Семь семечек

     Семь семечек, именно семь, вроде бы случайно завалялись в кармане у клоуна. Уставшего от жизни, вечно голодного и безработного клоуна, шутки которого раздражали руководство цирка до такой степени, что после увольнения он не мог найти работы ни в одном Шапито.
       Он не унывал, повторяя сам себе прежние шутки, которые ужасно смешили детей и зрителей с последних рядов – но усталость и голод брали свое… И вот,  на восьмую неделю мытарств, он обнаружил за подкладкой своего истертого клоунского балахона эти семь семечек.
- Ура! – он так обрадовался в предвкушении того, что сейчас будет наконец-таки что-то кушать, что почти не услышал какие-то звуки, исходящие от найденной пищи. Огромных усилий ему стоило пронести семечки мимо наполненного слюной рта  - до уха, еле разобравшего тонкие голоски:
- Не надо нас кушать, лучше посади  и поливай  семь дней, а на восьмой мы принесем тебе такой урожай, что хватит до конца жизни!
- Не смейтесь над старым клоуном, я сам такие шутки не раз откалывал, но это же была бутафория сплошная да мыльные пузыри.
- Как хочешь, твое право: верить или нет, - были последние слова подсолнечниковых семечек, которые огорченно замолчали.
      Клоун сглотнул слюну, погладил бурчащий живот, думая, не померещилось ли все это ему от голода.
- А вдруг? Должно же когда-то произойти в его жизни чудо? А умрет он  днем раньше, днем позже – не все ли равно…

      За свалкой, которая помогла ему продержаться эти семь недель, он знал пустырь, который и использовал под поле, а воду носил из родничка у склона горы, о котором он знал один. Семь дней старый клоун не только поливал возделанную для семи зернышек землю, но и рассказывал им о своей жизни, устраивал цирковые представления, дарил им свои самые лучшие шутки. А его внимательно слушали не одни  крохотные зародыши, но и солнце днем, луна и звезды – в ночи, земля, ветер, и все улыбающееся Пространство. И несколько бездомных бродяг, которые все-таки поверили ему и тоже ждали чуда, иногда помогая  носить воду…

     Ночь перед восьмым утром Клоун не спал, понимая, что если обманется в своих ожиданиях, то его старое доброе сердце не выдержит и разорвется от последней несбывшейся надежды.
   
    …  И вот блеснул первый луч солнца, второй, вот, наконец, и само солнце торжественно поднялось над землей и неприятно пахнущей свалкой –  и …  Клоун увидел, как из заботливо возделанной им земли начали пробиваться тоненькие росточки.  Как в ускоренной киносъемке, они почти моментально превращались в зрелые огромные  подсолнухи, радостно и ласково здоровающиеся с ним и солнцем. Их огненно-желтые диски чернели новыми зрелыми семечками, которые почему-то сразу же падали на землю, мгновенно прорастали – и давали новые всходы, становящиеся новыми подсолнухами! Уже не было пустыря, огромной  грязной свалки – вокруг, куда только достигал взгляд, горели огненным светом маленькие золотые солнца, освещая преобразившийся мир.
        И не ясно было, где же Солнце – там, вверху, в голубых небесах – или здесь, внизу –  на новой земле, ставшей новым Небом.