В прокрустовом ложе. Глава 2. Космополиты

Веня на самоподготовке читает статью о строительстве Беломоро-Балтийского канала. Сейчас много пишут о культе личности того времени.
– Надо же, – вслух читает и искренне удивляется Веня. – Канал 227 километров, 19 шлюзов. ... Ого! На его строительстве погибло 200 тысяч человек!
– А знаете, откуда пошло название «зэк?» – вдруг спросил Батя. – Именно при строительстве Беломоро-Балтийского канала имени Сталина родился этот термин. Строили канал репрессированные, которых официально называли «заключенными каналоармейцами», или сокращенно «з/к (зэ/ка)». Уже позже это слово стало нарицательным, и теперь применяется ко всем заключенным.
КорС о чем-то сосредоточенно думал, а потом спросил:
– Иванов, ты как-то говорил, что твой школьный военрук был в 1968 году в ЧССР? Интересное что-нибудь об этих событиях он вам рассказывал?
– Ну, так, кое-что, – уклончиво ответил я. По вполне понятным причинам мне совсем не хочется говорить на эту тему при всем взводе.
Глаза у Королева и Лео загорелись, и они придвинулись ко мне поближе. Поскольку я молчу, КорС потребовал:
– Рассказывай! Ну, не будь таким прошеным.
– С какого такого чуда? – счел я за лучшее уклониться.
– Хватит тебе словоблудием заниматься. Ну не томи! Я тебя слезно прошу, – дурачится КорС.
– Например, в 1969 году в ЧССР устроили судилище над теми, кто читал «Законы» Платона, – озадачил я его.
– Так это что же, это, получается, – потер Королев лоб, – Платона, жившего в V веке до нашей эры, боятся наши идеологи в ХХ веке?
– Вот самому бы почитать! – мечтательно сказал Лео. – Чтобы понять, почему это так важно.
– Это вряд ли, – огорчил я Лео, – я узнавал – «Законы» после революции у нас не переиздавались.
– У меня есть то, что вам нужно, – подсел к нам Батя. – У меня есть и «Законы» и «Держава» дореволюционного издания. Да, да, по случаю приобрел. Лично я получил особенно сильное впечатление от «Законов».
– Уже читал? Что ж ты молчал? Рассказывай! – потребовал я.
– Может, я просто дам вам ее почитать? – осторожненько так поинтересовался Батя, опасаясь за последствия своей дерзости, и с надеждой посмотрел на нас.
Мне ясно почудилось, что Батя очень сильно боится.
– Рассказывай. Среди нас стукачей нет. А если и есть, то тебе уже и так не сдобровать: книги купил, прочел, другим о них рассказываешь. Так что ты и так получишь по самое нельзя!
Бате ничего не остается, кроме как начать свой рассказ.
– Если по порядку, то начну с разгрома так называемых космополитов в 1948 году. Тогда уничтожающей  критике подвергли философские труды, в которых указывалось на евреев, как возможный объект платоновской концепции «идеального государства» и коммунистических взглядов вообще. Платон описал четыре формы государства: тимократию, олигархию, демократию и тиранию.
– Не говоря уже об «идеальном государстве», – вставил КорС.
Интересно, а он откуда об этом знает? Может, он и сам уже «Законы» тоже читал, а теперь вот нас проверяет?
– Да. Платон утверждает, что он изобразил жизнь людей, которые спаслись во время библейского потопа на вершинах гор. Если в двух словах, то учение Платона это как бы элемент Ветхого Завета – программы человечества. Он, как и Библия, в сжатом виде зафиксировал то, что со временем разворачивалось в ужасных масштабах, – Батя помолчал, словно собираясь с мыслями.
– Давай, развивай мысль дальше, – пошутил Лео.
– В «Законах» Платон описывает в буквальном смысле абсолютистско-полицейское, тоталитарное государство с неимоверно суровым законодательством, запретом всех свобод, прославлением построенной на 10 тысяч лет общественной системы, которая как будто обеспечивает общее счастье. Эта система нацелена на строительство коллективистского общества. Жестокое наказание за наименьшую вину; участие в государственном сговоре наказывается в «идеальном государстве» смертью. То же за антигосударственные действия, за сокрытие изгнанника, за переход государственной границы.
– Это ты сейчас о сталинизме, или вообще, об СССР? Это ведь наша страна – страна всеобщего блага? – хитро прищурился КорС.
