Камень, или Подлинная история Пигмалиона

Пролог.

Пигмалион лежал на ступенях храма, положив обоженные руки на холодные мраморные плиты. Одежда его почернела от копоти и местами даже прогорела насквозь. Но он не чувствовал боли. Лишь губы шептали:

- За что, богиня?… За что?

Ты ждешь ответа, мастер?



Часть первая.

- Кто такой Пигмалион?

Да любой мальчишка в Афинах знает мастера Пигмалиона! Покажет его дом за медную монетку, а за две монеты загробным голосом поведает таинственную историю хромого женоненавистника. Причем, истории редко повторялись – у мальчишек из Керамика богатая фантазия!

Пигмалион был скульптором. Это знают все. Каждый уважающий себя богач мечтал иметь в своем доме собственную статую его работы. Мастер брал очень дорого, но отбоя от богатых клиентов все равно не было. Им восхищались ценители и завидовали соперники. А вершиной его творения считался белоснежный храм Афродиты Пеннорожденной в самом центре Акрополя.

Слухи вокруг скульптора было всегда. Людям свойственно копаться в чужом белье. Во первых, мастер всегда работал один, у него никогда не было без учеников, лишь изредка он нанимал рабочих для черновой работы. Во вторых, никто не знал, на что Пигмалион тратит свое богатство, ведь его никогда не видели ни на бегах, ни в театре, ни на спортивных состязаниях и даже в кабаках. В третьих, у него не было ни друзей, ни знакомых, ни родственников… А самое главное - его никогда не видели с женщиной. И именно этот факт вынуждал всех афинян считать хромого мастера женоненавистником.

Слышите скрип? Идет хромой мастер… Не стоит попадаться ему на глаза.

* * *

Пигмалион сам выстроил свой дом. Скромный, крепкий. В одном крыле мастерская, в другом кухня. Спал он в мастерской, иногда даже на голом полу. Готовил себе сам, простые кушанья.

Вроде прост человек, весь на виду. Спит, ест, работает. Ан нет! Люди всегда чувствуют, что где-то есть подвох, какая-то тайна. И уверяю вас, Фидий отдал бы палец за то, чтобы узнать тайну Пигмалиона.

Люди редко ошибаются. Его тайне было уже восемь лет. Восемь лет назад в его жизни появилась Галатея. Впрочем, Пигмалиону казалось, что она была в его жизни всегда.

Расскажи нам, мастер, с чего все началось? Не помнишь?

* * *

Мастер, конечно, лукавит. Он прекрасно помнит, как однажды среди тонн мрамора, что привезли ему, оказался необычный кусок, который в темноте едва светился изнутри. Пигмалион запрятал его тогда в самый дальний угол мастерской, ничего не сказав заказчикам. Потом он не одну ночь проведет перед ним, часами устремив свой взор куда-то внутрь камня.

И однажды он возьмет в руки резец и начнет делать привычные движения… Правда, руки его дрожали, как никогда. Сколько времени он потратил без еды и сна за кропотливой работой?

Камень постепенно обретал форму. Сначала на свет появились очертания головы, потом ног и рук. Мрамор в руках опытного мастера был словно мягкая глина… Талия, шея, грудь, пальцы… потом лицо с тонкими чертами… Губы, нос, уши, волосы, собранные в высокую прическу… И самое трудное – глаза… Потом тщательная полировка… сантиметр за сантиметром…

А когда он закончил, перед ним стояла его Галатея, стыдливо прикрывающая руками свое белоснежное тело. Холодное, каменное тело… И смотрела ему в глаза безжизненным взглядом. Но это уже была любовь.

С тех пор прошло восемь лет…

* * *

…Галатея вновь и вновь протягивала Пигмалиону свои руки… А он никак не мог дотянуться до неё… «Моли богиню… Умоляй ее… дай мне жизнь…»

Пигмалион проснулся. Уже в который раз снился ему всё тот же сон. Он встал, вышел во двор. Ярко звездное небо нависло над спящим городом.

