, а ты его просто пожалела. Верно? Пожалела?
- Да.
- Женщинам свойственно жалеть слабых,  а он слабый, ему двадцать шесть, а мужчиной он не стал, он не способен дать тебе то, что ты заслуживаешь.
- А ты способен?
- Да, я знаю чего я хочу и добиваюсь своего. Ты еще не любишь меня, но ты полюбишь.
- А ты не допускаешь мысли, что я тоже могу тебя пожалеть?
- Нет и ты знаешь, что в жалости я не нуждаюсь.
- А если я захочу выйти за тебя замуж по-расчету - дом, деньги.
- Это можно допустить, но твой расчет все-равно обернется любовью, потому что я  сделаю все, чтобы ты меня полюбила, тысячи браков начинаются с этого и, как правило, они наиболее крепче тех, что начинались со взаимной любви.
- А вдруг, я холодная женщина и напрасно потратишь свои силы?
- Ты просто еще не знаешь меня.
- Но ведь и ты меня не знаешь.
- Вот о тебе то я знаю гораздо больше, чем ты предполагаешь, я долго говорил о тебе с Ингой, она хорошо понимает тебя и любит, что очень редкое явление для женщин, а потом у меня есть личный жизненный опыт, я вижу, какая ты необыкновенная, я влюбился в тебя с первой встречи, долго проверял свое чувство, к сожалению слишком долго, за что и наказан,  и я уверен  в том, что ты та самая женщина, которая мне нужна.
Таня вдруг испугалась, что он сейчас полезет с ласками. Не хочу, не буду. Сергей уловил ее напряжение.
- Давай я буду мыть посуду, а ты раскладывать все по местам, а потом я пойду к Кавичусам и переночую у них.
Он умело перемыл посуду, Таня убрала продукты, подтерла пол. Пришли старшие, Екатерина Николаевна категорически отказалась от того, чтобы Сергей ушел, он будет спать с Яковом в зале, а она с Таней.  Я с ними не справлюсь- подумала Таня и уснула с этой мыслью. Следующий день был выходным для всех и они отправились к Сергею знакомиться с его мамой. Вера Петровна особой радости не проявила, была сдержана, но любезна и гостеприимна.  Обычная материнская осторожность - констатировала старшая Белова и все принимала, как должное. Дом произвел впечатление, Вера Петровна гордилась хозяйством и сыном. Хрупкая Танина конституция, ее ручки пианистки - не вызывали энтузиазма, что с нее взять, за ней самой еще ходить надо. Ей виделась невестка деревенского склада - румяная, работящая, признающая  авторитет свекрови, но сына не переспоришь, весь в покойного отца, ей, как и Тане, пришлось покориться воле Сергея.
   Таня была благодарна Сергею, за то, что он  не приставал к ней с поцелуями и прочим, он был нежен, корректен, всегда находил темы для разговоров, приезжал к ним на выходные, они гуляли, ходили в кино, а когда Таня работала в ночную смену,  оставался с ней в отделении, вопреки запретам, для него не было ничего невозможного.
   Был погожий мартовский день, свадьбу праздновали в доме Антоновых, Инга была дружкой и тамадой, гости смеялись до слез от ее игры, Таня ей была благодарна, если бы не подруга, то гости могли просто уснуть за столом. Отец присутствовал на регистрации, но к застолью не пошел, Сергей ему понравился, они с Таней были в гостях не за долго до свадьбы. Таня была спокойна и выглядела великолепно, даже свекровь вынуждена была признать, что сын неспроста влюбился, таких девчат не часто встретишь. Сергей был восхищен ее видом и был горд. Всем все нравилось, веселье было в разгаре, когда,  как снег на голову, явился Валдис. Инга многое рассказала Сергею о Тане, но про брата умолчала и Сергей был рад увидеть гостя.  Тот, сказав жене, что сутки дежурит, взял отгул и приехал пережить свою потерю.  Инга чуть не потеряла дар речи- мазохист. Таня обледенела, чтобы не выдать себя, она начала вести  счет, иногда загибая пальцы так, что ногти впивались в ладони. Валдис подарил настенные часы, поздравил Сергея, Таня не смогла встать и он обнял ее за плечи сзади, выразив поздравление таким необычным способом. Сергей был  пьян от любви и вина, он ничего не увидел - ни то как помертвела улыбка жены, ни то как дрожали руки прибывшего, впрочем этого никто не заметил, кроме Зайцевых. Инга принялась с удвоенной силой балагурить, Миша тоже старался во всю. Таня пила не много, а тут подумала, что надо выпить водки, чтобы согреться и расслабиться. Инга все поняла без слов, подняла гостей на пляс под гармонь, а сама составила компанию Тане, подняв пост за женское счастье. Через несколько минут хорошая доза водки сделала свое дело, Таня успокоилась, в голове пошел гул, тело расслабилось, она без боли посмотрела на Валдиса и без страха на мужа. Они сидели своей компанией, шутили, пока Валдис ел, он молчал, делая вид, что очень поглощен едой. Он понимал, что должен был уберечь свою любимую женщину от страдания видеть его, но собственная боль казалась острее, он ехал в надежде на то, что как только увидит Таню с другим, наступит шок, который хоть на время заглушит его муки. Включили магнитофон, Сергей потащил Таню танцевать, она подчинилась, испытывая вину за то, что не любит мужа, она первый раз обхватила его шею руками и плотно прижалась, Сергей обомлел, он  готов был разогнать всех гостей, лишь бы не упустить момент Таниного желания, а Валдис готов был прооперировать жениха так, чтобы тот больше  не встал. Сергей поцеловал жену возле  уха, Валдис выпил рюмку водки, Сергей гладил кожу на шее, Валдис выпил следующую рюмку, Инга должна была остановить безумие, она предложила Мише разбить новобрачных - сама вклинилась между ними:
- Ребята, так откровенно нельзя, весь народ захочет того-же, вы уж дождитесь, когда нас не будет, Сережа,  удели внимание  чужой жене.
- Инга, я тебя обожаю, - Сергей обхватил ее со страстью, они рассмеялись, на каблуках Инга была выше его. Миша стал танцевать с Таней. Валдис пил. Пьяным он не стал, но ноги держать отказывались. Сергей хотел его вытащить из-за стола, но тот сказал, что стал слишком старым, они посидели, пошутили, Сергей расспросил, каково чувствовать себя молодым папашей, на что Валдис ответил, что лучше, чем мужем и опять выпил, Сергей решил, что  друг поссорился с женой и поэтому у него такое несоответствующее настроение. Миша через час вытащил родственника из-за стола в  бесчувственном состоянии, они приехали с Ингой на собственной машине и, оставив жену, повез Валдиса домой. Когда гости ушли, Таня переоделась и принялась за уборку вместе с Ингой, свекрови это понравилось, утром, когда проснулись оставшиеся ночевать, везде был порядок, Сергей хоть и горел от нетерпения, все-же решил не загонять события.  Все плотно позавтракали, приятно беседовали, приехал Миша и через пару часов они с Ингой уехали, захватив Танину мать с отчимом. Таня была в напряжении, она боялась близости, Сергей был нежен, но не настойчив,  Таня была ему благодарна за понимание, в ней зарождались теплые чувства к нему, Сергей боялся их вспугнуть. Только через неделю они стали настоящими мужем и женой.

   Прошел год. У Зайцевых родилась дочь- Оленька. Таня теперь редко приезжала в родной город, но каждый раз  бывала у подруги, там по-прежнему было уютно и весело, Миша  очень любил свою жену, она отвечала тем-же, но для окружающих их отношения строились на шутках и безобидных шпильках, материнство не прибавило веса и солидности, она  была все такой-же неутомимой и неистощимой на выдумки, в общении с мужем подчеркивала восточную покорность так, что каждый видел, что она могла  командовать им без зазрения совести. Валдис изменился, его юмор стал ироничным, если не саркастичным, много работал, а в свободное время читал или разгадывал кроссворды, дочь свою любил, но времени уделял ей не много. Старшие Кавичусы наслаждались ролью деда с бабулей. Ольфия вышла замуж, она заходила к Тане всякий раз, когда знала о приезде, она упорно забыла о выпускном вечере и вела себя по-прежнему, не замечая Таниной отчужденности. Поначалу Таня терпеливо выслушивала ее рассказы о семейной жизни, о том, как муж носил ей завтрак в постель, приносил цветы, стоял на коленях, умоляя о любви. Таню это все удивляло, она не то чтобы не верила,  но с осторожностью выслушивала эти отчеты. Чтож, все может быть, когда любишь. Но однажды она увидела мужа, который, что называется, с претензией на Ромео, юркий человечек, стреляющий глазками, мягко говоря - любитель выпить, и Таня во второй раз разочаровалась в подруге.  Ее  собственная жизнь по внутреннему состоянию  мало чем отличалась от прежней. Первых три-четыре месяца волновали новизной- другой дом, уклад, новый коллектив, отношения с Сергеем. Он ей нравился, но того  единения, что было с Геркой, и того волнения, что с Валдисом, не было. Его мать давила, постепенно однообразие уничтожило тот зыбкий интерес, что возник в начале семейной жизни.   Рано утром нужно было убрать комнату, старая привычка, потом работа в патологическом отделении роддома, магазины, куры, огород, стирка. Сергей работал по десять-двенадцать часов, он уставал, приходил, ел, спал, потом хотел любви, постепенно он перестал подготавливать Таню к акту, просто будил ее несколько раз за ночь, она не высыпалась. Разговаривать им  приходилось не много, правда, он всегда нежно благодарил ее за свежие рубашки, поданную еду, подчеркивал свое уважение при матери и любых других присутствующих. Он понимал, что ей  одиноко,  просил потерпеть -  вот купят машину,  отдохнут. Таня свою зарплату отдавала свекрови на питание, та четко рассчитывала бюджет и приготовлением пищи занималась сама, Тане под расчет давала деньги на конкретные продукты, в принципе  ей нравился такой подход к делу, не надо было ломать голову, как экономить и что готовить, дел было много, одной никогда не была, но одиночество стало  навязчивым. Очень тревожило то, что Таня не могла забеременеть, она проверялась, патологий у нее не было, еще не срок  - так ее успокоили.  Она держалась только одной мыслью - придет срок, родиться ребенок и придет счастье. Отношения с Верой Петровной были деловыми, они мало разговаривали, та давала команды, учила, что надо делать, снохой не восторгалась, но плохого о ней ничего сказать не могла, в душе была рада, что нет детей, может сын удовлетвориться, разведется и найдет более умелую и расторопную, чем эта медлительная неженка.
   Первая половина следующего года была  похожа на предыдущий, равнодушие к собственной жизни захлестнуло Таню. Сергей бросил инженерство, стал шофером-дальнобойщиком, купил машину, дома стал появляться гостем, Таня по сути жила вдвоем с чужой женщиной, она уже ничего не хотела, ничему не радовалась, на работе забывала о себе, а вот ночами, лежа одна думала, искала причину неудовлетворения жизнью. Знакомые ей завидовали, называя Сергея золотым, а ей говорили, что только птичьего молока в доме нет, живет как у Христа за пазухой. Тане нечего было на это ответить, Сергей, когда бывал дома, был заботливым и пыл его не угасал, но разнообразить жизнь жены не догадывался, а может и не хотел. Жизнь была однообразно скучной и длинной.  Таня с нетерпением ждала день рождения Инги, чтобы хоть на два дня вырваться из этой душной атмосферы накопления. День подошел, у Тани были отгулы, когда Сергей уходил в рейсы, она охотнее работала в больнице, чем дома, свекровь бывала не довольной - мало ли где она может быть и с кем, пока сын ишачит на свою кралю, но открыто протеста не выражала. Тане надоели длинные волосы, она решилась на стрижку, вопреки воле домашних, захотелось хоть, как-то выразить себя, настроение после парикмахерской поднялось и стало прекрасным, потом она прошлась по магазинам в поисках подарков для именинницы и созданного чуда- Оленьки. Сергей на праздник не попадал, но денег дал достаточно, для себя Таня купила дорогой фен, чтобы укладывать волосы, парикмахер дала ей несколько советов на этот счет. Свекровь пыталась испортить ей настроение:
- Сергей говорил, чтобы ты не стриглась, идешь одна без мужа, вырядилась.
- Я еду домой к маме и на день рождения к подруге, которую Сережа уважает, с ним мы все обговорили, а за волосы он поймет - голова уже болела от шпилек.
- Ну-ну.
Как она мне надоела, Кабаниха, Таня первый раз испытала откровенную неприязнь.
   Мама встретила тепло, она была очень рада за дочь, гордилась зятем. Во второй половине Таня пошла к Инге. Там,  как всегда, выразили восторг при встрече. Миша констатировал:
- Неуклонно хорошеешь.               
- Это просто свобода. С днем рождения, великая женщина.
- Великая в смысле роста?
- Во всех смыслах, а где малышка?
- Ее папа пытается спать уложить. Как Сергей?
- Как всегда в работе.
- Жаль, что он не приехал, хотел с ним поговорить, он же талантливый инженер, таких на курсе было не много, нельзя ему призвание бросать, машину купил, дом есть, что еще надо, живи с красавицей женой, занимайся любимым делом.
- Общественный порицатель, заканчивай речь, лучше вернись к отцовским обязанностям, достирай, а мы на кухню, пельмени лепить.
Подруги остались вдвоем, самое ценное в жизни женщины - выговориться близкому человеку. Сначала Таня  хотела знать о жизни этого дома. Инга  коротко сказала, о том, кто чем занимается, а  основная тема ее разговоров - дочь. Вместе порадовались детским и родительским достижениями. Потом Инга переключилась на Танину жизнь, та рассказала о своем растущем раздражении:
- Я не могу сказать, что очень устаю, мне не нравиться то, что я делаю. Я понимаю - у нас общий дом, огород- это не только одной свекрови нужен, она старается и для нас, но этот культ наживы и еды, я, наверное, не нормальная , я уже не претендую на увлекательность, но элементарные духовные потребности не должны погребаться под едой. Я отупела, я даже уже не знаю, какие могут у меня быть духовные потребности, но что жить так, я точно знаю - нельзя. На меня уже давит каждая вещь, Рыжик тот давно перестал заходить в дом, он подходит ко мне в огороде, когда я одна, только с ним я и могу поговорить, как с человеком. Я уже не хочу ни ранних огурцов, ни этой клубники, я уже ненавижу их до того, как они поспевают. Сергей становится  другим, чужим, самодовольным хозяином, накопление денег - самое интересное увлечение для него.  Мы никуда не ходим, пока он дома между рейсами, ему нравиться расслабляться при нашем неустанном внимании, я понимаю его, я все оправдываю, мужчина должен зарабатывать деньги для семьи и собственного авторитета, я не понимаю, почему я не довольна этим. Меня может спасти только ребенок, в патологии я насмотрелась всего, но желание у меня не пропало, я готова  на все, лишь бы родить.
