В штопоре

 
Лысов сидел за столом в офисе и, услышав стук в
дверь, крикнул:
— Заказал полчаса назад! Сдохнешь с голоду пре-
жде, чем дождёшься вашу пиццу!
— Я не по этому поводу, — тихо произнёс вошед-
ший блондин с серыми, чуть прищуренными глазами,
холодным и проницательным взглядом.
— Судя по форме, лётчик. Из шоу?
— Не из вашего проекта, — спокойно ответил ви-
зитёр. — Настоящий командир воздушного судна.
— Мой рейс в восемь вечера! — воскликнул Лы-
сов. — Обходите всех пассажиров?!
— Куда летите?
— В Лондон.
— Не мой рейс.
— Присядьте, — Лысов, нахмурившись, указал на
кресло. — Объясните, что вам надо! И покороче: у
меня куча дел!
КВС сел напротив Лысова и сказал:
— Совет родственников пострадавших в авиака-
тастрофах просит прекратить постановку вашего шоу.
У людей горе, а вы устроили хохму. Гибель людей в са-
молёте — это не смешно.
— А совет знает, что такое бизнес?! — воскликнул
раздражённым тоном Лысов. — Кто оплатит неустой-
ку?! Люди обожают смотреть, как другие падают! Если
у вас всё, то закончим на этом! Мне нужно работать!
КВС встал и направился к выходу.
— В конце концов, вы разбиваете самолёты! Не
я! — крикнул вдогонку Лысов.
КВС остановился и обернулся. В глазах вспыхнул ме-
таллический блеск, крепко сжатые кулаки хрустнули.
— Нет! — сказал он. — Это вы. Те, у которых в гла-
зах — только цифры их денежных счётов.
КВС вышел. К нему подскочил парень с плоской ко-
робкой в руках.
— Непробиваем, — сказал ему КВС и взглянул на
цветастую упаковку. — Это что?
— Принёс разносчик пиццы, — ответил молодой
человек. — Я представился сотрудником и оплатил,
чтобы вам не мешать.
— Включаем вариант Б, — тихо произнёс КВС.
Парень кивнул и бросил напряжённый взгляд на
дверь офиса…
Лысов проснулся в кресле от сильного толчка и ог-
ляделся: позади и спереди — пустые сиденья салона
авиалайнера. На часах — восемь тридцать.
«У меня же рейс!» — Лысов освободился от ремня
безопасности и встал. Опять тряхнуло, и он едва удер-
жался, схватившись за спинку сиденья.
«Что я делаю в тренажёре?! — подумал Лысов. —
Как в нём оказался? Помню разносчика пиццы и пепси-
колы. Затем посланник от возмущённых обывателей!
Нет, он пришёл прежде. Голова гудит, словно колокол!
Как я сюда…» — внезапно мысли оборвались. Взгляд,
мельком брошенный в иллюминатор, словно примёрз
к крылу самолёта, белевшему снаружи.
«Муляж, — Лысов прислушался к гулу мотора. —
Натурально звучит».
В противоположном иллюминаторе увидел второе
крыло и направился к выходу. Дверь — герметизиро-
вана.
Лысов устремился к кабине, осмотрел пустые крес-
ла пилотов, валявшиеся в них наушники и многочис-
ленные светящиеся на панели управления приборы.
— Что за хрень?! — воскликнул Лысов. — Почему
тренажёр работает и никого нет! Как выбраться?!
Не найдя в карманах телефона, он схватил науш-
ники и, надев, крикнул:
— Кто- нибудь слышит меня?! Я внутри работаю-
щего симулятора!
Из наушников донеслось:
— Триста седьмой, вижу вас на радаре: курс — сто
восемьдесят, высота — три шесть ноль. Подтвердите.
— Не могу выйти из тренажёра! — заорал Лысов.
Голос монотонно бубнил координаты.
— Хватит дурить! — крикнул Лысов. — Немедлен-
но выпустите меня!
— Кто говорит?
— Лысов Анатолий Иванович! Как бы пассажир!
— Где экипаж? Что делаете в кабине пилота?
— Я один! — крикнул Лысов. — Помогите выклю-
чить тренажёр и выйти!
— Ваш рейс Санкт-Петербург — Лондон с посад-
кой в Хитроу?
— Собирался лететь этим рейсом, но застрял на
съёмочной площадке.
— Посмотрите на нумератор штурвала. Какие
цифры?
— Эти колёсики? 3-0-7.
— Летите курсом на Хитроу.