* * *

Ты знаешь, читатель, ведь принять какое-то решение, это не самое трудное. Самое трудное – сделать первый шаг к исполнению своей мечты.

Храм Афродиты Пеннорожденной мастер нашел быстро, благо в темноте белоснежное здание было видно издалека. Тихонько, стараясь даже не хромать, Пигмалион подошел к алтарю и встал на колени перед статуей богини. Долго он не мог найти нужных слов… Впрочем, боги всемогущи – им достаточно и мыслей.

«Ты наверняка всё знаешь… И ты знаешь, чего я у тебя прошу. Я не прошу у тебя любви – она уже живет в моем сердце… Я прошу тебя дать ей жизнь… Дать жизнь моей Галатее! Той, кто прекраснее всех женщин на свете…

В эту минуту священные гуси, жившие в храме, внезапно зашумели – богиня услышала молитву.

Пигмалион всё понял. Встал, поклонился:

- Благодарю тебя, о прекрасная Афродита!

И, уходя, он шепнул себе тихо-тихо:

- Но моя Галатея прекраснее тебя.

Мастер вышел из храма, не заметив, как глаза статуи богини замерцали гневным огнем…

Боги тем и отличаются от людей, что они знают о нас всё. А в остальном они такие же, как мы – умные и глупые, злые и добрые, любящие и ревнивые… и мстительные.



Часть вторая.

Пигмалион долго стоял перед дверью своего дома, страшась войти внутрь. Он боялся снова увидеть то, что видел уже на протяжении этих восьми лет. Мастер дал Галатее самое прекрасное лицо на свете, но «забыл» дать ей улыбку. Переделывать свои работы он не привык. Не стал и в этот раз. Все эти восемь лет его любовь была грустна…

Часто мы просим что-то у богов, у судьбы, иногда не осознавая своих желаний. Не понимая до конца сердцем, чего мы просим, не думаем о последствиях. Слабый человек просит, сильный – требует, но итог один. Нам не под силу переиграть жизнь. А когда столько времени желаемое, просимое оказывается на расстоянии вытянутой руки, в наших сердцах возникает страх… сомнения.

Наконец мастер решился. Тихонько толкнул дверь рукой, вошел внутрь. И увидел улыбку!

* * *

Древние греки представляли себе Фемиду, богиню правосудия, с повязкой на глазах. Правосудие должно быть беспристрастным. Следуя логике, богиню счастья нужно было бы представлять слепой и глухой. Счастье ослепляет нас. И мы перестаем видеть и слышать всё вокруг, различать черное и белое, хорошее и плохое, правду и ложь. Мы видим лишь источник нашего счастья.

Пигмалион видел лишь улыбку! И впервые за много лет он улыбался сам.

* * *

Да, Афродита сдержала обещание, но, как истинная женщина, отомстила простодушному скульптору. Жестоко, как умеют только женщины. Галатея и вправду ожила! Она улыбалась, танцевала, гладила своего создателя по щеке, обнимала его за шею, что-то шептала губами, но… осталась тем, чем была создана – мраморной статуей. Холодным куском камня. Безмолвным и бесчувственным. Но Пигмалион этого не замечал. Счастье ослепляет нас…

Он купил для нее самый большой дом с окнами на Агору. Он нанял ей самых лучших служанок, которые одевали и купали ее. Он покупал ей самые красивые платья, самые дорогие украшения… Афиняне были просто поражены, когда увидели Пигмалиона в театре под руку с ослепительной красавицей с белоснежным лицом.

История ожившей статуи облетела всю Грецию. Пигмалиона называли счастливцем, любимцем богов, равным по таланту самому Гефесту. Даже Фидий, (да-да!) выказал свое полное восхищение, пусть и скрепя сердце. Теперь двери его дома были открыты для любого. Каждый день Пигмалион устраивал торжественный пир в честь своей Галатеи. Лучшие поэты Афин состязались в красноречии, прославляя ее. Самые уважаемые люди Афин гордились честью разделить трапезу с самым знаменитым скульптором современности. И многие из них теперь называли себя его друзьями.

