Rittern von Grossen Strassen, тетрадь 2, глава 9

(с) В соавторстве с Еленой Антушевой

Глава IX

После последней вспышки Илэр стал тих, как овечка. Более того: он был сумрачен и молчалив. Около полуночи в трактир ввалилась шумная компания молодых людей. Среди них были и студенты. Последнее обстоятельство заставило Валантэна поспешно ретироваться в свою комнату. Илжр же, напротив, сказал, что останется в компании и сыграет с ними, чтобы разогнать меланхолию. Валантэн, пожелав ему не проиграть штаны, ушел.
Компания радушно приняла д’Антэ. Это были веселые и честные молодые люди, ничего не имеющие общего с бандой дю Мишле. Во всяком случае, так показалось дю Брезье, который, пока не заснул, слышал шум веселой пирушки. Пару раз в нем шевельнулось некое чувство, подсказывающее Валантэну, что д’Антэ нечего делать в этой компании и надо бы его увести. «Но он же не младенец. Илэру 16 лет, а я ему не нянька. К тому же, пусть сам узнает, каково проснуться среди мертвецки пьяных студентов. По крайней мере отучится от пристрастия к Бахусу» - успокоил дю Брезье свою совесть.
Но когда он утром спустился в зал, где произошла попойка, он не нашел среди валявшихся там студентов своего друга. Коней в конюшне тоже не было. И обе шпаги исчезли.
«Интересно, - подумал Валантэн. – Куда же он убрел? Да еще с конями и шпагами?» Дю Брезье решил подождать. Прошел час, два, три… Когда подошло время обеда, Валантэн стал беспокоиться. Он отдал последние деньги трактирщику за постой и отправился на поиски. Валантэн обошел весь город, но Илэра нигде не было. Тут наш герой забеспокоился всерьез. Он побежал куда глаза глядят и где-то после часа поисков обнаружил д’Антэ на одном из окрестных полей. Он наполовину зарылся в стог сена и, как показалось Валантэну, пребывал в крайней степени отчаяния. «Илэр! Илэр! – закричал дю Брезье. – Что с тобой? Где ты бродил, чтоб тебе пусто было?» Но тот не отвечал, а вместо этого зарыдал еще сильнее. Валантэн вытащил его из стога и стал трясти, но и это не помогло. Дю Брезье окунул его в ближайший ручей и потребовал, наконец, объяснений. Но Илэр упорно молчал, продолжая выть. Тогда Валантэн стал терпеливо его расспрашивать, но достиг только того, что д’Антэ вместо вытья стал ужасно ругаться, причем совершенно бессвязно. «Бедняга рехнулся», - с сожалением подумал Валантэн, сам не заметив, что сказал это вслух. «Не рехнулся, а проигрался», - неожиданно ответил Илэр, продолжая ругаться и подвывать. «Сколько?» - немедленно спросил дю Брезье. «Пятьсот луидоров, обоих коней и обе шпаги». Валантэн несколько секунд стоял с отвисшей челюстью, а потом медленно рухнул в стог. Илэр снова стал рыдать и молотить кулаками по земле. И тут только Валантэн ощутил, что должен прийти в себя и разобраться. «Ты трезв?» - «Как стеклышко», - провыл тот. «И перестань выть. Как это произошло?» - «Обыкновенно. Бутылка за бутылкой, чарка за чаркой, луидор за луидором, конь за конем, шпага за шпагой… Чтоб я еще… когда-нибудь…» - «Можно сбежать из города?» - «Нет. У одного из студентов отец – управляющий постами. Я уже пробовал. Не пускают. А я играл под честное слово… Через две недели… А так – засадят в долговую тюрьму… И в стоге не спрячешься… И тебя подвел… Уйду гребцом на галеры! В рабство продамся!» - снова завыл Илэр. «Ты что, рехнулся? Дурачина!» - но сердиться на Илэра не было никакой возможности. И Валантэн принялся его утешать, хотя внутри у него все кипело от негодования. Где они возьмут 500 луидоров? Куда без коней и шпаг? Но наши герои решили выкручиваться.