- Какая все-таки у тебя проблемная жизнь. Скорее всего виноват Сергей, он умеет работать, но не умеет отдыхать, он забыл, что ты молода и у тебя нет поблизости подруг и друзей ваших  общих, чтобы отмечать праздники, приятная компания, музыка- это самый лучший способ расслабления, деньги нужны не только для еды, а и на своевременный отдых. Ольке было два месяца, когда мы умчались в бар посидеть. Может тебе самой инициативу проявить, он думает, что раз ты молчишь, значит всем довольна, сколько раз я тебе говорила - борись за себя, ищи круг общения или учись управлять машиной и чаще бывай у нас.
- Моя благообразная свекровь от такого кощунства чувств лишиться.
- Ничего,  надоест быть бесчувственной, очухается, а тебе нечего хоронить себя.
- Я уже пыталась несколько раз вытащить Сергея в ресторан, но он сказал, что не хочет платить деньги, за то, чтобы его отравили или отбили почки, из-за красавицы жены, такие как я, часто провоцируем драки. Чем ему возразить? Я не могу быть убедительной, на мое нытье об одиночестве, он ответил тем, что компенсирует свои частые отлучки на Ялтинском курорте. Я не могу больше двух раз повторять свои проблемы.
- Как ты не права, за себя надо бороться, ты из - за своей слабости перед  Людмилой  сама стала несчастной, Валдиса обрекла на безрадостное состояние, да и Люду это не сделало счастливее, конечно, Валдис- самый первый виновник, мне так жаль всех вас. Таня не жди, что кто-то тебе подарит счастье, сама ищи.
- Ин, все так перекрутилось в моей жизни, я как марионетка, все делаю не так как хочу, я не могу сопротивляться силе. Что уже можно сделать в сложившейся ситуации, даже если видишь собственные упущения?
- Не знаю Тань, я уже мозги вывихнула, пытаясь рассудить, чтоже с вами  происходит. Валдис ждет встречи с тобой, я боюсь его безумства, он, как и ты, устал от бессмысленной суеты, его работа спасает, похоже, он становиться ведущим специалистом, его авторитет высок, поговаривают о направлении в академию и кандидатской.
После слов Инги о Валдисе, Таня начала волноваться. Он вошел безупречно красив, секундная встреча глазами и чувства накрыли обоих, но прекрасная тренировка в сокрытии истинны, сделала свое дело, одна Инга все всегда видела. Как всегда, веселье охватило всех,  едва народ собрался в одном месте. Чем бы Таня не занималась, она спиной чувствовала его взгляд. Люда выглядела стерильно- красивой и злой. Сели за стол и пошло -  Инга принимала поздравления, не забывая уколоть, что называется розочкой, Игорь, как обычно включился в ее игру, Миша сидел с дочуркой, но и реплику- другую выдавал. Валдис молчал, он был занят едой.
- Брат, получишь ожирение третьей степени.
- Его, видно, дома не кормили в целях экономии.
- Конечно, не кормили, только попробуй припоздай, дома завтрак, на работе и обед, и чай, и вечером два ужина, - Люда манерно дернула плечиком.
- Два ужина- это вредно.
- Ничуть, если на первый- яичница  и салат с морской капусты, а на второй-  капуста с яйцами.
- Пожалуйся, может, кто пожалеет.
- Скалочкой.
- Под лавочкой.
- О! Так его проще убить, чем прокормить.
Через какое-то время пришел Людмилин отец, к ним приехали родственники из деревни, дочь капризничала. Валдис отшутился, что ему придется ставить диагнозы и назначать дешевые курсы лечения, а он уже не в форме, а идти домой одному не хочется, тем более в праздник:
- Ты уж,  мамочка, неси свой крест.
Людмиле нечем было возразить, она хотела бы  взять дочь, да вернуться, но родственников обижать нельзя, они зимой поставляют для них отменную свинину, ладно уж, пусть покуражится, ничего ужасного в этом доме не допустят, да и   эта красавица, не посмеет нарушить супружескую верность.  Валдис проводил жену самым почтенным образом и вернулся  другим человеком, это отметили все, но промолчали. Пришли старшие Кавичусы.  Шутки,  танцы, все как всегда легко и непринужденно, Валдис дурачился, у родителей отлегло от сердца  - с сыном все в порядке, просто работа сделала его несколько другим. Просидели допоздна, Таня вторую половину вечера посвятила Оленьке, застолье кончилось, Таня пошла укладывать малышку, девочка была на удивление покладистой, принимала участие всех желающих подержать ее, или покачать. Таня была счастлива, что смогла отвлечься от Валдиса. Старшие пошли отдыхать, молодые родители,  как всегда,  наводили порядок. Таня держала девочку на руках, чуть покачиваясь, напевала ей потешки, ребенок уснул,  Тане не хотелось выпускать  ее из рук, но все-же пришлось уложить в кроватку. Вздохнув, она направилась к дверям и натолкнулась на Валдиса, от неожиданности она вздрогнула, сердце провалилось, голова закружилась и она начала оседать, пытаясь найти опору. Валдис подхватил, зашептал деревянными губами:
- Прости, прости, я не хотел тебя напугать.
Он целовал ее, она  принимала его с одной единственной мыслью- я люблю его. Сколько они простояли в эйфории- миг, час, ночь? Вокруг ничего не было, ни стен, ни обязанностей, было нечто, чему нет названия в языке. Поцелуй длиною в вечность. Заскрипела лестница, вернувшая реальность. Валдис встал за открывшуюся дверь, Таня обняла Ингу.
- Приехал Сергей, ты как?
- Ноги еще держат.
Дверь закрылась, Валдис в отчаянии упал на кровать, накрыв голову подушкой.
Инга дала время Тане прийти в себя. Обе спустились в столовую, Миша с Сергеем сидели за столом. Мужчины говорили о работе, Сергей насытился,  перекинулся парой шуток с Ингой и предложил жене собираться. Они уехали, в ту ночь, Сергей увидел Танину грусть- это у нее после  малышки, своего ребенка хочет. Обреченная покорность возбудила в нем страсть,  он до утра не дал ей уснуть. День рождения подруги перевернул жизнь семьи - Таня забеременела.
    Сонечка появилась на свет с трудом в состоянии асфексии и вывихом стопы. Таня с трудом помнила первый год жизни дочери, постоянное недосыпание и вечный страх за здоровье крошки, что превратило ее в тень. Свекровь была недовольна тем, что теперь вся работа на огороде была полностью на ней, Таня едва справлялась со стиркой. Во время длительных командировок Сергея, Таня  уезжала к маме - в благоустроенной квартире легче, да и эта бабушка встречала внучку с любовью, нежели та. Сергей практически не помогал Тане - двух бабушек вполне достаточно, ему в голову не приходило, что его мать не испытывает  ни потребности, ни желания заниматься внучкой, это была ЕЕ дочь. Сексуальных потребностей  жена не удовлетворяла, Сергей вошел во вкус жизни дорожного Казановы. Мать возвеличивала сына, постоянно подчеркивая в нем хозяина и кормильца, это сделало его самодовольным, ко многим  прежним друзьям он стал относиться свысока, те по-прежнему жили с копейки на копейку.   Второй год жизни ребенка был поспокойнее, но Сергей уже по собственной инициативе отвозил жену к теще.  Таня догадалась, что  муж имеет женщину, возможно не одну, ее это не огорчало, обижало другое - равнодушие к дочери, все запланированное им сбывалось, кроме одного- хотел сына.  Таня рассудила - вышла замуж без любви, а потому  и мужа удержать не смогла, но дочь в конечном счете у нее есть, а это и есть смысл жизни, да и с Ингой теперь встречалась чаще.
   Сонечке весной восемьдесят седьмого исполнилось четыре года. День рождения дочери отмечали без папы. Сергей приехал рано утром, вымылся, оделся в выходной костюм и уехал. Таня думала, что он отправился за подарком для дочери, ей и в голову не пришло, что он забыл о дочери. Бабушка Вера подарила футболочку и шоколадку, она считала, что раз сноха не работает, то тратиться не целесообразно. Сын дома бывает редко, а она только и делает, что балует дочь, вырастила такой упрямицей и заносчивой, как она сама, ни с кем считаться не желает, и прикрикнуть нельзя, ведь такая вредная, что уже и бить надо, но Таня покорная во всем, в отношении дочери делалась непреклонной- наказывать могу только я и тон на дочь не повышать. Трещина между свекровью и снохой выросла в пропасть. Две дармоедки, никакой благодарности.
    Таня готовила праздничный обед, приехала мама. За стол долго не садились, ждали  Сергея, но так и не дождались. Было тошно видеть злорадство свекрови- все с дочерью носилась, вот мужика и проворонила. И вопрос в глазах мамы- что происходит?  Вечером Таня собралась ехать с мамой.   Родные стены несколько успокаивали. Пора принимать решение, они с Сергеем  отдалились друг-от-друга, Вера Петровна так и не стала второй мамой, да и бабушкой была  никакой, зачем ей жить с чужими людьми. Если ее никто не выгоняет, это еще не значит, что она  нужна, ее просто терпят по долгу совести. Даже Сонечка в том доме была другой, она не хотела разговаривать с бабкой- иначе Веру Петровну она и не называла, Таня старалась, как могла, привить уважение к маме отца, но дочь упорно отказывалась проявлять нежные чувства, к отцу относилась немного теплее, но как только, он что-то требовал, она замолкала и слова из нее не выбьешь. Таня общалась с дочерью на равных, никогда не заставляла силой, что-либо делать, она не сюсюкала с ней и Сонечка росла серьезной особой, рано начала говорить и правильно, но многословием не отличалась. Всем говорила ”ты”. Екатерина Николаевна не всегда находила с внучкой общий язык, но себя не навязывала в воспитатели, а потому Сонечка к ней относилась лучше, чем к той бабушке. Таня  решила, что останется жить у мамы, попросит Сергея привести ее вещи, устроится на работу в свою больницу, попросит место в детском саду, если Сергей будет платить элементы, она снимет землянку и будет жить одна так, как и мечтала до замужества. Приняв решение, Таня уснула. Ей приснился сон: Герка пришел на день рождения к Сонечке, играл с ней, обнимал Таню, потом взял на руки Сонечку, повернулся к Тане и сказал: “Крепись”. Он унес ее, а Таня проснулась в тревоге. Она долго не могла унять сердцебиение. Проснулась дочь:
- Мама, я такой сон видела:  у меня был голубой шарик, я играла, одна страшная старуха захотела его проткнуть, я побежала, а она догнала и лопнула шар  иголкой, я хотела плакать, но добрый дядя взял меня на ручки. Он  хороший.
- Ты больше не боялась?
- Нет, я проснулась.
Таня встревожилась, неужели дочь заболеет, еще ни одну весну они не минули простуды. Герка ей снился редко, но всегда перед  переменами или болезнями. Пришла Инга с Оленькой, Таня забылась. После обеда подруги решили погулять без детей, Сонечка осталась с бабушкой и Ольку отвели к своей. Сначала поговорили о житье-бытье, Таня поделилась планами о самостоятельной жизни:
- Я не буду говорить о разводе, я объясню, что мне тяжело жить вдвоем с Верой Петровной, я же не за нее замуж выходила, поживем врозь, а там определимся.
- Чтож, вероятно, это самый лучший вариант, если он захочет жить с тобой, он  купит квартиру или матери, или вам, я думаю, что денег у него уже достаточно на кооператив. Не грусти, только я хочу предупредить, если Валдис узнает, что ты живешь одна, он не  упустит шанса тебя увидеть, его жизнь не многим лучше твоей, он так и не стал семейным, внешне, он пляшет под дудку Людмилы, но живет собственной жизнью, в которой уже нет места жене, но ему легче чем тебе, во-первых, он мужчина, а во-вторых, его спасает работа, он защитил кандидатскую. Все, довольно о проблемах, пошли в бар, ты так еще там и не бывала.  Ты не представляешь, насколько интересно сидеть, в баре, который был раньше городской баней, все поменяли, но желание раздеться испытывают поголовно все.
Инга принялась развлекать подругу и ей это удалось, они хохотали и забыли о проблемах.   Таня вернулась домой в хорошем настроении, но несколько уставшей. Дочь потребовала прогулки. Чтож, вполне справедливо, ребенок должен гулять. Екатерина Николаевна боялась ходить с внучкой на улицу, для той не существовало опасных зон, она бывала там, где интересно, после того, как однажды Сонечка влезла на пожарную лестницу за кошкой, их совместные прогулки закончились. Таня вывела дочь во двор, та осмотрелась по сторонам, увидела спящую собаку и направилась к ней. Таня предостерегала, но дочь остановить от задуманного тяжело:
- Принеси ей хлеба.
Тон был беспрекословным. Таня заколебалась, но дочь строго посмотрела в глаза:
- Уличные собаки всегда голодные.
- Поэтому они могут быть злыми.
- Нет, если я дам хлеб, она меня полюбит.
Возразить было нечем, Таня пошла в дом. В это время собака подняла голову, ничего вкусного для себя в руках у ребенка не увидела, а потому решила  отбежать, Сонечка догнала, вцепилась в шерсть:
- Погоди, глупая, мы тебя накормим.
Собака вырвалась, девочка бросилась за ней через дорогу. Когда Таня спускалась с лестницы, услышала визг тормозов, хлеб выпал из рук, Таня вылетела на улицу. На дороге стояло три машины, мужчина склонился над Сонечкой. Теперь она двигалась сквозь вату. Моя! Опустилась на колени,  как медсестра констатировала смерть, но как мать принялась бороться за жизнь. Ее насилу посадили в машину и поехали в травмпункт. Как ехала, что делала не помнит. Девочку забрали, рядом плакала женщина, жена водителя, он  сидел белым, как стена. Ехал он с допустимой скоростью, девочка выскочила из-за кустарника неожиданно, он успел развернуть автомобиль, но все-же ударил малышку. Вышел врач:
- Перелом шейного позвонка, от машины удар незначителен, ушиб плеча, других
повреждений нет, смерть наступила мгновенно.
Женщина бросилась Тане в ноги и забилась в истерике, мужчина сказал, что у них две дочери, младшей пять лет.  Инспектор ГАИ уже присутствовал, Таня не могла и звука издать. У нее спрашивали фамилию и адрес, но она ничего не слышала, в глазах стоял предрассветный сон. Ей сделали укол, одна из врачей узнала в Тане их медсестру, ее  оставили в больнице. Примчалась Инга, ей сообщили, зная о дружбе с Таней. К вечеру в палате были старшие Кавичусы, Миша, подошли Танины мама и отец, Яков Иванович тоже был рядом.
