На крыльях осени. Пролог

Волны с грохотом разбивались о скалы – ветер гнал по темному небу низкие рваные тучи, сквозь которые тревожно светили две луны Ашера.  Красные отсветы близкого Наргона ложились на серебристо-голубые отблески Нимлота, создавая причудливый контраст с черными тенями от исполинских сосен. По натянутому у деревьев пологу стучали крупные капли срывающегося дождя – костер давно потух, не в силах бороться с сыростью и ветром. Две лошади стояли под деревьями, встряхивая гривами и опасливо косясь большими глазами на тент, скрывающих их хозяев от непогоды.  За свистом ветра и раскатами грома не было слышно ни голосов, ни шорохов – казалось, что  сама темнота крадет все прочие звуки.
Сквозь жуткий грохот природы прорвался вопль, полный муки и боли – лошади шарахнулись, но остались на месте, привычные к смертям и опасностям. Все это время, под наспех натянутым пологом взрослая женщина отпаивала маленькую девочку горькими лечебными настоями, перевязывала кровоточащий рубец шрама – чтобы зашить рану, пришлось погрузить ребенка в лечебный транс. Но все ее старания пропали втуне – ребенок, который совсем недавно еще смеялся, глядя на тракт, уходящий далеко вперед, теперь лежал, раскинув руки, на чужом плаще – и зеленые глаза смотрели куда-то сквозь этот мир.
К утру, буря стихла, женщина, скрипя зубами, вылезла из-под полога и, достав из-за голенища высокого сапога кинжал, принялась копать могилу. Комья мокрой земли летели в разные стороны – она ожесточенно рыла мягкую землю, глотая злые слезы. Везти с собой тело не представлялось возможным – ей предстояло еще восемь дней пути по степи, что за это время произойдет с трупом? Когда яма получилась более-менее глубокой, женщина вернулась к пологу, посмотрела на тело сестры, завернутое в плащ и, вытерев руки об штаны, бережно подняла сверток, снова удивившись, что Алва почти ничего не весит.  Опустив сестру в яму, Иви долго смотрела на ее тело, не в силах заставить себя начать забрасывать могилу землей. Сдернув с шеи простенький деревянный амулет, она положила его на грудь Алвы и, закусив губу, начала забрасывать землей последнее пристанище младшей сестры. Когда получился холм, Иви принялась таскать от близкого обрыва камни – еще одну преграду для зверей и настырных гробокопателей. Устав, женщина села на траву и посмотрела на лошадей. Нужно было собираться – через восемь дней она должна уже быть в Кирте, что бы ни случилось. Прикрыв глаза, Иви вздохнула. Нет, за Алву уже не надо мстить, бегать за неведомым убийцей по всему континенту и бросать вызов богам. Те двое ублюдков, которые напали на ее сестренку, отошедшую за водой, остались в двух днях пути отсюда – она даже не стала засыпать их землей, оставив на радость лесным обитателям. Себя Иви не винила – слишком прозаично все вышло, чтобы винить кого-то. Просто так распорядилась Судьба. Женщина верила в Рок, и, если Алва умерла именно так – то так тому и быть. Кто знает, в каких мучениях бы умерла ее сестра, если бы в тот страшный вечер именно Иви пошла за водой и наткнулась на перепивших мужиков?.. Как опасность грозила бы тогда двенадцатилетнему ребенку, который толком не мог даже ножик в руках держать?
Когда женщина заставила себя подняться, солнце уже подползло к неизменно виднеющейся красной луне – верный признак того, что прошла первая четверть дня. Кое-как отчистив грязь с тонко выделанных кожаных штанов, и отряхнув поношенную куртку, Иви нехотя начала собираться. Наспех умывшись из ближайшего к стоянке ручейка и наполнив фляги водой, женщина пятерней расчесала спутанные каштановые волосы и,   оседлав своего коня, посмотрела на кобылу Алвы. Умная лошадь двинулась следом. Скоро опушка соснового леса, а вместе с ней и невзрачная могила младшей сестры остались позади. До горизонта раскинулась степь.
Солнце начало клониться к зениту, а Нимлот уже показалась в небе, когда Иви остановилась у низенького куста. Сверху вниз глядя на женщину, которая бережно собирала с клонящихся к земле ветвей темно-алые ягоды, Иви усмехнулась.
-Здравствуй, Оджит, - тихо сказала она, прекрасно понимая, что ее знакомая слышала цокот копыт, когда она была еще достаточно далеко отсюда. Если бы южанка не хотела с ней встречаться, она бы и не позволила себя заметить.
-Здравствуй, Иви, - отозвалась женщина, отрываясь от своего занятия.
Иви посмотрела на полный мешок, лежащий на земле, огляделась в поисках коня.
-Ты пешком сюда дошла? – удивилась она, пытаясь припомнить, где в этих краях ближайшая деревня. Но память такой информацией не располагала – эта степь оправдывала свое название «Мертвой».
