Семена веры

Фаниль  ГИМАДИСЛАМОВ

представляет


СЕМЕНА  ВЕРЫ
(Рассказ)

Жара, жара, жара!
Пустынный ветер не приносит прохлады, только иссушает тело.
На солнце металл машины раскаляется как сковорода. Хоть яичницу жарь!
Единственное спасение от адского климата небольшая тень от натянутого тента. Если бы я заранее не предусмотрел эту возможность, беда пришла бы скоро.
Наша компания из четырех отважных путешественников забрела слишком далеко. Кругом  нескончаемая степь. Осока и саксаулы. Нет никаких признаков фауны – даже мелкой пустынной нерастительной жизни. И где ему быть, если нигде на многие километры не видно ни грамма воды. Живое прячется глубоко под землей.
А с верхотуры небес палит беспощадное солнце.
Когда рядом пальмы, песок и бассейн, солнце твой друг.
Но стоит ситуации измениться, небесное светило превращается в оборотня. В абсолютное зло, которое убивает, убивает, убивает.
Честно говоря, я не люблю иметь дело с имбицилами. Этим медицинским термином я называю людей, которые живут, руководствуясь  своей, только им понятной, логикой.
Например, был у меня друг детства.
Мы долго с ним поддерживали отношения. Только один пример.
Как-то в бане – уже изрядно натопленной – мы вышли в предбанник, а он, не слушая мои протесты, кинул в топку два только что срубленных березовых обрубка.
Лучше бы он кинул эти напустившие в предбанник дым поленья, когда мы зашли париться. А так…  дышали чадом, а потом, попарившись, и вовсе вышли из бани. Дрова непонятно кому были предназначены.
Это только один эпизод. Когда я понял, что приятель с годами только деградирует, я благоразумно перестал поддерживать с ним отношения. Иначе недолго заразиться бестолковщиной.
Даже предусмотрительный человек однажды наступает на грабли. Моя ошибка состояла в том, что я пошел у друзей на поводу.
Когда стали готовиться к путешествию, как-то неожиданно в виртуальном списке туристов появился он.
Он - это мой детский друг Фаяз. Мне бы надо было настоять на своем.
Друзья убедили, что я придираюсь. Что не все плохо с Фаязом. Он уже не тот разгильдяй, каковым, по моему мнению, он был всю свою жизнь.
Увы, дал слабинку и теперь каюсь.
Мои подозрения оправдались. В самый опасный момент.
Солончаки тянулись далеко во все стороны. Дорога, и раньше едва заметная, куда-то испарилась.
То есть я стал понимать, что мы заблудились.
Я и раньше терял ориентацию.
Это бывает с каждым в любом походе. Но здесь, в бескрайней степи, подобное называется непростительной ошибкой. Иногда смертельной.
Более того очень скоро я обнаружил, что сильно несет бензином.
- Неужели бензопровод дал течь? – испугался я.
С бензобаком и проводом было все в порядке.
Вылился бензин из упавшей канистры. Последней неиспользованной.
Тут я вспомнил, что накануне Фаяз просил у ребят бензин, чтобы заправить свою импортную зажигалку.
Все! Крындец.
Я корил себя, что не проверил за Фаязом. Наверное, наш убийца неплотно завернул крышку. Самоубийца - да и только.
Надо успокоиться.
Когда-нибудь все мы умрем. Никак не хочется принимать версию, что это «когда-нибудь уже рядом».
Голова зудела. От жары и безысходности.
Без истерики сообщить ребятам тревожную новость.
А потом вместе сесть и хорошо подумать. Вдруг есть какой-нибудь выход.
Перед глазами, словно в кинопленке, прокрутился весь проделанный путь. До настоящего момента мы делали все правильно.
И сейчас надо будет принять правильное решение.
Можно идти к солнцу - и рано или поздно выйти к людям.
Возможно.
Но это рулетка. Вдруг путь ведет вглубь пустыни.
Тогда это будет последнее неверное решение в жизни.