— Я в самолёте?! — воскликнул Лысов. — Как я
мог здесь очутиться?!
— Меня больше беспокоит, сможете ли его вести.
Имели дело с боингами?
— Шутите?!
— Посмотрите на дисплей с синим полем и корич-
невым. Небо и земля. Какое больше?
— Одинаково.
— Соотношение линии земли и крыла?
— Ровное.
— Скорость?
— Двести.
— Срочно найдите пилота!
Лысов оставил кабину и обыскал авиалайнер.
— Слышите?! — вернувшись в кресло пилота и на-
дев наушники, крикнул Лысов. — В самолёте никого.
— Куда все делись?
— Не знаю даже, как сам здесь оказался.
— Самолёт пропал из поля видимости и через ми-
нуту появился на радарах. В том месте подозревают
чёрную дыру. Некоторые пассажиры исчезали. У тех,
кто оставался, случалась амнезия. Не было тряски,
взрыва, отключения электричества?
— Ни хрена не помню! — воскликнул Лысов.
— Спокойствие! Уточним идентификацию. От-
ключите автопилот. Найдите кнопку на внешней
стороне штурвала. Затем поверните штурвал чуть
влево.
Лысов нажал на кнопку и двинул руль.
— Готово, — крикнул он.
— 307-й, подтверждаю изменение курса. Осторож-
но поверните вправо.
Лысов выполнил.
— 307-й, это определённо вы, — сказал диспет-
чер. — Включите автопилот. Посмотрите количество
топлива. Три круглых дисплея с надписью. Знаете ан-
глийский?
— Учился в Кембридже! — воскликнул Лысов и че-
рез минуту ответил:
— На двух — по десять, на центральном — двадцать.
— Включите внешние огни. Тумблер в нижней ча-
сти панели самый левый. Ни в коем случае не трогай-
те тумблер запуска двигателя. Он ближе к центру.
— Готово.
— Что видите?
— Луч прожектора и темень.
Лысов ощутил мощную вибрацию.
— Трясёт! — крикнул он.
— Над вами только что прошёл Ан, — ответил дис-
петчер. — Его воздушный поток и создал турбулент-
ность.
Самолёт выровнялся, тряска кончилась. Боинг на-
бирал высоту.
Лысов поискал радиочастоты — ответили по-
английски:
— Виски аполлон!
— Остался один и не умею водить самолёт, — крик-
нул Лысов. — Скажи, как посадить!
— Долго болтать в эфире нельзя. Если идёте ровно,
ничего не трогайте. Просите ближайший аэродром
для аварийной посадки. Погода дрянь. Просите инс-
трукцию у диспетчера.
— Чтоб тебя! — Лысов ощутил, как сдавило моче-
вой пузырь. Он встал с кресла и направился в туалет.
Затем ещё раз прошёлся по салону — ни мобиль-
ного, ни какого-либо ключа к разгадке происходя-
щего. Он прильнул к иллюминатору и смотрел на
крыло.
«Разобью стекло, вылезу и разберусь с теми, кто
затеял этот фарс, — молнией мелькнуло в голове у Лы-
сова. — Думают, я поверю в чёрные дыры?!»
Другая мысль парализовала волю: если он дей-
ствительно летит, то самолёт разгерметизируется и
сажать будет некому.
«Кажется или в самом деле дождь?», — приглядев-
шись, подумал Лысов и услышал сильный стук над го-
ловой.
Удары участились и слились в оглушительный
треск.
Лысов, матерясь, бросился к кабине пилота. В ло-
бовое стекло колотили мириады летящих градин.
«С куриное яйцо!» — воскликнул Лысов и надел нау-
шники.
— Диспетчерская, 307-й, слышите меня?
— 307-й, диспетчер «Немецких авиалиний». Ваши
условия?
— Я один на борту и не пилот. Организуйте ава-
рийную посадку!
— Что случилось с пассажирами и экипажем?
— Расскажу на земле!
— Сигмэт: на пути грозовой фронт.
— А то я не заметил! — крикнул Лысов. — Град
крушит со всех сторон картечью!
Лысов отыскал на панели радар метеоусловий.
— На указателе погоды лишь тонкие полоски чёр-
ного.
— Всё остальное белое? Это и есть тучи, — от-
ветил диспетчер и спросил: — Вы гражданин какой
страны?
Лысов в растерянности пробормотал:
— России, — затем крикнул: — Какое это имеет
значение?!
— Я должен знать, как лучше давать информацию.
Буду переводить футы в метры! Поняли?
