Тайна жёлтого озера

 
     Давно хотелось мне попасть на озеро, да ещё с ночёвкой, натянуть палатку, разложить костёр и посидеть у огня, вглядываясь сквозь дым в неподвижную водную гладь, ощущая вечный покой и бессуетность жизни.
     Добираться до озера далековато, километра три, и дорога то круто и петляя уходит вверх, то стремительно спускается со склона.  Идёшь, разглядывая  простирающиеся холмы, покрытые жёлто-зелёной травой, чабрецом и  мелкой ромашкой, спотыкаясь о красноватые, словно нарочно разбросанные по дороге камни, и предвкушаешь удовольствие, которое тебе предстоит. Вот и озеро, оно блестит издалека, отражая солнечные лучи, и я зачарованно вглядываюсь в его зеркальную поверхность и вдыхаю тёплый влажный воздух.  Преодолеваю последний холм, разуваюсь и иду босиком по нагретой земле, стараясь не попасть в лапы, расставленные чахлой колючей травой, не наступить на сонного ужа, которых тут немало; как ленивые дачники, они расползаются по круглой каменистой скале и загорают. Обогнув залив, выхожу к левому рукаву озера, похожему на мощное щупальце какого-то океанского чудовища, сбрасываю со спины чехол с палаткой и небольшой рюкзак и иду к воде, осторожно ступая по острым камешкам.
     Это озеро появилось несколько лет назад. Когда я расспрашиваю пожилых людей, откуда пришла вода, ведь речки поблизости нет, они только пожимают плечами да твердят, что озера тут не было, а вот откуда оно взялось – никто не знает, не помнят даже, что было раньше на этом месте. Загадка, да и только.
      Я вытряхиваю из чехла палатку, растягиваю её дно, вгоняю в отверстия алюминиевые колышки, потом устанавливаю внутри два длинных стояка и натягиваю верхнее полотнище, стараясь, чтобы палатка получилась ровной. Теперь мне остаётся только закрепить передний шнур, от которого зависит надёжность всего строения, и палатка готова. Небольшая, жёлтая, она одиноко смотрится на фоне серого неба. Забросив в неё рюкзак, я с небольшим топориком в руках отправляюсь на поиски хвороста для костра. Его тут много, потому что озеро со всех сторон обступают деревья, появившиеся здесь так же загадочно, как и само озеро. Побродив немного среди тополей и осин и выбрав сухие ветки, я возвращаюсь к палатке. Солнце уже близко к горизонту, от его розовых прощальных лучей водная гладь тоже розовеет.
     Огонёк загорается быстро и послушно ползёт по сучьям, с хрустом их уминая, я ещё подбрасываю хвороста, сажусь у костра и задумчиво вслушиваюсь во всё, что окружает меня. Где-то у самого берега плеснулась рыба, подпрыгнула и снова ушла вглубь, оставляя на воде круги. В заливе заворочались лягушки, собираясь завести свои монотонные песни. Какая-то птица зашуршала ветками дерева за моей спиной, возможно, проверяя, никто ли не подбирается к её гнезду.
     Сколько же путников грелись вот так же у костра, слушая природу и себя? Понять себя можно только наедине с этим чудесным миром, созданным каким-то святым или великим шутником.
     Костёр догорает, и ночь сразу же овладевает последним светлым островком. Вздохнув с сожалением, что всё окончилось так быстро, вползаю в палатку, зарываюсь в спальник и, положив под голову рюкзак, засыпаю.
     Но сон мой – продолжение неясных мыслей и загадок. Меня в моих сновидениях нет, я, точно зритель, наблюдаю за всем со стороны.
     - Я раскрою тебе мою страшную тайну, - шепчет кто-то мне на ухо, - ты узнаешь, что случилось с жёлтым городом и людьми, жившими в нём когда-то…
     Я хочу отмахнуться от назойливого кого-то, но вдруг понимаю, что это разговаривает со мной озеро. Но я не могу ответить ему ни слова и проваливаюсь, проваливаюсь куда-то далеко-далеко в прошлое… Или в будущее?
  *     *     *
     Была большая страна, и было в ней много-много городов, маленьких и больших, красивых и не очень.  Этот же город был самым старым, и жили в нём неплохие люди. Они построили много прекрасных домов, научились печь хлеб, делать вино. Они поклонялись своим богам и верили, что те одарят их мудростью и долголетием. Но однажды людям захотелось стать свободными.
     - Мы должны объявить свой город не зависимым ни от каких других городов! – сказал один житель.
     - Нам необходимо бороться за чистоту своей крови! – подтвердил второй.
     - И все мы должны говорить только на своём родном языке! – поддержал их третий.
     Народ собрался на главной площади, и старейшины объявили решение: «Каждый житель, думающий о собственной судьбе и судьбе родного города, должен к утру поставить на двери своего дома жёлтый крест. Это будет означать, что он выбирает свободу».