– Точно! Это у нас преследуются те, кто имеет свое мнение. Там еще много правил описано. Например, за проповедь «нечестивых» идей и «неправую» магию – пожизненное заключение, или, внимание, «лечение» в психушке!  Жестко регламентируется жизнь рабочих и крестьян.
– Что, – ухмыльнулся я, – неужели и раскулачивание предусмотрено?
– Именно! Если вольноотпущенный накопил достаток, то его «раскулачивали» и уничтожали. Тех, кто занимается сразу двумя ремеслами, да еще и хвалит свой товар и выгодно его продает – тюрьма, штраф и изгнание за границу. За непочтение богов, начальников и родителей – смерть. За намерение убить кого-то – смерть, – Батя был настолько поглощен своим рассказом, что стал говорить очень громко, не замечая этого. И я решил его перебить.
– За намерение? Ты ничего не перепутал? Не за убийство?
– За намерение. А для поддержания стабильности в обществе во имя торжества идеалов общего благоденствия – целесообразны массовые репрессии! … В «идеальном государстве» все люди должны жить легко, весело и радостно. Все обязаны горячо одобрять любые действия государства, все время танцевать и петь от радости. Платон пишет, что вся держава сверху донизу должна петь, танцевать и хвалить своих руководителей.
– Прямо как в довоенные 30-е годы в СССР, – крякнул КорС.
– Это еще не все. Единственным смыслом песен и танцев должна быть хвала государству, неимоверное славословие в адрес законов, законодателей, ведущих политиков и стратегов. По замыслу Платона, это всеобщее веселье, песни и танцы должны скрывать звериную жестокость тоталитарного государства.
– Эй, вы, там, – сказал «замок», – я вам уже говорил, говорите тише, чтоб рак не свистнул! Космополиты, блин с вами. Сами своими руками, то есть языками, строите «памятник» своей глупости.
Королев, который обычно на замечания сразу начинает в позы вставать, молчит. Батя тоже молчит, но понятно, что это еще не все.
– Люди это только куклы, игрушки в руках богов и стратегов, и по собственной воле ничего делать не могут и все тут! Именно сквозь эти куклы проходят нити, через которые осуществляется управление государством. Дернули за одну ниточку – люди делают одно. Потянули за другую нитку – люди делают другое, – рубит он правду-матку с плеча.
– Да это же наша советская концепция человека-винтика, – ахнул Лео, и оглянулся по сторонам.
– Раньше считалось, что описанное в работах Платона – утопия, – внимательно и иронично заметил КорС. – Но в ХХ веке практически все, описанное у него, было воплощено в жизнь.
– Причем, заметьте, – осмелился я и негромко добавил, – в очень жестокой и циничной форме. 
– Платон знал, что нельзя отрицать приоритет личности во имя всеобщего благоденствия (светлого будущего!), идеи коллективистского государства, – говорит Батя. Он здорово умеет говорить кратко, самую суть. Никому это лучше не удается, чем ему.
– Это же предупреждение! Да, – взволнованно заговорил Лео, сбиваясь. – Платон предупреждал нас, что нельзя замахиваться на основы цивилизации, на личность, как главную ценность социального прогресса!
– Да, – жестко сказал Батя, и черты его лица приобрели непривычную для него резкость, – иначе рождаются страны кукол и кукловодов, тирания и деспотия. Выходит, что Библия и Платон предупреждают об одном и том же.
– Предлагаю прекратить наш разговор, – силясь улыбнуться, предложил Королев, – а то продолжить его мы запросто сможем на Колыме. Причем прямо завтра.
– Прикольная перспектива – грызть свои локти завтра на Колыме! Ладно, Толик, он сибиряка, и ему особо не привыкать, – неудачно пошутил Лео, тема ведь эта не поражает никого тонким лиризмом и не настраивает на романтический лад. – До встречи на Колыме! Хотя лично я мечтаю побывать на Индигирке!
– Только локоть укусить не удастся в любом случае, – говорит КорС.
– Ошибаешься, – улыбается Миша. – Попроси Иванова, он сломает тебе руку, и ты сможешь укусить свой локоть! Заметь, с удовольствием сломает! Я сфотографирую это дело, и у тебя будет доказательство того, что ты таки смог укусить свой локоть! Прикинь, сколько споров ты сможешь выиграть! Так что с тебя причитается в любом случае!
– Как это, в любом? – насторожился КорС.
– За то, чтобы тебе руку не ломать, теперь тоже придется выставить магарыч! Так что выбирай: или, или!
Что касается меня, то я в который раз словил себя на мысли, что мои малограмотные бабушки знают гораздо больше о Библии и, соответственно, о жизни, чем я, такой умный и современный.