* * *

Иногда в нашей жизни появляются люди, которые называют нас другом. Независимо от того, кем вы его считаете. Зачастую этому предшествует ваш успех, слава или богатство. У успешных, богатых и знаменитых таких друзей всегда много. Им, видимо, кажется, что вашего счастья вам слишком много одному. И помогают вам не согнуться под его тяжестью. Помогают от всего сердца.

Впрочем, мой рассказ не об этом.

* * *

Наверное, было бы гораздо проще, если бы Галатея была бы глупа. Но она была умна. Она всегда улыбалась своему мастеру, когда он уставший после трудного дня приходил в ее покои. Омывала его потные плечи, гладила его разгоряченное тело своими прохладными руками. Всегда внимательно выслушивала его рассказы и истории, даже когда он забывался и начинал ей рассказывать о том, чем отличается базальт от нефрита. И чем лучше отделывать спальню – слоновой костью или лазуритом. Впрочем, что еще оставалось безъязыкой статуе.

Галатея была очень умна, и она понимала, на чем стоит счастье Пигмалиона. И на чем стоит ее собственное счастье. Если бы ее сердце могло биться, оно бы уже раскололось от боли, которая терзала ее с самых первых дней жизни. Если бы она могла плакать, то весь дом был бы усеян жемчужинами, или чем там плачут статуи.

Счастье - понятие не перманентное, не постоянное. Невозможно жить в постоянном ощущении счастья, иначе однажды поймешь, что оно стало обыденностью.

* * *

Однажды оратор Аристогон пригласил Пигмалиона на холостяцкую пирушку. Только для взрослых мужчин. Много вина и много веселых жриц бога Эрота. Хромой мастер старался держаться особняком – он еще не привык к обществу полуобнаженных девиц, впрочем, в его глазах была только Галатея. Вспомнив ее улыбку, он даже слегка замечтался.

От приятных мыслей его отвлек резкий окрик хозяина дома.

- Ответь нам, о великий мастер, на вопрос, который волнует все Афины. – щеки Аристогона были красны от изрядно выпитого вина. – Твоя Галатея прекрасна… Но как?… Как она тебя удовлетворяет?.. Как женщина…

Пигмалион еще не до конца осознал происходящего. А со всех сторон раздавались пьяные выкрики:

- Ты создал шедевр, но оставил ли тайную щелку для себя?

- Или для супружеского долга ты используешь зубило?

Гости закатывались от хохота. Но тут Аристогон поднял руку и хорошо поставленным голосом произнес:

- Прошу тишины, гости мои. У меня созрел тост для нашего великого гостя. Желаю тебе сына, который будет продолжать дело отца. Я верю в тебя, но если у тебя ничего не получится с Галатеей, ты сможешь вырезать его из куска гранита!

Пигмалион поднял тяжелый серебряный кубок с вином и двумя пальцами раздавил его. Воцарилась полнейшая тишина. Оратор побледнел, он понял, что перегнул палку. Но было уже поздно.

Мастер встал с ложа, окинул взглядом гостей… И молча ушел.

* * *

Галатее он ничего не рассказал в тот вечер, но она поняла и без слов, что над их счастьем сгустились тучи. Пигмалион, увидев страх в ее глазах, улыбнулся и обнял… Прошептал, что все будет хорошо.

Впрочем, впервые за эти дни Пигмалион не остался ночевать в спальной Галатеи…



Часть третья.

Когда человек голоден, он ест хлеб, мясо, овощи, пьет воду или вино. Но сколько бы раз мы не насыщали свой организм, спустя некоторое время мы снова чувствуем голод. И снова нам необходимы хлеб, мясо и вода. Человеку не суждено насытить свой организм никогда. Так мы, люди, устроены.

Счастье, какое бы оно не было необъятное, долгожданное и выстраданное, никогда не насытит человека навсегда. Пигмалион все еще был счастлив. Но все чаще и чаще задумывался о словах Аристогона. Постепенно их смысл доходил до его разума.

