Черемуха

      В пятницу вечером Володя встречал на станции младшего брата Гришу. Услышав гудок поезда, он вышел из своего  белого “Жигуленка” и направился к платформе. Пахло железнодорожной гарью и черемухой. Огромный куст украшал собой сероватое кирпичное здание вокзала.
     Худощавый проводник опустил подножку, и Володя сразу увидел соседей-дачников: Петровича, его жену Нину и дочку Тоню. Без родителей Володя не узнал бы Тоню – так она повзрослела за то время, пока он ее не видел, расцвела, вместо косы – волнистые волосы до плеч. Тоня была в голубых джинсах и красно-белой блузке, с рюкзаком на спине.  Она спрыгнула первая и обернулась принять у матери коробку с рассадой помидоров. Петрович тащил две огромные сумки и с облегчением передал одну Володе, который поприветствовал знакомых:
     - Ну и нагрузились вы! Давайте помогу!
     Гриша ехал в другом вагоне. Он был без семьи, чему Володя обрадовался: можно подвезти соседей до деревни, все не идти им пешком пять километров.
     -  Володя, вот удачно, что мы тебя сразу встретили! – сказал Петрович. – У нас к тебе дело. Сможешь нам поле вспахать под картошку?
     - Надумали сажать?
     - Да я теперь на пенсии, - ответила Нина, - буду все лето заниматься садом и огородом.
     - Попросим завтра у Салтана коня и вспашем, и борозды нарежем.
      Тоня смотрела в окошко на желтое от одуванчиков поле. Володя поглядывал на нее в зеркальце и всю дорогу так и не услышал ее голоса.
       На другой день уже к одиннадцати часам было жарко, как  летом, - даром что середина мая. Гриша вел пегого коня, Володя шел сзади с бороной и косился в сторону летней кухни, где на крыльце в бирюзовом купальнике загорала Тоня. Засмотревшись, он завернул в бок и чуть срезал угол.
     - Отдохнем! -   предложил он брату и обратился к девушке:
     - Антонина, принеси воды попить.
      Тоня вынесла литровую банку с красным морсом и два пластмассовых стаканчика из-под йогурта.
      - Вот это сервис! – похвалил Володя, беря из ее рук прохладный напиток. – барышня с кувшином! Ты сейчас учишься или работаешь?
     - Учусь, в Лесотехнической академии.
     - Долго еще?
      - Да я только на втором курсе.
      - Будешь, значит, леса сажать? Доучивайся скорее, а то у нас все вырубают. Надолго приехала?
       - На неделю, потом экзамен.
     “О чем бы еще поговорить?” - соображал Володя. Он разглядывал Тонино лицо: голубые глаза, курносый нос, над губой родинка.
      - Нравится тебе в деревне? Или город лучше7
      - Здесь птиц много.
      - Только-только завязавшуюся было беседу прервал появившийся Петрович. а потом и Гриша, остававшийся рядом  с конем, закричал, чтобы Вовка принес ему питья.
          Володя ждал вечера – соседи обещали посадить картошку, и братьям Квасовым надо было закрывать ее. Ему показалось. что утром Тоня смотрела на него с интересом, хотелось скорее ее увидеть. Стрелки ходиков ползли раздражающе медленно, нарисованный на часах белый кот в красном сапоге насмешливо подмигивал зеленым глазом. Володя сильно толкнул маятник – как в детстве.
    К шести часам вечера стало прохладнее. Тоня все так же сидела на крыльце, как будто и не уходила, только теперь была в шелковом  кремовом платье. Сердце Володи дрогнуло и забилось сильнее от волнения и надежды: наверняка. наверняка и он ей приглянулся, и она принарядилась к его приходу – так бы могла что-нибудь попроще одеть, как обычно одеваются городские в деревне. Она сидела с журналом и. как школьница. грызла кончик карандаша.
     - Что интересного пресса пишет? – завел разговор Володя.
      - Да я кроссворд отгадываю.
      - Если будет что про сельское хозяйство – меня спрашивай.
      - Нет, тут об искусстве. Живопись, театр.
      - Ты в музеи ходишь?
       - Хожу, конечно.
       - А у нас в поселке краеведческий музей. Когда я в школе учился, нас туда водили. А сейчас и клуб закрыли, и музей. наверно, тоже.
