Это совсем, совсем не важно..

  Сын уехал на две недели в отпуск.
  Уехал всей семьёй, с женой и ребёнком. А я каждые двадцать четыре часа хожу кормить, оставленного им кота и прибрать немного.
  Коту больше десяти лет. Мы знакомы давно. Он и на даче у нас жил и в квартире нашей, но сейчас у нас свой, и они не дружат.
 
  Когда я прихожу, он сидит у дверей и ждёт, а может приходит на шум поворота ключа, но вижу его сидящим у двери, там же, где и когда ухожу. Только сейчас он доволен и ждёт общения. Корм съеден, но он как будто и не интересуется тем, что я пришёл именно накормить его. Трётся у ног, а когда гладишь, привстаёт на задние лапы, что бы сильнее ощутить прикосновение руки, и поёт, и поёт свои песни.
 
  Сегодня я здесь уже давно, минут пять, или семь, но, сколько с ним ни будь, понято - всё мало и когда собираюсь уходить, он чувствует, сам отходит и садится именно на то же место, в пол оборота ко мне, перестаёт петь и скулить. Именно скулить, как  маленькая собачка.
  Я возвращаюсь, начинаю гладить, уговаривать, но он уже не реагирует, просто скулит и смотрит. Смотрит так, что совершенно понятно, что хочет сказать: «Уходи - мол, - уходи! Мне не удержать тебя! Но знай как мне тут одному плохо, безмерно одиноко в этой совершенно пустой квартире! Я ведь тоже человек! Мне тоже одному плохо, очень плохо!».

   Я ухожу.  Тяжело, сердце кровью обливается, и когда уже за дверью, всё еще вижу его взгляд, слышу его слабое поскуливание и это почему-то  важно. Это важно, что он ждет меня, а я не могу так просто уйти, не могу и всё.
 
  Но пройдет, может пять, может семь, может чуть больше, может совсем немного лет, и  для нас обоих это станет совсем, совсем не важно.
  А ещё каких-нибудь двадцать – тридцать тысяч, случится ещё один ледниковый период, на земле не останется никого кроме рыб,  может и их не будет, а потом триста, четыреста, ну может пятьсот миллионов лет, и снова такой же, как мой сын, оставит своего кота, в такой же одинокой квартире, на этой совершенно одинокой планете, летящей в этом непонятном пространстве неизвестно куда и за чем, со мной и котом и еще с огромным количеством людей, котов и собак, защищенных от этого чудовищного космоса тончайшим слоем атмосферы и полностью зависимых от десяти сантиметров плодородной почвы.
  Но для нас с ним тогда уже точно это будет совсем, совсем не важно.