Можно тысячу раз сказать ребенку, что огонь обжигает, но пока он не потрогает пламя и не одернет со слезами руку, он не поймет, что такое «обжигаться». Можно тысячу раз сказать человеку, что снег белый, но пока он сам своими глазами не убедится в этом, он не поверит. И тысячу раз можно тщетно говорить правду тому, кто не хочет в это верить. Пока однажды он сам не скажет правду самому себе. Тогда он поверит и поймет.

Пигмалион уже понимал, но еще не верил. И топил свои мысли в горьком вине.

* * *

Яркая и красивая, Электра и жить любила ярко и красиво. Талантливая трагическая актриса, всегда была в центре внимания, любила мужчин – богатых и успешных. Любила комплименты, подарки, цветы. Любила свое тело, которое, увы, было подвластно веянию времени. А что впереди? Красота уйдет – и ее покинут поклонники, которые еще вчера были готовы носить ее на руках, а с появлением Галатеи звезда Электры стала закатываться. Уже не ей предназначались тосты, прославляющую прекраснейшую женщину Афин…

«О, великая Гера, мне уже почти 30. А за душой ничего. Все прогуляно в безумной молодости…».

Электра тоже была умна и тоже быстро поняла, в чем слабость счастья Пигмалиона. И начала свою последнюю игру, свой последний спектакль. По собственному сценарию. Для одного лишь зрителя.

Ты уже знаешь, читатель, что самое трудное – сделать первый шаг к исполнению своей мечты.

Война – мужское дело. Мужчины друг с другом воевали во все времена. По всем правилам военного искусства. Но они даже не представляют, как «воюют» женщины. Не признавая никаких правил, не отступая ни перед чем…

* * *

В тот вечер вина было очень много… Пигмалион уже не соображал, где он и с кем… Перед лицом мелькали какие-то люди – мужчины, женщины… Крики, смех, песни. Потом он понял, что его куда-то ведут… раздевают, кладут в постель…

Мастер с трудом открыл глаза. Рядом лежала женщина. Пигмалион, шатаясь, встал, стал искать свою одежду.

- Уже уходишь? – раздался приятный голос.

Пигмалион обернулся. Женщина, полулежала на кровати, едва прикрытая покрывалом. Повторила свой вопрос:

- Уже уходишь, мастер?

- Меня ждут дома.

- А кто тебя ждет, мастер? Твоя каменная жена?

Пигмалион резко посмотрел женщине в глаза – в них плескалась легкая ирония. Она, потягиваясь, медленно привстала на коленях. Покрывала соскользнуло с ее обнаженного тела.

- Посмотри на меня, мастер. Разве я тебе не нравлюсь? Потрогай мое тело – оно мягкое и теплое, - Электра прильнула к скульптору, прижимаясь к нему всем телом. - Я ведь настоящая, живая… Я дам тебе все, что ты захочешь?.. Чего ты хочешь?

Пигмалион осторожно взял ее за руки и убрал их от своего тела. Сказал тихо, но твердо:

- Меня ждут дома.

В глазах Электры просверкала молния. Она со всего размаха влепила мастер пощечину. Встала, кутаясь в покрывало:

- Ты дурак, мастер! Да, тебя ждут дома. Но что тебя ждет? Какая жизнь? Ты слеп! Ты думаешь только о ней. Пора подумать о себе! Она всего лишь статуя, твоя работа. Твоя лучшая работа, признаю. Но ты постареешь. Ты будешь стареть и чахнуть, наблюдая как она все еще молодая и свежая смотрит на тебя влюбленными глазами… А ты будешь умирать, тяготясь мыслью, что это ты дал ей эту жизнь – пустую и бессмысленную. Ты умрешь, мастер, а твоя Галатея встанет у твоей могилы вечным памятником самой большой ошибки великого мастера. Потому что, в ее жизни смысла уже не будет.

Пигмалион сел на кровать, обхватив голову руками. Выдавил из себя:

- И чего ты хочешь?

Электра почувствовала запах победы.

- Уничтожь статую!

Скульптор вздрогнул.