— Да.
— До Берлина шестнадцать тысяч метров, высота
девять тысяч. В аэропорту видимость 650, облачность
70 над полосой. Посадите по курсоглиссадной. Вклю-
чим осевые огни. Курс 180. На Темплхоф. Снижайтесь
2700.
Лысов мучительно пытался вспомнить что-то свя-
занное с Темплхофом и дрожащими пальцами крутил
ручку радиостанции.
Через минуту скрежетания пробился голос.
— Скажите, в каком состоянии аэропорт Тем-
плхоф?! — спросил Лысов.
— Давно закрыт, — ответил голос. — Желаю уда-
чи!
— Какого хрена заманиваете в Темплхоф?! — за-
рычал Лысов, вызвав диспетчера. — Чтобы безопасно
для вас разбился?!
— В других аэропортах зоны ожидания перепол-
нены. В Темплхофе освещение и радиомаяки в рабо-
чем состоянии, туда уже прибыли диспетчеры и спа-
сательные службы. То, что аэропорт пустует, создаёт
оптимальные условия для инструментального захода
на посадку: полное отсутствие помех маячных радио-
сигналов и несколько свободных полос для подстра-
ховки! Все мои действия направлены исключительно
на ваше спасение! Поняли?
— Да, — ответил Лысов.
— Основные приборы, которые понадобятся при
посадке: рычаги тяги двигателей!
— Рукоятки на барабане?
— Да. Справа рычажок с надписью «флэп». Это за-
крылки. На подходе, получив сигнал, выпустите на 30
градусов. Переключатель переднего шасси!
— Вижу.
— Центрального!
— Нашёл.
— Запомните: оно первым касается полосы! Кноп-
ка управления тормозами!
— Есть!
— Тумблер переключения пилотажных приборов
на посадку. На верхнем щитке.
— Кажется, вот.
— После переключения заработает индикатор сле-
пой посадки. Стрелка будет показывать положение
линии глиссады относительно движения самолёта.
Снижайтесь 2000. Уменьшите тягу двигателей.
Трясущимися руками Лысов выполнил указания
и минуту сидел молча, с тревогой поглядывал на при-
борную панель.
«Какие шансы? Опытные пилоты в тумане разби-
ваются», — подумал Лысов и сказал:
— Запишите моё обращение к семье.
— Все переговоры записываются. Сообщение ос-
танется и на бортовом самописце.
— Понял. Дорогая Оленька, сажаю самолет в Бер-
лине в опасных метеоусловиях. Экипажа и пассажиров
нет! Хочу, чтобы ты знала: я очень тебя люблю. Целую
крепко Антошку. Сынок, расти настоящим мужиком,
как твой папа! — У Лысова на глазах выступили слёзы
и ком подкатил к горлу. Он стиснул зубы на мгнове-
ние, сделал глубокий вдох и выдох.
— 307-й! Диспетчерская Темплхоф! Приближае-
тесь к глиссаде. Снижайтесь 600. Давление 9-8-7 Гек-
топаскалей. Установите на альтиметре.
— Что за херня?! — взревел Лысов.
— Высотомер, — после короткой паузы диспетчер
добавил: — Ладно, не трогайте.
Лысов достал крестик, поцеловал и перекрестил-
ся.
— 307-й, подходите к курсу. Выпускайте закрылки
и шасси. Тумблер пилотажных приборов — в режим
посадки. Ждите сигнала от курсового радиомаяка.
Код: альфа омега. Точка, тире и три тире. Следите за
индикатором прибора слепой посадки.
— Не слышу сигналов, — сказал Лысов, выполнив
указания.
— Видите линию глиссады на дисплее?
— Нет!
— Курсовые огни?
— Нет.
— Ваши посадочные включены?
— Да, но ни черта не видно! Самолёт раскачивает-
ся! Компьютер приказывает подниматься!
После короткой паузы Лысов услышал:
— 307-й, скорость 140, высота 100 набирайте да-
лее соответственно 200 и 2100, курс 170.
— Как это понимать?!
— Режим взлётный. Маяк не устанавливает связи с
бортовым компьютером.
— Какого хрена затащили меня к долбаным мая-
кам?! — крикнул в ярости Лысов, дёрнул рычаг тяги и
потянул штурвал на себя.
Боинг вздёрнул нос и накренился, и Лысов с тру-
дом возвратил его в горизонтальное положение. Блед-
ный и мокрый от пота, он разговаривал с самолётом:
— Сдурел, браток?! Команда была «вверх», а не «на бок»!