- Таня, ты заплачь, прошу тебя.
Таня была деревянной и безучастной. Отец держал ее за руку, сидя на полу возле кровати. Тишина была угнетающей, Таня начала рассказывать сон, она не слышала, что говорила, но окружающих это повергло в шок. Потом она попросила кого-нибудь добиться разрешение у властей и Геркиных родителей, чтобы Сонечку похоронить рядом с Геркой, больше говорить не могла. Ночью с ней оставалась Инга. Утром приходил  следователь, после интенсивной терапии, Таня чувствовала себя сносно, она отказалась от иска к Бауэру- водителю сбившему дочь,  его вины, как таковой не было, и дело могла возбудить только сама Таня, от чего она и отказалась, ему и так плохо от сознания того, что  погибла девочка, зачем- же делать несчастными еще двух других детей. Зашел Валдис, он поднял прошлую историю болезни, просмотрел назначения. Молча сел рядом. Таня смотрела в окно. Приехали Ковровы, Валдис не счел нужным выйти, своим докторским видом, он предостерегал  от проявления опасных  разбирательств. По Вере Петровне было видно, что сноха главная виновница гибели.  По дороге она сказала сыну все, что думала о Тане и ее методах воспитания:
- Досвоевольничалась, погубила девчонку, держала бы в узде, разве тогда та осмелилась бы бегать за собаками?  Что это за жена - он за порог и она из дому, что за хозяйка - на огороде переломиться боялась, и мать никакая. Девчонку не то, чтобы шлепнуть, слова нельзя было произнести. Что она дала тебе?  Чем приворожила?
Сергей ехал молча, мать нельзя считать не правой, но она многого не понимает, мало того, что он забыл о дне рождения, на момент гибели  предавался любовным утехам. Имеет ли он право упрекнуть  Таню в гибели дочери? Что делать: с матерью они уже не смогут жить, да и ему самому не хочется с ней оставаться, слишком много надо сил и времени для нее, разойтись в такой момент неприлично, хотя повод для развода достаточно веский.  Может уехать вдвоем по путевке  отдохнуть и разобраться в чувствах?  Это лучшее, что ему пришло в голову.
   Похороны прошли тяжело. Таня держалась на уколах, слез уже не было, она только делала судорожные вдохи забитым носом, голова болела так, что Таня иногда теряла сознание, слух моментами пропадал.  Сергей на похороны не поскупился, ходил серый, молчаливый, но все организационные моменты были на нем, с Таней и двумя словами не перебросились, она относилась к нему, как  к чужому.  На следующий день, она сказала всего одно предложение:
- Привези мои вещи.
Он ничем не возразил, уехал без прощания. Таню вернули в больницу. Одну ее практически не оставляли и кормили, что называется из рук. Даже Люда заходила, но она не умела молчать, а говорить не знала о чем, поприсутствовав пять минут, она уходила.  Таня жила среди осколков воспоминаний и больных мыслей, все стало совершенно бессмысленным. Инга пыталась привести ее в чувство:
- Таня, жить  надо.
- Зачем?
- Потому что жизнь одна и другой не дано. Я не знаю, как бы я боролась в такой
ситуации, но я не могу видеть твое угасание, прости меня, может, я навязчива, но я люблю тебя, как родную сестру, мне тоже больно. Таня, я нашла твои таблетки. Ты задумала страшное, не смей лишать себя жизни, я хоть и относила себя к атеистам, но все же уже задумываюсь о Боге и понимаю, почему самоубийство страшный грех и потом, есть люди, которым ты нужна.
- Ин, лучше тебя и твоей семьи, я никого не встречала. Мне не хочется жить, если есть бог, то он жесток, зло сильнее добра. Пусть живут люди талантливые и удачные, они и пусть сеют разумное и вечное, такие неудачники, приносящие страдания и неудобства, не должны жить, они мешают не только окружающим, но и себе. Что я принесла в этот  мир?  Короткое родительское счастье. Потом я стала для мамы вечным напоминанием об измене отца и  я мешала ей во втором браке. Герка спешил ко мне и погиб. Валдис влюбился слишком поздно, проклятый  треугольник. Я не оправдала надежд Сергея и его   мамы. Сонечка не хотела появляться на свет, я родила ее по собственному желанию, она родилась мертвой, сопротивлялась жизни - переболела всеми детскими заболеваниями по справочнику, я хотела ее для себя, а она  все-равно ушла туда, откуда я ее всегда вытаскивала. Мое желание угодить людям оборачивалось против меня же. Свекровь уже не скрывает неприязни, Сергей пытается, но у него совсем уже нет желаний на мой счет. Я всегда и везде лишняя. Я тесная обувь, я чемодан без ручки - нести не удобно и выбросить жалко. Пусто мне, слезы кончились. Мне кажется, что я ее похоронила в прошлом веке. Я коркой покрылась.
- Это просто защитная реакция организма.
- Ты  самый искренний человек на свете, если бы это было возможно, я бы отдала свои годы жизни для твоего счастья. Я даже смерти не нужна, если она раскрыла мой тайник перед тобой.
 Инга заплакала от бессилия перед ужасом такого откровения. Зашел Миша с цветами и яблоками, он остолбенел- никогда он еще не видел таких пустых глаз и  таких горьких слез  у своей жены-оптимистки. Он сел на пол у их ног, положил голову на колени женщин, чтобы скрыть навернувшиеся слезы.
   Приходили Бауэры, предварительно они спросили разрешения через Ингу. Таня не отказалась от встречи, она понимала, каково чувствовать на себе вину и укоры. Она встретила их спокойно:
- Отто, Эмма, я вас не обвиняю, от судьбы не уйдешь, это моя доля такая, когда одолевают тяжелые мысли, просто вспоминайте, что я вас понимаю.
Семья была потрясена таким благородством. Таня даже от денежной компенсации за похороны отказалась.
   На сороковой день Сергей привез продукты, крупную сумму денег. Вещи Танины завез, когда она была в больнице, куда он так и не появился.
- Вот мой паспорт, используй свои связи и оформи развод без меня.
Он возражать не стал, молчать в ее присутствии тягостно, Сергей откланялся, один поехал на могилу к дочери, а потом домой, обрадовать маму таким благоприятным для нее исходом дел. В поминальный день собрались друзья, Бауэры зашли и Таня пригласила их за стол, по отсутствию Сергея, они  поняли, что смерть дочери развела родителей, Эмма плакала. Соседи поразились Таниному поступку - убийца  должен сидеть в тюрьме, а не за поминальным столом. Пришел отец, сел за стол, отведал всего понемногу, отозвал  дочь в сторону и предложил вместе с ним поехать в деревню к деду с бабушкой. Таня согласилась.   
   Поездка облегчения не принесла.  Яр умирал от гангрены, ногу проколол гвоздем, а лечить не давал, бабушку свою похоронил в  прошлом году и  без нее за жизнь свою не боролся. Таня, после слов, что похоронила свою дочь, больше ничего не произносила, да и понимал ли он окружающее, не знала. На третий день после приезда его похоронили всей деревней. Бабуля плакала, что называется не просыхая. Несколько дней они бродили с отцом по лесу, рыбачили, отец рассказывал о своей армейской жизни. Выяснилось, что как не тяжко было там, но эти годы были значительными в жизни мужчин, а потому и вспоминались чаще других событий. Несколько не смело, отец начал  делать анализ несостоявшейся жизни с ее матерью, Таня не перебивала, ей как женщине, было интересно знать о причинах развода. Впервые он говорил с ней, как  со взрослой. Она вдруг почувствовала его любовь. Почему Сергей не любил их дочери, как отец любил ее?  Если бы Сонечка была жива и они разошлись, смог ли Сергей быть таким, как отец?  Отец одобрил ее желание жить одной, он обещал оплачивать расходы на жилье, они с женой жили в достатке, которая ни когда не ставила препонов между отношениями отца и дочери. Танина мать была послеармейским увлечением, а эта жена была настоящей любовью.
   Когда они вернулись домой, развод был оформлен, осталось поменять фамилию с Антоновой на Белову.  Валдис постарался  устроить Таню на работу  в профилакторий.  Место труднодоступное для простых смертных, никакого сравнения с процедурной сестрой  в больнице.  Таня пошла, оценив сделанное Валдисом, спустя время.  Подыскала себе земляночку, сдаваемую престарелой парой, и зажила покорной монашкой, вместо молитв была работа.  Люди  охотно шли со своим проблемами к этой неулыбчивой, но ласковой  девушке. Если человека слушают, он бывает счастлив. Таня могла слушать,  люди  приходили и уходили, но молва о легкой руке и золотом характере медсестры, передавалась из уст в уста.
   Восемьдесят восьмой год был насыщен переменами в политической жизни, перестройка в разгаре. Таня нашла новый интерес для себя - чтение экономических статей,  публикации запретных вещей, новые взгляды на прошлое, на ошибки и преступления. Треть зарплаты уходило на журналы и книги.  Людей хватало на работе, дома  хотелось осмысления происходящего и прошлого. Инга не забывала, и если они вели разговор, то темой была политика. Инга не обладала профессорскими знаниями, зато у нее была интуиция на точное определение происходящему, только с ней по-настоящему и было интересно. Валдис был в Москве, в академии.  Екатерина Николаевна по-прежнему жила одним своим мужем, считая дочь взрослой женщиной, способной позаботиться о себе самой, единственное, чем она подтверждала свое участие- это шитье новых вещей для дочери. Таня не навязывалась, ее устраивало все, что происходило, телевизор был  вторым развлечением после чтения. Понемногу острота боли утраты отпускала, тема Сонечки была запретной для всех, ибо не проходила, Таня заглушала в себе мысли о ней любой информацией и старалась так утомить себя, что бы уснуть сразу, без таблеток еще жить не удавалось. Особенно тяжело было переживать моменты, когда она видела девчушек возраста Сонечки, когда кто-то звал маму. Острая боль пронзала все тело и тогда, надо было присесть или к чему то прислониться, что бы не упасть и не заорать во все горло. Внутренняя сила не позволяла ей перед людьми обнажать своре горе, это касается только ее и никого более, каждая мать потерявшая свое дитя переживает это по своему, эта боль слишком личная, что бы говорить о ней, все слова утешения становятся неуместными или пошлыми, когда смерть подержал в руках, меняется все представление о жизни. Перед годовщиной смерти, Таня увидела сон- Герка и Сонечка, державшись за руки шли по ровной дороге  среди цветущей зелени, удаляясь, дочь повернулась и  прокричала: -“ Мама, мне все нравиться!” и они ушли. Таня проснулась без ощущения горя. По пути на работу, Тане захотелось зайти в храм, время позволяло. Зашла и окунулась в состояние душевного блаженства, горели свечи,  женщина читала утренние  молитвы, несколько прихожанок молились. Впервые появилась уверенность, что Бог- создатель всего, образ с плащаницы проникал в самую душу и наполнял любовью. Таня подходила к иконам, где были написаны молитвы и внимательно, с проникновением читала их, уходить не хотелось, но время поджимало, ее ждали для утренних процедур.  Три дня прошли  непривычно  легко, захотелось опять пойти помолиться и утром Таня опять была в храме. Днем на работу пришли Бауэры, Таня с ними поехала на кладбище, там они ей сказали, что получили вызов в Германию, уже купили билеты. Отто протянул Тане пакет:
-Это документы на квартиру, мы ее оставили по наследству вам, милая вы наша Таня, необходимо только вписать паспортные данные и пойти  к нотариусу. Это самое малое, чем мы можем отблагодарить за вашу человечность, вы не только не озлобились, вы сохранили нашу семью и дали возможность вернуться на  нашу историческую Родину. Если вам там будет тяжело жить, поменяйте на другое жилье. На могиле любимых все всегда искренно. Нас там ждут, у нас будет дом, работа и забота родных, а вам, при такой неразберихе еще на  долго можно  остаться без собственного угла, сделайте милость, не сопротивляйтесь, этим вы хоть немного ослабите нашу собственную боль.
Таня растерялась, она не знала, что и ответить. Всю обратную дорогу Эмма рассказывала о семье. При других бы обстоятельствах они могли стать друзьями. Отто завез Таню домой за паспортом, а затем поехали сразу к нотариусу, пока Таня еще не решилась на отказ, Бауэры сыграли на внезапности. На следующий день Таня собрала поминальный обед на работе.  В ту ночь Таня так и не уснула. Она смотрела то на фото дочери, то на ордер- кусочек   независимости. Она готовила поминальный обед и думала, может ей в очередной  раз навязали волю, правильно ли она поступила, поехав к нотариусу? Найдутся те, кто подумает, что она не подала на суд,  ради взятки. Нет, так о ней близкие не подумают, а до остальных ей нет дела. Бауэры хорошие люди, их действия продиктованы благородством. Как нельзя в ее отказе суда видеть корысть, так нельзя в их  заботе видеть подкуп. Во время застолья коллеги заметили Танино волнение:
- Танечка, может тебя уколоть? Что-то ты вовсе замученной выглядишь.
- Девочки, случилось событие, которое меня  озаботило. Я не могу разобраться в себе.
Таня вкратце рассказала о Бауэрах и их подарке. Поднялся шум одобрения, завистниц у Тани не было, она нравилась всем без исключения. Так уж получалось в Таниной жизни, что чужие люди становились близкими и любящими, а близкие чужими.
- Танечка, вечной печалью дочь не вернуть, живое - живым, радуйся, своя квартира-  это в жизни одно из главных дел, если сама хозяйка и есть здоровье, то и бога гневить не надо.
Решено было после работы всей компанией отправиться смотреть квартиру. Вскоре на поминки подъехали Зайцевы. Инга аж засветилась от радости за подругу. Она все оценила правильно и рассеяла остатки Таниных сомнений. Шумной компанией отправились на смотрины. Старшая медсестра профилактория Нина Михайловна ради шутки перекинула через порог мягкую игрушку – пушистую кошку. Таня сама зашла, как в гости. Квартира всех просто изумила. Чистота, кафель, обои, с немецкой аккуратностью тянулись плинтуса, сверкали рамы и линолеум на полу, струились свежестью шторы. В зале стояла румынская стенка цвета черного кофе, ее оживлял столовый сервиз, через всю комнату лежала ковровая дорожка, стояла мягкая мебель, все было не новым, но в прекрасном состоянии. Спальня была пустой, но там был самодельный великолепный гардероб.  На кухне остался самодельный гарнитур, набор кастрюлек и сковородок, столовые приборы, чайный сервиз, сыпучие продукты в баночках. Туалет и ванную чище и представить невозможно.