– Толик, – снова придвинулся Королев, – а что еще интересного рассказывал ваш военрук?
Нужно хоть что-нибудь рассказать, подумал я, хорошо понимая, что от КорСа просто так не отделаешься. Если уж он чего-то захочет, то сразу становится такой целеустремленный, как носорог или танк!
– Вряд ли я смогу тебе сообщить что-то новое о тех событиях. «Пражская весна», либерализация экономики, появление частного предпринимательства, гласность, новые независимые от партии общественные организации. Объявление о построении «социализма с человеческим лицом». Как результат – введение в ЧССР советских, немецких, болгарских, румынских и польских воинских частей. Общая численность группировки составила 200 тысяч человек и 5 тысяч танков. Вооруженные силы Чехословакии не сопротивлялись. Их просто разоружили. Страну заняли за несколько часов. Сначала в ЧССР думали, что начались совместные учения войск ОВД. Вначале, в самые первые часы наши войска даже приветствовали, бросали на танки цветы, кричали «Ура!», махали руками. Наши войска захватили радиостанцию в Праге, после этого по всей стране заработали подпольные передвижные радиостанции на грузовиках «Татра». По ним наши войска называли оккупантами, агрессорами  и призывали народ к сопротивлению. Правда, сопротивляться чехи не стали.
– Конечно, – проворчал Королев, – они еще слишком хорошо помнили, как в 1956 году мы потопили в крови восстание венгров.
– На улицах снимали названия улиц, номера домов. Наших солдат призывали возвращаться к своим «Наташам»; им кричали: «Иван, иди домой!», «Вы нас – танками, мы вас – шайбами!» Камнями, правда, часто забрасывали, плевали на наших солдат. Немецкие солдаты с чехами не церемонились: стреляли поверх голов, били их прикладами.
– И много людей погибло в ЧССР? – спросил Лео.
– 72 мирных жителя, 11 наших солдат. После того, как наши войска восстановили прежний порядок, из ЧССР выехали за границу почти 300 тысяч чехов и словаков.
– Толик, ты еще забыл рассказать про студента Яна Палаха, который в знак протеста сжег себя на Вацлавской площади в Праге, – напомнил Батя, и задумчиво обронил: – Предпринимательство, гласность и танки. Разве то, что сейчас происходит у нас в стране не похоже на то, что начиналось в ЧССР в 1968?
– Похоже, – кивнул головой Королев, – только танки к нам ввести некому. Бать, а ты куда намылился?
– Мороженого поем, я давно заметил, что оно мне здорово от стресса помогает, – и, Батя, подражая голосу то ли Левитана, то ли Игоря Дмитриева, негромко сказал: – Нынешнее поколение советских людей будет жить при капитализме.
К счастью, Вася сегодня в наряде, так что никто никак на эти слова не отреагировал. Зато в аудиторию вошел взводный и сразу спросил, о чем это мы там так увлеченно шепчемся. Батя растерялся и прячет глаза, и я взял инициативу в свои руки:
– Да я начал рассказывать один забавный случай, свидетелем которого был в увольнении, но не успел!
Взводный тоже пожелали послушать эту историю, и я стал вдохновенно импровизировать:
– Зашел я в аптеку, чтобы цитрамона купить, а дед передо мной просит крысиного яду да побольше. «Что, дедушка, – шутит фармацевт, – так бабушка довела?»
Как сказал мама Жора, история ему офигенно понравилась. После этого он заметил, что взвод при его появлении поднимался медленно, и уже в следующий раз мы должны вставать как пробки из бутылки.
– Да, товарищи курсанты, – вспомнил вдруг мама Жора, – я чего заходил-то! Вы теперь третьекурсники, а это значит, что не грех вам начинать думать о своей семейной жизни. Знакомьтесь, встречайтесь, влюбляйтесь, женитесь! Пора вам понемногу становиться мужчинами, а слово мужчина состоит из двух слов «муж» и «чин». Мужьями вы станете после женитьбы, ну а чин получите уже после окончания училища.
– А курсант это не чин? – спрашивает КорС.
– Королев, ваша зарплата позволяет вам содержать семью?
– Зачем же тогда нам сейчас жениться? – недоумевает КорС.
– Потом вам на это может не хватить времени, – шутит мама Жора, – или расхватают всех красивых девушек, что тогда будете делать?
И он, довольный собой, с легким сердцем оставил нас, а мы продолжили спокойно заниматься кто чем.