        - И что в вашем музее интересного? – Тоня подняла от журнала голову, и Володя заметил, что она накрасила ресницы тушью, а веки – оранжевыми тенями, и коричневые стрелочки в уголках глаз начертила. Володе понравилось и то, что она постаралась выглядеть привлекательнее, и то, что поддержала разговор о музее, и он честно стал вспоминать:
         - Прялки старые, лапти, иконы. Фотографии военные. Потом спортивные награды, почетные грамоты, которые вручали нашему району. Еще черепки на раскопках находили – от первобытных людей.
         - Я люблю кроссворды отгадывать, сама пробовала составлять. Два раза посылала на “Поле Чудес” кроссворды, так хочется на эту передачу поехать, но не приглашают.
        - В третий раз обязательно пригласят, - обнадежил Володя и добавил  - Когда тебя покажут по телевизору. привет мне передай.
        Володя с досадой отошел к коню, возле которого ждал брат.
       И опять больше не довелось поговорить.
        Когда братья закончила работу, Петрович дал им деньги для владельца коня Салтана  - за пользование конем. и им за труд бутылку водки. Обернулся Володя напоследок  - на крыльце пестрел яркой обложкой журнал, - ушла Тоня в дом, а он и не заметил, когда.
        После бани Володя и Гриша сидели под черемухой у сарая и пили водку. закусывая   картошкой и солеными огурцами. Так было кругом хорошо! Дул свежий ветерок, шелестели листья и трава, сладковато пахла черемуха,  развесив белые свои сережки, пели птицы. и хотелось, чтобы произошло что-нибудь радостное, новое, чего прежде не было, что-нибудь весенне-легкое. Прогудел майский жук. и вспомнилось Володе,  как в детстве сбивали этих жуков ветками, сажали в спичечные коробки и слушали. как шебуршат.
        После школы Володя и Гриша уехали в город, работали там, женились, а потом все пошло по-разному. Гриша с Зинаидой жили хорошо. Вот ведь как бывает- сначала она никому из родни не понравилась, старше гриши, и с сыном, и лицом не особо привлекательна. и неулыбчивая такая, нелюдимка. а все у них наладилось, и дочки-двойняшки родились. Когда Володя смотрел на малышек, у него теплело сердце, и хотелось, чтобы и у него подрастал кто-то маленький, на него похожий. И чтобы дома встречала его после работы заботливая жена. обидно – брат моложе его на четыре года, еще и тридцати нет, а все уже устроилось в жизни. Нечем Володе перед Гришей похвастаться, заработками разве что, машиной, - да что от этого толку, если нет нормальной семьи! Может быть,  все еще состоится, и свозит Володя на белом “Жигуле” детишек своих в поселок или на озеро…
     Был Володя женат. Невеста его Наташа матери сразу пришлась по душе, стала ее дочкой называть, а потом все как-то наперекосяк получилось. Володя с Наташей вместе учились в ПТУ: он – в группе регулировщиков, она – монтажников радиоаппаратуры. В училище он особо не обращал на нее внимания, а потом их распределили на работу в один цех базового предприятия. Несколько раз они вместе обедали в буфете. Потом он проводил ее домой, стали встречаться. В армию она писала ему длинные письма,  даже со стихами. Володя служил на Севере. и однажды она развеселила его такими строками, которые запомнились навсегда:
                Мой заснеженный пингвин.
                Ты скучаешь там один?
                Не замерзни среди льдин,
                Ты любимый мой пингвин!
     Когда Володя отслужил, они сразу справили свадьбу. Тогда в стране боролись за трезвый образ жизни, и были в моде комсомольские безалкогольные свадьбы.  Все равно гости от души веселились, у Володи от лимонада щипало в носу. Фотография их свадебного застолья даже появилась в городской молодежной газете, и Володя ее хранил, несмотря на то, что лица молодых было трудно узнать: Наташину щеку закрывала фата, а Володю загораживала бутылка минеральной воды…
    Расстались они, не успев отметить и первой годовщины свадьбы.  В тещиной квартире Володя пришелся не ко двору. И с Наташей они стали часто спорить, ссориться по пустякам, теща принимала сторону дочери, и выходило, что Володя во всем виноват. Он стал чувствовать, что после работы ему уже не хочется идти в этот дом. И однажды он не пришел, то есть пришел на следующий вечер. Теща спросила из-за двери: “Кто?”, услышав, что он поворачивает ключ в замке. Он ответил: “Свои”, и тогда теща сказала: “Свои все дома”. Наташа даже не подошла! Развод оформили быстро – в том же ЗАГСе, где регистрировали брак.