- Все-таки немцы это немцы, не отнять, не прибавить. Не вериться, что они жили с двумя детьми. Таня, не сочти за кощунство, давай стол накроем, доченьку твою помянули, давай выпьем за твое безмятежное житье в этой квартире.
Таня путалась в мыслях, еще вчера никаких надежд на перемены, а сегодня она хозяйка дома, в который и приобретать-то ничего не надо. Действительно, живым - живое, она и не подозревала, что способна радоваться. Конечно, если бы не поминальный день, гости бы повеселились на славу, а так спокойно посидели, Миша съездил за Таниной мамой. Та просто ошалела и еще не способна была охватить происходящее.  Таня смотрела на друзей. С какими замечательными людьми ее  свела судьба. У каждой есть проблемы, морщинки от мужских обид, боль за детей, но не озлоблены, без зависти, все правильно понимают, завхоз предложила свою помощь в прописке, домоуправление штука серьезная и без своих людей оформлять даже стопроцентные законные бумаги тяжко. Ночевать Таня не захотела, договорились, что Миша перевезет ее завтра и Инга первую ночь останется с ней. От работы на следующий день ее освободили, чтобы она собрала вещи.
   Любимый июнь встретил лаской, Таня налилась покоем, наперекор всем пересудам. Новые соседи и соседи по маминому дому злословили на ее счет: смотри как дело повернула- за смерть дочери квартиру получила, конечно, какой толк мужика в тюрьму садить, а те пошли на все, лишь бы выпустили из страны. Другая бы с ума сошла от горя, а эта цветет, расфуфыренная ходит. На ходу головой кивнет и пошла, куда там достать простым людям до ее ума. Мама очень переживала от этих разговоров. Таня успокаивала - не обращай внимания, каждый судит в меру своих потребностей, чтобы прикрыть собственную грязь, плебеи пытаются замарать тех, кто не желает выносить на их суд свои жалобы.
- Таня, была бы ты поприветливее, рассказывала о себе, так бы тебя не позорили.
- Ты права, вот если бы я каждый день выла у кого-нибудь на плече, обсуждала свекровь и мужа, обвиняла бедного Отто, меня бы хоть и осуждали, но с жалостью. Мне плевать на дураков, позора для меня не существует. Слава Богу, в этом мире и порядочных людей хватает. Я твоя дочь, ты меня знаешь лучше, чем кто бы ни был, зачем слушаешь гадости и мучаешь себя, живи своей жизнью.
 - Таня, мы живем в обществе, нельзя  ставить себя выше.
- Обществом ты называешь полоумных дур, страдающих климаксом?
Такого отпора Екатерина Николаевна не ожидала.  Она обиделась на дочь, не отдавая отчета в своих эмоциях. В отношениях появилась прохлада.
   В конце лета появился Сергей, чтобы собственными глазами увидеть, как ловко устроилась его бывшая жена. Он не верил слухам, но подсознание диктовало - чтобы скрыть свою вину, надо обвинить другого. У него было двоякое отношение к ней - на прошлой любви лежала оценка мамы и  плотские утехи с другими, но и  забыть ее не смог,  его обижало, что она без сожаления рассталась с ним, он не мог не думать о том, что она  вольна спать с другими. Он долго не решался приехать, информацию собирал, как только мог. Приехал, позвонил в дверной звонок. Таня открыла дверь и не смогла скрыть удивления.
- Ну, дай посмотреть, как устроилась, я то думал, что скорый развод, чтобы вину
загладить, а тут личный интерес был.
Он вошел без приглашения, пошел по комнатам. Тане стало больно - этот человек любил ее, сколько нежных слов говорил. Время должно было поставить все на свои места, а оно еще больше запутало. Она ему не лгала, старалась, как могла, угодить, а взамен получила ненависть. Сергей увидел ее молчаливый укор, яд кончился. Все это ерунда на счет вымогательства квартиры, она никогда не была способна на расчет, а тем более на коварство, дочь для нее была смыслом жизни, а то, что говорили о  вызывающем виде и вовсе чушь. Природа наградила ее естественными красками, которые вызывают зависть у бледных поганок.  Сергей смутился.
- Прости, Тань, сам не знаю, почему завелся. Может, просто свое сожаление выразил не так. Как ты живешь, может, чем помочь надо?
- Спасибо, мне ничего не надо, извини, я должна  собраться и уйти.
- Можно я заеду еще?
- Я не знаю, ты мне не враг, но и не друг, зачем ворошить прошлое, пусть уже все идет, как пошло.
- И все-же, я еще приеду, До свидания.
Таня закрыла дверь, она вдруг представила - Сонечка дочь Валдиса, случилось горе, бросил бы он ее, обвинил ли?  Сначала она сказала себе - нет, а подумав, решила, что  ушел бы, женские страдания и мужские - разные по своим качествам.
    Последнее время Тане часто снились покойные - Герка, Сонечка, Яр. Таня   терялась- либо я схожу с ума, либо  есть другой лучший мир есть. Но сны по сути своей несли покой. Если бы ей предложили сочинить, что-либо из мистики, она вряд ли смогла,  особенно-то и в детстве не фантазировала, так были мечты вполне земные, а то, что она видела во сне, было пределом желаний любого писателя фантаста. Таня стала покупать литературу по парапсихологии, эзотерике, теософии, чаще заходила в церковь, там она физически испытывала умиротворенность, начинала верить в то, что происходящее с ней закономерно, это ее книга судьбы и она ее читает. Она ставила свечки за упокой и здоровье всех с кем свела жизнь, обид не было, она очистилась от всех страстей, была рада отметить, что совсем не испытывает горя, злости или зависти, просто тихая грусть. Она еще не разобралась до конца, что-же с ней произошло, она перерождалась вместе с обществом, в котором начали всходить первые ростки веры  в Бога.  Она, как человек вскормленный материализмом,  ставила под сомнение непорочное зачатие Богородицы и жизнь Иисуса Христа принимала более за легенду, чем за правду, но категоричной не была в отрицании. В церкви ее прельщали не сколько службы, она еще плохо улавливала смысл молитв, сколько проповеди батюшки, он говорил просто, разъяснял  библейские тексты, приводил простые примеры из жизни. Она делала интересные открытия и ей это нравилось, оказывается, познавать -  это  ничуть не хуже путешествий.  Как-то к Тане подошла Нина Михайловна:
- Танечка, можно задать не скромный вопрос?
- Задайте, вам все можно.
- Открой мне тайну, уж не влюбилась ли ты?
- Почему вы так  решили?
- Ты стала улыбаться просто так, даже когда оставалась одна, а в глазах появилась жизнь. Я уже достаточно на свете пожила, чтобы замечать перемены.
- Неужели заметно?
- Конечно, милая. Кто он?
- Вы мне не поверите. Мужчины у меня нет, но у меня идет процесс личной перестройки.
Таня поведала ей о своих снах, о посещении церкви.
- Чудеса, но я  иногда за одну ночь проживаю целую жизнь. Раз уж разговор зашел, то может, вы и объясните, что со мной происходит? Я себя во сне не вижу, но переживаю все действия на себе тех, кого вижу. Сны очень яркие и разные, то лесную колдунью вижу, в избушке по стенам пучки трав, шкурки звериные, испытываю на себе  вдохновение колдовства. В следующий раз видела события  тридцать седьмого года, я  ощутила страх ожидания участи и жуть ареста, проснулась в холодном поту, но таких снов видела не много, в основном все приятное, часто пролетаю над красивыми местами, монастырями, беседую со своими покойными, однажды была в таком интересном месте- другая планета, совершенно иные люди, ничего конкретного не запомнила, а ощущения были приятными.  А в больнице, после похорон Сонечки, были ночи, когда меня просто что-то поддерживало, я была в сознании, но без сознания, вот такой каламбур?
- Нет, ты просто богу угодная и Ангел-хранитель у тебя сильный. Сны у тебя должны быть вещими, наверняка, перед каждой переменой в жизни, ты видела сны.
Таня рассказала ей сон перед выпускными экзаменами, про потерю туфель, падение. Нина Михайловна сразу сказала, что потеря обуви расставание с мужчиной. Танцы в воздухе, это не счастливая семейная жизнь.  Потом Таня рассказала свой последний сон: Вошла она в красивый новый дом и так там было свежо, от порога лежала длинная дорожка, ступила на ее босиком, остановилась, увидела красивые светлые туфли на высоком каблуке, обулась, потопала ногами, сказала себе- удобно и пошла по дорожке. Нина Михайловна воскликнула:
- Да ты, милая, жизнь изменишь, новый дом - хорошие перемены, обулась -  замуж выйдешь за высокого, светлого,  а дорожка- дорога дальняя. Так что будет и на твоей улице праздник. А ведь это у тебя началось после того, как ты начала ходить в храм.
- Действительно.
- Ну так вот, если ты встала на путь веры, иди дальше, на пути к Богу стоять нельзя, ты идешь либо вперед к нему, либо назад, пора тебе подготовиться к исповеди и причастию, я подведу тебя к нашему батюшке, отцу Лазарю, он тебе поможет подготовиться к принятию таинств, а заодно и пройдешь чин отречения, я видела какие книжки ты читала, богоотступные, все эти пособия по экстрасенсорике, биоэнергетике- вредные вещи, могут завести душу в такие бесовские дебри, что и не вырвешься, жить надо по законам нашей православной веры и все наладиться.
 Они еще долго говорили на эту тему, Нина Михайловна  лишний раз доказала, что есть высшие силы, что бесы живут рядом и искушают неокрепшие души, а посему не надо мудрствовать, а просто ходить на службы и причащаться. Таня решила последовать совету Нины Михайловны, познакомилась с отцом Лазарем и он рассказал, как подготовиться в первой исповеди и причастию. Таня послушно принялась выполнять подготовку- вспоминая все свои грехи от семи лет, исписала почти целую тетрадь, стараясь не упустить ничего постыдного из своей жизни от семилетнего возраста, перечислила всех, с кем была знакома, прося перед Богом прощения у них, за то, что вводила в искушения. Держала пост и читала каноны. Подготовилась тщательно и пошла на свою первую исповедь и причастие. Отец Лазарь внимательно отнесся к ней, рассказал о всех ее заблуждениях, прочитал чин отречения и допустил к причастию, когда Таня вышла из храма, солнце светило ярче, воздух был свежее и на душе пела радость, вероятно, так себя чувствуют в раю.
    Таня готовилась ко сну, когда приехал Сергей. Пришлось его впустить.
- Таня, может, попробуем  с начала.
- Зачем? Я по-прежнему к тебе хорошо отношусь, но как к человеку вообще, а как мужчина ты меня не волнуешь.
Сергей вспыхнул:
- К кому-же ты относишься, как к мужчине?
-  Разве тебя это волнует?  Ты давно уже не видел во мне женщины, но я не в претензии, я сейчас живу одна, но так,  как хочу сама, я  не желаю ничего менять. Прошу тебя, не вмешивайся в мой мир, построенный с трудом. Все наше в прошлом, будем его уважать,  склеивать разбитую посуду- напрасный труд.   
Сергей не нашелся чем  возразить. Постояли, помолчали.
- Я не хочу ставить точку в наших отношениях. Я начну с того, что просто буду с тобой дружить.
- Все это глупости, мы потратим свои силы, кончится все обидами или злостью, я теперь не та Таня, что выходила за тебя замуж.
- Поэтому и опять вызвала мой интерес.
- Мне все-равно - интересна я тебе или нет, я не потерплю, чтобы на меня давили и опять одели поводок.
- Я все понял, я ухожу, но отношения наши еще только начались, я не привык уступать трудностям.
   Сергей ушел, а Таню одолел испуг- вдруг, она опять нагрешила- жена должна идти за мужем, но потом успокоилась- они разведены и не венчаны, а значит перед Богом жили в грехе, в котором она раскаялась и батюшка отпустил ей этот грех. Таня не поняла, чем вызван новый прилив чувств бывшего мужа, если бы ей сказали, что за всем этим стоит Вера  Петровна, она бы не поверила. Мать Сергея впервые в жизни испытала раскаяние. Она задним числом оценила достоинства своей первой снохи, понадобилось полтора года, чтобы понять, какой промах она совершила, подтолкнув сына к разводу. Сергея нельзя было назвать маменькиным сынком, он всегда поступал, как хотел, но почву для поступков готовила она, ненавязчиво, но постоянно и в разных формах внушала ему свои  взгляды, он и не замечал, как, в конце концов, делал все, что она хотела. Еще до института, она вывела для себя образ будущей снохи, делая все возможное, чтобы сын рано не женился, она умело обходила ситуации с потенциальными невестами, никогда не давала категоричных оценок, но пара слов, брошенных  невзначай   на фоне дифирамбов,  приносили желательные результаты.  С Таней все получилось быстро, не было времени найти нужную зацепку, да и против ее красоты и скромности  трудно было что-либо выставить. Вот если бы она была более расторопна, чаще спрашивала советы, итересовалась рецептами засолок, общий язык бы нашли, а так, интеллигентное копание на грядках, просто выводило из себя. После ухода Тани, Вера Петровна заявила, что со здоровьем у нее уже неважно, в дом нужна  расторопная хозяйственная женщина, она не справляется сама со всем, или пусть продает дом, отделяет мать, а сам живет, как хочет.  Дом для Сергея  был его крепостью, менять его на душные клетки не то, что не хотел, даже разговоров не выносил. Наследство отца. Оставлять мать одну на хозяйстве нельзя, но подумать о сокращении работ  ему и в голову не приходило. Он привел  вторую жену. Для матери это был бы идеальный вариант- кровь с молоком, энергичная, взращенная деревенской жизнью, но с городским лоском, да одна беда- сын от первого брака. На первый взгляд спокойный воспитанный мальчик, но стоит оставить его без внимания, он вытворял невообразимое. Первые недели были праздником, Вера Петровна каждый день благодарила судьбу, что избавила их от Татьяны.  Вторая вставала с петухами, полола, копала, поливала, спрашивала, всегда  - мама, всегда  на вы. Потом привезли ребенка и пошло - невестка не могла делать тихих внушений, она орала, била, он визжал, мать боялся и все-же шкодил при  любом удобном случае, новой бабке доставалось каждый день, фантазии были не истощимы, только присутствие Сергея делало этого шестилетнего разбойника  тихим, но Сергей бывал не часто. Пришлось ставить вопрос - или я или ребенок. Сергей не мучился выбором, у него вспыхнула страсть на стороне, тем более что осень кончалась, работы было не много, идеальная сноха с изъяном ушла. Сергей организовал кооператив, выкупил КАМАЗ в личное пользование и хорошо развернулся, за весну дом перестроил в двухэтажный   коттедж, купил новую дорогую мебель, сделал сауну, огород  уменьшился, надобность в большом количестве кур отпала,  Вера Петровна могла жить спокойнее. Но, как всегда, одну беду справил, вылезла другая- Сергей зарабатывал много денег, а где деньги, там друзья, водка, женщины. Сын сделал отдельный вход в свои апартаменты и приводил подруг. Опять назрел конфликт. Уважая седину матери, Сергей оставил одну особу, назвав женой, ей было восемнадцать, длинные ноги, которые не прикрывались, налитые груди, которые выставлялись, волосы дыбом, ногти в полметра, коричневые сигареты. Какая клубника? Скажу Сергею, на базаре купит. Вставала в полдень, ела, что было, посуду бросала, стирала только свои вещи, Сережины в общую кучу для матери, курила, шаталась полуголая по дому и саду, смотрела видики, потом два часа красилась, встречала Сергея, кормила, визжала, и уводила из дома в бар, ресторан, в гости, а если не уходили сами, принимали народ у себя. Возражать было нечем- комнаты отдельные, продукты не переводились, на огороде можно не гнуться, да и жена есть. Что еще?  Покоя не стало вовсе. Кончилось все ужасно: налоговая инспекция нашла крупные финансовые нарушения, чтобы избежать тюрьмы пришлось продать  машины, собрать все личные сбережения, остался дом со всем содержимым и Слава Богу. От всех мытарств Сергей с микроинфарктом попал в больницу. Жена ушла, друзья внезапно с головой ушли в личные дела, Сергей сделал переоценку ценностей. Когда деньги текли рекой- все друзья, а как в больницу попал, кроме матери никто и носа не показал, любовь пылкая угасла при первом сквозняке. Кому теперь верить? За деньги можно только иллюзии приобрести, а все истинное  надо  заслужить, распознать и сохранить.