За обещание ежедневно кормить и шлифовать пятачки свиному семейству Илэр с Валантэном сняли угол в свинарнике. Утром д’Антэ опять куда-то исчез, но вскоре вернулся в каком-то балахоне, сказав, что за штаны и камзол приобрел отсрочку еще на две недели. Валантэн рухнул от хохота. Илэр ринулся на него, но по дороге споткнулся о свинью и тяжело грохнулся на товарища. Сверху приземлился неизвестно откуда взявшийся боров. Когда, наконец, отделили ноги от пятачков и вынули копыта из ушей, наши герои обнаружили, что вдавили (почит наполовину) в землю еще одного борова. Когда наши герои его откопали, он, проявив фантастическую неблагодарность, тяпнул Валантэна за ногу и с громким визгом убежал.
«Вот уж не думал, что у свиней есть зубы, - говорил дю Брезье, пока друг его перевязывал. – Хотя, впрочем, получилось дико смешно, ничего не скажешь». – «Но откуда он, т.б. этот пресловутый боров, взялся под тобой?» - поразился Илэр. «Понятия не имею. Ну да ладно. Что будем делать?» Д’Антэ закончил перевязку и выпрямился. И тут Валантэн аж подскочил от восхищения. «Слушай, - азартно начал он. – Ты очень щепетильный м-м… в вопросах чести?» - «Н-ну… смотря в каких», - осторожно ответил Илэр. «Будешь нищим?» - «Что?!» - д’Антэ не мог решить, впасть ли ему в истерику снова или броиться на дю Брезье с кулаками. «А что? Ты посмотри на себя. Босой (кстати, куда ты дел сапоги?), в балахоне, без шпаги, шляпы… Вылитый!» - «Да чтоб отсох твой гнусный язык! Я потомственный дворянин Илэр Симеон д’Антэ де Ме…» - «А кто проигрался? Может быть, я? А, Илэр Симеон?» - «Да заткнись, я просто так сболтнул», - смутился д’Антэ. Повисла пауза. - «Ну, согласись, - почти умоляюще начал Илэр. – Ведь как-то э-э… несолидно». И тут Валантэн принес смую большую жертву в жизни. «Где ты взял эту… спецодежду? В конце концов, месяц можно прожить и без камзола». Илэр бросился на шею дю Брезье. Забегая вперед, скажем, что с тех пор они никогда не ссорились, только если обзовут друг друга кретинами или еще чем-нибудь в этом духе, да пару раз обменяются ударами шпагой. Но это не в счет.
Следующие две недели наши герои бродили по улицам, очень мастерски попевая: «Пода-айте нищему-убогому!» - и насобирали 100 луидоров. – Если бы я тогда остановился… долг был бы уже погашен», - с глубоким сожалением заметил Илэр.
Но, похоже, судьба ополчилась против наших героев, и за следующие дни они насобирали лишь несколько десятков су. Но когда дю Брезье заболел ветрянкой, Валентэну и Илэру стало ясно, что их преследует «злой рок», по выражению пятнистого и пессимистически настроенного дю Брезье. «а последнее время с нами случились все возможные неудачи: тюрьма, проигрыш, потом ты рухнул с лошади, а я заболел. Тьфу!» - и чтобы подбодрить несчастного инвалида, а также из солидарности, Илэр в эти дни никуда не ходил. Через неделю Валантэн все еще был пятнистый, но чувствовал себя хорошо, поэтому Илэр отправился, наконец, на охоту. Он прибежал через пару часов, веселый и оживленный. «Двести луидоров!» - заорал он, вбегая в свинарник. Валантэн отшвырнул свинью, дрессированием которой он занимался с утра: «Как? Где? Почему?» - «Я усталбродить и решил стать под деревом. А мимо шли двое дворян. Один посмотрел в мою сторону и сказал: «Ну и дуб!» не знаю, кого он имел в виду, меня или дерево. А я: «Спорим на 200 луидоров, что осина!» А другой говорит: «Точно, осина. Ты что, не видишь?! Вот этот-то действительно дуб. Ну и пришлось тому выкладывать 200 луидоров. Но теперь-то я уж точно знаю, что под «дубом» он раумел не меня. Ведь дуб не сможет получить 200 луидоров на лысом месте, черт возьми!» - «Ну ты и осел! Что ж ты на 400 луидоров не поспорил?» - «Тогда бы он мне ничего и не дал! Станет тут он на какого-то нищего сотнями раскидываться! 200еще туда-сюда… А вот уж кто неблагодарная свинья! Я ему 200 луидоров приволок, а он еще и обзывается!» - «Ну ладно, ладно. В конце концов, нам еще почти неделя и 300 луидоров из 500. Еще каждому по сотне…»
А у Илэра, похоже, началась полоса везения. На другой день он принес хорошую новость: за приличную плату можно было поработать в библиотеке парижского монастыря, с условием не сморкаться и не плеваться.