     Все одно к одному – и на работе не клеилось, потом зарплату стали задерживать, потом сократили лишних специалистов – в том числе и Володю Так бесславно вернулся он в родительский дом. Устроился на работу в поселуе – в охране банка.
    - О чем задумался? – подтолкнул Гриша Володю.
    - А через два-три дня осыплется цвет. Как в природе устроено, да и у человека – как у той же черемухи: быстро юность процветет, а дальше – будничная жизнь, - не очень вразумительно объяснил Володя.
     - Дальше – вынашивание плодов, дети, внуки. Вторая молодость.
     - А я вот думаю – пока черемуха цвете, надо хоть сфотографировать ее , чтобы зимой вспоминать май.
     И что в этом году Володю черемуха так растрогала?..
      Утром мать сказала, что у нее остался лишний чеснок, и Володя решил отнести Тониным родителям – на посадку или поесть. На крыльце не было ни Тони, ни журнала. Нина сеяла морковь, а Петрович чинил калитку. Чеснок они с благодарностью приняли. Поговорили о посадках.
       - Где дочка-то? – спросил, наконец, Володя, устав выжидательно смотреть на   дверь.
       - Погулять пошла, - ответила Нина. – Пусть хоть отдохнет на природе, город-то – каменный мешок, еще и за учебниками все сидит.
       Володя побрел домой. После обеда он прилег отдохнуть и в полудреме думал, что бы такое сделать. И вдруг возникла идея.
      Володя въехал на машине в поселок и от вокзала по центральной улице. еще сохранившей прежнее название – Советская,  -  направился к площади. Здесь на месте прежних построек располагалось ярко-голубое самое высокое и самое новое здание поселка – трехэтажная гостиница. Собственно, сами гостиничные номера занимали  половину первого этажа и третий, на второй переехали налоговая инспекция и земельный комитет, а в левом крыле первого этажа теперь была парикмахерская. Сюда и пришел Володя.
      В мужском зале оба окна были настежь открыты. Старенький вентилятор с треснувшими пластмассовыми крыльями гонял наодеколоненный воздух. Посетителей не было, и молоденькие мастерицы скучали. Володя сел  в ближайшее кресло и взъерошил свой чуб, глядя в зеркало:
      - Мне что-нибудь такое сделайте, чтобы девушке понравиться.
      - А так не нравитесь? – мастерицы хихикнули.
      Ему повязали белую накрахмаленную салфетку, старательно заработали ножницы. В завершение парикмахер попшикала одеколоном из заграничного флакона. Волосы аккуратно улеглись, открыв половину лба. Володя воображал себя женихом накануне свадьбы.
       Дома он надел белую рубашку и сообщил матери, что идет прогуляться.
 Ждал, что она спросит, с чего бы он так вырядился, но она вроде бы и не заметила.
     Нескончаемый майский день тихо темнел, уже не жаркое, спокойное солнце прощалось с деревней. Ласточки сидели на проводах, трясогузка крутила хвостиком на пыльной дороге. Володя не решился сразу идти к Тоне, а свернул по тропке в лес.
     Совсем близко скрывался в зарослях кустов красивый прудок. В Володином детстве здесь водились жирные караси, и ребята ловили их нырешкой, а сейчас остались только лягушки. Летом распустятся желтые кочанчики кувшинок. Володя надумал позвать сюда Тоню, посидеть с ней на старой коряге у воды и в такой романтичной обстановке поговорить с ней о чем-нибудь хорошем, скромно поговорить, чтобы не напугать ее и не обидеть. Рядом с елкой присел черемуховый куст, в сумерках цветы как будто светились, и Володя наломал несколько веток с пышными белоснежными кистями – букет для Тони.
      Володя решил сначала сам дойти до пруда, чтобы проверить обстановку и набраться сил. Услышал доносящиеся  оттуда голоса – вот досада, кто-то уже облюбовал заветное место! Потом увидел кремовое платье. Платье хорошо различалось на фоне темного пиджака парня, у которого Тоня сидела на коленях, обхватив руками его голову, а через ее спину проходила темная полоса рукава заезжего гостя. Не замеченный влюбленными, Володя, крадучись, отошел назад. 
       Букет черемухи он отдал матери.