     Всю ночь на улицах города горели факелы, это воодушевлённые горожане, опьянённые долгожданной свободой, бродили в обнимку и пели песни, а количество крестов всё росло и росло. К утру весь город был в жёлтых крестах. И странно, что никто не заметил, как из яркого и красочного он стал жёлтым: жёлтые дома и жёлтые заборы, жёлтые камни и жёлтый песок, жёлтые деревья и того же оттенка цветы, и только лужи отражали в себе нежно-голубое небо.  Голубое небо в жёлтой луже…
     - Посмотрите! – удивился маленький толстый человечек. – А на этом доме нет креста!
     - Нет! Нет! – закричали другие люди. – Он не хочет быть свободным?!
     И в окна дома полетели жёлтые камни, с хрустом ломающие стёкла. На следующий день дом этот опустел, и никто не знал, куда подевались его хозяева.
     Жители других городов никак не могли понять, что же такое случилось с их соседями, а соседи очень возгордились тем, что они стали свободными.
     - Нам теперь никто не нужен! – смеялись они. – Мы и сами проживём!
     И стали жить сами. Перестали ездить в гости, писать письма, пели только свои песни, любили только своих мужчин и женщин и женились тоже только на своих. Но и этого им показалось мало.
     - А что, если мы сделаем глубокий ров вокруг города и наполним его водой? Тогда уж никто не сможет пробраться  нам!
     Так и сделали. Теперь жёлтый город со всех сторон окружал ров, с остальным миром его связывал только узенький перешеек, надёжно укреплённый и постоянно охраняемый.
     Поначалу в город ещё приезжали телеги, привозили соль, муку, мёд, но и эти оказии скоро прекратились.
     - Нам ничего не нужно! – гордо заявили горожане. – У нас всё есть!
     Хотя находились и такие, которым очень хотелось удрать к родителям или детям, жившим в других городах. Несчастные бросались в воду, надеясь переплыть ров, но тонули, так и не достигнув желанного берега.
     Люди отказались молиться старым богам, хотя бы потому, что им молились соседи, они пожелали иметь собственного бога, а тех, кто не хотел признать новую веру, окрестили иноверцами. Кому-то из жителей города пришла в голову мысль избавиться от этих людей. Иноверцев изловили, побили и бросили в высокий и мрачный жёлтый дом, приставив охрану. Однако народ был недоволен тем, что за его счёт собираются кормить узников и потребовал:
     - Повесить их!
     Старейшины пошли навстречу народному желанию и очистили город от иноверцев. Чего не сделаешь ради собственного народа?
     Теперь недовольство людей вызвала сама власть, по городу прошёл слух, что окраина взбунтовалась, требует хлеба, которого не видит уже целую неделю. Центр окраину не поддержал, за что получил от власти больший, чем обычно, хлебный паёк. Кто молчит, тот и выигрывает. И вообще, в жизни любого города ведущую роль играет именно центр, а не какие-то там окраины…
     Снова в городе воцарился покой, но власти смекнули, что без стражей порядка им не прожить, и собрали армию.  Вооружили её бамбуковыми дубинками и кленовыми вилами, одели в жёлтую форму и чёрные фуражки, на кокардах которых красовался всё тот же жёлтый крест. Тех же, кто не захотел служить в армии и защищать независимость, изгнали из города.
     Перепуганные горожане затаились. А чтобы они перестали ещё и общаться, власти отменили все средства передвижения по городу.
     Город стал хиреть. Мусор давно никто не вывозил, и улицы превратились в помойку. Земля не давала урожая, и по городу пошёл гулять голод. Люди болели и умирали чаще, чем рождались. Питьевая вода кончилась, и все бросились рыть колодцы.
     И тут произошло что-то страшное: земля, наблюдавшая за сумасшедшим городом, потеряла терпение и решила наказать людей за их гордыню. Земля вздрогнула, глухо застонала, треснула, точно накалившаяся лампочка, и вода, жёлтая и зловонная, хлынула на поверхность, смывая всё на своём пути.  Дома, как спичечные коробки, распадались на части, деревья с болью вырывали из крошащейся почвы свои старые корни и пускались вплавь вслед за мусором, а люди плакали и молились, но новый бог их почему-то не слышал.
     К вечеру на том месте, где был город, красовалось огромное озеро, а о городе напоминали только одинокие жёлтые листья. Сорванные с утонувших деревьев, они зябко плавали по прозрачной поверхности нового озера, поглотившего свободный город.
  *    *    *
    Я открываю глаза и вижу, что уже утро, что лежу я   в жёлтой палатке. Ну и сны же снятся мне! Выбравшись наружу, иду к берегу и внимательно рассматриваю озеро. Так вот оно какое! И вот какую тайну оно хранит! И всё же меня не оставляет мысль, что где-то  и когда-то я это уже слышала или даже видела.  Просто какое-то де жа вю…
               Рассказ написан в 1993 году.