Вечер трудного дня

Я шел по этой дороге уже больше двух суток. Иногда мне попадались съехавшие в кювет, искореженные и покрытые ржавчиной автомобили. А пейзаж оставался все таким же.
Солнце блеклым пятном еле пробивалось сквозь свинцово- серые клубы облаков, освещая унылую бурую равнину, покрытую чахлой травой. Деревьев не было. Видимо когда-то здесь простиралась степь. Пару раз на горизонте я замечал кружившие стаи каких-то птиц, которые однако не подлетали близко. Из животных лишь однажды встретил кошку, которая была неимоверно грязной, облезлой и к тому же подволакивала лапу. Она выбежала на дорогу передо мной, но ,заметив мое присутствие, сначала выгнула спину, оскалив пасть и издав утробный вой, а когда я попытался подойти, пулей шмыгнула восвояси, мимо ближайшей ржавой машины. К концу второго дня я оказался у развилки. Никаких указателей, разумеется, найти не удалось. Я решил заночевать здесь, а уже утром выбрать направление дальнейшего пути. Поставив палатку, я залез внутрь и уже достал из рюкзака термос и лепешки, задумав перекусить, как вдруг случилось непредвиденное. Я услышал шаги. Человеческие шаги. Конечно, я не слышал их уже больше месяца, с тех пор как выдвинулся из города, но ошибки быть не могло. По дороге, со стороны, противопожной той, откуда пришел я, брел человек. Поравнявшись с палаткой он остановился, видимо ее заметив. Прошло несколько тягостных мгновений прежде чем я наконец решил выйти наружу и отложил провизию. Я вылез из палатки и взору моему открылась весьма необычная картина. На дороге стоял мужчина, обросший такой бородой и покрытый таким слоем грязи и пыли, что о возрасте его можно было только гадать. На ногах его были полуразвалившиеся сандалии (и это в погоду, когда по утрам на траве блестел иней), а из одежды- темные, все в комках грязи брюки и чуть более приличного вида пиджак, у которого тем не менее был оторван один рукав. Под пиджаком виднелись дряхлые лохмотья, которые когда-то вероятно можно было назвать рубахой. Ко всему прочему этот человек, глядя на меня немигающим взглядом, глупо улыбался во весь рот, обнажив при этом такие кривые и немногочисленные зубы, глядя на которые некоторым людям стало бы пожалуй дурно. Несколько минут мы так и стояли, молча оценивая друг друга одними лишь взглядами. Наконец я решил нарушить тишину.
-Привет,- не нашел ничего другого сказать я. Человек с резко вдруг посерьезневшим лицом произнес, ясным и глубоким голосом:
-Я умер от лихорадки в болотах Сингапура,- и, сделав небольшую паузу, добавил: - Глаза голубой собаки.
После этих слов он вдруг запрокинул голову и закатился громким смехом, в котором было что-то жутковатое и зловещее. Но смех прекратился так же резко как и начался и этот странный бродяга, отвернувшись и забыв обо мне, двинулся дальше все той же неспешной, чуть шаркающей походкой. Я смотрел ему вслед, пока его фигура не исчезла в вечерних сумерках. В этот вечер я долго не мог уснуть, раз за разом вспоминая этого человека, его странную улыбку и не менее странные слова. Но усталость в конце концов сломила меня и я забылся нервным и беспокойным сном.