Охотничья удача по-русски

Много раз я стояла в Третьяковской галерее в Москве перед картиной русского художника Перова «Охотники на привале» и представляла себе те жуткие истории, которыми обмениваются трое охотников, хвастая и пугая друг друга.  Никогда не могла вообразить, что сама однажды окажусь в центре этой картины.

После весенней поездки в Плесецк, что в Архангельской области, на севере России, охотники с картины обрели имена: Евгений, Анатолий, Иван, Герман, Денис и Егорыч. Именно они были из тех русских друзей, которые преподали мне и двоим финским охотникам урок охотничьей удачи по-русски.

Город Плесецк с его пятнадцатью тысячами жителей, располагается примерно в тысяче километров к северо-востоку от Петербурга. Эта территория была долго закрытой для иностранцев, поскольку там находится первый советский космодром. До Архангельска, областной столицы, отсюда чуть больше 200 километров.

Пассажирский поезд доставил меня, Сёрена и Пер-Юхана из блистающего золотом куполов Санкт-Петербурга в серую русскую провинцию. Чтобы добраться, мы затратили почти 21 час. Путешествие на поезде через русские леса и долы, мимо покосившихся деревень, железнодорожных станций, построенных в советском духе, мимо стоящих там и сям деревянных православных церквей, никогда тем не менее не навевает скуку по причине того, что вокруг тебя в вагонах поезда так много разных людей с их удивительными судьбами.

На железнодорожной станции в Плесецке нас встречали наши друзья и организаторы охотничьей вылазки Евгений и Анатолий. Поначалу атмосфера была чуть-чуть напряжённая. Иностранные охотники здесь впервые, а женщина вообще никогда не ступала на болотные охотничьи тропы под Плесецком.

Последние дни были холодными с легкими снежными заносами, а по ночам случались и заморозки. А было ли у жителей Финляндии при себе всё, чтобы пробыть несколько дней на болоте? После проверки наскоро – палатка, спальный мешок, подстилка, теплое нижнее бельё, шерстяной свитер, защищающий от ветра и влаги спортивный костюм, простые и шерстяные носки, варежки, шапка, ботинки и высокие резиновые сапоги – наши дружелюбные хозяева оснащают нас ещё несколькими одеялами, свитерами, куртками и шерстяными носками. Когда в рюкзаке мелькает финская водка, видно удовлетворенную и одобрительную улыбку на бородатых лицах русских охотников. Финляндская сторона выдержала свою первую проверку!

На машине Евгения, подобии микроавтобуса, который используют для различных перевозок в российской армии и который русские в шутку называют русским вариантом американского «Хаммерна», мы едем 40 километров до того места, которое должно стать нашим лагерем на ближайшие дни.

Машину раскачивает во все стороны, но она удивительным образом не застревает на глинистых и местами залитых лесных дорогах. В некоторые годы бывало так много снега, что охотники дня по три вынуждены были прокапывать путь лопатами, чтоб добраться-таки до места своего ежегодного лагеря. Что и говорить: охота пуще неволи!

На опушке леса, у края большого болота размерами 10 на 5 километров, охотники из Плесецка и Москвы собираются каждый год, чтобы поохотиться на гусей. Простой навес натянут между стволами над серыми столами и скамейками, там собираются на совместную трапезу. Но центральное место в лагере, как мы вскоре узнаём, это площадка, окруженная лавками. Здесь всё время горит костёр, который не даёт остыть воде в закопчённых чайниках и над которым можно отогреть застывшие пальцы. Здесь также обсуждаются охотничьи подвиги и теории о том, почему гуси не летят так, как годами раньше. А также все время подшучивать и над русскими, и над финнами за бесчисленными дымящимися чашками чая.