 - Может, с Таней сойдешься, ты один, она одна, что было, то ушло, другого родите.
- Она же не рыба-не- мясо, дочь погубила.
Сергей скопировал материнское брюзжание.  Вера Петровна заплакала.
- Виновата я перед тобой, хочешь сама к ней поеду, повинюсь.
Как бы Сергей не злился на мать, не пожалеть не мог. Она расколола его любовь, она и посеяла новый росток.

   Кавичусы и Зайцевы жили в своем доме, жили как всегда - дружно, весело, не обращая на заслуги и промахи власти, жили в семье и для семьи. Старшие не старели, а молодые не теряли детской естественности, набираясь опыта. Инга с удивлением отметила, что за семь лет замужества ни разу не обиделась на мужа. Миша работал в аэропорту, женским вниманием обделен не был, с удовольствием общался с приятными женщинами, но мыслей об удовольствиях на стороне даже не возникало, Инга по-прежнему была его единственным  желанием. Их жизнь омрачилась лишь однажды, когда Инга на пятом месяце беременности в гололед упала и лишилась ребенка. Трагедию сопереживали все, не раз вспоминая Таню. Валдис  был весь в работе, после окончания академии, уехал работать в Африку от международного Красного Креста.  Людмила нервничала, когда он был в Москве, но терпела, будущее того стоило, она уже вела себя так, как подобает вести жене доктора медицинских наук. К Африке можно не ревновать. Валдис налился мужской силой, его вид вызывал трепет,  но в  стенах родного дома  делался прежним  смешливым  сыном и братом. Люда не печалилась по поводу того, что дома он один, а у родителей другой. Все просто:  там обстановка  легкомысленная, вот он и разыгрывает с ними комедии, он там сын, а с ней он солидный муж и отец. Она всегда была уверена в своих суждениях и поступках,  уверена, что правильно планирует семейные дела, на работе достигла кое-каких успехов, но больше благодаря успешной операции, проведенной Валдисом ее непосредственному начальнику, нежели своим рабочим качествам. Она стала товароведом в мебельном магазине, сумела их двухкомнатную обменять на трехкомнатную в элитном доме, купила дачу. Она создала Валдису достойную жизнь, теперь после всех благ, он не сможет жить по другому. А он задыхался с этой женщиной, дочь была единственной ниточкой в его отношении к ней. Когда Таня похоронила свою дочь, он решил оставить Люду, но вызов в Москву отодвинул личные дела на задний план. Потом Африка, адский труд, засыпал с мыслями о Тане. Женщин было много хороших, но самой желанной была одна она. Сколько раз он пытался устроить встречи с ней, но она, то проходила мимо, не видя его, то была не одна, то  совсем не было времени. Роковая черта, которую не переступить.  Родители были счастливы, Инга по наследству   получила семейную удачу, а он выступил в роли громоотвода. Он до сих пор не понял,  как любя одну, он  уступил напору другой. Иногда он ощущал себя зрителем на просмотре собственной жизни: решались семейные проблемы, воспитывалась дочь, возникали случайные связи со случайными женщинами - и все  это было,  как  не с ним. Только работа была реальным и любимым делом. Инга чувствовала его  негасимый интерес к Тане и охотно сама рассказывала о ее делах и настроении. В Африке он принял твердое решение развестись с Людой и вернуть для себя Таню, если она не полюбит другого. Дочь переживет, она привыкла к его постоянной занятости, а последний год и вовсе не видела, он не  участвовал в воспитании, это его вина и неважно, что детей от нелюбимых женщин любят меньше, но переделать уже ничего не мог. Александра росла копией своей мамы. Она рано начала разбираться в сладостях, дорогих игрушках, знала цены и изготовителей, Люда умилялась  практицизму дочери, ее ухватке, в  детском саду она была образцовой воспитанницей и непререкаемым лидером.  Многие мечтали о такой семье, а  он не ценил.


   Любимый июнь распорол небо. Дождь лил  две недели и не обещал остановиться. Таня ехала с кладбища, усталая от грязи и внутреннего  неудовлетворения. Она выговорилась на могилах Герки и Сонечки, только там она могла быть откровенной.  Таня вывела свою формулу существования -  чтобы ни кого не терять, надо жить одной. Посещения храма успокаивали, но она еще не научилась справляться со своим естеством, появились сексуальные наваждения, тело  возмущалось от ненормального воздержания.  Природная сущность восставала против ума. Пойти к отцу Лазарю с такой проблемой, она стеснялась, потому видела в нем сначала мужчину, а потом священника, это заблуждение, но преодолеть стыд признания не могла. Что делать?  Быть любовницей или просто использовать моменты для разрядки, она не могла, тут даже тело молчало, не говоря о душе, а для серьезных отношений не было кандидата.  Ей нравился стоматолог, лечивший больных в их профилактории, но он был женат. Интересный мужчина. Они понимали друг-друга с полуслова, с удовольствием беседовали. У него был и сексуальный интерес к Тане, но она четко выразилась на этот счет:
- На работе интимных дел не завожу и с женатыми тоже, так что ты не подходишь по всем пунктам, а их только два.
- Тань,  не будь глупой. Я у вас на подработке, моя семья не пострадает, я заботливый муж у меня прекрасная жена, мы любим друг-друга, так что не думай, что ты помешаешь чужому счастью, но меня к тебе влечет, давай дружить.
- Мы и так дружим.
- Я хочу большего. Тебе, как женщине нужен мужчина, я же вижу, что у тебя поясница болит от  одиноких  ночей.
- Какой наблюдательный и заботливый, но оставь разговоры на этот счет.
- Как пробить твое пионерство?  Таня, проще смотри на вещи, научись пользоваться своей свободой и красотой. Твое воздержание - единственный недостаток. Отпусти тело на волю. Все у нас будет хорошо, хоть мы и не поженимся.
- Оставь эти глупости, я хочу в вере укрепиться, хватит с меня блуда.
- Нина Михайловна не зря тебя таскает за собой. Слушай, все просто, ведь если не согрешишь, то и не раскаешься, полюби меня и бегай кайся.
- Зубоскал, отстань, а то совсем перестану разговаривать с тобой.
- Ух, какая правильная.
- Я хочу быть единственной женщиной, для единственного мужчины, если ты не оставишь подобные разговоры, я вообще не буду с тобой разговаривать.
- Святой хочешь стать.
- Прекрати. Когда люди хоронят своих детей, у них три пути - в петлю, на стакан или к Богу.
- Прости, я забываю, с чем ты живешь.
  Он упорно добивался ее, но она не уступала. Они ссорились, мирились, каждый отстаивал свое. Таня понимала, что  в нем уже говорит самолюбие отверженного, а в ней неожиданно проснулся сексуальный интерес, необходимо было, что-то предпринимать. Она много гуляла в парке и каждый раз вызывала к себе чье-нибудь внимание. В основном это были молодые  ребята, часто она поддерживала беседы, иногда вредный голос говорил - расслабься, ты же молодая одинокая, нельзя всю жизнь прожить прошлым, ты  не девочка, чтобы ждать принца на белом коне и если страшно испытать чью-то привязанность, можно жить разными моментами. Что это бунт разума или плоти?  Она выросла из прежних установок, но новые еще не окрепли, хотя она каждый день молилась, искушения подстерегали на каждом шагу.  И разговоры вокруг нее вспыхнули с новой силой: совсем стыд потеряла, на мальчишек перешла легковерных, муж все простил, приезжал, так нет, отвыкла жить в семье, теперь разных надо. Никто никогда не видел, что к ней приходили, или ее кто-то подвозил, но вывод был сделан - ловко прячет концы в воду. Опять был разговор неприятный  с мамой и опять Таня не сдержалась:
- Ты родной мне человек встаешь на сторону плебейства. Это уродство так злорадствовать над тем, чего я не прячу, я гуляю на воздухе в общественном месте, а не хожу к кому-либо и уж тем более никого не тащу за собой, я не могу  и не хочу объяснять им свои поступки. Где же мудрость от прожитой хорошей жизни, как они сейчас вопят, что все было хорошо и нравы были высокими, а теперь  распоясалась молодежь. А кто эту молодежь  растил? Чтобы не видеть собственное бревно в глазу, ищут соринку у другого, чем плакать над собственным  сыном наркоманом, лучше заняться честью чужой дочери. Зачем слушаешь? Ты меня спроси и я расскажу. Мы родные люди, а делаем друг-другу больно из-за  лживых старух, нормальным женщинам некогда сидеть на лавочках, они заняты семьей, домом, разве для тебя авторитет баба Дуся, которая родила семерых и не от одного слова доброго не слышала, битая внуками и заросшая грязью? Мама, прошу, если ты это слушаешь и веришь, то лучше сразу скажи, что бы я не ходила к тебе и не позорила.
Обе расплакались, ссору замяли, но лед со стороны Екатерины Николаевны остался. А у Тани пошел спад в настроении. Вот ведь какая ерунда. Почему  человек не может жить спокойно,  когда сама жизнь дала все условия для покоя, в храм привела? Как вытравить неуемную скорбь по дочери? Чем вытолкать из памяти образ любимого чужого мужа? Чем жить дальше? Как всегда в пик отчаяния бежала к Инге, высказывалась, слушала ее мудрые доводы  для успокоения. Отдушина в  чулане с хламом.

    Она вышла из храма, душевное равновесие ее посещало только после службы и общения и Ингой, появилась надежда на более длительный душевный покой. У подъезда  с лавочки поднялся Сергей с букетом цветов.
- Здравствуй, я приехал на чай. Это возможно?
- Наверное.
Пошли молча, она  испытывала неловкость от букета - как нести. Пришли, пока Таня была в ванной, Сергей сервировал  стол, он купил ее любимый торт, принес ликер для кофе.
- Что будем праздновать?- вырвалось у Тани.
- Я хочу просить прощения, я очень виноват перед тобой.
- Ты передо мной ни в чем не виноват, как и я перед тобой. Давай не будем к этому возвращаться. Когда человек поступает наперекор очевидному, он утопает в самообмане, а потом ищет помощь на стороне.
- Танечка, как-же ты изменилась.
- Злая стала?
- Нет, другая, интереснее. Когда я тебя увидел, ты была бутоном, теперь ты  расцвела, хотя условия для цветения были жестокими. Воистину - горе имеет  две стороны для сильных людей.
Сергей почему-то покраснел от сказанного, он заволновался, как школьник. Продолжить говорить он не мог. Таня, увидев его смущение, начала говорить о  работе, о том, что читала. Поблагодарила за торт, давая понять, что темы для дальнейшего общения, исчерпаны. Сергей ушел. В течение   лета он приезжал каждую субботу, пытаясь пробудить ее чувства. Он откровенно желал ее, и она начала  сомневаться - может  стерпится-слюбится, или он удовлетворит свое мужское самолюбие и все закончится. Жить к нему она не поедет, а он не бросит дом. Что она потеряет, уступив на этот раз? Решила сходить к Инге.
- Ин, я как дура, сначала пожалела его, разрешила ходить, а сделала еще хуже. Теперь я стала виновной. Не могут мужчина и женщина просто  быть  собеседниками. Я хотела избавить его от комплекса вины передо мной, а дала надежду. Дура я дура. Я заморочила ему голову, а он-то не нужен мне.
- Таня, вечно ты мне преподносишь головоломки. О-о,  если бы  здесь не был замешан мой брат, я бы тебе советовала сойтись.
- Почему ты вспомнила Валдиса?
- Потому что он не будет жить с Людой, вопрос времени.
- Это он тебе сказал?
- Я сама все вижу. Мне жаль Люду, но меркантильность ее сгубила, ей не хватило ума понять, что муж из другого теста, что коли она добилась своего, то дальше надо было подстраиваться под него, а не гнуть свою линию. Для нее его диссертация это прибавка бюджета,  вес в обществе и гордость  за свою проницательность, она не понимает, что если он не скандалит и уступает, это еще не значит, что он хочет того-же, что хочет она. И еще я знаю, что твоя фотография с ним в Африке.
