Кирпич

               

       Кирпич падает сам, и, как говорят, на подготовленную голову. Иногда его кидают, и   бросающую руку (как и голову, надумавшую это сделать) готовят тоже. Вопрос – кто готовит?



     ... Семен Семеныч любил гулять по крышам. Обаяния звездного неба он не хотел делить ни с кем, ему мешали стены соседних домов, тротуары с подвыпившими вечерними прохожими, деревья, закрывающие обзор. Это был не лунатизм, нет, он вполне сознательно и осознанно вел такой образ жизни, и по-другому жить просто не мог. Звезды стали его воздухом и хлебом, смыслом пребывния на земле.
   В этот вечер во дворе их дома догуливалась свадьба. Ресторан закрылся, молодые готовились к спектаклю первой брачной ночи, а гости все никак не могли распрощаться с уже ставшим их праздником. Атмосфера засыпающего города и нависших над двором звезд никак не могла синхронизироваться с праздничным угаром, как ни пыталась. За этими попытками с высоты крыши наблюдал наш Семен Семеныч, выдавливая из себя  шипящие фразы. В них можно было разобрать только одно слово, сходное со словом «мать». Однако этот поток превратился в сип, когда в широко открытые глаза звезд полетели ракеты феейрверка. Слезы потекли из их глаз и глаз Семена Семеныча…
   Никто не мог сказать потом, откуда на крыше взялись кирпичи, то ли строители забыли, то ли кто-то собирался что-то достраивать. Но они оказались, как говорится, в нужное время и в нужном месте, где и головы были подготовлены, и рука созрела для держания кирпича. Точнее бросания – ибо даже Семен Семеныч не предполагал такой силы и меткости в своих руках! С их скорострельностью, убойной силой и кучностью вряд ли могли сравниться знаменитые «Максим», «Дегтярев», РПК и их аналоги в армиях иностранных держав…

     Очень скоро звезды блаженно и благодарно моргнули Семену и снова погрузились в звонкую тишину. Семен опять не мог оторвать от них глаз, время от времени стирая с век красную пыль, сочащуюся снизу, оттуда, где только что произошел священный акт встречи подготовленных голов с кирпичами, оказавшимися под готовой рукой…
… Следователь Порфирий Филимонов закрыл папку с оконченным делом. Все точки в нем были расставлены. Но три вопроса незримо висели в сигаретном дыме неуютного кабинета: «Кто? Зачем оставил на крыше кирпичи? Оставил или подложил?..»
Дым начал скручиваться в спиральки – и вдруг проявился гусиными шейками трех знаков вопроса, которые захихикали, сделали полоборота против часовой стрелки и превратились в число 666! Следователь протер глаза. Все исчезло. Он вытер пот влажной ладонью и торопливо замкнул за собой кабинет, забыв выключить свет. На столе глянцево поблескивала папка законченного уголовного дела, номер которого после осевшего  дыма уже можно было рассмотреть. Шестьсот шестьдесяь шесть…