Нас поздравляют с прибытием Егорыч, Герман, Денис, Ваня, Саша и молодые ребята Макс и Дима. Все сообща помогают готовить хороший ужин. Запасов еды немало – хватит дней на десять. Тут не только картошка, хлеб, рис, макароны, капуста, морковка и лук, но и хорошие консервы всех видов, кексы и сладости. И нет никакой опасности оказаться голодными, даже если удача не улыбнётся охотникам. Местные кроме того взяли с собой деликатесы из своих заповедных кладовых: маринованные грибы, солёные огурцы, варенье и ягоды. А представители Финляндии, оказалось, просто обязаны всё попробовать. По-доброму смеются, когда предлагают крепкую русскую горчицу и аджику, намазывая их на ржаной хлеб, а ничего не подозревающие финляндцы после первого куска сидят с глазами, полными слёз, мокрым носом и хватают воздух полуоткрытыми ртами.

Атмосфера в лагере добрая. Герман подстрелил первого в сезоне гуся, которого ощипывают для того, чтобы на следующий день, надеюсь, вместе с ещё одним добытым гусем превратить в ароматный плов. До того, как окончательно не опустились сумерки, а холод не проник слишком уж глубоко под шерстяной свитер, новичков опять и опять посвящают в тайны гусиной охоты. Лагерный костёр рассыпает искры, а в руках  чашки с горячим чаем. Русские, которые обыкновенно кладут себе в чай от трёх до пяти ложек сахара, непонимающе покачивают головой, глядя на Сёрена и Пер-Юхана – те пьют чай совсем без сахара. «Сахара им не надо, а смотри, жевательный-то табак под губу засовывают», - долетает их веселый комментарий.

На следующее утро, в половине четвертого, Герман встаёт, чтобы разжечь костёр, приготовить чай и подогреть для утреннего умывания заледеневшую воду в баке. Спустя полчаса просыпаются все остальные. После чашки чая и нескольких кексов натягивают рюкзаки, а ружья перекидывают через плечо. Поход займёт минут сорок, местами он довольно труден – идти по болоту. Новичков и молодых  ребят опекают более старшие и опытные охотники, которые показывают, где можно идти, а где нужно быстро бежать, чтобы не провалиться по пояс в болото. Опытные аборигены по-доброму посмеиваются над некудышной выносливостью горожан, которые запыхались и напоминают старых коней деревенской пожарной команды!

А им сидеть в дозоре семь часов – русский Егорыч и Пер-Юхан, ждут подлёта гусей. Егорыч говорит только по-русски, Пер-Юхан не знает ни одного диалекта, но удивительно то, что они друг друга хорошо понимают. Оказывается, Егорыч в том месте, где сидит в дозоре, припрятал провиант. Так что когда солнце поднимается над болотом, разжигается маленький костёр, кипит вода для чая, извлекается хлеб, а Пер-Юхан получает урок, как вкушать сало. Чтобы поддерживать температуру тела стабильной, а настроение бодрым, всегда найдется 100 граммов водки.

Вдруг их стало слышно – гусей,  летящих клином. Чтобы направить птиц к болоту, Анатолий дует в свой манок. Удивительно, но гуси повёртывают на звук, и чем ближе они подлетают, тем слабее дует Анатолий в свистульку, чтобы птицы не смогли заметить, что звук ненастоящий. На расстоянии примерно 30 метров друг от друга сидят охотники в своих камуфляжных костюмах под защитой сухих стволов, веток и ёлок и ожидают нужного момента. Следует пропустить часть птиц вперёд, чтобы все получили возможность стрелять. По определенной команде начинается стрельба. Того, кому повезло добыть птицу, награждается рукопожатием и дополнительной порцией водки. Потом усталые и довольные  все возвращаются один за другим в лагерь, причём некоторые с таинственной улыбкой на губах и охотничьим трофеем в рюкзаке. Но и те, кто без добычи, тоже довольны, потому что им не нужно будет вечером ощипывать какую-то птицу.