  Так Инга помогла решить Танины сомнения. Она пришла домой, проплакалась, Валдис ее настоящая любовь и других мужчин и сомнений на их счет у нее больше не будет, потом начала читать канон покаянный Иисусу Христу, успокоилась и приняла решение, все отдать в руки Божьи. Она ни чем не  будет  поощрять Валдиса, по-прежнему будет в стороне, он сам должен разобраться в своих чувствах, если он вернется после Африки к жене, значит так надо, она увидит его только после развода, если он надумает, а если нет- не увидит никогда, она будет ждать. Таня подготовила заключительную речь для Сергея, но сказать ее не успела. Пришел папа, принес письмо от бабули: деда парализовало и она сама заболела, ухаживать некому, надо приехать и устроить их в дом престарелых. У Тани подошло время к отпуску, они решили ехать вдвоем. Пока они были в дороге, умерла бабушка, так и получилось- с корабля на бал. На похороны успели. Что делать с дедом?  Таня  безоговорочно решила его перевезти к себе. Здесь ей помогут занести его в отдельное купе, а там встретит отец, Он уезжает, а Таня занимается продажей дома, на который она еще три года назад получила дарственную. Бумажные дела по продаже  затянулись, отпуск  заканчивался, Таня телеграфировала об отпуске за свой счет. После всех мытарств с продажей, со сборами, дорогой домой, ее ждал неприятный сюрприз- за время ее отпуска их профилакторий выкупило частное предприятие, новая метла начала замену кадров, а так как Таня просрочила и свой дополнительный отпуск на один день, то ее уволили, и пусть скажет спасибо, что не по статье за прогулы. Отец успокоил:
- Милая, не огорчайся, все к лучшему, работать и ухаживать за больным невозможно, я оформлю получение дедовой пенсии, возьму у тебя деньги, вырученные за дом в дело, каждый месяц будешь получать проценты и сумму сохранишь, и на продукты хватит, да и я вас не брошу.  Ты мне доверишься?
- Конечно, папа, я так рада, что ты никогда меня не оставлял.
   Екатерина Николаевна после всех пересудов не часто бывала у дочери, их отношения были ни теплыми, ни холодными, такими, когда Таня была школьницей, а как дед стал жить у нее, то ходить, стала еще реже. Уж очень дочь сблизилась с отцом, забыла, как он променял их на другую. Сергей сам увидел бесполезность своих визитов, судьба делала все, чтобы им не быть вместе, стать мужем и жить здесь, он не мог, а вести к себе еще и больного, вовсе не мыслимо.
   Зима для Тани была трудной. Из-за деда уходить на долго было нельзя, стирка и приготовление обедов занимали много времени, Таня уже привыкла жить одна и смена ритма далась с трудом. Это тебе за то, что ныла о своей неудачной жизни, плохо все было, так теперь поживи, как многие бабы живут, дети, дом, работа, им некогда в  высоких материях разбираться.  Она постоянно подзуживала над собой, но деда не только не обижала, а отдала ему всю свою нерастраченную нежность. Его глаза светились, когда она входила в комнату. Говорил он неразборчиво, действовала одна рука и ел он сам, пил из чайничка, подставлял баночку для мелкой нужды, а вот с другими проблемами управлялась Таня, ему было неловко, он не  смел поднять глаз, и при возможности хватал ее за руки, чтобы прижать к губам в знак благодарности. Таня всегда была с ним веселой, делала вид, что ее ничто не огорчает, что все в порядке вещей. Зайцевы стали заходить чаще, помогали продуктами ненавязчиво, веселили. Дед их любил, дверь в его комнату никогда не закрывали, чтобы он не чувствовал себя лишним. Как-то, Таня деликатно начала разговор о том, верит ли дед в Бога. Он ответил, что верит, что крещенный, что в помнит, как в детстве мама его водила в храм и там он пил сладкую водицу и вкусный хлебец, но с тех пор, как попал в детский дом, в храме не был. Таня предложила привести к нему священника для исповеди и причастия. Дед согласился. Отец Лазарь не только исповедал, причастил, но и соборовал его. Оба были очень рады. Дед после обряда почувствовал себя лучше, пришел к нему крепкий и здоровый сон, головные боли ушли.

   В стране пошел разброд, Тогда как Европа  объединялась, шестая часть суши начала раздел. Первые годы перестройки дали надежду на лучшие перемены, пошел  рост благосостояния, предприимчивые люди  открывали свои дела, то теперь  все переиначивалось, закрывалось. Кооперативы стали душить непомерными налогами, наладить производство чего- либо стало попросту   невозможным, проще было съездить за дешевым товаром в Китай  и перепродать его, открыть булочную приравнивалось к созданию концерна по переработке  нефти в пустыне.  Прилавки магазинов пустели, цены росли, все было на рынке, а там покупали только те, кто торговал, товар для торговцев, деньги вращались в определенном кругу. Люди стали набивать гаражи и кладовки чаем, крупами, мылом, спичками, солью, сахаром - все как перед войной. Талоны на эти  продукты отменили  только в восемьдесят восьмом году и люди не доверяли никаким увещеваниям, делая запасы, народ сам себе рыл яму, создавая искусственный дефицит. Весной начался обмен старых денег, коммерсанты обклеивали старыми купюрами туалеты и лоджии, пенсионеры страдали, все, что отрывалось от себя и складывалось на книжки для похорон, летело под  хвост мудрого правления, сбережения оставались на бумаге, но получить свои деньги могли только дальновидные и упорные, остальные надеялись на честность государства. Началось сокращение рабочих мест, в первую очередь страдали женщины. Таня была бесконечно благодарна отцу - как хорошо, что послушала его, не положила деньги в кубышку, отец работал с трудом, но не тонул, проценты шли, если бы не он,  на пенсию деда не прожить, а на работу с инвалидом не так просто устроиться. Отец  и телефон провел для деда, как инвалида, Таня теперь по телефону утоляла свои потребности  в общении с Кавичусами-Зайцевыми, с Ниной Михайловной, с отцом. Инга ждала ребенка.  Таня полностью жила ожиданием, очень волновалась за подругу. В один прекрасный весенний вечер она  позвонила из роддома:
- Танюша, я подарила  вам мальчика, два часа назад  родила.
- Господи, да как же ты встала?
- А я по сути и не ложилась, пока они канителились с оформлением, а у нас не верят роженицам, все думают, что больше претворяемся, вот и пришлось родить стоя,  хорошо еще не раздели, платье длинное в подоле поймала.
- Инга,  у меня нет слов, как малыш?
- Все с ним нормально, вместе с водой вышел, заорал на три отделения, и я без осложнений, без разрывов, давление, как у девочки, уже сижу. Ты ко мне не приходи, я через три дня буду дома, Миша тебе привет передает, он еще не ушел, ввалился наглый в белом халате, как врач  из урологи, от Валдиса  верхушек докторских  нахватался, так ему и поверили.
- А как сына назовете?
-  Как  Михаил Зайцев может назвать своего  наследника?
- Как угодно.
- Да не как угодно, а Львом! Зайцев Лев Михайлович - звучит с внушением почтительности. Самое что ни есть лучшее для директора зоопарка.
Таня хохотала до слез. С радостью бежала в любимый дом, набрала на дедушкину пенсию подарков. Хорошо посидели за столом, поговорили, пришла Люда, сразу принялась за критику имени, Таня пошла играть с Оленькой, время пролетело быстро, надо возвращаться к деду.
- Как я у вас отдохнула.
- Заходи чаще.
- Ага, как только уберешь за дедушкой и уложишь его спать, прибегай убирать за нашим Ле.
- Дочь, и когда ты станешь серьезной?
- О чем, вы, дорогой родитель, как можно требовать  серьезности от женщины,  которая рожает первого апреля.
- Смотри, Танюша, не муж, а просто сплошное уважение к супруге.
   Наступил день пасхи, после всенощной, Таня поспала всего три часа и с утра принимала гостей. Первыми пришли мама с Яковом Ивановичем - сама идиллия зрелой любви, потом, после предварительного звонка, отец со своей женой,  Нина Михайловна со внучкой и Зайцевы. Инга сообщила, что Людмила улетела  в Сочи, вступить в  законное наследство бабушки, она теперь одержима идеей-фикс - переехать жить на юг, такого специалиста, как Валдис схватят с руками ногами с предоставлением жилья, бабкин дом подремонтируют и будут пускать отдыхающих, все свое она продаст здесь и воздвигнет хоромы там. Ей даже не пришло в голову посоветоваться с Валдисом. Она безумно рада, что увезет его отсюда и будет жить на курорте. Деда накормили, ублажили беседами,  перед дневным  сном, он объяснил Тане, что она может уйти в гости до позднего вечера.  Таня занялась туалетом, настроение было таким, что случится что-то необыкновенное,  захотелось  принарядиться. Если душа хочет красоты тела, то нет причин отказать себе в таком пустяке, ибо тело- сосуд для души. 
- Таня, как тебе идет эта прическа “ Улитка”, сейчас многие закручивают волосы таким образом, но такого эффекта мало кто достигает, у меня в лучшем случае из ”раковины” торчит пучок укропа, хвост предел моей элегантности.
    Кавичусы уже ждали свою молодежь,  за столом были гости - Игорь со своей женой Алей,  которая тоже пришлась здесь ко двору - приятная, живая женщина, преподающая немецкий язык в пединституте, своих двоих детей, они оставили у  бабушки. Таня впервые увидела эту женщину и сразу прониклась симпатией.  Вспомнился первый Танин  новый год в этом доме. Как неумолимо быстро летит время, все что-то ждешь, надеешься, а в итоге надежды, не успев сбыться, уходят в прошлое. Весь интерес жизни заключается в ожидании лучшего. Исключительность Кавичусов подтверждает правило, они ничего не ждут,  они проживают каждую минуту и детей научили. Что это дар свыше?  Вероятно.  Тане скоро тридцать, а в ее жизни немного дней, которых она встречала с радостью, а по сути надо радоваться всему, когда нет горя, это уже предпосылка к восприятию прекрасного.
    За столом Игорь дразнил Ингу, разговор шел о женщинах:
-Инга,  ты дважды мать, а ни какой солидности.
- Игорь, у тебя первая лысина пробивается, а ты еще не усвоил, что не каждая женщина-  мать, но каждая мать-  женщина.
- Попрошу прически моей не касаться.
- Ну-да, а то остатки волос попадают.
- Злыдня.
- Ромас, выйди во двор и посмотри,  все ли в порядке со внучкой.
Ромас вышел, но уже через пару секунд вернулся в сильном волнении.
- Ну народ, держись за стулья!
Еще никто не успел слова вымолвить, как зашел Валдис. У Тани отнялись ноги,
зато другие пососкакивали, как с катапульты. Он всех обнимал, целовал. Ромас
внес два объемных баула.
- Так ты прямо с аэропорта?
- Конечно, сегодня праздник и моя семья всегда дома.
- А Люда в Сочи.
- Я знаю, она звонила перед отъездом. Только я не понял, Шурочку она взяла?
- Нет, твоя дочь  вместе с той бабушкой на праздники  в деревню уехали.
- Танечка, а ты почему меня не встречаешь?
- Места нет.
- Как всегда, всех маленьких на задворки, так я сам к тебе подойду.
Он сел на свободный стул, обнял ее, заглянул в глаза. Ольга Андреевна как прозрела - вот оно объяснение тому, что она не понимала в его поведении с Людой. Она метнулась к Инге:
- Ты знала?- спросила одними  губами. Та кивнула и как всегда кинулась спасать ситуацию. Вопросы, ответы, тосты, распаковка чемодана с подарками.
Таня решила сбежать в этот момент, но пока не  получалось.
- Танечка, это тебе.
Валдис протянул объемный пакет. Таня покраснела, она не знала, что с ним делать. Тут вышла Инга, в так  называемой, одежде жены вождя, Валдис достал наряд для представлений сестры, все просто закатились от смеха.
- Негритянка-альбиноска.
Шоу было в разгаре, а Тане нужно было идти,  дедушка ждал. Инга  сориентировалась - не идти Тане нельзя, отпустить одну невозможно, если Валдис кинется провожать, а что так и будет, она не сомневалась, в семье возникнет паника, да и для Татьяны стресс, она очень серьезно стала относится к канонам веры.
- Миша, собирайся с Таней, ее дед заждался.
- Какой дед? Никто никуда не идет, я приехал.
- Я - это в смысле - Мы Николай  второй? У нее больной дедушка один, кстати, зайдешь и посмотришь, его как доктор наук, но естественно, не сейчас.
 Миша с Таней вышли.
- Ты, почему так испугалась при встрече? Таня, не веди себя как мелкий воришка.  Если на то пошло, то это не ты виновата перед Людмилой, а она перед тобой, а он перед обеими. Хватит играть в жмурки.
- Миша, пожалуйста, не говори больше ничего.
Но он всю дорогу говорил, так у него наболело, он высказывал свое мнение с позиции  мужчины, который сам знал, что такое любовь. Ночь прошла в бреду. Утром у нее поднялась температура от переутомления. Она насилу справила утренние дела, кормила деда, а у самой появилась тошнота от отвращения к пище. Позвонила Инга, Таня призналась ей, что не спала и чувствует себя не важно.
- Ин, ты скажи, чтобы он не приходил, я не готова, я ужасно выгляжу, да и это не главное, главное, что Люды нет в городе и я боюсь греха, боюсь стать подлой.
- Немедленно ложись спать, я его не удержу, но приду с ним, там разберемся.
    В дверь звонили, но звонок был не громким и Таня не просыпалась, тогда голос подал дед, реакция была незамедлительной, она кинулась в его комнату, он знаками указывал на дверь, а за ней уже беспокоились.
- Танечка, все в порядке?
- Да, я просто уснула. Проходите в комнату, а я ополоснусь, чтобы проснуться.
Инга повела Валдиса к деду для знакомства. А Таня приняла прохладный душ, обсохла, но выйти не решалась, бессознательно водила щеткой по волосам, думая над вопросом- как  выглядеть непринужденной. Инга постучала в дверь:
- Ты не утонула?
- Нет, я выплыла, но не могу сказать, что благополучно.
- Пошли на кухню, приготовим кофе, Валдис осматривает деда. Я, к сожалению, не на долго, Лё , в отличии от Ольки, не остается без меня на долго, он чаще положенного требует грудь , так что  чувствую- получу сполна от этого ребенка, я пришла  сказать тебе, что сопереживаю и прошу, чтобы ты не довела себя до болезни, если ты начнешь терять слух, я убью его. Все будет хорошо.
- Да, но только до этого хорошо надо дожить.
- Таня, вся безнадежность осталась позади, отвыкай от обреченности.
- Ин, все дело в отсутствии Люды, я не могу действовать ее методами, даже одна мысль, что так можно подумать, меня волнует, вот если бы он сначала поставил точки над «и» в своей семье.
- Таня, надо жить с тем, что есть.
- Тук-тук, я иду.  Танечка, сразу хочу похвалить -  при такой болезни твой дедушка выглядит нормально, умница, пролежней нет, но если он испытает сильное волнение, оно может быть последним. Как вы его моете?
- Примерно каждые десять двенадцать дней, папа носит его в ванную.
-  Как он себя чувствует после этого?
- Иногда бывает легкое возбуждение и он плохо спит, иногда температура, но я всегда после ванны даю ему таблетки.
-  Все правильно, но только больше его мыть нельзя, по крайней мере, пока я не разрешу и подушка теперь у него будет одна. Ты не бледней, это просто рекомендации,  я теперь буду контролировать все сам, сейчас весна - опасное время для таких больных. Мне кофе будет?