- Ты создал ее, и только ты можешь ее уничтожить. Этим ты избавишь ее от вечных страданий.

Женщина придвинулась ближе, обняла мастера сзади и зашептала в ухо:

- Ты будешь любить и помнить ее всегда. Но тебе пора подумать и о себе. О детях и внуках. Я буду рядом с тобой всегда. Я буду разговаривать, смеяться, плакать, чтобы ты мог меня слышать. Буду кричать от боли или наслаждения. Я буду мерзнуть, чтобы ты мог меня согреть. Я состарюсь и умру вместе с тобой… рядом с тобой, как верная жена. Загляни в свои мысли, и ты поймешь, что я говорю тебе правду.

* * *

Иногда будущее наступает легко и незаметно. Как будто оно всегда было твоим настоящим. Но бывает и так, что будущее не желает открывать свои двери для тебя. Пока ты не избавишься от своего прошлого. Ты знаешь всё о своем прошлом, и ничего не знаешь о будущем, но выбора нет. Невозможно двигаться по дороге жизни назад или стоять годами на одном месте.

Можно тысячу говорить правду тому, кто не хочет в это верить. Пока однажды он сам не скажет правду самому себе. Тогда он поверит и поймет. Пигмалион всю свою жизнь только созидал, теперь пришло время ломать. Ломать настоящее, которое стало прошлым… Ломать настоящее, пока оно не стало будущим.

* * *

Та ночь в Афинах была очень темной… И среди ночи вдруг к небесам вознесся огромный столб огня – пылал дом мастера Пигмалиона. Люди, окружившие дом живым кольцом, недоуменно наблюдали за тем, как скульптор метался среди догорающих обломков в поисках… Что он ищет? Или кого?

Наконец, уже из почти обрушившегося дома появилась фигура Пигмалиона и направилась к толпе. В руках у него был какой-то сверток. Люди в смятении расступались перед ним.

Наконец, Пигмалион остановился… развернул сверток… и осторожно поставил статую на землю. Галатея чудом не пострадала и даже не обгорела… и не подавала никаких признаков жизни.

Холодный безжизненный кусок мрамора. Пигмалион опустился на колени и горько зарыдал…

Толпа потихоньку стала редеть… Рассвет мастер встретил в полном одиночестве.



 
Эпилог.

Пигмалион лежал на ступенях храма, положив обоженные руки на холодные мраморные плиты. Одежда его почернела от копоти и местами даже прогорела насквозь. Но он не чувствовал боли. Лишь губы шептали:

- За что, богиня?… За что?

- Ты ждешь ответа, мастер?

- Нет. Я уже ничего не жду и ничего не прошу… Я лишь надеюсь…

-  Надеешься? Тогда ты пришел не по адресу! Я богиня любви! Надежда осталась в ящике Пандоры. Навсегда… Я богиня любви – богиня жестокости и страданий… Ты молил о любви – ты ее получил сполна… По справедливости…

- А разве ты у нас богиня справедливости, Афродита? – вмешалась в спор совоокая Афина Паллада.

Киприда смущенно покачала головой.

- Значит не тебе рассуждать о справедливости. – отрезала Афина. – Чего ты хочешь, мастер?

- Я хочу вернуть мою Галатею.

- У тебя ее никто не отнимал, мастер. Ты сделал выбор и ошибся. Я не могу ее оживить снова – боги не повторяют своих ошибок.

- Тогда сделай так, чтобы мы были вместе.

- Она твоя, мастер.

* * *

Галатея стояла на том же месте, где он ее оставил – маленькая и беззащитная. Пигмалион по привычке накинул на статую свой плащ – чтобы не мерзла. Лег у ее ног, как пес у ног хозяйки…

День в Афинах шел своим чередом. Каждый занимался своим делом – торговцы торговали, рыбаки рыбачили, политики бессмысленно сотрясали воздух, дети шалили, старухи сплетничали…

На пепелище стояла белоснежная мраморная статуя, которая стыдливо прикрывала свое тело руками… А ее ноги каким-то невероятным образом обволакивал бесформенный кусок черного гранита.