В этом году с гусями в Плесецке плохо и тут опечалены, что гостящие охотники будут разочарованы своей охотой. Считают, что плохая погода заставила гусей остановиться выше и надеются, что на следующий день подует южный ветер и тогда гуси прилетят. Тем временем мы сидим у лагерного костра, все с чашками дымящегося горячего чая в руках, развлекаясь жуткими историями об охотничьих подвигах былых лет.

Вечером нас навещает Иза, чеченец, который как и многие в Плесецке, слышал, что в лесах иностранцы. Иза вместе со своими подельниками разбил лагерь недалеко от нас, но не пользуется такими новомодностями, как спальник и палатка. Нет, он спит на земле на маленькой пластиковой подкладке. Золотые зубы поблёскивают во рту, когда он со смехом рассказывает, как однажды проснулся под толстым снежным покрывалом. Так  и сидим мы, трое из Финляндии, русские, которые сражались в Чечне, и чеченец Иза, и беседуем, окружив закопчённый чайник. Никто не думает о войне, несправедливостях и о мрачных взмахах крыльев истории. Вместо этого ищем то, что нас объединяет: охота, дружба и юмор.

На следующий день Егорыч решает остаться в лагере вместе с обоими мальчиками – Максом и Димой. «Не стоит сегодня идти на болото», - считает он. И они садятся у лагерного костра, а Егорыч ещё и ещё рассказывает ребятам всё, что им нужно знать о погоде, ветре и охоте.

Максу пятнадцать, он из Москвы и уже четвертый раз подряд на охоте со своим отцом. В обычной жизни он любит поиграть на компьютере, но  сейчас в мыслях у него иное. Когда старый охотник на какой-то момент оставляет нашу компанию, парни на манер старичков начинают рассказывать мне, почему гуси не летят в этом году, и обо всём том, что произошло в предыдущем.

Ребята угощают меня березовым соком, который сами набрали. Они добросовестно исполняют свои обязанности: подтаскивают сухие стволы к лагерной площадке и рубят их на дрова, гребут граблями территорию вокруг лагеря, наполняют водой баки для мытья и следят, чтобы теплилась жизнь в костре, а вода для чая всегда была нагретой.

После полудня возвращаются охотники со своей добычей, и вот уже на огонь водружаются котлы. Анатолий будет делать узбекский плов из гусиного мяса. Это процесс, который займет много часов, и все благоговейно ждут результата. который будет небесно-хорош на вкус.

Позже у лагерного костра мы констатируем то, в чем каждый уже внутренне уверился: охотничья удача в конечном итоге не определяется тем, насколько богата добыча. Нет, истинное везение охотника – в обретении компании хороших друзей. 

Перед тем, как покинуть Плесецк, мы моемся в бане дома у Евгения. Сёрен и Пер-Юхан испытали, что такое банный веник в России, когда были исхлёстаны своим другом, русским полковником в отставке.

На подготовленном для нас праздничном  столе бутерброды с икрой, суп и шашлык. Приходит минута славы, когда выносят самовар, его по традиции разогревают углями. Прежде чем садимся в поезд до Петербурга, наши рюкзаки наполняют салом, солёными огурцами, аджикой, сладостями, сделанными в России длинными резиновыми сапогами, русским баком для воды и прочими подарками. Мы ошеломлены гостеприимством, дружелюбием и заботой в Плесецке. В поезде сидим и размышляем: разве сможем мы когда-нибудь достойно отплатить за  эти незабываемые дни?
А ещё мы спрашиваем себя: когда в нашей лихорадочной жизни мы позабыли, в чём состоит её истинное качество и что, собственно говоря, является в жизни главным.

А дома я припрячу продымленную куртку, которую стану доставать и вдыхать её запах всякий раз, когда почувствую, что жизнь совсем уж стала напрягать. Я была первой женщиной на охотничьем болоте под Плесецком и, вероятно, единственной, которая вернулась из охотничьего похода с красивой белой розой в своём багаже.

В Плесецке будут, наверно, ещё долго рассказывать о той весне, когда там побывали охотники из Финляндии и когда было так неважно с гусями…