-Да, - пожала плечами смуглая красавица, поднимаясь на ноги. Крепко завязав мешок с ягодами, она перекинула его через плечо, - но если ты позволишь, то  с удовольствием поеду с тобой. Старый волк собирает нас, когда Нимлот скроется за Наргоном, а я, как назло, порвала сандалии.
-Конечно, - спохватилась Иви и кивнула на кобылу, только сейчас заметив, что ее знакомая и в самом деле босиком, а ровную смуглую кожу на ногах до колен покрывают ссадины и кровоподтеки. Представив, что творится со ступнями, Иви только молча, позавидовала стойкости и выдержке южанки.
Оджит легко взлетела в седло, даже не коснувшись стремян. Выросшая в бескрайних пустынях, она с детства сидела на лошади, и сейчас ей было приятно, как никогда – стесанные почти до мяса ноги неприятно ныли. Она бы смогла дойти до Кирта и пешком – но потом вряд ли бы вообще выходила из уютной трехэтажной корчмы, требуя, чтобы старый хитрый Вар гонял расторопных девок с едой прямо в ее комнату.
Иви терпеливо ждала, когда южанка привяжет мешок к седлу, чтобы продолжить путь. Наконец, Оджит выпрямилась, откинула за спину длинные густые волосы, сплетенные во множество косичек, и кивнула женщине.
Некоторое время они ехали молча. Наконец, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, и дорогу под копытами лошадей осветил тревожно-алый свет Наргона, Иви тихо спросила: - Что там хоть происходит сейчас?
Вопрос был оправданным – в Кирте женщина не была уже несколько лет, что само по себе удивительно. Портовый город, самый крупный на континенте, держал ее в своем плену десять лет – она уходила, но всегда возвращалась. Приехала она туда лет в пятнадцать, уехала в двадцать пять, а возвращается в тридцать. Иви тихо вздохнула – а Алве так и не довелось увидеть Кирт. И домой вернутся тоже уже не придется…
Оджит неопределенно пожала плечами, - когда к власти в Амерте пришел бастард старого короля, на дорогах до самого Салима стало небезопасно. Там и тут рыщут его «Гончие»…  Наемники, хуже чем мы – набранные из самого отъявленного сброда. Что им надо – неизвестно, но от их набегов уже пострадали несколько крупных поселений. Конунг Северных Островов договорился со старым Волком – Лучник и Танцовщица отправились прямо к его двору… Сейчас нам доверяют больше, чем этому рыжему узурпатору… Старый Волк женился три года назад – Оджит украдкой бросила взгляд на Иви, но та даже бровью не повела, - на девушке твоего племени. У них двое сыновей.
Иви молча кивнула.  Он предлагал тогда остаться. Только он хотел жениться, хотел, чтобы она сидела дома и растила детей, убрала меч в сундук и даже не смотрела на старую, пропыленную дорожную куртку… А она рассмеялась ему в лицо и сказала, что свобода дороже всего. И, пряча глаза, добавила, что никогда никого не любила. Он всё понял. Он тоже знал, что в одном из своих путешествий Иви потеряла не только юное, чистое и красивое лицо, но и сердце. И что четыре параллельных длинных рубца на левой щеке – это не все шрамы, которые она с собой привезла. Эту тему никто никогда не поднимал – хотя вся Гильдия видела, что с юной наемницы слетела спесь, что за короткие две недели она выросла на много лет и стала серьезнее, жестче и злее.
Между тем, красавица-южанка продолжила, - погиб старый Бренн. Его застрелили на пороге собственного дома. Пивовар умер… Теперь дело ведет его младший брат. В Гильдии новый воин – старый Волк в шутку называет его молодым одиночкой, потому что он нелюдим и неразговорчив, и никогда ни с кем не ходит на задания – только один. Вернулся Дракон, - Иви улыбнулась, услышав, как в голосе смуглой недотроги проскользнула нотка теплоты, - но это только слухи, я еще не видела его.
«Конечно не видела,» - усмехнулась про себя Иви - «потому что, если бы увидела – никуда бы не поехала и его бы больше одного не отпустила».
-Ладно, - вздохнула Иви, - давай остановимся где-нибудь, а путь продолжим завтра. Я чудовищно устала.
Оджит кивнула и, посмотрев на женщину, произнесла, - конечно. Ты ложись, а я покараулю.
Спешившись, Иви вытащила из мешка старое одеяло и, расстелив его на земле, усмехнулась,  - от кого тут караулить-то? От тушканчиков?
Оджит, которая непостижимым образом уже успела не только спешиться, но и стащить с обоих лошадей тяжелые седла с поклажей, чтобы дать их спинам отдохнуть, порылась в своем мешке и вынула тяжелый черный плащ, который явно был ей велик. Закутавшись в него, она блаженно растянулась на земле.
-Тушканчики тоже разными бывают, - пробормотала она, погружаясь в объятия сна.
Иви улыбнулась, улеглась, накрывшись своим плащом, и посмотрела на высокое чистое небо. Наргон давал тревожный красный свет, и созвездие Гончих зловеще алело на темно-синем бархате небосвода.