Отторжение разума Пьеро

Бархатный занавес, лакированный пол, атрибуты призрачной жизни. Вернее множество жизней собранных в одном месте и жаждущих когда им дадут увидеть свет софитов, увидеть восторг в глазах зрителей по другую сторону бархатной крепости. Сколько тайн хранит эта не преступная стена, два мира разделенные но в тоже время единые в надежде на встречу. Жизни, эмоции, души живущие только этим моментом. И вот час исполнения мечты все ближе, полный зал, буря оваций, вот он момент раковой встречи.

Жизней много, но тело одно. Это актер, сосуд который несет их бремя и дар одновременно. Жак молодой актер, он только закончил свое обучение и сегодня был первый выход на большую сцену. Ему досталась роль Пьеро. Грустного и печального Пьеро. Он принял его душу как свою попытался понять и принять ее. Наверно поэтому боль и тяжесть печали Пьеро не испугали Жака, а напротив позволили гордиться выпавшей ему долей.

В гримерке, дрожащей и робкой рукой, Жак подносил кисточку к баночке с гримом. Но как только она касалась его лица, то дрожь исчезала, а на смену ей приходила жесткость и четкость жеста. Он не мог позволить себе обидеть Пьеро, допустив хоть не значительную ошибку в его белоснежном как горный снег лице. И вот мазок за мазком, как волны от брошенного камня в воду, нарастал трепет и значимость события. Грим наложен. Теперь в зеркале уже не было Жака, веселого и темпераментного молодого человека с живыми искрящимися глазами, полными огня и силы. Был только белолицый Пьеро, с глазами наполненными только грустью и печалью. Но эта печаль не угнетала, а лишь заставляла задуматься над чем-то, над тем, что только грусть может знать. О разлуке, о потерянной любви, о близких которых больше некогда не увидишь и о многом другом. Нет, если вы думаете что это наполнено лишь солью и горьким привкусом то ошибаетесь. Истинность в мгновении, в надежде, во встрече, в светлой памяти. Это мгновение и есть наш Пьеро.

Занавес поднимается, яркий свет бьет в глаза, рукоплескания зала оглушает. Сердце Пьеро бьется в экстазе, в головокружительной истоме. Так вот он какой, этот мир! Восторг сменяет любопытство, на смену которому приходит трепет, пробирающий казалось каждую клеточку тела. Почувствуйте это волнение, вибрацию, обволакивающий страх, как в новый год, когда вы держите в руках коробку с подарком, и думаете понравиться он вам или нет, хотя наперед догадываетесь о том, что там лежит. Аншлаг царит не в кассе из за нехватке билетов, аншлаг живет в сердце каждого кто хоть раз осмелился принять жизнь и душу обитающую за бархатной стеной. Эмоции за доли секунды сменяют друг друга, но главное в этом омуте сладкой и терпкой эйфории не потерять гостя которому решил показать свет софитов.

Спектакль идет, сцены как на параде отточенным строем сменяют друг друга, два мира слившиеся воедино. Тысячи жизней или быть может только одна но стоимостью в тысячи, только момент может это решить не мы. Жак играет, нет, он живет!  Он не надел маску он примерил лицо. Он дышит, говорит, он чувствует то что вдыхает, думает и осознает печальный Пьеро. Но эта драма имеет поистине неожиданный финал. Режиссер в своей постановке решил удивить зрителей, не только особенностью игры, но и другим.

Зал затих, Пьеро сидит на коленях. Свет мягкой вуалью окутывает его. Он молчит, и склонив голову, смотрит в пол. На сцене больше нет, не кого. Проходит несколько минут, Пьеро встает с кален. Резко, сильно, жестко, встает на ноги. Этот момент можно было бы пересмотреть сотни раз, он полон жизни, чувств, силы. Как бабочка впервые ощутившая воздушный поток, или горный источник годы точивший камень вырвался на волю из каменной тюрьмы. Так и Пьеро, как будто скинул оковы и устремил взгляд в зрительный зал, нет даже дальше, в саму жизнь. Взгляд полный борьбы, смелости, огня, но с отголоском прошлого в виде слезинки в углу правого глаза. Немного поблескивая, она холодила не только кожу, но и всех тех кто выдел ее. Печальный Пьеро не похож на себя, но это он, он просто устал, но поднявшись, тут же рухнул на пол, простояв всего лишь несколько секунд. Складывалось такое ощущение, что его тело просто не успело понять его душу, не узнало и пошатнулось, просто не справилось… Он падал и смотрел в даль. Это падение каждый запомнить, кто видел его хоть раз, так как в своем коротком полете Пьеро улыбался. В тот момент он был действительно счастлив.

Пьеро лежит без движения с улыбкой на лице. Занавес медленно скрывает его. На сцену приходит Арлекин некогда смеющийся, и постоянно подшучивающий над Пьеро, рыдая проговорил: “Он умер. Он умер от счастья”.  Конец пьесы, игра окончена. Зритель в диком восторге награждает всех актеров аплодисментами. Но все стихает, и люди постепенно расходятся. Кто-то ловит такси, кто-то идет пешком, и не кто не видит карету скорой помощи. Пьеро лежит на сцене хоть и спектакль закончен.

Холодное небо с печалью смотрит на группу людей, собравшихся на городском кладбище. Режиссер зачитывает заключение врачей: “Жак умер от разрыва сердца, врачи сказали что оно просто не выдержало перенапряжения”, затем немного отдышавшись продолжил “Он был настоящим актером, он умер, он умер от счастья, как и его Пьеро”…..