Поговорили...

   В тот день случились первые, неожиданные и сильные морозы. Я стоял на автобусной остановке. На плечах была лёгкая демисезонная куртка, которую я надел утром, не взглянув на градусник. На ногах — полуботинки, перчаток не было вовсе. Лёгкий озноб уже переходил в мелкую дрожь. Мне оставалось только клясть себя за свою неразумность и вытягивать шею, пытаясь разглядеть вдали автобус.
   На часах было часа три, кажется. Это то самое время, когда на улицах появляется множество энергичных бабушек, торопящихся кто куда. На остановке рядом со мной стояло несколько таких. Они оживлённо беседовали о чем-то, сбившись в тесную кучку. Автобус всё ещё не появлялся, и я поневоле прислушался к их разговору.
   В основном говорила одна из них — худенькая, невысокая, лет семидесяти пяти на вид, в коричневом пальтеце и в вязаной бесформенной шапочке;мешочке на голове. Бабуля сидела на скамейке, уверенно и независимо закинув ногу на ногу, руками опираясь на свою тележку, нагруженную какими;то вещами. Смотрелась она немного забавно, но голос у неё был решительный, а взгляд — твёрдый.
   Говорила она с напором, и женщины, поначалу пытавшиеся вставлять реплики, невольно притихли. В молодости, до выхода на пенсию, бабуля, пожалуй, могла быть начальником. Собеседницы слушали её и согласно кивали. Может, они и не разделяли всех её взглядов, но противостоять такой энергии, наверное, не могли — а может, сказывался мороз, лишавший их всякой активности.
   Обсудив глобальные проблемы ораторша перешла к обыденным вещам и сообщила, что ждет сто девяносто первый автобус и едет в баню, на Чкаловский проспект (а это надо сказать на другом конце нашего немаленького города). Рассказала, что жила там раньше, и вот теперь, уже много лет только туда и ездит. Потому как хороших бань в городе больше и не осталось. Все продолжали молча кивать. Разговор как-то не клеился.
   Бабуля-начальник посмотрела на своих товарок и сама выбрала себе собеседницу. Это была её ровесница — покрупнее, правда, и повыше ростом. Одета она была в какую-то нескладно просторную, словно с чужого плеча, коричневую шубу. В этой шубе, несмотря на свои крупные размеры и пожилой возраст, женщина напоминала неловкого медвежонка-подростка. На голове у неё была шапка из белого меха — на манер папахи, похоже, самодельная. За плечами — большой чёрный рюкзак.
- Какой автобус ждёшь? — спросила бабуля-начальница свою новую собеседницу.
- Я сто девяносто первый.
- Тоже в баню едешь?
- Нет, я не в баню.
- А ты что же, совсем в баню не ходишь?
- Да я дома, в душе... — как-то робковато, оправдываясь, ответила бабуля-медвежонок.
- Дома под душем грязь не отмоешь, в баню ходить надо! Я каждую неделю езжу. А куда ж ты тогда направилась?
- Я к сестры своей еду.
- А в рюкзаке что? Пожрать везёшь?
- Да нет, так, просто вещички.
- А она чего, ждёт тебя?
- Сестра на работе сейчас.
- Так ты что, приедешь и будешь у двери стоять?
- У меня ключ есть.
- А как она придёт, что делать будете?
- Посидим, чайку попьём.
- А потом что, на ночь глядя, домой?
- Да нет, — совсем уже смущаясь отвечала бабуля;медвежонок, — переночую у неё.
- Постой, постой, а сколько ж лет сестре, что она у тебя работает?
- Пятьдесят четыре.
- А тебе сколько?
- Семьдесят один
- Так, так, так... - ей пятьдесят четыре, тебе - семьдесят один. Значит, разница у вас... - тут бабуля-начальник ненадолго замерла, подняла глаза вверх, шевельнула губами — кажется, у неё в голове закрутились колёсики и шестерёнки, как в арифмометре. - - Так... значит, она младше тебя на семнадцать лет? Нет, так не бывает. Не может сестра быть младше на семнадцать лет
   Бабуля-медвежонок было попыталась возразить;— привела разумный аргумент: мол, раз у них мать одна, то они наверняка сёстры. Но её собеседница подтвердила свой приговор: — Нет, так не бывает! За бабулю-медвежонка постарались заступиться и другие женщины. Вспомнили даже историю о том, как мать с дочерью вместе рожали в одном роддоме. — Нет, так не бывает,;— ещё раз повторила бабуля-начальник.;— Да она и не сестра тебе вовсе! — А кто же?;— опешила бабуля-медвежонок. — Да так, просто знакомая!
   Тут, к сожалению, подкатил сто девяносто первый, куда вся компания и села. Было бы, конечно, интересно узнать, чем закончился этот разговор, но мой путь в тот день вел в совсем другую сторону.