Они пили кофе и говорили о дедовой болезни.
- Сестрица, по-моему, у тебя притупился  материнский инстинкт.
- Я еще ни разу не встречала таких наглых докторов. Основ капитализма нахватался?  Ухожу, но с надеждой, что ум возобладает над Вашими эмоциями и Вам не зря присудили ученую степень.
Таня проводила подругу. Села на прежнее место. Момент был серьезным, не   имело смысла играть в прятки. Помолчали.   Валдис понимал, что должен начать первым.
-  Таня я очень перед тобой виноват.
- Нет, не будем искать виновных, я хочу сказать, что ты не должен ходить ко мне, у тебя семья, а я одна и слишком слаба, чтобы сопротивляться твоей воле, пожалей эту мою слабость, я боюсь стать подлой, потому, что я могу ею стать.
Таня смутилась, покраснела. Таким необычным образом она призналась в ответной любви и толкала его на развод.
- Танечка,  уже десять  лет мы рассчитываемся за мою слабость, как ты только все это пережила?  Я отдал тебя в жертву...
- Нет, я не хочу ничего слышать. Я, как женщина, верю в предопределенность, то есть - судьбу и в наказание за вероломство, это  выстраданное временем и событиями мировоззрение,  я ушла в православие, это не значит, что ты должен думать также, но уважать все-же  мои взгляды должен.
Он поднялся с табурета, подошел к ней:
- Я выполню все, как ты захочешь, но ты должна знать, что за свою подлость я рассчитывался все эти годы своей душой и мы заслужили право на счастье.
Валдис поднял Таню, обнял ее.
- Валдис, будь сильнее, уйди, пожалей меня, еще не много и моя оборона рухнет, но после, когда вернется Люда, я  погибну от греха и вины перед ней. Это как удар из-за угла.
Она задыхалась от слов, глаза у Валдиса стали влажными:
- Милая, как же я мог так долго жить без тебя. Еще минуту и я уйду, я не хочу причинять тебе страданий, просто помни, что я люблю тебя, я все улажу, будет трудно, Людмила не из тех, кто расстается  со своими планами. Знаешь, я,   пожалуй, тоже склонен верить в судьбу, но еще я верю и в человека, его разум, который может эту судьбу сделать счастливой.
- Я боюсь, как-же я боюсь. Отпусти меня.
- Прежде чем уйти, я должен поговорить с дедом.
Валдис прошел в комнату больного и пробыл там довольно долго, Таня гадала - о чем он говорит? А  Валдис рассказывал деду историю их любви, он покаялся перед этим старым больным человеком и заверил, что, как только разберется со своими проблемами, сделает предложение Тане. Глаза деда светились, он желал внучке счастья. Чтобы унять его волнение, Валдис  дал больному таблетку, посидел, пока пульс не пришел в норму и попрощался с ним. Таня сидела все на том-же стуле, обхватив голову руками, волосы рассыпались по плечам, он подошел собрал это великолепие руками, наклонился:
- Таня, у меня завтра день рождения, сделай мне подарок, отобедай со мной в ресторане. Посидим вдвоем, помолчим, я просто хочу запомнить день своего тридцатишестилетия и перерождения вообще.
- Я не знаю, а что скажут дома?
- Дома будет праздничный ужин.
- Но на него я не останусь.
- Я ухожу, не провожай меня, иначе я не смогу выйти.
Он поцеловал ее волосы и вышел одеваться. Когда закрылась дверь, Таня вздохнула от бессилия.
   Утро следующего дня было противоречивым - Таня, то хотела позвонить и отказаться от обеда, то просто сбежать, мысли метались, но тело готовилось к празднику. После утренних режимных моментов с дедом, она занялась собой, приняла ванну, сделала маску на лицо, уложила волосы, маникюр, застыла перед зеркалом. Раздался телефонный звонок.
- Танечка, здравствуй.
- С днем рождения.
-  Спасибо. С дедом все в порядке?
- Да, ты произвел на него впечатление, он все время жмет мне руку в знак одобрения.
- Передай ему привет, а я уже жду тебя у “ Радуги”, но не спеши слишком.
Он повесил трубку. От волнения у нее тряслись руки. Она сказала деду куда идет, оставила на столике все необходимое и начала одеваться. Выбор пал на брюки- очередное мамино творение из кашемира с широким плотным поясом на трех пуговицах, с лямочками на застежках. Белоснежная блуза подчеркивала идеальный цвет лица, шарф завершал композицию. Таня взяла в руки знак овна, она купила его год назад, просто потому, что он ей  безотчетно понравился и потому, что это был его знак. Подарить ничего лучшего женатому мужчине, она не нашлась.
    Он ждал ее в  дорогом черном костюме, при бабочке, белый шарф, светлый плащ. Проходящие женщины останавливались поодаль, что бы рассмотреть получше и увидеть, кого он ждет. Таня подходила не отводя взгляда от него, спрашивая - неужели это может быть возможным, назвать его своим? Они встретились. Кто-то восхищенно подумал - это прелесть, а кто-то фыркнул- мог бы и получше найти. Таня посмотрела  прямо в глаза, наклонила его голову, поцеловала в щеку:
- С днем рождения.
- Такого счастливого дня в моей жизни еще не было.
Он взял ее под руку и они пошли излучая счастье на всю улицу. За обедом, чтобы не касаться личных тем, Таня попросила рассказать об Африке, час пролетел незаметно. Включили магнитофон, в дневное время посетителей немного, пара командировочных обедали. Валдис пригласил Таню потанцевать.
- Танечка, какая у тебя  талия, смотри, я руки сомкнул.
- Это просто у вас пальцы длинные.
- Вот и нет десяти лет.
Так было тепло обоим, ни какой вины, ни сексуальных порывов, просто нежность. Пора было уходить, именинника ждали дома. Таня наотрез отказалась идти. Валдис проводил ее до угла дома.
- Я забыла тебе вручить подарок. Вот он.
На ладони лежал символ силы. Валдис снял с шеи  цепочку, поцеловав ее  ладонь, взял подарок,  продел в цепь, Таня помогла застегнуть. Он слегка прижал ее к себе и тут же отпустил:
- Я должен быть сильнее. Как только я приду, я позвоню.
Ушел не оглядываясь. Тане хотелось петь. За вечер  он звонил несколько раз, пока она не сказала, что ложится спать.  На его дне рождения были Людмилины родители и дочь, он был весел, но временами рассеян. Когда гости разошлись, Ольга Андреевна вызвала сына на разговор. Он говорил, как в храме на исповеди и ждал  приговора. После паузы мать обняла сына:
- Я тоже виновата, мы как легкомысленные дураки затеяли эту игру в девочку- сноху, укрепив ее позиции, мне надо было быть проницательнее.  Самая пострадавшая сторона - Шурочка.  Если ты поймешь, что наступил момент, когда ты не можешь справиться с ситуацией, обратись к нам.
- Я сам заварил кашу, сам буду нести  ответ.
- Кашу заварил с нашего попустительства, и расхлебывать будем все. Тане не стоит  сейчас ходить, но ты передай ей, что мы не только ее не обвиняем, но все понимаем правильно. С отцом поговорим оба, сегодня я, ты отдыхай, а уж завтра объяснитесь.
Редко кто мог похвастать таким единством детей и родителей.
 Приехала Людмила,  она настолько была вся в мире своих идей, что не заметила царившей атмосферы,  день приезда был полностью  посвящен ее отчетам по проделанной работе, со стороны можно было подумать, что супруги не виделись всего пару дней.  Семья Кавичусов была озабочена, как начать объяснение. Уже вечером Люда пошла проводить своих родителей, за короткое время нужно было принять разумное объяснение. Ольга Андреевна выдвинула предложение:
- Я думаю, что с объяснением надо повременить. Людмила настроена на переезд, так пусть все делает по-своему, продает квартиру, дачу, мебель, объяснение перенести на последний момент, дорога, деятельность на новом поприще помогут ей пережить трагедию.
- В этом есть разумное зерно и все-же это удар ниже пояса, Валдис должен сказать о своем нежелании ехать.
- Я склонен решить все сегодня ночью, я не могу лечь в постель к женщине, которую собираюсь оставить.
- Валдис, как женщина умоляю тебя, не руби с плеча, положение дел зависит не от скорости,  отнесись с пониманием и уважением чувств своей жены.
- Я думаю, что и Таня осудит резкость действий, надо уважать ее религиозный настрой. Брат, придумай болезнь, которая позволит лечь отдельно, а там за пару дней придет нужное решение.
Остановились на этом.
   Люда и Валдис пришли домой.
- Как я соскучилась.
- Я тоже скучал.
- Ты странно это произнес.
- Нам надо поговорить. Я виноват перед тобой.  Там я умудрился подхватить местную болячку, ничего опасного, но как мужчина, должен еще какое-то время воздерживаться.
- Догулялся, экзотики черной попробовал.
- Мы уже не сможем жить вместе.
- Глупости, когда я выходила замуж, я знала, на что иду, особенно и не рассчитывала на твою верность, тем более уж, когда ты уехал в академию. Москва  это не северный полюс, я была готова к таким неприятностям, но это еще не значит, что мы должны разводиться. Вряд ли ты найдешь жену, которая создаст тебе  лучшие условия для твоей работы. Ты избавлен от всех домашних дел, включая сугубо мужские, ты не знаешь женского нытья по-поводу отсутствия денег, ты ни разу не видел меня в замызганном халате, твоя диссертация это и моя заслуга.
- Да, все правильно, поэтому я не хочу быть подлым в отношении тебя.
- У тебя есть вторая семья там?
- Нет.
- Тогда  говорить больше не о чем,   в каждой семье есть свои трудности,   будем  считать, что со своими мы уже справляемся, переезд нам поможет.
- Я не хочу переезда.
- Неужели ты собираешься работать в этом захолустье?
- Нет, я еще не решил.
- Жить в Москве не имеет смысла, там своих ученых хватает, для твоего роста нужен город, где бы ты смог стать ведущим специалистом, и где жить приятно. Сочи в этом отношении - идеальный вариант, и дом в приличном состоянии имеется, и сбережения. О чем еще может мечтать мужчина, как не о достатке любимой  семьи,  и работе в прекрасном городе?
-Люда, ты красивая, умная, деятельная женщина, ты должна оставить меня...
- Никогда этого не будет. Я простила твои измены, я буду вести себя так, чтобы ты больше не захотел других и не допущу этого, мы переедем и начнем новую жизнь. Спокойной ночи.
Она поцеловала его в надежде на ответную реакцию, но он был просто вежлив. Легла одна в их кровать и задумалась.  Люда была не из тех женщин, которые плачут от обид, она проанализировала вероятные причины нежелания мужа ехать, возможные варианты собственных действий. Поразмыслив, Люда решила не исключать Таниного влияния на мужа. Эта инфантильная подружка может доставить массу хлопот, прежде всего надо нейтрализовать ее. В жизни, как в спорте, побеждает упорный, за таких мужчин, как Валдис, надо бороться. Себя она пожалеет, когда увезет его отсюда.
   Таня общалась с дедом, он уже который раз пытался ей выразить, что Валдис настоящий мужчина. В дверь постучали.  Неужели он? Таня пошла открывать  в радостном волнении. На пороге стояла Люда.
- Здравствуй, Танечка . Не ждала?
- Здравствуй, не ждала. Заходи. Каким ветром?   
- Попутным. Вечно дела, суета и забываешь о ближнем своем. Я вернулась из Сочи, моя прабабка здорова, насколько это возможно на девятом десятке, но тебя я не раз вспомнила. Как ты тут управляешься?
Таня провела гостью к деду, познакомила, потом пошли на кухню.
- Чай, кофе?
- Что хочешь, я конфет принесла побаловаться. Все одна?
- Я привыкла.
- Плохая привычка,  я пришла помочь тебе избавится от нее. У меня есть хороший знакомый - директор треста столовых и ресторанов, должность, что надо, вдовец, высокий, красивый, интеллигентный, главное - спокойный.
- Ясно, тебе мало проблем, так ты еще и свахой  решила заделаться.
- В некотором роде, исключительно ради тебя. Ты не нервничай, я все оберну- комар носа не подточит.
- Спасибо, Люда, не надо.
- Благодарить после будешь. Конечно, замужем тоже не всегда сладко бывает, мой любитель походить на сторону, приходиться мириться с этим, но есть и свои плюсы, после расставаний встречаться приятно обоим. Приехал с таким пылом, что век женщин не видел. Он вообще у меня ненасытный, когда  не уезжает, то ему никого и не надо кроме меня.
Тут Люда пустилась в подробности их интимной жизни,  описывая сексуальные фантазии мужа. Ее расчет был прост - если Таня и была с ним, то должна видеть, насколько он не придает особого значения своим партнершам, что жена на первом месте, а если он начнет к ней приставать, то она вспомнит ее рассказы и  не сможет лечь с ним. В любом случае это ход беспроигрышный. Таня сидела  в оцепенении от услышанного, ей было крайне неприятно все это слушать, Люда поняла, что эффект достигнут и ей бы следовало остановиться, но остановиться она не могла и этим открыла  глаза Тане. Та поняла в один момент, что это просто тонкий расчет с  одной целью - отравить их  отношения. Какая же она страшная женщина,  но несчастная, она борется за свою любовь, невзирая на чистоту методов. Таня почувствовала жалость к ней и укол собственной совести, а потому не перебивала. А Люда рассказывая, не забывала следить за Таниной реакцией. То, что близости между ними не было, это ясно теперь и вряд ли будет. Люда в своих фантазиях рисовала то, что хотела бы иметь, Валдис не был пылким с ней, он просто выполнял свой супружеский долг, он ни разу не признался ей в любви. Чтож, пусть изменяет с кем хочет, но только не с Таней. Она обрубит его желания Таниными руками.  Когда Люда ушла, Таня почувствовала себя опустошенной, она легла и не могла пошевелиться, даже глаза закрыть. Позвонил Валдис, Таня не смогла скрыть своего огорчения.
- Малышка, что случилось?
- Я много думала о грустном.
- Прошу тебя, не грусти, а то я не выдержу и приду.
- Нет, я не хочу.
- У меня был разговор с Людой, я говорил о разводе, но она пока не согласна.
- Я знаю.
- Откуда? Или она была у тебя?
- Я женщина и многое вижу. Она любит тебя.
- Отнюдь, она даже и не представляет, что такое любить. Я  для нее, как импортный дорогой гарнитур.
-Не будем обсуждать ее.
- Не будем, мне ее жалко, она убогая в своем мировоззрении, поэтому я хочу обойтись с ней как можно мягче и сделать так,  как будто  это она меня оставляет за мои подлые измены. Я сказал, что болен и не могу спать с ней и еще я сказал, что не намерен переезжать. Милая, потерпи еще не много, вся наша семья уже знает о моем решении и поддерживает меня и тебя.