Кличка Злюкина была Доктор Зло.
Я вытащил его из одного предприятия, генеральный директор которого был настоящим деспотом.
Злюкин был добрейший человек, он терпел все унижения на работе и добросовестно выполнял все больше и больше усложняющиеся задания.
В то же время, как покорная шахтерская лошадка, он ни разу не возмутился, не показал какого-либо недовольства, словом, никак не проявлял чувств от нагрузки, которая порой занимала даже его выходные.
Злюкин считал, что сам виноват, раз не укладывается в рабочую неделю.
Вот так и наш российский народ, думал я, размышляя о судьбе своего институтского товарища. Все терпит и однажды взорвется.
После того, как Злюкин однажды схватил топор с противопожарного щита совкового времени и стал гоняться за сотрудниками, его по-тихому уволили.
Я подобрал его практически на улице, где он коротал время с бомжами, пытаясь освоить для себя новые горизонты.
Поездка для Злюкина, как и для Галиахметова, была неожиданной. Как новый сотрудник, он не стал отказываться.
Я обещал свежие впечатления, удивительный мир Кара-Кумов, киношные приключения.
Мы не были приспособлены терпеть жару и жажду, длительные переходы по бескрайним пескам, неожиданные неприятности.
Путешествие должно было закончиться стремительным броском через пустыню, но всё чаще и чаще нам встречался песок на выбранном пути. А это был тревожный симптом.
Бензин в баке «Газели» оставался практически на донышке.
 
Я уже не раз пересекал степь и даже пустыню. Мои экспедиции в Среднюю Азию убеждали меня, что я опытный человек в этих диких местах. Однако мой давний опыт и эта ситуация сегодня это два разных полюса. Оказывается.
Я не сидел за рулем. И сейчас, и тогда.
Находясь на пассажирском месте, рядом с местным парнем, в экспедиции я не заботился о нашем благополучии.
Специалисты всегда действовали грамотно и не совершали ошибок. Мы вовремя приезжали в аулы, забирали воду из арыков и еду из магазинчиков возле дороги. Казалось, все делается по манию волшебной палочки.
Эта простота и обманула меня.
Галиахметов был самонадеянным водителем, Фаяз остался верен своей натуре неунывающего неудачника, а Доктор Зло никак не участвовал в решении каждодневных задач.
К сожалению, я и сам проявил удивительную беспечность, положившись, как когда в экспедициях, на коллектив.
Я прикрыл глаза и стал незаметно для себя погружаться даже не в сон, а в какое-то плохо объяснимое забытье.
Казалось, легкое движение и… я проснусь в наполненной свежим кондиционированным воздухом казанской квартире.
Именно этого мне сейчас не хватало.
Веры в счастливое беспечное будущее.
Так прошло минут десять. Или двадцать?
Или часа два, не знаю. Время потеряло смысл.
В мареве обожженного воздуха я разглядел белое пятно. Где-то впереди за низким саксаулом я увидел его.
Это был некий старец в белом одеянии.
На образ смерти он походил плохо.
Я закрыл глаза и быстро открыл их. Старец не исчез.
Как пропадали арыки, потоки машин и многочисленные толпы людей, которые возникали в моем больном воображении.
Спустя вечность старец увеличился в размерах и стал удаляться от того места, где я впервые его увидел.
Теперь он становился все меньше и меньше в размерах, пока не растворился в знойном мареве раскалённого воздуха.
Я торопливо облизнул растрескавшиеся губы.
- Галиахметов, вставай, - прокричал я, глотая воздух, - нам нужно срочно двигаться вперед.
Мои спутники достаточно быстро собрались.
Теперь я был спокоен. Я знал, в какую сторону нам идти, какое направление выведет нас к людям.
С тех пор я знаю, что Бог есть и он приходит на помощь в тяжелую минуту.
Я поверил в свою счастливую звезду.

Экспедиция затянулась. Никто не хотел задерживаться в этой бескрайней степи дольше, чем нужно.
- Ребята, вы сами виноваты, - сказал я, поддерживая начальника,  - я не снимаю ответственность и с себя самого. Просто было необходимо увеличить нагрузки. С первого дня работы. А мы верили в чудо. Чудес не бывает. Надо было работать в полную силу.
Начальник у нас был хорошим парнем.
В том смысле, которое имеет поговорка, когда говорит, что хороший парень – это не профессия.
Ему бы побольше требовательности. И уверенности.
Такое ощущение, что начальником он стал случайно.
Ну какой он руководитель. Только моя опека и выручает нас всех.
И еще эта непонятная стеснительность.
Каждый раз, когда надо сходить по большому, он уходит далеко в степь. Подальше от наших глаз.
Ему, видите ли, неудобно.
Но это физиология, это жизнь.
- Я ведь все-таки начальник, - признался он как-то. – А начальник – это человек, который по статусу все же выше обычных людей. И от его действий зависит многое в жизни экспедиции…
Я криво улыбнулся.
Что от этого хлюпика зависит?
- Меня уже зовут, - открестился я, - там надо напоить и накормить каких-то заблудившихся в степи раздолбаев.
И я, размышляя о ситуации, пошел к главной палатке.
По долгу службы я отвечал еще за хозяйственную часть экспедиции. Практически за все.

Казань, февраль 2011г.