«Предельный угол атаки», — ответил голос сверху.
— Что это? — спросил Лысов у диспетчера.
— Опустите нос, — ответил тот. — Иначе свали-
тесь в штопор. Посмотрите скорости?
— Воздушная — 160, вертикальная возрастает. По-
чему заваливаюсь влево?
— Может быть, причина в левом двигателе…
— Если увеличу тягу — поможет?
— При задранном носе опасно это делать. Подо-
ждите, я уточню.
— Тебе хорошо у себя в кабинете ждать! Меня кру-
тит, как в мясорубке! Врубаю тягу!
Лысов повернул рычаг и отжал штурвал. Боинг
дёрнулся вправо.
Наверху пронзительно завизжало. На дисплее вы-
скочило аварийное предупреждение.
— Давление в двигателе подскочило, а скорость не
повышается!
Штурвал затрясло, самолёт сильно кренился.
«Опасный угол», — гнусавил компьютер.
— Выпрями свои грёбаные крылья! — заорал Лы-
сов, тщетно поворачивая штурвал.
— В каком положении закрылки? — послышался
голос диспетчера.
Лысов ответил.
— При наборе скорости и высоты 40 градусов
слишком много! — сказал диспетчер. — Поэтому вас
тащило вверх и болтало. Поставьте 15, уменьшите
тягу в левом и держите данную высоту и курс 170. На
Кильскую автомагистраль. Предупрежу, чтобы при-
готовили полосу. Фонари по обе стороны обочины и
сотни свободных километров.
— Вам удобнее, чтоб я грохнулся в проливе? —
проворчал Лысов.
— До него ещё дотянуть надо!
Лысов двинул рычажок «флэп». Самолёт дёргался
и двигался вьюном, словно подражал ползущей змее.
Лысов услышал хлопок и почувствовал едкий запах.
Едва Лысов открыл рот, чтобы доложить диспетче-
ру, как самолёт содрогнулся второй раз.
— Чувствую задымление, — просипел Лысов.
— Дым идёт из салона?
— Не знаю! Не встать с кресла. На меня словно
«КамАЗ» наехал! Теряю высоту!
— Сколько горючего?
— На кой оно мне, если двигатели сдохли?! —
крикнул Лысов. — Ах ты вот о чём! Тридцать тонн.
Высота две тысячи метров! Дымина жуткая, почти ни-
чего не видно. Эх, Толик, отгулял ты своё! Прощайте,
Оленька и Антоха! Целую вас крепко! Очень вас лю-
блю! Тысяча метров, — Лысов стиснул зубы, чтобы не
закричать, по лицу его катились слёзы. — Пятьсот!
Глаза застлала пелена, сознание погасло…
Лысов очнулся в больничной палате. Встал с по-
стели, осмотрел руки и ноги — целы. Вошёл доктор и
улыбнулся.
— Как самочувствие?
— Нормально! Я в Германии?
— В Санкт-Петербурге!
— Самолёт не разбился?
— Какой самолёт? Вас нашли спящим на скамей-
ке. Хотели в вытрезвитель определить, затем разобра-
лись и — в больницу. Крепко спали. Где наглотались
хлороформу? С этим поосторожнее надо! Можно и не
проснуться. Кстати, вот ваш мобильный! Мы отклю-
чили — замучили вызовами.
Лысов схватил телефон, включил и позвонил жене.
— Ты в Лондоне? — спросила она.
— Нет. Оля, ты дома? Сейчас приеду, расскажу. Как
Антошка?
— Нормально! Наелся и спит.
— Целую! — едва он отключил связь, как пришло
видеосообщение. Лысов открыл и увидел себя, сидяще-
го в кабине пилота с выпученными от ужаса глазами.
«Не сон! — омрачился Лысов. — Со мной валяли
дурака!»
Следующее сообщение гласило: «Сворачиваем
шоу?»
«Вот оно что!» — подумал Лысов. В задумчивости
ответил на вызов и услышал голос исполнительного
директора:
— Анатолий Иванович, звонили из Лондона. Что
случилось?
— Ничего. Передумал лететь. Бумаги с телевизи-
онщиками ещё не подписали?
— Сегодня встречаемся. Может, и вы подъедете?
— Нет, — глухо проговорил Лысов. — Шоу маст
нот го он.
— Что?!
— На хрен это шоу! Расплатитесь со всеми и под
зад коленом! Придумаете что-нибудь интереснее —
позвоните!
Одевшись, Лысов покинул больницу и помчался
домой.