- Я не знаю, что сказать, что делать, я ничего не могу придумать.
- Умоляю об одном - о терпении. Я люблю тебя,  моя любовь проверена целым десятилетием. Много было женщин у меня, ты любимая и теперь уже единственная на всю жизнь.
Валдис повесил трубку, а Таня заплакала, не разобравшись в причине своих слез.
На следующее утро он пришел, осмотрел деда, принес другие таблетки, проинструктировал Таню, с удовольствием починил шкаф на балконе, поставил новый шпингалет на дверь. Работал легко, шутил, глаза были серьезными. Уходя, обнял ее, стояли до тех пор, пока сердце не застучало в ушах.
- Любимая.
И ушел. Таня решила выйти побродить по парку, все валилось из рук, страница в книге читалась  сутками.
   На следующий день, она собралась к маме и уже у порога ее остановили гости.
- Таня, здравствуй, мы тут были по делам, решили передохнуть у тебя. Знакомься- это Александр Михайлович, мой друг, а это Танечка, самая гостеприимная  женщина в городе.
Люда не стала принимать во внимание то, что хозяйка была одета к выходу на улицу, значит, только что пришла. Мужчина несколько замялся. Людмила хорошо описала Таню, но то, что он увидел, превзошло все ожидания. Ему было сорок два и выглядел он  для своих лет хорошо, но Тане тридцать никак не дашь, девочка с васильковыми глазами. Люда целиком стала хозяйкой, предложила всем снять верхнюю одежду, показала, где можно помыть руки и как включать свет, прошла на кухню, поставила чайник на газ и при этом говорила. Таня не знала за Людмилой  склонности к  легкомысленной болтовне. Где солидность свою оставила? Вероятно, наступило время для открытий. За чаем  Люда перешла на деловой тон, чтобы дать возможность поговорить  гостю и этим самым продемонстрировать его интеллект. Таня наблюдала. Мужчина был действительно интересен, из тех, за кого хорошо выходить замуж. Раздался звонок. Таня открыла дверь, вошел Валдис:
- Здравствуй, Танечка.
- Сегодня я в почете у семьи Кавичус.
- Что, Инга была?
- Инга  - Зайцева.
- И часто мой супруг заходит сюда?
- А что вы, мадам, здесь делаете?
- Я первая спросила.
- Я захожу часто, вчера, например, лекарство деду принес, а сегодня должен понаблюдать его действия. Как он?
- Мне кажется без перемен.
- Я сам посмотрю.
- Хорошо, Люда, представь мужчин.
Люда познакомила, они с интересом пожали  друг-другу руки.
- Может, по поводу знакомства организуем более существенный стол. Я позвоню в ближайший ресторан и нас обслужат всем необходимым на дому.
- Спасибо, Александр Михайлович, но мы с мужем должны идти, дела.
- Да, мы уйдем, но после осмотра больного.
Валдис ушел в комнату деда. Люда тихим голосом  сказала, что теперь ей предстоит объяснение - Валдис очень ревнивый муж, он привык к тому, что она никуда без него не выходит:
- Александр Михайлович, выручайте, останьтесь здесь на правах Таниного друга.
Как обычно, Таню она не спрашивала,  та внимательно посмотрела на говорившую, встала и пошла к деду. Валдис пытался понять, что говорит дед, Танин слух был уже  натренирован, она стала переводчиком, оба знали, что к ним прислушиваются. Таня сказала  одно - уведи ее. Валдис кивнул.  Он закончил.
- Люда, мы собираемся, до свидания, Александр Михайлович.
 Они ушли. Таня села напротив гостя, он сказал:
- Мне, вероятно, не надо было приходить.
-  Вероятно, не надо. С какой целью вы шли на знакомство?
- Я обычно сам находил женщин для времяпровождения, а тут Люда очень убедительно и настойчиво предлагала знакомство для серьезных отношений, я решил, что ничего не потеряю, если приду к вам, а теперь вижу, что потеряю и очень много, если вы не захотите со мной общаться. Вы просто удивительная, даже когда молчите, все равно видно, какая вы настоящая женщина.
- Вы поторопились с выводами.
- Я прожил насыщенную жизнь и научился отделять зерна от плевел. Если бы я осмелел, я сделал бы вам предложение о замужестве прямо сегодня, но я какой-то не смелый при вас, уж очень вы строгая.
Таня улыбнулась:
- Вы хороший человек и заслуживаете знать правду - Людмила вас втянула в свою игру, она хотела  предотвратить свой развод тем, что  отдала бы меня замуж за того, кто возьмет. Мы с Валдисом десять лет любим друг-друга, но чувства свои прятали - долг приличию, семье, мы никогда не были в интимных отношениях, она знает и пробует все методы, я это говорю не в осуждение, она борется за свою любовь, мне хочется все вам рассказать, мне нужна оценка моим поступкам, незаинтересованной стороны.
И она мало-помалу выложила этому незнакомому человеку всю историю их  жизни.  Таня освобождалась от давившего груза,  шел второй час монолога.
- Что же мне делать? Где моя вина, а где неизбежность? Как быть? Я не хочу жить с хорошими, но не любимыми мужчинами, а между мной и Валдисом прочно стоит Люда.  Я надеюсь, что мой порыв останется в секрете и никоим образом не отразится на рабочих отношениях Людмилы.
Александр заверил, что все услышанное, останется при нем, он и взглядом не выдаст Людмиле их тайну, выразил и свое сожаление, что не он любимый человек Тани, и  что она должна избавиться от комплекса вины:
-  Людмила-  хищница,  этот вывод я сделал в рабочих взаимоотношениях, она хорошая жена для бухгалтера средней руки, можете поверить, что она быстро переживет потерю и незамедлительно найдет замену, это наблюдения из личной жизни. Чем больше человек разыгрывает страстей, тем быстрее он о них забывает. Она достанет себе итальянскую белую спальню и успокоиться, ваши  долгие переживания и самоедство не стоят этой женщины.
- Странно, что вы сказали про итальянский гарнитур, Валдис сказал про себя, что он для нее импортный гарнитур.
В дверь постучали.
- Это он, легок на помине, - Александр пошел в след за Таней. Валдис зашел и не нашел, что сказать, а несостоявшийся жених обулся, одел плащ,  достал визитку и протянул ее Тане:
- Звоните в любое время дня и ночи и по-любому поводу, я теперь ваш вечный поклонник, а если этот счастливец будет тянуть лямку, я составлю ему конкуренцию. Как вы могли жить десять лет с Людмилой, имея рядом  такое чудо?
Вопрос был задан с располагающей улыбкой. Валдис обнял Таню и сказал, что он осел, но с перспективой на исправление. Гость поцеловал руку Тане и попрощался с Валдисом.
-  Как он прав, этот малознакомый друг.
Дверь рывком распахнула Люда.
- У вас конвейер, дама? Я знала, что ты вернешься. И сам не гам и другим не дам! А ты, разнесчастная, что к чужому мужу прижалась?
Валдис решительно взял Людмилу за плечи:
- Остановись.
- А, вот ты как рассчитываешься за мою заботу, пользовал, пока нужна была, а эта тихушница...
- Рот закрой, дома выскажешься.
- Больно много дома ты меня слушал, нет мои дорогие, правду надо уметь слушать.
- Люда, я виноват, я проявил слабость тогда десять лет назад в спальне, но я за нее рассчитался, теперь твоя очередь рассчитываться за свое упорство. Пошли.
Люда начала обвинять Таню, но та решительно повысила голос:
- Немедленно уходите оба, у меня дедушка и он не глухой.
Ее тон возымел действие. Люда еще пыталась прокричать больному, что его внучка змея подколодная, но Валдис силой ее вывел и заставил замолчать уже в подъезде. Таня пошла к деду. Она насилу его успокоила, просидела рядом, пока не уснул. Ночью ему стало плохо - кровоизлияние в мозг.  Утром Таня  застала его в  бессознательном состоянии, немедленно вызвала участкового врача, позвонила отцу Лазарю, что бы он соборовал дедушку. Врач пришла первой, после осмотра протянула заполненную справку:
- Готовьтесь, пошел отек легких, сутки и его  не будет, придете с этой справкой к любому врачу без очереди и вам выпишут заключение о причине смерти, с ней же поедете за свидетельством, а там, в похоронное бюро. В милицию звонить не надо. Я думаю, что к моменту его смерти вы уже все закупите и отвозить в морг нет надобности.
Таня проводила врача и позвонила отцу. Звонить Валдису не имело смысла, никакая ученая степень не изменит ход смерти. Не зря Валдис каждый раз говорил о его ухудшающемся состоянии, но списывал это на весну, чтобы успокоить ее. Раз уж его нельзя было даже мыть, что тогда говорить о вчерашней сцене. Таня сидела и гладила руку умирающему. Пришел священник, когда он читал главу из Евангелие, дед пришел в себя, улыбнулся, поцеловал крест и опять потерял сознание. После обряда, Таня попросила исповеди, отец Лазарь выслушал ее с вниманием, он уже знал про ее любовь к Валдису и благословил ее на приход в храм вместе с ним. Потом прибежала Люда в надежде застать Валдиса. Таня ее не пригласила войти.
- Его нет, а дедушка умирает от того, что его  внучка змея.
И закрыла дверь. Страшно не было, было очень жалко больного, дед не был   вредным, не мучил своими капризами, терпеливо переносил страдания. Она вспомнила, как во всех его карманах всегда бал сахар, конфеты и семечки, он угощал детей, помня о своем голодном детдомовском детстве.
 Деда похоронили по всем правилам, организацией занимался отец, отец Лазарь отпевал новопреставленного, Таня тихо плакала перед погребением. Были Кавичусы и Зайцевы по очереди. Валдис в присутствии своих родных сказал, что это его очередная вина. Инга вынесла решение семьи:
- Таня, ты на недельку переедешь к нам, я проведу  тебе курс лечения, а ты немного поможешь мне с малышом. Собери все необходимое, Миша тебя заберет, он же будет следить за квартирой.
Тане ничего не оставалось делать, как согласиться, одной оставаться не хотела, мама к себе не пригласила, а к отцу идти сама не хотела. Валдису запретили ходить, пока он не разберется в своей семье.
   Через пару дней пришла Люда. Инга не дала ей увидеть Таню:
- Разбирайся с ним сама, мы  не противились вашей свадьбе,  никогда ни во что не вмешивались, не хотим участвовать и в ваших распрях.  Его здесь нет, пока она здесь.
- Он хочет развода.
- Если он это решил, твои скандалы только усугубят твое положение.
- Подруге дорогу расчищаешь?
- Не трогай ее, она ни в чем перед тобой не виновата, ты тоже моя подруга и не можешь нас упрекнуть в том, что мы плохо к тебе относились. Нельзя запрограммировать жизнь или любовь, ты сама все помнишь и понимаешь. Ты сильная красивая, устроишь еще свою жизнь на зависть прошлому. Уезжай, крыша над  головой есть, денег более, чем достаточно, Шурочка всегда останется нашей, помогать будем, на юге много красивых и достойных мужчин.
 Люда ушла. Дома она еще раз устроила истерику,  пригрозила, что сунет голову в петлю или газовую духовку, заявила при дочери, что отец бросает их из-за стервы и прочее, что может кричать женщина в порыве отчаяния. Валдис паковал ее вещи в контейнер. Себе он ничего не оставлял, кроме личных вещей. На следующее утро Люда обреченно подписала бумаги о разводе  в суде. Квартира была продана, контейнер отправлен, документы и деньги на руках, чемоданы у порога.
- Люда, я виноват бесконечно перед тобою, прости за весь ужас развода, я благодарен тебе за твою отдачу, за дочь, я всегда буду вспоминать только хорошее, надеюсь, ты найдешь более достойного спутника жизни, со временем, мы сможем нормально общаться ради дочери.
Люда обреченно ревела, ее мать зло поджала губы, оскорбленная за дочь, отец не держал обиды на зятя, Шурочка в оживлении  ждала такси. Ее огорчения были не долгими, она отвыкла от отца и ее мысли занимал переезд к морю.  Миша вез чемоданы на своей машине. В аэропорту все вели себя, как на похоронах, их провожали до трапа - Мишина заслуга, он уже был начальником диспетчерской службы порта. Валдис поднял дочь, вторая Люда во всем, только глаза отцовские, прижал, поцеловал:
- Береги маму и слушай ее во всем, не забывай писать письма.
Людмиле поцеловал руку и ушел без оглядки. Миша вез его домой со всеми вещами.
- Семья, я пришел, новый и сильный.
- Что еще скажешь, герой со степенью?
- Через неделю регистрация, скромное застолье, учитывая траур.
- У нас через неделю не регистрируют.
- Для меня везде исключения. Мы уезжаем на три года по контракту на Кубу.
Таня присела на ступеньки при спуске со второго этажа. Внутри все дрожало, неужели она дожила до счастья?  Первый раз она подумала о жизни, как о замечательном творении. Наступил тот самый долгожданный день. Она смотрела сверху на любимого человека и  убеждала себя - мой. Мой? Мой!





         
                Э П И Л О Г

   Великая империя всеобщего счастья развалилась на маленькие. Демократия плавно перешла во вседозволенность, маленькие люди боролись с жизнью, слабые жили в наркотическом дурмане, хитрые воровали, неудачники сидели, очень хитрые со связями воровали много и обучали своих отпрысков в европейских колледжах. Выживал сильнейший - закон джунглей и  строительства нового общества. Деньги застилали глаза  и туманили государственный ум, а потому интеллектуальный фонд нации растворялся в дальнем зарубежье, где находил достойное применение своим талантам, уверенность в завтрашнем дне и покой, а Россию пополняли вынужденные переселенцы из Средней Азии и Казахстана.
      После работы на Кубе, Валдис купил большой дом в Петергофе, куда переехали старшие Кавичусы и Зайцевы. В тяжелые времена человек живет только своей семьей. Таня и Валдис обвенчались первыми, потом их примеру последовали Зайцевы и старшие Кавичусы. Любовь сделала Таню матерью двоих сыновей-погодок, придав завершенность ее красоте. Валдис был счастливым мужем и отцом, каждый вечер благодаря Творца за то, что имел. Люда стала  Микосян, родила своему страстно-южному мужу сына и жила в трехэтажном особняке, в стиле новых армян. Шурочка при поддержке отца училась на Кипре, мечтая стать бизнес-вумен.
   Любые человеческие желания могут исполняться, а если они созидательны и полны истинной любви, то несут в этот мир гармонию.

                1989- 95гг.