На другой день Илэр и Валантэн, уже почти здоровый, отправились в монастырь. Неотвязная свинья, которую выдрессировал дю Брезье, цокала копытцами рядом.
…А вечером Валантэн клялся, что лучше всю жизнь будет ходить в балахоне или сидеть в долговой тюрьму, но в монастырь он больше не пойдет ни за какие сокровища. «Да это же тихий ужас! Переписывать в этой темной кладовке такую нудотину, вечно слушать бухтенье этих монахов, черт бы… ой, пардон, тьфу, в общем, я ничего не говорил. Но в монастрыь я все равно не  пойду, даже за 500 луидоров» - «А я и за тыщу, - Илэр валялся в углу совсем без сил. – Слушай, - вдруг начал он совсем другим голосом. – А что умеет Мурзик?» - «Какой мурзик?  Тебя что, белая горячка?» - «Да у самого тебя эта… горячка. Мурзик – это свинья, ну, которую ты выдрессировал, а я помог, ты что, забыл?» - «Ах, Мурзик! Ну да, как же: ходить на задних копытах, команды «сидеть», «рядом», «фас». А что?» - «Нет, определенно, ты какой-то тугодум сегодня. Ну чем мы не бродячие артисты с дрессированной свиньей?» - «Ну ты гений! – восхитился Валантэн. – Идем!»
Через пару часов вокруг наших героев собралась большая толпа. Мурзик вытворял такие невероятные вещи, что луидоры так и сыпались в шапку, которую Илэр позаимствовал у огородного пугала. Д’Антэ и дю Брезье тоже были на высоте и мастерски подыгрывали солисту.
Вечером подсчитали выручку. «100… 200… эй, да мы богачи!» - «Да, что говорить, Бог не выдаст, свинья не съе… эй, чтоб мне лопнуть, свиное отродье!» И Валантэн бросился к свинье, с аппетитным жамканьем доедавшей последний луидор. «Ах ты дрянь! Что же теперь делать?» - «А сколько она съела?» - «Да ровно сто луидоров. Теперь опять сотни не хватает. Зарезать ее, что ли?» Но Илэр, проникнувшийся симпатией ко всему живому, заступился за свина: «Если б раньше – то да, другого выхода не было бы. А так что? Еще с Мурзиком заработаем! Только теперь возьмем с собой все, что есть».
«Наконец-то!» - облегченно вздохнули на другой день наши герои.
- Теперь и коней выкупим, - добавил д’Антэ.
- И шпаги, - улыбнулся дю Брезье.
- А теперь идем. Сдадим, что есть, на хранение месье Санг-Эпэ. Сейчас уже поздно идти отдавать». И наши герои пошли по темным узким улицам. «Конем… конем… налево… прямо…» - бормотал дю Брезье. Когда они уже почти дошли, из подворотни возникла какая-то мутная тень, напоминавшая своими очертаниями… «Мишле!» - выдохнул Валантэн. – «Вот именно! - ухмыльнулась тень. – У вас тут, кажется, это… финансы! Так отдадите или, может, поговорим?» - «Поговорим», - кивнул Илэр. Они переглянулись с Валантэном. «Мурзик, фас!» - прозвучали в ночной тишине два голоса…
Свин, издав воинственный клич, ринулся в бой. (…)
- Бгаво, бгаво! Вот это по-нашему!» - восхищался Сан-Эпэ. – Как бишь эту животинку величать? Мугзик? Ну и молодец! Помню, лет тгидцать назад…
Уши у Валантэна медленно свернулись в трубочку.

(с) В соавторстве с Еленой Антушевой